Я нарву тебе цветов со всех полей...

Я хотел, чтобы он испытал то же, что испытывал я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотел, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастился.

Зонтик целует его в губы и убегает, вывернувшись из цепкой хватки раньше, чем Вару удаётся его поймать. Он на это улыбается, наблюдая, как художник ловко, перевесив сумку с блокнотом и карандашом через плечо, поскакал глубже в лес, исчезая между деревьев. Это была вторая попытка Зонтика вытащить Вару в лес, пока сам художник нанесёт хотя бы референсы осенний природы в свой блокнот. Зеленоволосый усмехнулся, глядя, как на дереве мелькает знакомый цвет волос. Нашёл. — Зонтик! — на голову Вару падает шишка, и он слышит, как его художник спустился на ветку пониже, скалолаз недоделанный. — Слезай давай уже. — Нет, — отвечает трефовый. Ему нравится сидеть наверху, в метрах трёх или четырёх от земли, пользуясь возможность и рисовать лес с такого ракурса. И нравится просто сидеть на дереве, ощущая запах смолы, которая только ещё больше вгоняет его в эйфорию наслаждения природой. — Дай мне. — требует Зонтик, склоняя голову вниз, где за ним наблюдает Вару. Художник ловко сидит на ветке в трёх метрах, проворачиваясь на ней. — Что дать? — играется Вару, улыбаясь. Ему не очень нравится, когда Зонтик лазает по деревьям. Довольно опасно. — Персик. — Только если слезешь с дерева. — А если я не хочу? — Тогда я съем все персики прямо перед твоими глазами, расскажу, какие они вкусные, а ты и кусочка не получишь. — ехидно протянул Вару. — Зараза, — отвечает Зонтик, аккуратно цепляясь руками за ветку и сползая по стволу дерева на землю. Почти акробатический прыжок на землю. — Вот. Слез. Доволен? — Вполне. А рисовать можно на земле, разве нет? — спрашивает Вару, доставая из рюкзака пакет со спелыми оранжево-красными персиками, от которых аж несло сладким, приторны запахом фруктов. Зонтик немного мотает головой, вгрызаясь в плод, ощущая как сладкий сок попадает в рот. Вкусно-сладко. — Можно, но так интереснее. — отвечает Зонтик, выбрасывая косточку от персика в траву. — Твоя мания рисовать иногда пугает. — Художник мягко улыбается, принимая сказанные слова за комплимент. Вару улыбается в ответ. — Однако я, как настоящий герой, переношу все твои приключения. А раз я такой молодец…то мне полагается награда, да? — Зонтик качает головой, но целует своего валета, в этот раз не успевая среагировать, оказавшись в объятиях. Руки находят себя на талии другого. Зонтик тихо смеётся, глядя на такое откровенное вымогательство со стороны пикового. Поцелуй выходит слишком жарким, подкашивающим ноги и заставляющим обнять Вару за шею, чтобы притянуть к себе ближе. Ещё ближе. Чужие губы оказываются чуть обветренными, но всё равно мягкими, а язык точно выбивает все мысли. По крайней мере из головы трефового они пропадают полностью, заменяясь совершенно другими, теми, что падают неудобно-горячим комком в самый низ живота, давя на внутренности. В себя они оба приходят только тогда, когда Вару спускается к его шее и оставляет небольшую метку, освободив манящий участок от мешающейся ткани. — Ва-ару, — хмурится художник и мстительно прикусывает чужую губу, едва зеленоволосый наклоняется к нему вновь. — Прости-прости, — искренне просит пиковый, мягко целуя своего любимого в щеку. — Не сдержался. — Я прощаю, но в следующий раз удерживай себя. Я хочу хотя бы сейчас дорисовать, а не увлекаться тобой. — Вару на это многозначительно выгибает бровь, за что его ударяют по голове слабым щелбаном. Да, может он думает не о том, о чём должен. Но удержаться от таких мыслей достаточно сложно. В особенности с таким Зонтиком. — Пойдём, я дорисую, а ты посидишь рядом со мной. Утягивающий на дно взгляд бирюзова-голубых глаз убирает с языка слова о том, что это, возможно, скучновато. Наблюдать за рисующим валетом тоже увлекательно — он особенно красив, когда рисует на бумаге свои рисунки. Он наблюдает за рисующим, оценивая чужой рисунок. Простенький набросок оказывается достаточно детализирован к тому моменту, как Зонтик потягивается, убирая карандаши в сумку. — Красиво? — спрашивает валет, показывая разрисованный листок в блокноте. Полянка на бумаге оказывается точной копией той, на которой они сидят сейчас. И зеленоволосому это нравится. Всё, что касается его трефового, ему нравится. Или нет. Но это смотря как касается. — Великолепно, нюня. — Только не целуйся, — просит Зонтик, когда замечает, что Вару наклоняется к нему. — Нет, — предупреждает он, замечая игнорирование. — Нет! — его опрокидывают на траву, поймав блокнот с рисунками в полёте и уложив его в рюкзак, чтобы тот не испортился. — Вару! — Да? — Не целуйся! — Но я хочу. — Я тоже, но не хочу. — Так хочешь или не хочешь? — застывает Вару, анализируя спутанные слова художника. Ответом ему становится лёгкий поцелуй в щеку и пыль, поднявшаяся из-за резкого движения художника. Теперь валет пиковой масти лежит на траве, смотря довольным взглядом на своего несколько недовольного художника. — Ты снова начинаешь. — Да, а ты не выглядишь сильно несогласным. — отвечает шутник. — Давай просто порисуем? — хмурится Зонтик, уперев одну из ладоней в чужую грудь, поверх бьющегося в томлении сердца. — Ты очарователен, знаешь? — на ответ трефовый совсем немного краснеет и улыбается. На самом деле он такой же плохой, даже немногим хуже. Наверное. И совсем не против. — Чёрт… — валет фыркает, вытягиваясь на чужом теле. — Тогда… — переходит он на шепот, но остаток фразы проглатывает, выдыхая его в чужие губы едва слышимым шепотом, который Вару едва различает в шуршании поддающейся чужим пальцем одежде, которая расходится под прикосновениями к пуговицам. — Тогда что? Зонтик издает тихий смешок, специально обжигая дыханием шею шутника. Месть устроить может стоит? — Тогда я тоже тебя хочу, — отвечает Зонтик. Вару секунду не верит, что ему удалось соблазнить его, но в голове нет мыслей о другом. А, к чёрту мысли, есть и более важные вещи. Сейчас особенно важные. Однако его жестоко обломали. — Но… — Зонтик касается своим носом его, обдавая своим дыханием его губы. Жарко. — только после того, как я дорисую и мы вернёмся домой. — он ловко слезает с лежачего валета, доставая обратно свой блокнот. Вару обиженно фыркает, понимая, что его обвели вокруг пальца. Причём очень ловко. — Зонтик, ты вредина. — он потягивается, облокачиваясь на ствол дерева позади. — Но ты не переживай, я тебя все равно люблю. — Ага, — смеётся валет — я знаю. Иначе бы тебя тут не было. — И не надейся, так легко ты от меня не отделаешься. — Вару кладёт свою кудрявую голову на плечо Зонтику, который только мягко улыбается, наблюдая, как его шутник погружается в царство Морфея. Он отвлекается на минуту, поправляя кудряшки зелёных волос, которые беспорядочно лезут в лицо его валету. — Я и не думал об этом… Последнюю фразу Вару не слышит, обнимая его за талию и сопя ему в шею. Всё-таки рисование — дело тонкое, не каждый выдержит молчаливое сидение на одной точке.