Я нарву тебе цветов со всех полей...

Мне говорят, что в этой жизни все просто! Просто влюбляйся, целуйся, дыши! Ну почему, так болезненно остро, Я без тебя не могу, хоть кричи?!

Ранним утром в комнате пахнет сном и терпким и таким невыносимым спокойствием. Зонтик улыбается, рукой касаясь бледных щёк Вару. Утренние солнечные лучи бегали по комнате, слезая на лицо зеленоволосому. Он трогательно щурился и снова засыпал крепче. — Вару~ — он шепчет тихо, немного касаясь носом лица своего любимого. Длинные волосы убраны в хвост, чтобы не лезли во все стороны. — Давай вставать что ли? — Вару спит. Вару в отключке, — хриплым после сна голосом отозвался валет, переворачиваясь на бок и с головой укрываясь толстенным одеялом. Хорошо, что Вару отбросил депресняк. Ему не идёт. Зонтик лишь усмехнулся, поворачиваясь к другу и прижимаясь к его спине грудью, обнимая и притягивая к себе. Пиковый еле слышно вздохнул, поелозил в постели, но из-под одеяла так и не вылез, вновь засыпая. Ага, вытащить его ещё тот подвиг. — Ладно, соня. Спи пока, я позже снова приду по твою душу, — иронично проговорил Треф, вылезая из-под теплого одеяла и медленно поднимаясь. Сзади послышался недовольный вздох. Конечно, Вару не любил, когда он вылезал из кровати до того, как он сам решит проснуться. Идя по мягкому ковру, художник медленно подошел к шкафу, в котором оставил свою одежду. Достав оттуда отчасти помятый свитер, он быстро накинул его на себя, предварительно встряхнув и разгладив таким образом. Надеть штаны Зонтик так и не решился, оставаясь в одном нижнем белье. Он лишь накинул свитер, направляясь на кухню. В конце концов, они давно привыкли к обнаженным телам друг друга и уже не чувствуют какого-то смущения. Разумно ли стесняться тела, когда сам показал свою обнаженную душу? Вот и Зонтик давно понял, что нет. — Сделай мне хотя бы бутер. С ветчиной и помидорками.  — крикнул вроде-как-спящий-Вару напоследок, вновь зарывшись в пушистых подушках и теплом одеяле. В ответ послышалось лишь согласное мычание и шуршание со стороны кухни. Доспать ему все-таки не дадут. Нужно бы встать, да шутник медлит, ведь редко так спокойно утром бывает в его жизни. Он нежится в постели, тянется и зевает, все же открывая глаза и медленно вылезая из постели. Без одеяла немного холоднее, так что валет пик лишь слабо зевает, укутывая себя в теплое одеяло и направляясь на кухню. В кухне находился наполовину раздетый Зонтик, который режет помидоры и сыр. Кажется, ещё и каша в кастрюле уже готова. Овсянка. Готовить что-то другое трефовому было лень да и сил-то особо не было. В какой-то момент он резко обернулся, опуская нож и смотря на сонного валета. Тот даже слова не сказал, лишь зевнул и уселся за кухонный стол, прикрывая глаза. Очки он где-то в комнате оставил. Трефовый валет усмехнулся, развернувшись к плите. Осторожно взяв уже вскипевший чайник, он налил кипятка в чашку, бросив туда пакетик зеленого чая со смородиной. Сам он, правда, с удовольствием попил бы кофе, но… Вару просто помешан на чае. Пьёт его постоянно, так что и Зонтик иногда пил его, понимая, что и чай с утра не так уж и плох. Он поставил чашки на стол, за которым сидел пиковый, после поставил на стол тарелку с бутербродами, прямо перед Вару. Тот нехотя посмотрел на все это, вздохнул и выпил немного горячего чая, слегка морща лицо — чай-то кипяток почти. Сев рядом с возлюбленным, до этого положив все необходимое на стол, Зонтик принялся поедать кашу — к слову, вот Вару терпеть не может кашу с утра. — Доедай, собирайся, и мы пойдем на прогулку, — уверенно сказал Зонтик, запивая пищу и строго смотря на любимого. Взгляд у него такой… Такой серьёзный, но полюбившийся Вару. Они вместе долгое время. Те качества и черты характера, которые когда-то не нравились обоим в друг друге, сейчас стали чем-то необходимым, нужным и любимым. — Слушай, Нюня~ Может ну его, а? Давай посидим весь день здесь? Ты видел, какие сугробы намело за ночь? — начал Вару, правда с Зонтиком такие финты не работали, потому что ему, как художнику, лишь сильнее хотелось смотреть на природу. Ирония судьбы, не иначе. — Это не обговаривается. Вчера ты согласился. — Он издевательски пропел пословицу — Первое слово дороже второго~ — Внезапно Вару встал, оставив одеяло на своем месте и оставшись в одном нижнем белье. Он доел, так что сейчас ему нечего делать за кухонным столом. Обойдя довольного видом Зонтика, он пошел к нему со спины, прижимаясь и согреваясь. Зонтик теплее. И роднее. — Ты теплый и мягкий. Я не хочу идти в этот холод. Хочу валятся с тобой в кровати. — говорил он, прижимаясь голой грудью к спине парня, дыша тому куда-то в шею. Идти и правда не хотелось. — Даже не думай. У тебя не получится соскочить, — усмехнулся Зонтик, чувствуя, как чужие холодные руки залезают под свитер и сжимают его бока. Контраст температур и неописуемое удовольствие. Касания всегда вгоняют его в томительное удовольствие. Глубоко вздохнув, он повернул голову в сторону хитрого валета, который в это время удивленно поднял голову, рассматривая своего валета. Он быстро чмокнул Вару, взглядом попросив отпустить его. И намек был понят, после чего художник все-таки смог покинуть стол, чтобы пойти и одеться полностью. Вару фыркнул, как ёж, понимая, что ему придется идти тоже. И никак не соскочить.

* * *

— Черт, — промычал зеленоволосый, в который раз застревая в сугробе. Идти почти невозможно. Но Зонту, походу, все нипочем. Он скачущей походкой преодолевает сугробы, насвистывает «Если б я был султан…» в исполнении Никулина и изредка оглядывается назад, смотря на него. А ведь они гуляют меньше получаса… Дернуло его захотеть гулять. Лучше бы дома посидели. В тепле. — Всё! Я пас. Признаюсь, я дурак и я хочу домой. В тепло. — Терпение кончилось, когда Вару в пятый раз провалился в сугроб по колено. Зонтик резко остановился, на что указывал прекратившийся хруст снега. Он звучно посмеялся, после чего направился в сторону приколиста, преодолевая уже пройденный путь. — Вару, разве ты не видишь, как красив лес? Наслаждайся природой. — сказал он так нежно, с трепетом глянув в глаза любимому привереде. Оба замерли на мгновение. Один наслаждался завораживающим взглядом другого, в то время как сам художник просто ждал хоть какого-нибудь действия от Вару. Природа и правда чудесна. Вару смотрел на него. Зонтику идет быть среди этого ледяного царства. Настоящий ледяной принц. Прямо сейчас валет одет в длинное пальто темно-синего цвета. Волосы, украшенные мелкими снежинками, казались бледнее обычного. Белое лицо красиво сияло с этим ярким румянцем на щеках. Такой привычный и в то же время необычный. И пиковый засматривается на него, забывая дышать. — Ты так сильно обратно хочешь? — Угу. Вот. — Вару показывает свои покрасневшие руки, в следующую минуту резко прикладывая их к горячей шее трефового. — Прям жуть, как холодно, хехе. — Ай, Вару. Холодно, зараза. — вздрагивает художник, смеясь счастливым смехом. Кажется, их вылазку можно считать променадом, да? — Ладно уж. Пойдем домой. 

* * *

Вернулись они достаточно уставшими. Вару иронично играл бровями, глядя на замерзшего инициатора прогулки. Зонтик замерз в конец, когда они наконец вернулись. Вару потрепал еле двигающегося Зонтика по голове, сбрасывая рядом с ним стопку одеял и чашку с горячим кофе. Кофе с зефирками, которые так обожает этот рисовака. — На, согрейся, лапуля, — проговорил Вару, тоже усаживаясь рядом с Зонтиком, сидевшим перед переносным генератором тепла. Зонтик лишь высунул голову из своего теплого «кокона» оглядел Вару заинтересованным взглядом и поманил его пальцами. Вару удивленно поглядел на него, поднялся с пола и быстро подошел к нему, сев рядом на кровать, на которой и находился дрожащий трефовый. — Что? — Зонтик лишь улыбнулся. Так искреннее и невинно, а после потянулся к нему, обвивая одной рукой шею согнутого Вару. — Помоги мне согреться, — прошептал парень, опаляя горячим дыханием ухо партнера. Тот хоть и понял фразу, но не спешил действовать. Начал сам Зонтик. Он вытянул шею и аккуратно поцеловал, мыча в поцелуй. Слишком нежно. — Вару, пожалуйста, — отцепившись от припухших губ, вновь призывно сказал валет. И теперь намек был понятен. Стараясь действовать осторожно, чтобы не касаться чувствительной кожи, он аккуратно положил Зонтика на кровать, начиная раздевать его. Пальцами он касался кожи любимого, импульсами будоража сознание трефового. Надавив пальцами на соски, он выбил первый громкий стон от Зонтика, который, схватившись за плечи своего валета, прижал его к себе, вдавливая бледные пальцы в плечи. — Люблю тебя. Честно. — влюбленно глядел на Вару, который лишь заводился от того, что видел и слышал. Поцелуй, подстрекателем которого стал именно Зонтик. Он немного оттаял, поэтому действовал более свободно. Во второй поцелуй треф вложил искры своих чувств и зимы, поэтому поцелуй получился отчасти грубым, едва ли не до крови. Вару не злился, лишь улыбнулся такому искреннему и честному порыву. Продолжал греть, растирать озябшие плечи. А ведь именно он жаловался на холод. А не замёрз. Зонтик приподнялся, благодаря чему валет смог выбросить подальше свитер. После этого он принялся расстегивать штаны. Звук расстегнутой ширинки. Он снимает с него штаны, прижимается пахом к паху трефового валета, который в свою очередь скрещивает ноги за спиной своего Вару и прижимает его еще ближе к себе. Пиковый тихо засмеялся, оперся руками по обе стороны от тела художника и легонько лег на него, чувствуя учащенное сердцебиение возлюбленного. — А как же прогулка по лесу и пейзажи? — начал Вару, зарываясь пальцами в голубые волосы своего сокровища, смотря на него игриво. — Я ошибся. К чёрту всё. — Он немного нахмурил темно-голубые брови, смотря на него блестящими глазами. — Согрей меня, — продолжал умолять художник, дергая ногами и упираясь пятками в поясницу оппонента. Вару тихо вздохнул, наслаждаясь увиденным. Распаленный Зонтик, который для всех совершенно другой: скромный и стеснительный, лежит под ним и так профессионально соблазняет его. Розовые щеки, дрожь, сбитое дыхание и сердцебиение. Он сжимает в своих ладонях плечи шутника, требует большего. Тот не медлит. Снимает синий свитер, расстегивает штаны, которые быстро падают на пол. Поцелуй в щеку, лоб, губы. Вару старается его расслабить, подготовить морально и не сойти с ума от дрожи, которая колотит его. Опьянение одним только касанием. Резкое движение, и нижнее белье летит на пол. К черту стыд. Он только вносит неловкость и мешает. — Черт, согрей меня уже, — повторяет одну и ту же фразу художник, требовал, совращал. Зачем только он связался с этим хитрецом? Как выяснилось, Куромаку вообще не знает своего валета. Он прохладными руками проводит дорожку от шеи до низа живота, пальцами вычерчивая зигзаги. Зонтик сжимает одеяло в руках, прикрывая глаза от наплыва ощущений. — Вару…трахни меня, иначе я сам уже нагну тебя, — довольно, но с неким сарказмом сказал валет. Нет, он, конечно, в восторге от того, что делали с его телом, но хотелось большего и побыстрее. Его перебили, развязно целуя, сплетаясь в жарком танце, больше похожем на остервенелую попытку передать весь спектр чувств. Зонтик едва не задыхается, но Вару отрывается от сладких губ, позволяя им обоим набрать кислорода в лёгкие. Пиковый давит на лопатки своему партнёру, прижимая его к себе ближе. Проводит носом дорожку от уха к выпирающим ключицам. До дрожи невозможно. Зонтик дышит ртом, позволяя слюне тонкой ниточкой стекать по подбородку, глаза поддеты пеленой желания. Вару скользит ладонью к шее любимого, поднося пальцы к его лицу. Намёк понимается сразу. Зонтик облизывает пальцы, прикрывая глаза. Усердно облизывает фаланги пальцев, словно это леденец какой. Вару давит ему на грудь, вынуждая выгибаться, прижиматься к нему. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Влажные пальцы оказываются в художнике. Ему мало. Он хочет ощутить в себе что-нибудь большее, хочет быстрее, горячее и сильнее. Он поелозил в постели, издал гортанный, но тихий стон, после которого и получил третий палец. Для эйфории достаточно. Вару давил из него тихие звуки наслаждения. Вытянув пальцы из чужого нутра, припустив свои трусы, он осторожно вошел, на что получил громкий стон и укус на плече. Зонтик хватается за его шею, сходя с ума. — Вару~— простонал трефовый, призывно дернувшись. Его просьба была выполнена. Вару, чмокнув партнера в щеку, принялся двигаться, выбивая громкие довольные стоны. — Люблю, — повторили оба в унисон постанывая и жадно целуясь, сливаясь, сжимая друг друга. Слишком хорошо, слишком нужно. У них даже воздух на двоих. Вару не сдерживается, срываясь так, что у Зонтика звезды в лазах лопаются. Он стонет от наслаждения, причем так громко, что казалось, что его голос эхом отражается от стен, что физически невозможно. Пиковый схватил руки своей прелести, завел их над его головой и принялся двигаться усерднее, выбивая новые стоны. — Вару, ты снова испортил мои пла- ах… — быстро протараторил художник, почти что договорив свою речь, но оборвав ее громким и протяжным скулежом. Как же хорошо. Как горячо… Они буквально пышут жаром, растрачивают энергию, но получают наслаждение. Очередной поцелуй, полный удушающей нежности — Зонтик сжимается, кусая за шею Вару. Задней мыслью шутник думает, что он наслаждается этими укусами. А у самого пикового в голове лампочка взрывается, разнося наслаждение по всему телу. Приятно до безумия. — Так какие планы я испортил…? — ехидно интересуется Вару, шепотом обжигая шею своего любителя зимы. — Пф, — немного смеётся Зонтик, прочерчивая дорожку от левого уха до солнечного сплетения. — Я хочу есть. — Конечно, — Вару целует его в нос, заливаясь смехом. — что желает моё сокровище? — Мм? — тот прищуривает глаза, хитро улыбаясь. — Блинов. Со сливками. — Ой, если тебе просто хочется переспать со мной, то скажи прямо, — засмеялся Вару, потрепав по голове трефового. — Я требую блинов. Иди готовь. — Зонтик угрюмо смотрит на него, но не сдерживается и улыбается. Вару вздыхает, понимая, что придётся вставать за плиту и готовить эти блины. Чёртовы блины, которые так обожает Зонтик. А значит, он просто обязан приготовить их идеально. К слову, после того, как плита и столешница были отмыты от муки, молока, сахара и яиц, они с удовольствием умяли вкуснющие блинчики, которые Вару жарил под веселые смешки Зонтика и их импровизированное караоке на кухне. Зонтик не постеснялся сказать — блины Вару самые вкусные из всех, что он пробовал. Вару, конечно же, гордо кивнул головой, отвечая, что по-другому и быть не могло. Их день прошёл немного иначе, но…вряд ли они вообще вспомнили об этом под конец дня. Счастье в мелочах и сюрпризах. Для Зонтика счастье состоит в красках, кистях, природе и Вару.