Я нарву тебе цветов со всех полей...

Когда люди ищут чего-то волнующего, обычно это бывает не в одиночку и в темноте.

Пришлось подождать не больше десяти минут, пока Зонтик включил воду. А теперь можно было приступать к запланированному. Сам валет не замечал его, хотя, поверни голову чуть левее, он бы заметил шутника в отражении… Мягко ступает по кафелю ванной, мягко касаясь плечей трефового валета. Сжимает мягко, сдавливая светлую кожу. Ни на что не намекая, конечно же. Аж пять раз. — Ва-ару, — тянет Зонтик, продолжая игнорировать вторжение в ванную. Даже когда его за талию притягивают, давая почувствовать чужое возбуждение. — Никакого секса, ты не убрал кухню. «Да неужели, милый?» — мысленно интересуется шутник, позволяя ладоням сползти ещё ниже, на бёдра, едва ощутимо лаская: сжимая и немного щипая. — Почему же? — спрашивает Вару, языком широко лизнув одну из своих меток на шее Зонтика. Тот лишь громко выдыхает, но не отвечает. Ага, попробуй тут ответь, когда стоны чудом изо рта не вырываются. — Ты явно не против. — Очередь лёгких поцелуев вдоль плеча, прерывается недовольным наигранным ворчанием. — Хватит. Я же сказал: никакого секса, пока не уберёшь кухню. Разве не понятно? Вару надоедает вестись на эти псевдо-претензии, поэтому он просто разворачивает Зонтика, прижимая его к стеклянной стенке. Попытку что-то сказать, зеленоволосый прерывает глубоким поцелуем, вклиниваясь языком между чужих губ, даже вода не особо мешает. Зонтик даже не пытается. Сразу сдаётся, со стоном обхватывая шею своего Вару и привставая на цыпочки. Прижимается ближе. Ещё ближе. Чтоб кожа к коже. Дыхание в одно. — Т-ты… — шипит валет, когда они на секунду отрываются друг от друга. — Чёрт! — он стонет, едва шутник касается маленькой горошины соска. — П-придушу тебя, скотина… — Вару усмехается. Ему достаточно и присутствия голубоволосого, чтобы почувствовать пёструю палитру разных эмоций. Эта теперь-острая-на-язык-вредина сводит с ума одним своим существованием. Вару опускается чуть ниже, так, чтобы было удобнее претворять план в жизнь. Касается языком левого соска, мягко прикусывая, пока одна из ладоней мучает правый, сжимая и слегка выкручивая. Давит рукой на косточки позвоночника, пересчитывая их и с тихим восхищением глядя в глаза своего сокровища. Зонтику это нравится, Вару знает. — Ах…! — вскрикивает он, пальцами вцепляясь в волосы Вару, сжимая и не давая двигаться. Зарывается в волосы-кудряшки, притягивая змея-соблазнителя к себе, вынуждая его выпрямиться, чтобы их губы были на одном уровне. Издевательски улыбается, глядя в темнеющие глаза Вару, в которых он видит себя. Только он. Проводит мокрой рукой по шее, надавливая на выступающие ключицы. Цепкими, тонкими, как у музыканта, ухватывает Вару за влажный подбородок, впиваясь алчным поцелуем в губы, чувствуя, как струи горячей воды стекают вниз. Горячая вода кажется необычайно холодной, по сравнению с жаром, который давит на внутренности. Зонтик целует провокационно и нечестно, облизывая нижнюю губу и тут же прикусывая её острыми зубками. Вару, кажется, мычит от удовольствия, не позволяя этому манипулятору забрать инициативу на себя. Перехватывает удушающий поцелуй, схлёстываясь в борьбе с валетом, танцуя чувственный танец языком. Жарко. Зонтик сладкий. Как карамелька. Хочется постоянно. Слиться кожей и дыханием. Одни губы на двоих. Одна любовь и одержимость. — Мф! В-всё р-рав-вно т-ты н-не… — он протяжно стонет, когда Вару давление усиливает, нажимая, а затем оттягивая маленькие бусины. Прикусывает бьющуюся жилку на бледной шее, чувствуя, как тонкие пальчики впиваются в плечи. Зонтик выгибается, откидывая голову назад. Сжимает кудряшки в руках, вжимая Вару в себя. — п-получи…шь. «Да кому ты тут врёшь», — думает шутник, с удовольствием неподдельным сжимая пальцы. Свободная ладонь ползёт вниз, лаская влажную кожу и останавливаясь на возбуждении Зонтика, заставляя его застонать. Выгибаться от запретно-сладкого наслаждения. Вверх, оттянуть крайнюю плоть, обнажив розовую головку, и вниз, сжать основание, проведя по множеству маленьких венок. Художника от этого корёжит и он болезненно стонет, прикрывая глаза. У него ноги дрожат. В глазах звезды взрываются. — В-ва…ру…! — он стекает на пол кабинки вместе с водой, довольно смотря на еле дышащего валета. Тот дышит тяжело, сжимает пальцы, впиваясь ногтями в кожу, и тихо стонет. Великолепен. Восхитителен. Обожаем пиковым до самых глубинных фибр души. Без всякого промедления — хотя нет, пару секунд он наслаждался видом разгорячённого парня — он вбирает в рот член трефового, поймав очередной вскрик. Вару довольно закатывает глаза, языком обнимая головку, пропуская её дальше в горло и едва царапая зубами тонкую кожицу так, чтобы Зонтик кричал от удовольствия. И он оправдывал ожидания. Стонал, кричал, царапал ему плечи. Чуть ли в приступе ударялся головой о стенку, закатывая глаза от наслаждения. Подставлял лицо под горячие струи пытаясь хоть как-то успокоить бушующий внизу живота комок. Не получалось, лишь хуже становилось. — Твою… В-вару-у…! — Зонтик бёдрами дёргает резко, толкаясь глубоко в горло. — Сводишь меня с ума, гад… — он руку собственную закусывает, глаза закатив. По мышцам проходит несколько судорог, заставляющие поджимать пальцы. Чертовское наслаждение. Экстаз. — Вару…я…с-сей-час… — пиковый знает о чём ему пытаются сказать и отстраняется. Валет кончает, хватаясь за мокрые холодные, как ему кажется, стены. Хотя бы что-то. — Ты же не думаешь, что это всё? — севшим голосом интересуется шутник, прижимая сокровище к себе и упираясь ему в бедро эрекцией. — Верно, сокровище? — Никакого… секса… — он недовольно дёргает головой, подхватывает Зонтика под бёдра, себе на талию усаживая и поворачивается так, чтобы в запотевшем зеркале их можно было увидеть. По голосу понять можно, что секса он хочет, едва ли слабее самого Вару, но просто провоцирует. Провоцирует и издевается, осознавая свою власть над валетом масти пик. Поцелуй выходит смазанным, соскальзывающим с губ на скулу с тихим недовольным стоном. — Остановимся? — ехидно интересуется шутник, ощутимо сжимая мягкие ягодицы. Зонтик хрипит «нет», за шею к себе притягивая Вару и прикусывая бешено бьющуюся жилку. — Вот ты и попался, манипулятор. — Пиковый пристраивается осторожно, игнорируя сцепившиеся когти, и толкается в самую глубину. Ответом на это ему служит громкий вскрик. Стон-крик сладострастного наслаждения. И с каждым толчком, эти стоны срываются на полноценные крики-стоны. Зонтик теряется в ощущениях. В чувствах к Вару. В касаниях. В глазах. — Вару! — выкрикивает валет, ногами обнимая, пятками ему в поясницу упираясь. Толкая к себе. Ещё. Ему мало. Хочется больше. — Чёрт, о боже…! Зеленоволосый взгляд концентрирует на отражении, наслаждаясь тем, как в зеркале отражается красный, до боли охуительный Зонтик. Приоткрытый рот, поддёрнутые желанием глаза и волосы, которые хочется сжать, наматывая на кулак. Заставить выгибаться дугой, прижать ещё ближе к себе. Чтобы дышать одними губами. — Ска…! — стонет валет, получая в награду приятный укус в кадык от Зонтика. Эта вампира кусается, оставляя отметину на шею, близ ключиц. — Обожаю… — Зонтик кусает ладонь, сдерживая свои стоны, которые так хочет слышать валет пик. Вару не устраивает это. Он заводит руку над головой валета, кусая его в плечо, тут же зализывая укус-поцелуй. — Давай, — искушающе стонет пиковый своему сокровищу, — не сдерживайся. Я запрещаю. И он перестаёт. Насаживается остервенело, кусается и вжимается в Вару. Впивается пальцами в плечи, упиваются запахом Вару — мята и невыносимо манящий запах чего-то сладкое, до дрожи. Всё это заканчивается оглушительным совместным оргазмом, таким, что Вару, кажется, что до хруста костей и тёмно-фиолетовых пятен синяков, сжимает своё сокровище, выпалывая его в кафель. Они ещё минуту сохраняют позу, пытаясь отдышаться и понять, откуда течёт вода. — А теперь… — севшим от криков голосом продолжает валет. — вали на кухню, милок. — Пока рано~ — ехидно вставляет валет, чувствуя своё сумасшествие. — Чё-ёрт…! — Он стонет, ощущая толчок. Чёртов шутник даже не соизволил выйти из него. — Зараза…обожаемая… Вару жадно улыбается, медленно наращивая темп. Даже тот факт, что он недавно кончил не помешал ему завестись от одного только вида валета. А Зонтик пытается сделать недовольный вид, но…чувствительное тело подводит его, вынуждая неосознанно подмахивать, лишь бы ближе, глубже, так, чтоб внутри всё сладко сводило. Чтобы с ума сходить от ощущений. Чтобы дрожать. Чтобы быть единым целым. Зонтик скулит, царапаясь, стонет, громко, страстно, и, задыхаясь этими стонами, просит: — С-сильнее… Пож-жалуйста…! Вару команду выполняет, придерживая его, вдавливая его в холодный кафель. Внутри кипятком обдаёт неприятный комок, давящий на органы и заставляющий желать разрядки. — Мхфф…! — стонет трефовый, когда его неожиданно ласкают, быстрыми движениями от головки к основанию, размазывая выступающую смазку. Чёртов развратник. — Ах…еть… Пиковый стонет ему в шею, едва его сжимают внутри. Тихий шёпот валета трефовой масти действует как афродизиак, ударяя по всевозможным рецепторам и заставляя желать валета ещё и ещё. И он вторит этим желаниям толчками в самую глубину. — Сладкий, — кончиком языка обводит ушную раковину, прикусывая хрящик, — нюня. Зонтик задыхается, голову запрокидывает, взглядом натыкаясь на собственное отражение, особенно концентрируясь на движениях Вару. Сводит с ума. Их тела, танцующие такой правильный и жаркий танец, соединяясь в одно. — Давай, — валет вновь скулит, когда чувствительную головку обхватывают грубоватые пальцы, освободив от крайней плоти, — сделай это для меня. Ему слишком хорошо. До ужаса и боли. — В-вару… — чуть ли не плачет Зонтик, понимая, что почти всё. Слишком приятно, слишком сильно, слишком много «слишком» чтобы держаться. — Сука… — разрядка приходит резко, ударяя в голову кипятком экстаза и наслаждения. За ним следует и валет пик, едва его до боли сжимают внутри. Туго, влажно и просто…невозможно-приятно. Голова кружится от ощущений. Внутри Зонтика непозволительно восхитительно. — Чёрт, — тяжело дышит пиковый, выходя из своего валета. — Как же… охуенно. Зонтик отвечает ему невнятным звуком. — Ты… — он встаёт прямо, ощущая, как из него выливается чужая сперма, — вредный котяра. Ты снова… — он чувствует как начинает смеяться, не так уж и плохо… — Вали давай. У тебя пять минут на порядок на кухне. Я не забыл. Вару смеётся, поднимая руки вверх. Ладно уж. Придется выполнить желание его сокровища. В конце концов, он изначально планировал провести это утро-день именно так. И Зонтику вовсе не обязательно знать об этом, не правда ли?