Безволие

      Кажется, сегодня впервые за долгое время мне везёт, и дуэльный диск с нужными картами достаются мне даже слишком просто. Смеюсь. Я снова играю роль своего носителя перед его «друзьями».       Я жду своего часа.       Артефакты и жизнь выблядка, вот зачем я здесь, и сегодня я непременно получу и то и другое.       Прямо перед дуэлью я снова чувствую его в себе. Он говорит как ни в чём не бывало, и я размышляю, следует ли мне прямо сейчас заключить его в ловушку своего сознания или же лучше сыграть роль паиньки. Что ж, роль простачка даётся мне хорошо, я выберу это. Тем более чем больше риск, тем выше награда.       Дуэль с владельцем Головоломки. Все они думают, что я совершаю необдуманные ходы, они даже не подозревают, что смерть прямо сейчас дышит в спину огрызку фараона. Не могу сдержать смех. Стоит ещё немного выждать, ещё чуть-чуть и слово смерти низвергнет его в ад.       Но тот призывает бога, и я вижу, как моя ловушка разбивается на тысячу осколков. Это… конец? Сукин сын шепчет мне на ухо, я слышу его слова, я понимаю их смысл…       Меня выталкивают из тела. Я вижу, как оболочка хватается за раненую конечность, скулит как побитый щенок, падает на колени, дрожит и плачет. Фараон колеблется, как и предсказывал ублюдок. Значит, так он играет?       Оболочка, бледный, с залёгшими под глазами тенями, раздавленный болью… Осознаёшь ли ты, что происходит? Где ты находишься? Я жду нужных слов, что могут спасти тебя. Но ты не сдаёшься. Не сдаёшься. Чего ты ждёшь? Чего ты ждёшь?       Ярость бежит по моим венам, меня приводит в бешенство твоя неспособность противостоять боли, то, что вероятнее всего ты не понимаешь, что происходит, что ты зациклился в этом состоянии. Больше всего на свете мне хочется ударить тебя, распластать на земле и душить, чтобы остались синяки, чтобы лицо краснело от недостатка кислорода, чтобы ты перестал скулить навсегда, щенок! Раздавить, разорвать, вцепиться в волосы и смотреть в твои невидящие глаза, пока не наступит рассвет, чтобы точно убедиться в отсутствии этой болезненной слабости в твоём уже мёртвом, окоченелом теле, пока я сам не упаду без сил.       И всё же…       Внезапно, убить всех остальных на этом чёртовом дережабле мне хочется намного больше. В особенности выблядка. — Даже у меня есть то, как я люблю выигрывать и как ненавижу!       Разрываю чары артефакта. — Не лезь в это, Марик!       Я смеюсь, снова. — Ну же, Юги!       Этот носитель мне ещё понадобится в конце… чтобы заполучить силу тьмы…       Смеюсь как можно громче, бей, не бойся, жалкий остаток фараона. Я позволю тебе победить в этой дуэли, но в конце концов я выиграю, ведь сила тьмы в любом случае станет моей! И ты наконец действительно умрёшь!       Никто не смеет ставить мне условия. Я не играю по чужим правилам, когда это бессмысленно. Ублюдок смеет помыкать мной, пользоваться мной и моими вещами. Слабая душа мальчишки… это хрупкое тело существуют лишь ради… того чтобы принадлежать мне! Нет, я не могу позволить этой ситуации продолжаться, риск потерять его слабое тело слишком велик.       Атака, и я теряю связь с телом…       Смеюсь. Ещё не поражение, нет-нет, битва не – вся война, а новую пешку искать нет времени, нет-нет, совсем нет. Он найдёт меня, всегда находил, хоть на что-то годный пёс, и тогда я разберусь со всем этим.