Рабы сердца и узники совести

      Одно лишь намерение прибыть в Инадзуму может стать настоящим испытанием для самых бесстрашных путешественников. Прорваться сквозь штормовую пагубу удавалось лишь самым настойчивым, либо тем, кто уже давно заходил под торговым парусом в царство Электро Архонта. Местные раньше подшучивали: если у тебя хватило смелости, чтобы пересечь границу и попасть в страну грома, то точно не хватит, чтобы её покинуть. Инадзума стала клеткой для многих чужеземцев, а чужаков, как известно, тут не особо жалуют. Получилось, что многие из них остались заперты в чужой стране без возможности вернуться на родину. Некоторым удавалось смириться, кто-то падал духом, а другие находили личную выгоду в столь сложной ситуации и умело приспосабливались к окружению. А кому-то Инадзума и вовсе стала домом. И не успели люди прийти в себя, как Указ Сакоку исчез вместе с закрытыми границами. К берегам архипелага тут же сбежались гости со всех регионов Тейвата, привнося в некогда тревожную и опасную атмосферу каплю празднества и расцветающей надежды. Война постепенно миновала, Сёгун вышла к народу, Охота на Глаза Бога закончилась. Воспользовавшись возможностью, люди вернулись в свои родные дома, оставив страну вечности далеко за гладью горизонта. Вместе с этим жителям Инадзумы открылся целый мир других культур, других людей и свежих сплетен. Именно сплетни и стали причинами тревоги для давно прибывшего в эту страну чужеземца. Человек, не видавший родины с детства, мог бы позабыть о ней, оставив её в прошлом, но к великому счастью, управляющий дома Камисато не был таким человеком.       Тому преследует одно неоднозначное желание. Для кого-то, кто не познал бед от изоляции Инадзумы на своей шкуре оно покажется нелепым или чересчур сентиментальным. Всё дело в его рабочем столе. А точнее в том, что хранилось в одном из ящиков. У Томы была целая стопка писем, адресованных одному единственному близкому человеку, живущему за пределами его второй родины — матери. Пускай он родился в Мондштадте и сбежал оттуда в поисках отца, он всё ещё помнил этот край. Увы, во время существования указа он не мог отправить все эти письма, потому оставалось лишь ждать улучшения ситуации и надеется на счастливый финал этой истории. Он, конечно, мог отправить письмо с одним судном, капитана которого хорошо знал, но горький опыт подсказывал ему, что больше он таких ошибок допускать не станет — позже узналось, что послание так и не дошло до рук получателя.       Тома тяжко вздыхал, глядя на приличную стопку сложенных и уже изрядно пожелтевших бумаг, которые, как он считал ранее, он писал для самого себя — не лелеял особых надежд на то, что истинный адресат наконец-то прочтёт эти строки. С момента окончания изоляции у него было много возможностей, чтобы самому лично наведаться в город свободы, но каждый раз всё заканчивалось лишь мыслью в голове. Не решался. Слишком много воды утекло с тех пор, как он последний раз видел поля, усеянные одуванчиками. Последний, когда он обнимал родную мать. Думалось, что работа поможет избавиться от навязчивой идеи — первые недели помогало, а потом дошли ужасные новости.       Южный крест прибыл в порт до полудня, а вместе с ними и известия с земель Анемо Архонта. Мондштадт был охвачен пламенем Ордена Бездны. Тома потерял дар речи, когда услышал эти слова от капитана флота. Бэй Доу сочувственно и в то же время подбадривающе похлопала парня по плечу, намеренно не замечая собравшихся слёз в чужих глазах. — А жертвы… — он начал говорить с надеждой, что женщина прервет его словом «нет», но так и остался стоять, не закончив фразу и глупо пялясь на капитана пиратского судна. — Не знаю точно, но есть много пострадавших. О погибших пока не слышала. Могла отплыть раньше, чем дошли новые сведения, — капитан раздражённо цокнула языком, уводя взгляд куда-то в сторону и скрещивая руки на своей груди, — черти. Перебила бы их одного за другим, будь я там. Им Мондштадт теперь из руин и пепла поднимать, а людей с того света вытаскивать. Незавидная участь. Вот что происходит с народом, оставшимся без покровительства архонта. Как бы и Ли Юэ не… Сколько же страданий. — Когда ты уплываешь обратно? — Тома перебил её воинственные изречения, поджимая губы и сжимая кулаки. — Если погода позволит, то уже вечером. Скоро фестиваль, а у меня там одно дело крайней важности, — она с прищуром взглянула на парня, — хочешь со мной? Учти, сюда я не скоро вернусь. Пока не знаю когда, но точно после праздника. Скажу одно, в гавани есть тот, кто может отвезти тебя обратно, но не уверена, будет ли он в состоянии после попойки. — Мне нужно получить разрешение у Господина Камисато прежде, чем твой корабль уйдёт, — его слова звучат глухо, из-за чего Бэй Доу приходилось вслушиваться пристальнее, — но сейчас очень много проблем как с комиссией Ясиро, так и в целом, не думаю, что будет разумно уплывать в такое время. Отпустить меня ему будет трудно. — Лорд Камисато весьма благосклонен к тебе. Да и повод… думаю, он поймет, — девушка резко повернулась в сторону судна, и тут же разразилась громким и весьма недовольным криком. Кто-то из команды уронил все бочки прямо с трапа, из-за чего те покатились до самого края пристани и едва не ушли под воду. Бэй Доу вздохнула с раздражением, когда убедилась в целостности груза и, успокоившись, вернулась к диалогу с юношей, — извини. В любом случае он не станет удерживать тебя силой. — Дело не в этом, — Тома бегло перевёл взгляд на неуклюжих моряков и снова на их капитана, — я просто не могу оставить клан в такое время, когда работы больше обычного, — «но» заплясало на языке, однако так и осталось несказанным. Тома понимал, что уезжая сейчас, он может подвести своих господ и создать ещё больше проблем одним лишь своим отсутствием. И всё же в чём-то Бэй Доу была права. Аято был понимающим во всём, что касалось семьи. Когда он сам потерял отца, а потом и мать, то познал все ужасы жизни, что свалились на плечи совсем неопытного юноши. К тому же, если получить разрешение сегодня, уплыть вечером, да разобраться со всем за пару дней, то он успеет вернуться в Инадзуму не позже, чем через три дня. В конце концов, Южный Крест ныне не единственный корабль, что легально отходит из порта Ли Юэ до острова Рито, так что необходимости ждать Бэй Доу и её команду нет. Как она сказала, там найдётся тот, кто может помочь, если будет «в состоянии».       Благосклонность. Да, отношение главы клана к нему разительно отличалось от других служащих дома Камисато и далеко не без весомых на то причин. Во-первых, Тома был надёжным, ответственным и действительно преданным человеком, а во-вторых… личные отношения между ним и господином имели куда более тесную связь, чем могло казаться со стороны. И пускай Тома никогда не признавал такой близости с высокопоставленным человеком, ему было приятно находиться в кругу его приближенных и стоять рядом. И как в тот день, когда в помощь господину он остался в Инадзуме, не имея никакой уверенности в том, что ещё когда-то увидит родину, он так же нуждается в помощи сейчас. Всего три дня. Возможно четыре, но не больше. За это время ничего крайне ужасного произойти не должно.

***

      Вести о произошедшем в Мондштадте поразили не только господ Камисато, но и всех остальных служащих дома, кто только успел об этом узнать. Личный кабинет господина, куда первым делом направился Тома по возвращению, был погружен в полумрак: пламя свечей рвано дрожало на фитилях, от чего тени силуэтов резко покачивались из стороны в сторону. Было практически не видно фигур хозяев, зато сам Тома был как на ладони, едва освещенный неярким светом. Камисато Аято сидел за столом, сложив перед собой руки, а рядом с ним сидела молодая госпожа Аяка. Тома стоял перед своими главами с мрачным видом, наблюдая как встревоженная девушка что-то тихо шептала на ухо брату, изредка поглядывая на парня с сочувствием. Аято же напротив старался сохранять абсолютную невозмутимость, но нарастающее в комнате напряжение всё же начало ощущаться слишком остро. От последних слов сестры на лице главы клана наконец-то созрела хоть какая-то эмоция — он нахмурился, задумчиво уводя взгляд в сторону. — Тома, тебе нужно отправляться пока есть возможность, — слова Аяки прозвучали слишком громко в той тишине, в которую был погружен кабинет всё это время, — я позабочусь о передаче и распределении твоих обязанностей, не волнуйся. — Аяка, — лорд Камисато слегка повернул голову в сторону сестры, из-за чего та тут же замолчала, внимая его словам, — с этим я согласен, но ещё придётся поискать тех, кто сможет так же хорошо выполнять эти обязанности. И всё же, у меня есть личный вопрос к тебе, Тома: ты уверен, что сможешь вернуться домой после стольких лет отсутствия? — Я не знаю, господин. Но я точно должен убедиться в том, что с моей семьёй всё в порядке.       Мужчина прикрыл глаза с тяжёлым вздохом. Тома чувствовал в каком замешательстве и смятении пребывает душа его господина и начинал корить себя за всю эту ситуацию. Конечно, в том, что произошло нет никакой его вины, но сама мысль, что ему придётся покинуть Инадзуму и оставить дела клана по личным причинам не дают покоя. С одной стороны обязательства перед кланом, а с другой трагедия на родной земле, где осталась мать. Давно он не испытывал этого чувства — настоящий страх. Привык бороться с ним, быть примером для подражания, проявлять отвагу, но в итоге так и не смог избавиться от жгучей боли внутри. Он чувствовал себя паршиво даже в ту секунду, когда Аяка одарила его сопереживающей улыбкой. Увы, Тома не нашёл в себе воли, чтобы улыбнуться в ответ. — Аяка, оставь нас на время.       Девушка ничего не ответила, лишь кивнула и поспешила удалиться из комнаты, успев коснуться кончиками пальцев плеча управляющего. Она прошла мимо, оставив за собой шлейф аромата вишни, и плотно закрыла дверь кабинета. Следом за сестрой со своего места поднялся и Аято, подошедший ближе к своему слуге. Рука мужчины бережно коснулась чужой шеи, а большой палец прошёлся прямо по щеке. Теперь было заметно волнение в сиреневых глазах напротив. Тома склонил голову в бок, наслаждаясь касаниями и накрыл чужую руку своей. — Боюсь, что ты не вернёшься, — честно признался Аято, едва выдавив печальную улыбку, — увидишь дом и захочешь остаться. А ведь я не в праве держать тебя против воли. — Не захочу, господин, — Тома позволил себе прикрыть глаза, — я же дал вам клятву никогда не покидать вас и присягнул верности. — Значит, всё дело в клятве? — мужчина горько усмехнулся, наблюдая, как тот ластился к руке подобно коту, — а я то уже подумал… — Всё не так! Дело не только в этом!       Лорд Камисато тихо посмеялся. Конечно, он знает, что дело не в клятве. Она лишь стала последствием, но никак не причиной, почему на тот момент совсем молодой парнишка с других земель решил пожертвовать своей свободой ради чужой страны. Если отпустить его сейчас, дать увидеться с близкими, то это будет лишь малой частью той благодарности, что жаждал выразить Аято. Но сама лишь мысль, что Тома покинет их дом навечно ранила саму душу — наверняка эта потеря будет самой большой с момента смерти их с Аякой родителей. Рука мужчины спустилась с шеи к плечу и быстрым движением перехватила запястье. Тома удивлённо выдохнул и тут же притих, наблюдая за тем, что господин собирается делать дальше. К лицу управляющего мгновенно прилила кровь, уши покраснели — незаметно и лишь благодаря темноте, которой была окружена комната. Послышался приглушенный смех со стороны лорда Камисато. Он коснулся губами костяшек пальцев, довольствуясь тем, как затаилось чужое дыхание. Хрупкий момент их уединения был невежественно прерван по инициативе самого Томы — парень не справился с нарастающим напряжением и потянул руку на себя, уводя взгляд куда-то в сторону. Такое поведение могло расстроить мужчину больше, чем удивить, но всё же он разжал пальцы, отпуская юношу. Молчание затянулось лишь на мгновения прежде, чем Аято решил его прервать: — Южный Крест отплывает вечером? Тебе нужно поспешить собраться, — голос главы клана звучал чуть печально, но всё же твёрдо, от чего Тома слегка вздрогнул.       Юноша медленно поклонился, спеша поскорее удалиться прочь. Лишь на мгновение послышалось тихое: «Будь осторожнее». Дверь в кабинет господина закрылась с приглушенным хлопком, а сам Тома громко и шумно задышал. Он полный идиот.

***

      Закатное солнце блеском отражалось в успокоившихся водах. На пристани шумно: со всех сторон слышны голоса моряков, над водной гладью парили звонко кричащие морские птицы. Алькор, как и обещала Бэй Доу, готовился к отбытию в Гавань Ли Юэ. Капитан лихо раздавала указания подходящим к ней работягам, попутно проверяя чуть ли не каждый трос — обязательный ритуал перед отправкой, важно убедиться во всём лично. Дело не в доверии к команде, а скорее в осторожности. Всякое бывает. Стоявший на пристани Тома с сомнением посмотрел на покачивающиеся алые паруса, сжав в руках небольшую сумку, которую собрал с собой в дорогу. Странно, в руках груз небольшой, но на душе он был огромным. Бэй Доу сразу заметила парня в красном и приветственно махнула рукой. Она быстро спустилась с палубы вниз и встала перед пассажиром. — Решился всё же? Плата вперёд, — с этими словами она протянула руку, словно правда ждала, что в ладони появится увесистый мешок моры. — Плата? — Тома опешил. Он совершенно забыл об этом. — Шучу. С друзей денег не беру, — она, довольная тем, как парень попался на такую уловку, усмехнулась и хлопнула по плечу, — видел бы ты себя. Бледный как Сюй Люши после отравления несвежими кальмарами. Разговор с хозяином не задался?       Тома в ответ лишь покрутил головой, давая понять, что всё в порядке. Женщина вскинула бровь, но тут же отставила расспросы в сторону — если парень захочет, то скажет сам, а сейчас нет смысла выпытывать силой. Особенно сейчас, когда корабль вот-вот начнет отправку. — Ладно, поднимайся на палубу.       Идти по трапу было нелегко. Ноги с трудом двигались вперед в попытке дойти до самого конца. То жуткое чувство вновь сковало его тело: переживание за клан Камисато, страх перед неизвестностью там, дома. Ему приходилось выбирать между двумя родинами и раньше, но в этот раз решение далось ему с особо тяжким трудом. И всё же, он стоял здесь, на палубе легко покачивающегося корабля, что должен увезти его в страну контрактов. Увезти далеко отсюда. Он так давно не был за пределами Инадзумы, отчего ощущения были поистине… захватывающими? Пока он располагался там, где он бы точно никому не помешал, в глаза бросилась такая же одинокая фигура, стоящая у самого борта. Мужчина в темной мантии и маской на лице устремлял свой внимательный и задумчивый взгляд куда-то вперёд, в сторону, где находилась другая земля. — Бэй Доу, — Тома тихо подошёл к женщине, и почти шёпотом произнес, — это ещё кто? Капитан повернула голову в сторону, куда указал управляющий и тяжко вздохнула. Судя по всему, его присутствие на корабле её так же не радовало. Она с мрачным видом произнесла: — Самой хотелось бы знать. Сунул мне пару мешков моры и выставил условие, что ему нужно добраться до гавани, — Тома удивленно перевёл взгляд на загадочную фигуру и снова на женщину, — сказал, что не доставит проблем. Оружия при нём я не нашла. Как и глаз бога. Не знаю кто этот парень, но мне бы очень не хотелось, чтобы он плыл с нами. Особенно, я не хочу, чтобы он плыл в Гавань. Такому подозрительному типу с кучей денег нечего там делать. — Может он… — Я приглашен на фестиваль, — внезапно заговорил незнакомец и словно в подтверждение своих слов достал из-под плотной темной ткани мантии конверт со странным символом, — не переживайте, капитан, моё присутствие не доставит хлопот ни вам, ни Цисин. — На фестиваль, как же, — Бэй Доу прищурилась, чтобы разглядеть метку на письме, но только она успела различить выведенный на белой бумаге символ, как незнакомец в маске тут же спрятал конверт обратно за пазуху.       Один только вопрос мучал Тому: почему капитан Алькора согласилась взять этого человека? Или он отказался уходить? Так почему не прогнать силой? Но, видимо, никого на борту это уже не интересовало. Сама женщина ещё какое-то время поглядела на фигуру в тёмном и, хмыкнув, вернулась к приготовлениям. Тома подошёл чуть ближе к неизвестному, чтобы попытаться разглядеть хоть какие-то черты его лица через маску. Только мужчина, который явно понял чужие намерения, отвернулся, усмехнувшись в самый последний момент. Как и было обещано, нежеланный пассажир скрылся где-то в недрах корабля, видимо, не планируя появляться до самого окончания поездки. Управляющий дома Камисато хотел бы поступить так же, только тоска и неутолимое чувство преданности не позволили ему залезть в трюм, не попрощавшись. Он толком не простился с остальными служащими, только успел навестить госпожу Аяку перед уходом, а потому остаётся провожать взглядом дом, скрытый за высокой горой Ёго. Послышался крик: «Трап убрать! Отдать швартовы!» С этого момента пути назад уже не было.

***

      Дорога до Ли Юэ проходила в относительно спокойной обстановке. Так как вышел корабль лишь вечером, ночь настигла их прямо во время пути. Навигатор предположил, что к рассвету будет виден Каменный лес Гуюнь, а там уже как получится. Но в том, что корабль достигнет гавани утром никто не сомневался. Нежеланный пассажир, как и ожидалось, не выйдет из трюма самого до конца. На вопрос почему Бэй Доу взяла этого человека та отвечала уклончиво, мол, если он правда самый обычный человек, то проблем это не доставит, а если нет, то пускай хотя бы молчит кто его привёз. Зато для команды этот подозрительный человек стал отличным поводом для болтовни. Нашлись даже те, кто строил теории о нём: кто-то считал, что его лицо слишком уродливо, чтобы снимать маску, а кто-то верил, что этот человек является преступником, которого необходимо тут же выкинуть за борт, чтобы не навлечь на команду бед. Сказанное не осталось без внимания капитана, а потому Бэй Доу крикнула громко и весьма недовольно: — У вас работы нет? — Есть, капитан. — Так почему вы языками чешете? — члены команды синхронно кивнули, тут же возвращаясь к своим обязанностям. — Но в какой-то степени они правы, — внезапно вмешался Тома, когда рядом с капитаном не оказалось посторонних ушей, — присутствие это человека на твоём корабле противоречит твоим моральным принципам. — Мои принципы — это мои принципы, — твердо ответила она, — дело не в этом. На том конверте был не просто символ, а знак, принадлежащий Похоронному бюро Ваншэн. Как бы вся эта напускная мрачность не оказалась простым… трауром. Хоть мы и привыкли к белому в своих траурных одеждах, мы не знаем какими были традиции семьи этого человека. — Сказал, что едет на фестиваль, а сам на похороны? И почему же не сказал прямо? — Из личных убеждений, — пожала плечами капитан, — пойми, я не верю обещаниям незнакомцев, но этот, как он сам и сказал, даже не показывается. Сидит в трюме и носу не высунет. Если он и правда какой-то гад, то о нём позаботятся Цисин. Задумает причинить вред мне или моей команде и я тут же пущу его на корм рыбам. Иногда наличие открытого лица и улыбки не гарантирует того, что человек не окажется крысой. Плевать, пусть сидит.       Сказанное Бэй Доу ещё долго звучало у него в голове. В том, что даже самый близкий человек может оказаться предателем сомнений нет. Но стоит ли доверять тому, кто ведёт себя скрытно и даже не показывает лица? Неизвестно. Хотя, кто знает, может этот человек и правда несчастный, получивший приглашение на похороны родственника, а поспешные выводы построены на предвзятости? Томе не хотелось об этом думать. Наверное, он устал за день, а сейчас над его головой ночное небо — в такое время нормальные люди спят. Но сна ни в одном глазу. Остаток пути прошёл без разговоров о незнакомце, предательстве и тайнах. Их в принципе больше не было, лишь редкие перешёптывания между членами экипажа. Не похоже, что Тома мог просто взять и заговорить с другими моряками, но и в камбузе отсиживаться не хотел. Сам он стоял, уперевшись руками о борт, и наблюдал за видом спокойных вод. Где-то за туманом скрылось царство Сёгуна, клан Камисато и его глава, взгляд которого внезапно возник перед глазами управляющего. Вспомнились касания чужих губ и мягкая улыбка, которой его бессовестно одаривал господин раз за разом. Тома вздрогнул от холода, что прошёлся по его спине. Кажется, щеки немного покраснели. — А когда ужин? — послышался мужской голос за спиной. — А тебе лишь бы одно, — ворчливо ответил ему женский. За спиной у Томы стояли двое из команды и старались говорить не сильно громко. Видимо, капитан не в духе, а потому подобные вопросы могли лишь испортить ей настроение. Тому иногда восхищало то, какой сильной во всех смыслах была Бэй Доу, раз в столь разношерстной команде была жёсткая дисциплина. Такого бы человека в дом Камисато и никаких проблем бы не было. — А что я сделаю, если мы ушли в море и даже не поужинали? — Ты не поужинал. Хватит пытаться набить брюхо и лезь в гнездо, — Тома посмеялся, глядя на парочку, стоящую у широкого столба. Один из них, вздохнув, и правда полез наверх по канатной дороге, пока его собеседница что-то выводила в своём блокноте. Интересные люди, жаль, что с ними толком не поговорить.       Предположение навигатора было верным — вместе с первыми лучами, что с трудом пробились сквозь тучи, показались высокие каменистые скалы, напоминающие шипы, вросшие в землю. «Капитан! Справа от нас!» — громким эхом пронеслось по всей палубе. Тома застыл, глядя на постепенно приближающийся континент и всё ещё не мог поверить в то, что видят его глаза. Где-то там, дальше, простирались владения почившего Властелина камня, но ближе к ним расположилась та самая Гавань Ли Юэ. Но чем ближе корабль подплывал к Гавани, тем сильнее нарастало волнение. Бэй Доу, как и полагалось капитану, дала команду держать курс прямо, а так же привести якоря к отдаче. Команда воодушевленно готовилась к швартовке, Бэй Доу контролировала процесс, а Тома искал взглядом второго пассажира. Почти прибыли, так почему же он до сих пор не вышел? Не услышал? Он мог бы спуститься вниз, чтобы уведомить о прибытии, но что-то подсказывало, что лучше этого человека не беспокоить. Раз он решил не показываться до самого конца, значит речь шла об окончательном прибытии. — Не смотри так на трюм, — резко донесло со стороны мостика. Тома развернулся, глядя на порядком подуставшего капитана Алькора, — если он начнет доставлять проблемы, то не избежать мне ворчания со стороны Воли Небес. Пусть сгинет где-нибудь. — Можно было его не брать. Аргументы «за» малость слабоваты. — Ну мало ли, зато такие деньги пойдут на нужды корабля. — Так вот в чём дело, — парень хитро улыбнулся. — Нет, далеко не в этом. Просто люблю портить кое-кому настроение, — усмехнулась женщина, бросая взгляд в сторону Гавани, — ну и да, такого парня только за большие деньги повезу. За очень большие. На кону репутация, а это важнее.       Тома всё равно не понимал. Слишком странно это. Складывалось впечатление, будто капитан чего-то не договаривает, но кто он такой, чтобы вмешиваться в личные дела между Южным крестом и всего-навсего самой влиятельной женщиной Ли Юэ.       Корабль наконец пришвартовался, что, судя по лицам проходящих мимо зевак, не было чем-то обыденным. Скорее редкость, чем частое явление. Только после схода на пристань Тома узнал, что Алькор редко заявляется в саму Гавань, предпочитая держаться у леса Гуюнь. Если Южный крест тут, значит у них есть серьёзное дело, не так ли? В любом случае Тому это не касается. Зато шум со стороны экипажа не остался без внимания — хоть моряки и старались говорить вполголоса, их речь оставалась весьма понятной. Несложно было догадаться что именно стало причиной их негодования. Тот самый загадочный пассажир бесследно пропал. Сдержал все обещания: на глаза во время поездки не попадался и исчез сразу после прибытия в Ли Юэ. Оставалось надеяться, что и в дальнейшем он не доставит капитану и её команде неприятностей. Парень оставался наблюдать за происходящим со стороны, ожидая, когда Бэй Доу сможет с ним переговорить перед уходом. Сама же Бэй Доу заприметила это не сразу, будучи занятой решением вопросов об оплате за простой корабля в порту. Заставлять парня ждать не хотелось, потому она спокойно подозвала к себе ту самую девушку с блокнотом и передала это дело в её руки. — Я вспомнила одну из причин почему ненавижу останавливаться в порту, — капитан устало размяла плечи, тяжко вздохнув — всё же бессонная ночь может повалить с ног даже Владычицу морей, — так, видишь лодку во втором ряду? — она рукой указала на одинокую лодку, больше напоминающую шлюпку, нежели чем настоящее морское судно, — её хозяин старик Нэ. Он дорогу до Инадзумы знает. Когда вернёшься в Гавань, то найди его. Он быстро тебя увезет. Только смотри, в ночь к нему не заявляйся. Если его не будет на причале, то ищи в чайном доме «Хэюй». И скажи, что ты от меня.       Всё сказанное капитаном Тома запоминал как мантру, благо его отличная память никогда не подводила. Благодарность за неоценимую помощь была огромной, но, как сказала сама женщина, он ещё успеет отплатить ей. Парень быстро перекинулся ещё парочкой фраз с Бэй Доу и её командой прежде, чем пожелал им хорошего праздника и поспешил уйти в сторону города. На секунду ему показалось, что в толпе торговцев он заметил ту самую темную мантию незнакомца, но наваждение тут же улетучилось — за столбом стоял молодой человек, чьи волосы пылали рыжиной при свете утреннего солнца. Тома с прищуром посмотрел на него, поправил сумку на плече и, словно отбросив ненужные мысли, зашагал по мостовой. Дорогу до Мондштадта из Ли Юэ он уже мог позабыть, но никто не запрещал поспрашивать мимо проходящих людей. Кто-то предлагал ему идти через горы, но Тома знал, что таким путём он дойдёт в лучшем случае через два дня. Были и более сообразительные и разговорчивые — все они как один твердили о постоялом дворе Ваншу, и что самый безопасный и короткий путь до города ветров лежит именно через него. Ничего не оставалось, пришлось идти туда, куда указали. В остальном он надеялся действовать по ситуации.

***

      Если усталость могла сбить с ног, то Тома в таком случае боролся до последнего. Минуя Долину Бишуй, он непринужденно принялся пересчитывать количество часов, беспрерывно проведённых без сна за последние дни. Итог не казался ему критичным пока последствия долгого бодрствования не застали врасплох — ноги в гору подниматься даже не хотели, подворачивались на ровном месте, суля своему хозяину мгновенный спуск в самое начало. Томе везло с реакцией — он быстро находил то, что могло послужить опорой или хотя бы подойти для захвата. В какую-то секунду он пожалел о том, что не решил передохнуть на постоялом дворе Ваншу, что остался далеко позади. Посчитал, что сил дойти хватит, а отоспаться можно и в родительском доме. Вряд ли родная матушка будет против пустить сына. Не оставит же его на пороге в конце концов! Только вот чем дольше он двигается вперёд, тем сложнее было двигаться. Тома не был слабаком, нет. Он без проблем мог преодолеть внушительные расстояния, а его выносливости можно только позавидовать. И всё же он устал во всех смыслах этого слова. Было решено сделать короткий отдых с надеждой, что рядом не окажется парочка разбойников или заблудших хилличурлов.        Признаться, он держал глаза открытыми до конца, но всё же не смог устоять перед соблазном прикрыть их на пару минут. Так и вышло, а теперь он проснулся, когда солнце уже медленно сползало к горизонту. От сна в неудобном положении заболела спина и шея, а так же затекли ноги. Парень тщетно пытался подняться с земли как можно быстрее, попутно зачитывая самому себе мораль о безрассудстве. Как только у него ничего не украли? Ладно украсть, его могли без труда прикончить. Видела бы его сейчас госпожа Аяка, она бы напомнила ему о необходимости соблюдать осторожность. А Аято, наверное, молча и беззлобно посмеялся. Внезапная мысль подвела к другой — он уже хочет вернуться назад. Если бы не тревожность за семью, то так бы и поступил, но сейчас предстояло идти дальше. Уложив на плечо сумку и поправив слегка помятую одежду, он наконец-то дошёл до границы Мондштадта.

***

      Прежний Монд было не узнать. Ранее от города исходила аура дружелюбия и свободы, а сейчас Тома с замиранием сердца глядел на целую уйму стражников с копьями, стоящих у ворот. Обычно же было всего двое сторожевых, разве нет? Видимо, боятся совершить прежние ошибок и решили обезопасить проход в город всеми доступными им силами. Из-за высоких стен доносились оживленные и весьма напряженные голоса жителей, а с них самих, сверху вниз, наблюдал караул. Мужчин было не так много, но все они были вооружены луками, а за их спиной висел увесистый колчан. Тома нервно выдохнул — ему предстоит пройти через этот пост стражников и умудриться не схлопотать стрелу в лоб? Задачка не из простых. И всё же отступать он даже не думал, решаясь двигаться навстречу помрачневшим от его появления стражникам. Лица двух из них тут же исказились в подозрительной гримасе, ещё один с любопытством наблюдал за приближающимся Томой, а последний, видимо, самый старший из них, оставался всё таким же невозмутимым. Почему-то именно его вид внушал больше страха, чем тех, кто смотрел с недоброжелательностью. — Ты ещё кто такой? Откуда идёшь? Город закрыт, так что проваливай, — заговорил один из первых, кого приметил Тома. Мужчина перед ним стоял ближе к воротам и был наизготове направить своё копьё в сторону чужака. — Тома-с, — собственное полное имя уже давно перестало быть привычным. Мама называла его Томасом, на мондштадтский лад, когда Тома было отцовским вариантом. По прибытии в Инадзуму именно эту форму использовал парень, когда его нашли у берега в окружении обломков от старой лодки. Наивный мальчишка, рискнувший отправиться вслед за любимым отцом. Его он так и не нашёл. — Слушай сюда, Тома-с, — всё тот же стражник резко передразнил его, угрожающе двигаясь вперед, — повторять ещё раз не стану. Убирайся. — Замолчи уже, — тот, кого Тома назвал самым старым из стражников внезапно прервал злобные тирады своего сослуживца, принимаясь оглядывать парня с головы до ног. Сначала его взгляд упал на необычную для здешних мест одежду, следом на сумку, которая висела у того на плече. Без внимания не остался и глаз бога, висящий на боку парня. Вздохнув, тот оттянул говорливого рыцаря за собой, кивая в сторону города, — иди. Только без дурости, иначе лично поведу под трибунал к магистру.       А магистра Тома знал, так что недопонимания возникнуть не должно. Парень тихо поблагодарил старого стража, проходя в город под пристальные взгляды караула. Он уже не слышал, как молодой воин отчитывал более опытного Рэймонда, решившего заступиться за приезжего. Томе показался этот мужчина знакомым, но долго размышлять над этим не стал. Его внимание привлекла картина, более жуткая, чем он только мог себе представить. Родной город, который был россыпью всех цветов и ароматов превратился в серое и мрачное место. По всюду бродили жители, то убиравшие мусор с улиц, то помогающие восстанавливать сожженные здания. Весь он был то черным, то серым, покрытым толстым слоем сажи. Что-то было похоже на обугленные куски дерева, остающиеся в печи вместе с золой. Никак образ нынешнего Мондштадта не был схож с тем, который помнил он. Нет того счастья на лицах простых беззаботных людей, нет улыбок, лишь злость смешанная с печалью и болью от потерь. К своему дома Тома шёл медленно, едва передвигая ноги. Он оглядывался по сторонам, встречаясь взглядом с уставшими лицами жителей и тут же отворачивался боясь. Только чего он боялся? Это его город, а люди здесь никогда не были озлобленными на свою судьбу. Он шёл мимо полуразрушенных домов, проходил мимо местной таверны, которую не миновала схожая участь. Если приглядеться, то сквозь посеревшие окна можно увидеть молодого человека с красными волосами, что вместе с каким-то мужчиной выносил какие-то ящики. Паника от всего увиденного нахлынула с новой силой, вынуждая срываться на бег. Дом. Ему нужно проверить дом. Убедиться, что его мама цела и невредима. Тома огибает поворот за поворотом, шумно дыша через сжатые челюсти. Перед глазами всё самое ужасное, что только можно себе представить. Ещё немного и он увидит дом. Всплыли образы матери, сгорающей заживо в неукротимом огне. Вот он, последний поворот, дом. Целый! Только проклятая сажа покрыла стены. Пожалуйста, пускай он будет там. Тома за пару мгновений оказался у двери, принимаясь с силой в неё колотить. Тишина. За дверью не слышно ни звука. Глаза наполняются страхом. — Она в соборе.       Парень резко обернулся, увидев перед собой того самого стражника. Только сейчас тот смотрит не с любопытством и со скорбью и немыслимым чувством сожаления. Губы парня задрожали. Он судорожно пытался что-то произнести, но вместо этого не моргая пялился на рыцаря Фавониус. Мужчина подошёл ближе, уложив свою крепкую руку ему на плечо. Тома сразу же почувствовал всё что только мог: страх, боль, ненависть, разочарование. Он не успел? — Ты ведь её сын, да? Я сразу тебя узнал, — мужчина потянул Тому в сторону от дома, — пойдём. Она ждала тебя. И вот дождалась. — Она… умерла?       Рыцарь в ответ лишь промолчал.