Лыжный рай

      Неприятная встреча Логинова с допинг-офицерами ВАДА стала препятствием для его своевременного попадания в Рай. Пока он был всего-навсего парк-отелем, но даже доступ к нему возымел определенные трудности. Допинговые преступления без публичной исповеди не входили в список ежегодного отпущения, и грешок, кой таки был за Сашей, очернял его до сих пор.       — Извините, бронь на вашу комнату снята.       — Что это значит?       — Пришел отказ от прежде закрепленного за вашей фамилией места. Мы уже выясняем причину. Главный администратор скоро подойдет и во всём разберётся. Пожалуйста, подождите.       — Как же так? — расстерялся Саша, — Быть не может. Это, наверняка, ошибка.       — Привет-привет, рашн атлет! Отчего такой взволнованный вид?       Рыжий норг нарисовался у ресепшена, будто из-под земли выскочил. Хитро сощурился и засиял аки солнце. От ясных голубых глаз и широкой улыбки потянулись пучки мимических лучиков, так и норовящих выйти за пределы лица. Парочке из них словно бы удалось даже дотянуться до Логинова, отчего его напряженные, небритые и бледные скулы мигом согрелись и зарумянились.       — Тебя обрадовали, что мы получили в дар от болельщиков совместное проживание здесь на самых лучших условиях?       Местный рай станет Адом со специальной пыточной камерой и персональным мучителем! — послышалось Логинову. Несмотря на показательную дружелюбность рыжего Бё, сложившиеся между ними отношения не тянули даже на формальную спортивную дружбу, не говоря о большем. К выбору кандидатов для дружбы Саша подходил душевно и трепетно, а таких невеж и проходимцев, какими практически поголовно являлись норвежские биатлеты, за добрых друзей принимать было никак нельзя. Да и норвежцы Логинова не жаловали. Никто из них не стремился помочь Александру смыть допинговый порок с души. Напротив, все до единого вели себя так, как если бы преследовали цель вывести русского на чистую воду и утопить с допинг-камнем на шее.       — Простите, подарочный люкс уже занят.       — Как занят? Кто мог занять его?       Клиент и администратор уставились друг на друга.       — Заявитель, на которого оформлен договор с отелем и чек, указал, что в номере, снятом на его имя, будут проживать только лидеры сборных Норвегии и России. Йоханнес. И Александр.       — Всё верно. Это про нас. Тренеры должны были предупредить, что мы оба задерживаемся и будем заселяться отдельно от всех часом-двумя позже. У меня было интервью на вашем телевидении, а вот он...       — Меня прямо в аэропорту встретили для забора проб вадовцы.       Йося метнул в Сашу вышибающий душу из тела взгляд, принятый тем за напоминание, что допинг — непростительное зло.       — Вот наши документы, посмотрите и убедитесь сами.       Главный администратор с помощницей скрылись за стойкой, выполняя свой долг. Йоханнес с нетерпением забарабанил пальцами по верхней столешнице. А до служащих парк-отеля постепенно дошла суть возникшей проблемы.       — Приносим глубочайшие извинения, господа. Произошло курьёзное недоразумение. Я постараюсь объяснить ситуацию.       — Что ещё за недоразумение? Мы оба вымотаны, эмоционально истощены и хотим попасть в свой люкс со всеми удобствами поскорее.       Йоханнес терял терпение, не понимая чего еще не вразумила администраторша, и не стал принимать её невнятные извинения. В том, что люкс по праву принадлежал им, Бё был уверен, ибо хорошо знал авторов этой сделки.       На празднование своего освобождения из лечебницы Петтер Нортуг пригласил своих корешей, среди которых числились Эмиль Свендсен и Александр Легков. Эмиль, как было заведено, пошёл туда с Тари, а Тарьей взял с собой брата. За выпивкой и обсуждениями предстоящих спортивных событий, старший Бё завел старую пластинку о нечистом деле одного конкретного русского. Соотечественник Логинова настойчиво оправдывал своего тёзку, убеждая, что Сашин недуг уважительней каждой норвежской астмы, но Тарьей парировал, что в интимную проблему Логинова ни за что не поверит, ибо проверить лично не сможет. Я скорее пересплю с пердящей гориллой, чем лягу с кем-то из русских! — зарёкся он.       Постсочинскиий допинговый скандал, в который оказались втянуты российские биатлеты, сильно испортил их отношения с братьями-норгами. Со дня его первых ласточек Тарьей практически ежедневно позволял себе охаивать грязный российский спорт и бессовестных русских обманщиков. А Йоханнес ему, само собой, вторил. Старший брат ведь, надобно поддержать! По большей части их праведный гнев изливался на одного допингового жулика — Логинова, который сносил все нападки стойко и молча. Многие неустанно твердили, что его несправедливо оклеветали. Другие эксперты считали, что он получил по заслугам. Так или иначе, Саша-допинг, как прозвали его ребята, отхватил за свой эритропоэтиновый дисквал с лихвой. Принял на себя огонь разгорающегося допингового пожара и отдувался один за всю российскую сборную. Вот только, чем дольше Йося следил за ним, тем чаще стала посещать рыжего мысль о том, что от ошибок и допинговых подстав не застрахован никто. Тем, кто у власти, довольно просто казнить любого спортсмена, ведь они для них лишь расходный материал! И однажды может случиться, что они с Логиновым вдруг окажутся в одной лодке. И тогда — сушите вёсла, норвежские господа!       Едва сей мозговой прорыв достиг верхушек здравого смысла Йоханнеса, он начал стыдиться своего предвзятого мнения и порожденного им откровенно жестокого поведения. А дальше стал обдумывать, как ему загладить вину перед Логиновым за весь хейт, что они ему когда-то устроили. Искал возможности всё исправить. Освободить Александра от груза произошедшего с ним инцидента и избавиться от угрызений совести самому. Первым делом Бё решил изменить к нему свой подход. Старался общаться легко и раскрепощенно, чтобы тот почувствовал его приятельское расположение. Чем впервые встал не на сторону родственника, пошёл против брата. Однако, как ни пыжился, отношения с Логиновым не сдвигались с холодной точки. Обо всём этом Йося зачем-то поплакался Нортугу. Петтер проникся. Даже погладил его по головке. А главное, обещал с налаживанием русско-норвежского контакта помочь.       — Нужно создать для ребят комфортные условия для совместного проживания и приятного времяпрепровождения в период следующих соревнований. Пусть расслабятся, пообщаются, сблизятся и уладят навсегда разногласия, как мы когда-то! — подбил он своего русского.       — Изыщем средства и сделаем в лучшем виде! — Легко согласился подвыпивший депутат Легков, поскольку положительный результат в этом вопросе обещал принести пользу всему русскому народу, уставшему от допинговых войн.       Депутат пообещал — мужик сделал. Легков дал клич тысячам рядовых болельщиков скинуться по рублю и снял на поборы номер повышенного комфорта от их лица. Нортуг бонусом добавил от себя подборку качественного многожанрового порно, несколько секс-игрушек и коллекцию самых лучших досуговых забав для взрослых.       Теперь Йоханнес ожидал получить ключ-карту к этим сокровищам, но администраторы совсем не торопились её вручать. А Логинов, не догоняющий с каких небес свалился на них дорогостоящий и многообещающий презент, их внимательно слушал. Наличие у формата их отношений с норвежцем столь преданных и щедрых фанатов было для него крайне сомнительным и подозрительным. Вот если бы фаны так расстарались и расщедрились для Шипулина и Фуркада, дело другое!       — Охране было поручено встретить Йоханнеса и Александра. Потом направить сюда для получения люкса. Всё было сделано. Они их встретили, а мы благополучно заселили.       — Кого их? Йоханнес и Александр здесь, перед вами! Мы те самые избранные фавориты биатлонного бога, которым предназначены лучшие покои в вашем раю!       Бё возникшие непонятки вывели из себя, он на глазах перевоплощался в опасное и непредсказуемое создание. Огнедышащего дракона с гневным и испепеляющим всё вокруг себя взором. Поэтому Логинов топтался в сторонке. Молча и затравленно, словно девственница, которую этот дракон рвался затащить в пещеру, обставленную драгоценнейшими вещицами. Саша тайком скрестил пальцы, чтобы оно Йоханнесу обломилось. Выражать своё нежелание делить жилплощадь с этим чудовищем вслух он не решился, боясь своим отказом от подарка неосторожно его обидеть. Сам Логинов был очень обидчив, ненавидел в себе это чувство и потому старался лишний раз не обижать других. Ни родных, ни болельщиков, ни коллег.       — Наше упущение, что никто не уточнил спортивную специализацию других Йоханнеса и Александра. Мы исправим свою ошибку в кратчайшие сроки.       — Ошибку? Только не говорите, что вы перепутали нас с этими двумя: Клэбо и Большуновым! Им посчастливилось вскрыть наш подарок? Вот же фартит лыжникам в последнее время!       Саша до этой реплики терпеливо молчавший, тут тихо поддакнул, поскольку Йося подметил верно. Кроме недавнего опекунства Губерниева лыжное сообщество словно заручилось поддержкою чернокнижников! Российские биатлонисты позорно проигрывали им в борьбе за результативность, а норвежские своим — войну за популярность в родной стране. Фортуна зимнего спорта раз за разом преклоняла колени именно перед лыжниками, а к биатлонистам всё чаще поворачивалась задком.       — Наш отель признает вину и берёт всю ответственность за произошедшее на себя. Просим дать нам несколько часов, чтобы уладить всё лучшим образом. Разрешите временно предложить вам занять один из стандартных номер. В качестве возмещения морального ущерба готовы предоставить вам свободный проход во все платные зоны и заведения на территории парк-отеля.       Йоханнес приготовился плеваться огнём. Уж точно имел для того необходимый запал и сдерживал его с невероятным усилием. Его голову объяло рыжее пламя, глаза налились кровью, а из ноздрей чуть ли ни валил пар. Чего администраторша упорно не замечала, пересказывая ему последовательность своих компетентных действий.       — Почему это в простецкий номер должны заселяться мы? Пусть эта парочка лыжников туда катит, им и в шалаше будет рай! А этот люкс — наш, и на халяву пожить в нём не выйдет! Предлагаю прямо сейчас вызвать их сюда и вывести из этого заблуждения!       Администратор изо всех сил пыталась разрешить неприятную ситуацию и выйти из неё с малыми жертвами. Однако норвежский дракон был настроен воинственно и горячо аргументированно отстаивал свои требования.       — Поймите, мы не имеем права беспокоить жильцов люксовых номеров без экстренной необходимости. Если бы случился пожар или потоп. А так, заставить их освободить уже занятый номер без досконального изучения ситуации мы не можем. Варианта на данный момент два. Вы остановитесь в обычном номере до утра или же сами договоритесь с ними поменяться местами.       — Свяжусь с ними прямо сейчас! — Не увидел никаких преград Бё-дракон.       Однако через пару минут бесполезного тыканья в телефон, лишь яростно зарычал. Клэбо был недоступен, как благовоспитанная высокородная леди. Даже недоступней обычного, поскольку помимо того, что он не отвечал на сообщения и звонки, еще и весь день не появлялся в социальных сетях!       — Я тут подумал, что Саша Большунов может перейти в обычный номер со мной, а ты со своим соотечественником останетесь в люксе. Всех это устроит, я считаю. Я с ним договорюсь!       Логинов открыл свою записную книжку, прикидывая у кого бы попросить контакт Большунова. По канонам былин, русский богатырь должен был встать на защиту соплеменника, попавшего в лапы скандинавского змия, и истребить весь его род, перебив стальные драконьи яйца.       Отнюдь. Йоханнеса Бё такой исход не устраивал. Пришлось сыграть на опережение. Воспользовавшись круглосуточно общедоступной связью с народным избранником Мособлдумы, он быстро получил цифры и Александра Логинова, и Большунова. Удалился на безопасное для конфиденциального звонка расстояние, перекинулся с Болле парочкой англоязычных фраз, вымаливающих у него одолжение, и довольный собой вернулся.       — Абонент занят или не берет трубку. — Ожидаемо расстроился Саша.       С любым другим мужиком, в случае непредвиденных обстоятельств, он бы переночевал даже в одном спальнике. Но от рыжего Бё себя требовалось срочным образом оградить. Я же не саламандра, — подумал Логинов, — Чтобы беспечно совать головку в пекло пасти дракона! То есть, не головку, а голову, разумеется.       Бё был рад. Большунов его не подвёл, заслужив толику сверхштатного уважения. Ему сыграло на руку, что сей герой Руси давно попал под каблук лыжи золотоносной норвежской принцессы из рода Клэбо и готов был, ради сохранения крепости их уз, мириться со всеми странными выходками многочисленных подданых Норвежского царства.       — Давай хоть сфоткаемся и поблагодарим наших болельщиков? — Придумал Йоханнес, пока выход из люксовой ситуации, в которой они оказались попарно, не был найден.       Отказать в безобидной просьбе сняться вместе Логинов не отважился. Они позировали, приобняв друг друга на фоне небесной красоты холла, а привлеченный для фотографирования администратор делал бесчетное количество кадров. И в каждом последующем рука норвежца по сантиметру отдалялась от плеча наивного россиянина. На снимке, который отправился в массы, Йоханннес бесстыже держал растопыренную ладонь на его бедре, отвлекая внимание на расположение пальцев другой руки, что показывали фигуру сердечка. От чего Саша смущался сильнее, было не угадать. Но поскольку на опубликованной фотографии соприкосновение их тел вышло гораздо более тесным и страстным, чем было на самом деле, общее смятение, читаемое в его глазах и лице, оставляло свободную взлётную полосу для народных фантазий о том, что осталось за кадром.       «Шлём сердечный привет нашим болельщикам! Мы в лыжном раю! Аллилуйя! Наши приятели @san_sanych_bolshunov и @johanneshk сегодня любимчики фортуны. Им повезло опробовать мягкость люксовых перин раньше нас!».       Судя по количеству сердечек, посыпавшихся в ответ на публикацию Йоси, народ был в восторге. А Саша в ахуе. Если бы он узнал, что болельщики жаждали такого вот непотребства в их совместном исполнении несколькими годами раньше, то не надсаживал бы пупок физнагрузками и не рвал бы душу чувством вины за неуспехи сборной в стрельбе и ходе. Бегал бы преспокойненько за Йоханнесом, да стрелял в его спину глазками на радость многонациональной публике!       Одними из первых свежий пост от Йоханнеса Бё с упомянутыми в нём лыжниками заценили Легков и Нортуг. Первый принял сюрпризное известие о паре счастливчиков с весёлым недоумением и полным удовлетворением. А как иначе? Их подарочный люкс уже себя оправдал! Судя по степени обжиманий на отчётном фото, Бё и Логинов практически уладили разногласия, как было задумано. Старанья Александра не пропали даром, и народные деньги в этот проект вложены были не зря! А путаницу со спортсменами он смог разрулить одним звонком.       Король лыж же на пост скроил апокалиптическую мину, будто был вынужден уйти в безапелляционную отставку, которую морально не мог принять. Но все-таки начал писать завещение. Клэбо и Большунов подходили друг к другу как лыжи из одной пары и вели себя соответствующе. Пока не ехала одна — тормозила другая. Но если первая начнёт вдруг скользить на ять, то и вторая не будет от неё отставать! — это Петтер знать лучше всех. Будучи еще новенькими, зелёными и плохо обкатанными, Болле и Йо годами прокладывали колею своих отношений медленно и осторожно, но помня кой здоровый идиотизм свойственен молодости, Нортуг давал прогноз, что начиная с этого дня дело пойдет как со смазкой, и они разгонятся так, что к завершению турнира точно достигнут вершины горы, которую рождённые в советское время люди, вроде Легкова, называли Совет да Любовь. А Петтер заменял сей национальный «совет» на более понятное и приятное ему — «секс».       — Спешим вас порадовать, господа! Нам только что поступил звонок. Заявитель сообщил, что в люксе вы будете жить вчетвером.       — Что ж, это справедливо по отношению к лыжам и биатлону, поскольку преимущества получат ведущие спортсмены обоих видов спорта. — Согласился Йоханнес. — И все болельщики при этом будут довольны.       Администраторы выдохнули. Ключи биатлонистам вручили, до номера проводили и доставку ужина обеспечили.       Лыжников на месте не оказалось. По предположению Йоси, Клэбо и Большунов в этот час азартно гоняли бок о бок по тренировочной трассе, дабы не терять форму и привычку работать аль-унисоно. Ему вечерние покатушки тоже бы не повредил, но планировать спаренную тренировку на голодный желудок желания не было. После же ужина силы иссякли вовсе, а из желаний осталось одно — поспать, не отходя от стола.       Йоханнес растянулся на диване, погрузив затылок в податливый наполнитель маленькой мягкой подушки. Саша остался в кресле, подоткнув такую же под поясницу. Через пару минут безмятежной тишины и покоя лампы с датчиками движения погасли. В номере стало темно и скучно. Казалось, что до утра в нём уже не произойдет ничего особенно важного. Но ощущение это оказалось ошибочным.       — Хочу лично поздравить тебя с рождением второго ребёнка. Лучше ведь поздно, чем никогда? — Понадеялся рыжий чел. — С такой проблемой, как у тебя, пополнение в семье — это особо великое и радостное событие, я понимаю. Представляю сколько, при твоём-то диагнозе, было подходов и осечек, но ты всё-таки смог это сделать, мужик! Рад за тебя от души.       Саша от потрясения аж забыл про свою легенду про «я не знаю английский», которая отлично ограничивала контакты с назойливыми людьми. Сложные сочетания слов полетели из него автоматной очередью:       — Непохоже на поздравление. Как-то больше на оскорбление смахивает. Хотя я, в принципе-то, другого не ждал. Поэтому благодарю. Пожалуй, ты первый и даже единственный человек из посторонних, кто проявляет столь бурный интерес к моей половой несостоятельности. Другие-то всё моими болячками да изъянами профессионального характера интересуются. А тебя прям самое человеческое и сокровенное беспокоит. Отчего такая сильная озабоченность, не расскажешь?       Йоханнес пожал плечами, чего Саша в потёмках не видел и разглядеть не пытался. Он даже глаз не открыл, чтобы не иметь ни единого шанса посмотреть на бессовестную конопатую физиономию. Он бы и уши закрыл, поскольку слушать этого гада всегда было неловко и неприятно до жара в груди. Да за наушниками было лезть в чемодан очень лень.       — Мужская солидарность обыкновенная. Больно вообразить, что бы я чувствовал на твоём месте. Невыносимо, наверное, ежедневно становиться свидетелем того, как все твои боевые товарищи чпокаются часами до эпичной разрядки, и осознавать при этом своё половое бессилие.       — Да мне абсолютно нормально.       Саша душой не кривил. Его орган спокойно мирился со своей неполноценностью рядом с активно трахающимися биатлонными молодцами, ибо становиться участником этих бесчинств Логинов никогда не стремился. При своей мужской квёлости или же без неё, Саша всё равно бы стал в IBU-обществе белой вороной, ибо клевать в жопы представителей одного с ним рода потребности отродясь не испытывал. Привлекательным для себя это занятие не считал и благодарил Бога за то, что от подобных дел, а также разговоров о них, Он его отводил.       — Это ты сейчас мне так говоришь, когда тебе полегчало. Ведь полегчало же, я надеюсь?       Логинов насторожился сильнее. До сего дня он был одним из той массы людей, кто не придавал значения тому, что Йоханнеса Бё, в отличие от его биатлонных братьев, с самого начала той давней истории по большому счёту волновал не сам вопрос допинга и не факт его использования Логиновым, а всего-то одна деталь. Ему не давала покоя причина, по которой Александр вынужден был скрытно пичкать себя непроверенными и опасными препаратами. Но прямо сейчас, ощутив в голосе Йоси подлинную тревогу, Саша не смог не ответить честно.       — Стало заметно лучше. Продолжительное комплексное лечение дало свои результаты.       — А каково тебе было на пике не формы?       Саша предпочёл бы того кошмара не вспоминать. Йоханнес же всерьез переживал за этот аспект Сашиного здоровья, сочувствовал ему больше всех остальных и очень боялся, что если вдруг интимная болезнь Логинова окажется всего лишь обманным ходом, то это снова убьёт в нём любовь и уважение ко всем русским. Бё не хотел обмануться и требовал истины. Снова и снова, Йоханнес затрагивал больную для Саши тему, пытаясь приблизиться к ней.       Обмолвившись о своей проблеме однажды, он более не опровергал, но и не подтверждал своих слов, просто отмалчивался или отделывался в интервью общими фразами. Лишь единожды Александр дал зелёный свет, и то не Йоханнесу, а не менее настырному Мартену Фуркаду, пригласив того для чистосердечного разговора в гости к своей раскладушке. С того времени Бё захотел стать похожим на Фуркада во всем и начал изыскивать свой шанс оказаться в одной спальне с русским. И теперь, когда его получил, стесняться своего интереса, любопытства и неудобных вопросов было бы не разумно. Саше хочешь не хочешь пришлось на них отвечать.       — Да как было? Главный действующий персонаж истории моей болезни месяцами вёл себя до смерти лениво, как полудохлик. На соблазняющие ситуации не реагировал, на ласки отзывался неохотно, и в редком приподнятом настроении, так скажем, оставался недолго. Короче, было не сладко. Но теперь, Слава Богу, всё почти идеально наладилось.       Йоханнес выслушал не дыша. Он сам не верил, что раскрутит Логинова на откровения в первый же вечер и так быстро выяснит всё, что его интересовало. Как и Саша не верил тому, что сможет кому-либо открыться, но, как выяснилось, это было несложно. Как результат, оба жалели, что не поговорили по душам раньше, а продолжали всё это время зловредно изводить друг друга обещанием нового международного скандала.       — Получается, не зря ты глотал те БАДы, да прочие медикаменты, и пожертвовал годами без спорта ради восстановления нормальной потенции. Два года дисквала в обмен на двух детишек, сто пудов, того стоило! Если бы продолжил тогда тренироваться и соревноваться со своим хроническим простатитом и последующей за ним дисфункцией, то нянчил бы сейчас на руках не их, а свой недееспособный член.       Прямолинейность Йоханнеса граничила с грубостью. Однако он не пытался оскорбить Логинова, как могло показаться. Бё лишь выразил силу собственных переживаний первыми попавшимися словами. Заниматься их подбором для передачи чувств само по себе было делом неблагодарным и гиблым, да к тому же Йоханнес никогда душевному красноречию не обучался. Поводов для диалогов, требующих излияния глубоких душевных мук у него не было. Никакие трагедии и спортивные травмы не цепляли её струн, как беда Логинова.       — Я счастлив, что мы всё выяснили. Раз с твоей эрекцией сейчас полный порядок, я спокоен.       Услышав такую чушь, Александр открыл глаза, повернул голову к дивану и нахмурился с недоверием. Спокойно думать о его эрекции мог уролог-андролог, но не Йоханнес Бё! Скорее уж, его неиссякающий интерес был вызван беспокоящим тело влечением, которое Йося испытывал в лёгкой приятной форме, без конца теребя свои непотребные мысли о функциональных возможностях чужого достоинства.       Безусловно. Бё хорошо понимал, чего и кого хотел, но намеренно не предавался страстям по Логинову, принимая во внимание его состояние. Открывшиеся же вдруг перспективы мгновенно вскружили рыжеволосую голову. Наверстать упущенное не представлялось сложным. Его чёрный силуэт на фоне чуть более светлого воздуха резко сел и уставился в одну точку пространства. Свет среагировал на движение, но за секунду до того как люстры зажглись, Саша успел заценить его от восторга и вожделения блестящий в темноте взгляд, остро почувствовал направление его дум и шустро сообразил, к чему они Бё побудят. С Сашиной поясницы в подушку скатилась струйка горячего пота. Он сжался для рывка, который позволил бы убежать от задуманного Йоханнесом, но тот был гораздо быстрее.       За его спиной от замаячевшего на горизонте кайфа будто расправились крылья. Не те ангельского вида крылышки из длинных белых перьев и лебяжьего пуха, которые бы подошли Йоханнесу Клэбо. Нет! Крылья норвежца подтверждали его внутреннюю драконью сущность. Крепкие, мощные, перепончатые и горящие золотом. Пока остальные ходили, бегали и тупо катались на лыжах, они давали ему способность летать и возносили к рекордам. Их нельзя было разглядеть человеческим глазом, но дуновения исходящей от них могучей энергии ощущались на расстоянии.       Между ними и Логиновым оно было мизерным, и Великий биатлонный дракон сократил его до невозможного за один шаг. Вместо второго он поставил ногу на кресло Саши, касаясь его промежности частью стопы. Логинов открыл было рот, собираясь высказаться по факту такого вызывающе неподобающего поведения, но понял, что онемел.       Глаза норвежца пылали сладострастным огнём, а во всем теле ощущалось столь горячее рвение, что Саша поистине ощутил себя жертвой, безнадежно брыкающейся в лапах дракона. Им завладел пленительный страх, а в животе всё болезненно сжалось. Взгляд Александра опасливо оторвался от ступни похотливого монстра, под прессинг которой попало его мужское достоинство, и зацепился выше. Там, откуда росли длинные сильные ноги, между которыми в этот час просыпался вулкан. Именно оттуда, из штанов Йоханнеса Бё, исходила опасность и веяло жаром раскочегаренного очага.       Испытывать страх в атмосфере возбуждения было пьяняще. Кровь в венах Логинова запульсировала быстрее и собственный член начало распирать от её избытка. Бё ощутил это пяткой и тут же убрал ногу с его ширинки. Его бесцветные, практически невидимые ресницы встрепенулись, являя изумленно-польщенный взгляд, а на медовых губах возникла всё понимающая улыбка. Александр весь вжался в кресло, но спрятать от Йоханнеса свою обычно долгожданную, но на сей раз неожиданную эрекцию не сумел.       Спустя мгновение, аппарат Саши дёрнулся в районе левой гачи и заголосил звонкой песенкой «Кабы не было зимы». Йося собрался проигнорировать совершенно неподходящий моменту звонок, однако Логинов, шустро сообразив, что это его единственный спасательный круг, ухватился за него и жалобно попросил:       — Дай мне ответить. Прошу. Не нужно испытывать меня сейчас на стойкость, пожалуйста.       Тон был таким молебным, что отказал бы только бездушный зверь. Йоханнес выпрямился и отступил от жертвенного кресла. Крылья его свернулись и пыл чуточку поутих. Логинов быстро и незаметно перекрестился. Еще бы чуть-чуть и…       Саша спешно поднялся, и телефон тут же выскочил из его кармана, как гильза из патронника, ему в руку.       — Нас с тобой ждут через десять минут. — Сообщил он, приняв вызов.       — Кто ждёт?       — Губерниев и компания. На интервью для предтурнирного спецвыпуска новостей. Выдвигаемся к ним шустрей!       Бё интервью любил. Он тут же запустил свой задний двигатель в режим свойственных ему ультроскоростей, когда из ануса едва ли не вырывалось пламя, и смачно хлопнул по тому же прибору Логинова, придавая нужного ускорения и ему.       Они убежали из люкса, а персонал убрал остатки их ужина настолько быстро, что вернувшиеся в свои чертоги Клэбо и Большунов ни слухом ни духом не поняли, что биатлеты вообще там появлялись. При этом, лыжники были так увлечены друг другом, что не заметили на столе оставленную для них посылку.