Лыжный рай

      Спортивный задор не покидал Йоханнеса никогда. Чему Саша был очень рад. Заявляя о стремлении опережать его даже в бытовых задачах, Клэбо подтверждал важную для Большунова вещь — их соперничество остается для него ведущей жизненной потребностью. Не навязанной масс-медиа необходимостью разыгрывать непримиримых соперников для поднятия ставок и рейтингов, а личным приоритетом, обусловленым взаимным неподдельным желанием доказать самим себе очевидный факт: один стоит другого и оба друг друга достойны.       — Я первый в душ! — Опередил Йоханнес, прорываясь в номер широким шагом через порожек.       Что являлось отголоском дурного влияния злых сил шоу-бизнеса, так это маниакальная чистоплотность Клэбо. С тех пор, как он стал рекламным лицом национального спорта и звездой канала имени самого себя, никто не видел, чтобы Клэбо столь продолжительно ухаживал хоть за кем-то, кроме себя любимого. А хороший уход за собой требовал определённых процедур и соблюдения тысячи мелочей. Большунов относился к ним значительно проще и обращался реже. Не запускал себя, но и до боголепного служения своему телу не опускался! Клэбо же был склонен ходить в душ по восемь раз в день, и не просто для того, чтобы ополоснуться после потовыделительных тренировок, а раз за разом совершать полноценный ритуал очищения. Он не видел ничего зазорного в своём чистоплюйстве и мог плескаться в ванной часами. Изнурял себя контрастным обливанием, от ледяной воды до почти кипятка, тщательно омывал свои аксессуары, массировал ягодицы мочалкой, брил ноги, шлифовал пяточки, и бог знает, что еще! Саша не знал всех тонкостей наверняка и был бы непрочь проверить кое-какие догадки.       — А вдвоём сходить не вариант? Душ здесь, как ты наверняка успел заметить, большой и двухсекционный. Мы можем начать мыться одновременно, вместо того, чтобы ожидать очереди, как в общежитии.       Йоханнес напрягся, хотел возразить, но не придумав чем, удручённо закусил губу и потопал за ним. Большунов так просто приглашал его пойти вместе в душ, будто это была пустяковая гонка за шоколадную медальку! И всё бы ничего, если бы забег двух сладкоежек не обещал быть голожопым. Сегодня русский капитально потерял стыд и страх, а Клэбо всё шибче потряхивало от его сладковатых вызовов.       — Не делай такие глаза! — Обернулся Саша. — С помощью видеокамеры ты водишь за собой в душ многотысячную армию незнакомых фолловеров, а меня стесняешься? — Отвернулся и расстегнул штаны. — Кстати, я тоже иногда добавляю тебе просмотров.       Очень редко. В межсезонье. Когда не спалось по непонятной причине. Когда хотелось взглянуть на Клэбо одним глазком и убедиться, что главный соперник, раздражитель и мотиватор, тоже ждёт встречи и добросовестно готовится к новому сезону выяснения их отношений. Только за этим. Сами по себе видео с канала норвежца Большунову не нравились. Точнее, не нравилось то, в кого они превращали его героя. В знаменитость, избалованную вниманием, славой и собственой значимостью. В кумира тысячи тысяч людей, которые поклонялись его образу, взамен принуждая оправдывать их ожидания не только в спорте.       Йоханнес давно принадлежал им больше, чем самому себе, что вело к необратимым изменениям, которые Саша читал по глазам. Привыкая смотреть в стеклянное, лишенное чувств око камеры и делясь с ней своей жизнью, Клэбо сам как-будто лишался жизненных сил и души. Его взгляд становился пустым, обезличенным, отрешенным и всё чаще надменным. Из него исчезали внутренние искорки, которые Саша ухитрялся ловить при их очных контактах. Кибер-Клэбо смотрел на него из-за экрана так холодно и неприятно, словно Снежная королева.       На протяжении роликов Большунову хотелось лишь одного — вырвать Йоханнеса из этого зазеркального мира, чтобы вновь узреть искрящийся свет его прекрасных аквамариновых глаз. Но это было не в его власти. Клэбо сам был волен решать, кому и чему посвящать свою жизнь и дарить неравнодушные взгляды.       Конечно же, непростому труду поп-лыжника, нужно было отдать должное, ведь справляться с ролью достояния общества Йоханнесу удавалось здорово. Он быстро приспособился к жизни напоказ, и публичность мешала ему не так сильно, как Большунову. Демонстрационная версия личности Йоханнеса Клэбо, как бы она не нравилась Саше, была хороша. Продумана, просчитана и прекрасно отыграна, спору нет. Йоханнес говорил обо всём, но умалчивал о сокровенном. Показывал всё, но скрывал самое ценное. Перед камерой он был почти таким же хорошим парнем, как без неё. Почти искренним в словах и переживаниях, почти естественным в поведении, почти идеальным красавцем. Почти настоящим. И в этом «почти» была грань, которую он по-умному не переступал.       — В моих блогах всё цензурно. Ничего запрещенного для просмотра своей зрительской аудитории я не выдаю. И полностью обнаженным перед камерой никогда не был.       — Ой, да я на твои нецензурные места пялиться и не собираюсь! Тем более, вряд ли ты скрываешь что-то грандиозное и ошеломляющее. Ведь так?       — Пфф. Можно подумать, ты, Больхуйнов, прячешь там нечто особенное. Нет? Так и нечего заочно умалять мои достоинства.       — Это что за каламбур?       Удивительно, что Йоханнес впервые допустил ошибки в произношении его фамилии, но то ли оно вышло случайно в порыве эмоций, то ли было произнесено им столь вульгарно нарочно, Саша уверен не был.       — Так произносят твою фамилию наши лыжники, когда обсуждают тебя между собой. Больхуйнов. Не знаю, есть в том хоть какой-то смысл или же нет, но звучит как какое-то унижение. Я просто употребил в подходящем контексте.       — Да нет же, это скорей комплимент.       — Комплимент?       — О, да. Тебе дословно объяснить или предпочтешь остаться в беспорочном неведении?       Большунов приободрился и даже привозгордился от своей славы в кругу лыжной элиты. Беспардонно разделся на глазах у задумчивого Йоханнеса и запрыгнул под лейку.       — Я понял.       Правда понял, получив нескромное наглядное подтверждение, ибо Саша того не постеснялся. Теперь Йоханнесу хотя бы стало ясно, по какой причине всех мужиков с норвежских окрестностей тянуло на Большунова так, будто он был мёдом намазан! Русская экзотика, оказывается, имела одну впечатляющих размеров особенность. Вожаку русских медведей под стать! А Клэбо то всё время думал, что в повальном залипании на Александре Большунове повинен их тренер Арильд! Это же он каждый сбор приляпывал к стене мужского сортира фотографию русского, чтобы подопечные прочно уяснили его рабочую схему — если позволишь себе расслабиться рядом с Большуновым на старте, непременно обосрешься на финише! Грубая тренерская установка работала, но и возымела побочный эффект, который Монсен заранее не предусмотрел. Его спортсмены посещали комнатку с изображением Александра не по одной лишь нужде испражниться. Как выяснилось, под портретом русского молодца хорошо стимулировалась не только мотивация, но и эрекция. Вот в их головах и засела приятная ассоциация, всплывающая потом при каждом столкновении с Александром.       Йоханнес исключением не был. Ему даже не требовалось пересекаться с Сашей, достаточно было просто сказать при нём «Боль-шу-нов», как код из трех слогов вызывал такой переполох неприличных мыслей, что он порой не знал куда себя засунуть, чтобы пережить их ударное воздействие. А еще Йоханнес опасался, что первооткрывателями сей практики была именно российская сборная. Судя по тому, насколько странно Саша раньше реагировал на него и его имя в эфирах, туалет их команды украшало не простое фото Йоханнеса, а цветное и в полный рост. Не просто фото, а баннер, с помощью которого Саша учился обходить соперника как стоячего справа и слева, привыкал поворачиваться к нему задом и не бояться оставлять того за спиной.       Интересно было б узнать, какими еще приёмами Большунов пользуется, чтобы справляться с психологическим давлением со стороны норвежских лыжников и их лидера, потому как они давали плоды. В этот год Александр стал на порядок увереннее и в меру расслабленным в обществе норгов. Даже вот без штанов рядом с одним из них стоять не боялся, хотя знал ведь, что у Йоханнеса затяжная секс-диета перед Олимпиадой и дразнить его выдержку аппетитными деликатесами небезопасно.       — На чём завис? Задницей моей любуешься или увиденный передок из головы не идёт?       Нет, ну этот медведь вконец обурел! — Клэбо закатил глаза, громко цокнул языком и отвернулся к раковине, превозмогая желание чем-нибудь в него тыкнуть. Жаль лыжной палки под рукой не было.       Всю осень этот болезный носу не казал из своей берлоги, тихо-мирно зализывая травмы. Потом выполз на первый снег голодный до медалек, набил пару шишек и вновь затаился. Клэбо скучал, но не сильно. Некогда было! Суровый юморист Устюгов борзо подтягивался к его секундам, грозный спринтер Терентьев нахально подражал его стилю. Вся медвежья семья будто сговорилась зашугать Йоханнеса на лыжне своими лютыми мордами и устрашающей мощью! Короче, пока другие русские медведи взбирались на пьедестал, Большунов ревел и сосал лапу. Своему любимчику из соперников своих слёз он, само собой, не показывал. Только зубы в широкой улыбке. Смотри, мол, здоров я и полон сил! Закаляйся до февральских морозов, а потом берегись меня! Шутил еще что-то про любимую жёлтую майку, но Йоханнеса было не провести. Его Сашино состояние не на шутку тревожило. Он даже со всем лыжным миром на нервной почве из-за него расцапался.       И вот благодарность! К турниру с призовым фондом равным полцарству, медведь Большунов одыбал и распоясался дальше некуда! Нежится тут под душем и напрашивается на лестные отзывы о своих инструментах! Бубенцы и дудочка ниже пояса у него были, конечно, что надо. Похоронить себя в самом рассвете сил под их звуки Йоханнес, похоже, был обречён.       — Зря я так шучу, да? Больше не буду. Ты мыться-то собираешься или реально стесняешься?       — Сначала зубы почищу.       Йоханнес взял щётку и поднял глаза к зеркалу. Выглядел он отвратительно. Глаза дико блестели, уши горели, на щеках алели неровные пятна, прямо поверх стрёмного неравномерного загара. Лохмы торчали в разные стороны, веки дергались, а обветренные губы дрожали и нестерпимо зудились.       А еще он смертельно устал. Несколько часов подряд выносить общество человека, на которого ты привык смотреть не дыша, было очень непросто. Особенно, если этот человек, сам посматривал на тебя с придыханием, словно наблюдал перед собой не то же самое, что показывали все зеркала, а какую-то невообразимую прелесть. Латентный ценитель мужской красоты, блин! Если с таким можно было бороться и уживаться, то Клэбо не знал как. Читать мантры? Вида "Я не зациклен на нём. Не зациклен, не зациклен. Зациклен...". Поискать в интернете что-то ещё? Да чего он только не пробовал! Против Большунова не помогало ничто!       Плохи наши дела, парень, очень и очень плохи! — сказало Клэбо собственное отражение голосом тренера Арильда. Но Йоханнес и без него это знал. Сейчас он бы всё отдал, чтобы родной дедушка ему что-нибудь подсказал. Вот только мудрый дед остался в этот раз дома, далеко-далеко, а до голой жопы Большунова было рукой подать. Внуку пришлось собраться с духом самостоятельно и единолично принять решение о том, как лучше действовать дальше.       Йоханнес начал снимать одежду, вещь за вещью. В его ушах стоял шум воды, падающей на грудь Большунова, а в душе разливалось потоками чистое и тёплое чувство. Но во что оно выльется?       Йоханнес Клэбо любил лидировать, прессинговать и одерживать верх во всём, что касалось занятий спортом. Но по части интимных физических упражнений проявлял себя прямой противоположностью самому себе. Не имел ни малейшего желания навязывать партнёрам борьбу за доминирование. Склонен был покоряться и поддаваться. Не добиваться, а отдаваться без зазрения совести. Он мог легко и учтиво отказаться от права быть сверху в пользу другого, вольготно заняв позицию снизу. Предпочитал не тащить на себе, а с удовольствием и полной отдачей следовать за хедлайнером. Короче, разница между Йоханнесом в спорте и Йоханнесом в сексе была такова, будто в нём сосуществовали два антагонистических чувака. Но, что интересно, оба они одинаково млели от заруб с русским медведем.       Лыжные победы над Большуновым были для Клэбо большущим счастьем. Но, главное, никто не подозревал, что Александр осчастливил бы Йоханнеса еще больше, если бы заставил его преклонить перед собой колени вдали от лыжни. Если б взял своего соперника голыми руками в самом прямом из всех прямых смыслов. На этом поприще Йоханнес был бы счастлив сдаться и проиграть ему в пух и прах! Он чувствовал, как становится счастливее уже просто в неясном предвкушении такого исхода. Именно это чувство наполняло его изнутри, пока он избавлял себя от одежд.       Знаменательно, что призвать Йоханнеса к неспортивному поединку взял на себя инициативу сам Большунов. Именно так Клэбо расценил вызывающее предложение Александра, которое последовало незамедлительно, едва он избавился от трусов:       — Потрёшь мне спину?       Саша тщательно намылил мочалку-рукавичку и бросил ему, как перчатку, приглашающую на дуэль. Клэбо задохнулся от восторга, словно только того и ждал. Между ним и Большуновым намечалась жаркая схватка, со всеми вытекающими последствиями в виде максимального пульса, пролитого пота и натруженных мышц, в которой он бы с чистой совестью ему уступил, бонусом отдав фавориту своё очко. Тогда бы ему было не до футбола! Йоханнес сильно надеялся, что Большунов от него, как последний дурак, не откажется. Хотя, оно ему как бы без надобности. Александр ведь натурал и теперь женат. Однако думать о плохом Клэбо себе запрещал. Большунов впервые обнажил перед ним свою человечность, впервые подпускал его так близко к себе и открывал к себе полный доступ. Причём по собственной воле! Такой момент нельзя было портить.       — Ладно, приму твой вызов.       — Вызов? Да не смеши. Для тебя моя деликатная просьба сродни вызову на порно-дуэль?       — Мне так показалось.       — И? Для тебя это в порядке вещей? Ну, на все вызовы согласием отвечать?       — Я стараюсь. Ибо с самых юных лет слышал от деда, что мне это нужно.       Большунов стоял с закрытыми глазами под поддельным дождём и визуализировал, как подросток Йоханнес обсуждает с дедушкой интимные темы. Хотелось бы знать, а ему в своих беседах они косточки перемывали? Или в юниорском возрасте Александр Большунов не беспокоил гормоны Клэбо так, как теперь?       Пока он задавался отвлечёнными вопросами, тот вспоминал конкретный урок дедушки. Не дрейфь, внучок! — говорил ему Коре Хёсфлот. Ты никогда не узнаешь, на что способен, пока не попробуешь. И не важно придешь ты в итоге к успеху или же облажаешься, ведь победы и поражения дают спортсмену равноценный опыт.       — Нужно принимать любой вызов соперника, даже если сомневаешься в своих силах. Потому что, как правило, исходные показатели твоего состояния не имеют большого значения. Решающую роль играет то, как они изменяются в ходе соревнования и что способны выдать на финише.       Клэбо договорил и прошёлся по увлажнившимся губам языком. Саша дослушал его, по-прежнему подставляя под струи воды своё распаренное лицо, на котором снова расплывалась умалишённая улыбочка.       — Если мыслить в указанном тобою сейчас направлении, то можно подумать, что ты призываешь меня померяться пенисами. На старте этого конкурса я имею явное преимущество, но ты явно полагаешь, что в процессе определенной деятельности превзойдешь меня по параметрам?       Саша зрел в корень, это пугало. Йоханнес дрогнул, но виду не подал.       — Не исключено. Проверим? Вроде подходящий момент.       Большунов фыркнул и вынул голову из водопада, с намерением узнать, как именно Клэбо представляет себе эту проверку.