Лыжный рай

      Большунов листал книгу меню, пожирая ненасытными глазами сочные фото основных блюд. Определиться с выбором было сложно. Хотелось того и другого, не взирая на последствия праздника живота. Впрочем, о них можно было не волноваться, ибо настроение и аппетит у Саши этим вечером были отменными, что гарантировало хорошее пищеварение.       Со всех сторон его окружали красота и уют. Мягкие стены зала, задрапированные легкими тканями; деликатный свет, который давали гроздья мелких лампочек, свисающих с потолка; релаксационная музыка, тихо льющаяся из интерьерного фонтанчика с зеркальной чашей, и изящный столовый сервиз из бесцветного узорчатого стекла.       Для достижения эстетического оргазма прямо сейчас Александру не хватало только приглашённого к ужину спутника, который должен был занимать стул напротив и радовать взгляд своей красотой. Йоханнес Клэбо, коему отводилась роль этой важнейшей и прекраснейшей декорации, после салатиков и иных закусок отлучился в уборную. Якобы на минутку. Пописать и припудрить носик, как водится. Но поскольку ожидание его возвращения затянулось уже минут на двадцать пять с хвостиком, Большунов начинал подозревать, что писаный красавец решил запудрить ему мозги. Сомнений в том не осталось, когда от него пришло смс:       "Бросай всё и приходи к корпусам лыжников!"       "Ты нашёл телефон?" — написал Большунов.       "Ага. Приспустил в туалете штаны, а он из них выпал".       Саша зачем-то попытался это себе представить. Во всех деталях и красках. Визуализация ситуации далась легко, поскольку подобное случалось с ним самим множество раз. Его собственный гаджет вылетал из карманов штанов и частенько практиковал унитазный дайвинг. Да и Клэбо в данных обстоятельствах он вообразил без труда. Йоханнес со спущенными штанами нарисовался в его мыслях с той же приятной лёгкостью, с кой был мысленно обнажён им некоторое время назад в их номере. Беззастенчивого интереса к его наготе Большунов ранее не выдавал, но сегодня впервые позволил себе сполна проникнуться странно радостным ощущением, за которым мерещилось удовольствие.       "Ок. Скоро приду" — поспешил к Йоханнесу он, поскольку вечер с ним, преподносящий всё больше и больше разных эмоций, был настолько хорош, что Большунова только обрадовало предложение продлить его в новой локации.       Достигнув обратной стороны елового парка, Саша словно попал в иной мир. Тишины и благоразумия. В канун открытия турнира все лыжники сидели по комнатам. Никто не тусил в беседках, не играл в снежки на газонах, не пел у костра караоке. Только у стоящего особняком здания спа-салона прохаживался стройный атлет в командной куртке сборной Норвегии.       Большунов направился к нему, наблюдая по ходу за процессом создания снежной лепнины, которой тот был занят. Парень подбирал выпавший снег голыми руками, согревал его до появления влажной липкости и прикладывал к монолитной стене. На ней уже красовались две огромные, в его рост, буквы l и L, а в очертаниях только начатой третьей угадывался намёк на однобуквенное сокращение "you".       I love you!? — разгадал буквы романтического послания Александр. Необычное признание! Сам Большунов до такого точно не додумался бы. Клэбо смог его удивить. Придумать, как лучше отреагировать на такой сюрприз, Саша, правда, был не в состоянии. Большунова потряхивало от шока, все мысли в голове перемешались и никак не складывались в логичные выражения. Одни только неприличные фразы появлялись автоматически и теснились на языке, который от их нескончаемого потока не успевал нормально шевелиться, а лишь лихорадочно содрогался.       Как можно было не замечать чувств Йоханнеса?! Каким слепцом нужно было быть, чтобы не разглядеть того, какими глазами Клэбо на меня постоянно смотрел и как весь сжимался от моих взглядов?! — обругал сам себя Саша.       Остановившись в нескольких метрах, он получше присмотрелся к копошащемуся у стены норвежцу. К его фигуре, к движениям, шапке и обуви... И тут шок повторился, обдав его холодком, отчего всё внутри мгновенно замёрзло и потяжелело. Любовное признание, кое Александру довелось лицезреть, он получил не от Клэбо! Большим романтиком оказался Эмиль Иверсен. От такого облома даже горячее сердце в груди заледенело. Саша замер на том же месте.       Эмиль, не окончив свою буквенную композицию, обернулся на онемевшего Большунова. Миловидная физиономия Иверсена располагала и обольщала многих, но Александр отдал бы золото ещё одного мрафона, только бы этот норвежец ждал здесь не его. К его разочарованию, всё было именно так. Их встреча была предопределена и спланирована. И Большунов сам додумал с чьей помощью. Как мог Клэбо его так подставить!?       — Для первого свидания это слишком широкий и откровенный жест, знаю. Но мне очень хотелось произвести на тебя впечатление. У меня получилось, да?       Эмиль подышал на озябшие ладони и потянулся обоими к Саше, которому было абсолютно плевать на то, что тот собирался делать. Большунова заботило то, что он сам вскоре сделает кое с кем за эту подставу! Его негодование и ледяной гнев на Йоханнеса не имели границ. Эмиль, не зная об этом, закинул одну руку за его спину, а другую положил на плечо.       — Спасибо, что пришёл. Знаю, что не по своей воле, а всего лишь по просьбе Клэбо, который рассчитается с тобой за это удобным вам двоим способом. И всё же твоё присутствие — бальзам на душу. Мне так грустно от всего в последнее время. Но я смогу порадовать тебя. Обещаю незабываемый вечер. Будет прогулка под звёздами, тёплый шоколад с клубникой, согреваюший массаж и жаркий фильм. Как тебе план?       Большунов только хмыкнул, поскольку сказать того, что думает, язык не поворачивался. Прежде он не придавал значения тому, что было на уме норвежских мастеров лыж, и предпочёл бы оставаться в неведении дальше. Но Иверсен уже открылся ему, и с этим следовало что-то делать. Отговорить его от задуманного самостоятельно Саша был не способен, так как слова изо рта до сих пор не шли. Оставалось молить о помощи небеса.       К счастью, в «Лыжном Раю» ангелы-хранители были невероятно отзывчивыми, и на безлюдную улицу из корпуса россиян, окна которых выходили прямо на место встречи Саши с норвежцем, очень вовремя выскочил их посланник. Без всяких предупреждений налетев на Иверсена с кулаками.       — Ты обалдел?! Жить надоело, что ли? Или ты бессмертный?!       Эмиль не входил в состав робкого десятка и отшвырнул налётчика от себя одним жёстким приёмом.       — Типа того. Бессмертных я. Руки свои от него убрал!       Эмиль усмехнулся и вызывающе дёрнул бровями:       — А то что?       Бессмертных сплюнул ему под ноги и без объяснений напал снова. Всё это начало смахивать на дешёвый сериал. Сашка Бессмертных, который в жизни ни с кем не выяснял отношений, словно потерял голову. Взбесился и кидался на Иверсена, как бойцовская псина. Никто бы не поверил в этот нетипичный поступок, не увидев своими глазами.       Какая муха его укусила? За что? Он ведь был сама доброта и ни одну из них не обидел! Неужели мольба о помощи сработала столь оперативно и эффективно? Стоило Большунову обратиться к высшим силам с просьбой хоть как-то ему помочь, как самый надёжный товарищ с высокими моральными принципами прибежал за него заступиться. Интересно, а загаданные желания здесь сбываются тоже быстро? Александр решил проверить и озвучил первое, что пришло в голову:       — Прекратите! Не хочу, чтобы из-за меня дрались мужики!       Эмиль к Большунову прислушался, глянул на него с великой покорностью и, отвешивая сопернику финальный пендель, заявил:       — Я сделаю для тебя всё, что угодно. Только скажи.       — Перестаньте друг друга мутузить!       Сцепившиеся лыжники угомонились. Очень своевременно, поскольку Бессмертных уже корчился от боли беспощадных ударов. Иверсен задал ему знатную трёпку и нанёс бы массу увечий, если его не остановить.       Норг однозначно выбрал для себя не тот зимний спорт! С такой силой удара Эмилю стоило отобраться в хоккей. А Клэбо со своей фактурой податься в футбол! Тогда завоевывать Большие глобусы Большунову бы никто не мешал. Однако Александр был выше того, чтобы об этом мечтать. Лёгких побед и трофеев он у судьбы не просил. Любил сильных соперников, а больше всего Йоханнеса Клэбо, который был не только сильным, но еще и необыкновенно умным. А кроме того, красивым и сексуальным, что делало его опасным вдвойне. Во многом по этой причине, Саша заволновался, едва получил от него новое сообщение:       "Вали оттуда, пока не схлопотал за компанию дисквал за драку!"       "Боюсь, Эмиль не даст мне так просто уйти. У него на меня очень большие планы".       "Он отстанет, если намекнешь, что тебе нравится Валнес. Извинись перед ним за это и поторопись в Ледовый городок к большой горке!"       "Лечу!"       Позволить Йоханнесу собой помыкать было сейчас лучшим решением. Он заманил Сашу на свидание со своим приятелем и сам же нашёл для него выход. Молодец, умник!       — Извини, Эмиль. Свидание отменяется. Мне нужно бежать.       — Куда?       — Эээ... Эрик ждёт. Извини ещё раз.       — Всегда знал, что он тебя уведёт.       Иверсен стал натурально мрачнее тучи.       — О, нет-нет. За это не переживай. Я встречаюсь с ним, чтобы тоже дать отворот-поворот. Надеюсь, моего товарища ты тут не убьёшь ненароком? Пообещай мне, что всё обойдется без трупов.       Эмиля отвергали не в первый раз. Он привык страдать от неразделенных симпатий, но здесь и сейчас дал себе зарок обойтись без депрессий, отпустив Сашу спокойно.       — Даю тебе слово.       Большунов хлопнул его по плечу в качестве приятного бонуса за особое к себе отношение и побежал. А Эмиль натянул улыбку и обратил своё внимание на Александра, оставшегося с ним рядом:       — Эй, бессмертный, ты как? Больно я тебя, да?       — Терпимо.       Саня бы всепростительно улыбнулся Эмилю в ответ, если бы не посасывал разбитую им губу.       — Ты клубнику в шоколаде, любишь?       — А кто ж не любит?       — В таком случае, пойдем-ка ко мне. У меня есть клубника, хорошая мазька от синяков и неплохой фильмец. А ещё я массаж тебе сделаю. Что ты на это скажешь?       — Можно. А то, говорят, биатлонисты тусуются там во всю, а мы тут все, как сычи, сидим и скучаем.       — Ничего. Мы с тобой устроим пижамную тусу покруче.       Едва лыжники удалились, некий биатлонист, у которого был в руках телефон Клэбо, появился на их месте, покинув свой наблюдательный пункт за тёмным углом спа-салона. Серией метких бросков снежками в стену он исправил чувственную надпись, созданную Эмилем, на официальную аббревиатуру Международного союза биатлонистов, а затем растегнул штаны, пустил струю на снег прямо под ней и жёлтым по белому написал: ЗДЕСЬ БЫЛ ЧЛЕН. Оставив фисовским гонщикам такое вот шутливое напоминание о том, что на их части отеля этим вечером побывал член IBU, он двинул навеселе за Большуновым к пункту его следующего свидания.       Снег скрипел под его ногами, а в чехле винтовки шуршали, фигурально, купюры различного номинала. При чём напрягаться на трассе и стрельбище ради приличного заработка норвежским биатлетам на этот раз не пришлось! Прошерстив предложения, за день поступившие на почту Йоханнеса Клэбо от приятелей-спринтеров, а также нескольких представителей группы дистанционщиков, лыжные стрелки нацелились осуществить их мечты с максимальной выгодой для себя. Каждый, кто шутя или всерьез просил о постельном рандеву с Болле в люксе, получил ответ, где нашёл указание энной суммы денежных средств в обмен на которую биатлеты-затейники, действующие от имени Клэбо, обещали устроить первое свидание с Большуновым. Как сообщалось в послании, его явка в назначенное время в нужное место будет обеспечена с твёрдой гарантией, а вот дойдёт до кровати в номере с ним или нет, это уж как пойдёт. Поразительно, но все без исключения норвежские лыжники на эту аферу клюнули! То ли были еще большими дураками, чем стереотип блондиночек в розовом, то ли мужики знали о Большунове что-то особенное.       В ледовом городке в паре метров от большой горки, под скульптурой райского дерева с яблочками из прозрачного льда, Большунова дожидался еще один воздыхатель и первый конкурент Иверсена — Эрик Валнес. При виде его Саша понял, что Йоханнес задумал столкнуть с ним сегодня каждого своего приятеля, притязающего на близость с русской душой или, что вероятней, его кишкой. Зачем? Выяснять Саша не стал, решив пройти испытание свиданиями до конца, а там уже делать выводы, в чем их смысл и какой от них толк. Благо, выгодный ему алгоритм действий он, пока сюда шёл, сообразил.       — У нас с тобой туточки свидание или как?       Большунов козырно зыркнул на Валнеса, отчего вполне себе самоуверенный парень, стушевался и растерял все свои домашние заготовки: сладкие речи, пикантные шутки и подогревающие тестостерон примочки.       — Как бы да. А что-то не так?       — Не вижу цветов, конфет и мороженого с клубничкой. Ты с пустыми руками меня соблазнять пришёл? Презервативы хоть взял?       Эрик чуть не упал, где стоял. По крайне мере пошатнулся, схватившись за змееподобную гирлянду, оплетающую ствол и ветки эдемской яблоньки.       — Взял. На всякий случай.       — И на что рассчитывал? Я тебя или ты меня?       — А ты что практикуешь?       — Ничего. Йоханнес тебе разве не объяснил, что я совсем из другой команды?       — Постоянно об этом твердит. И ты правильно делаешь, что заставляешь его так думать и всячески в том убеждаешь. Скольким из нас ты откажешь сегодня, ради сохранения этой легенды?       — Всем. Тебе и Иверсену, в первую очередь. Вы у меня без анального секса в печёнках сидите. Поэтому лучше не провоцируйте и держитесь на расстоянии, чтобы всем было спокойнее.       — Что ж, это даже к лучшему. Даже если ты хоть на четверть процентов гей, продолжай держать это среди нас в тайне. Не разоблачай себя. Особенно рядом с Клэбо. И не вздумай трогать его в интимном плане. Вообще не соприкасайся с ним половыми интересами, как делаем это все мы. Уяснил?       — Это ещё почему?       — Нортуг порвёт! Столь же грубо, как ты однажды жёлтую майку. И размажет половинки по рекламному щиту, в который тебе доставляет удовольствие швырять плохо смазанные лыжи. Лично мне будет очень жаль тебя вот так потерять и сильно не хватать нашей борьбы на лыжне. А Эмиль и вовсе от горя палки на гвоздик повесит. Лучше уж мы оба отказы твои потерпим.       Саша проникся. Даже относиться к Эмилю и Эрику с этой минуты пообещал себе немного теплее. А вот в его отношениях с Клэбо явно назревал сквознячок.       "Мне тут Валнес на кое-что относительно вас с Нортугом намекнул. Так что, у меня к тебе появились вопросы".       "Кончай с ним трепаться. Скатитесь с горки, а потом сделай вид, что ты сильно ушибся и должен пойти в медпункт. Уходи по висячему мостику через замерзший пруд".       "Всё будет проще"       Катания не понадобились. С Валнесом они разошлись мирно. У пруда была лавочка-целовалочка с лебедями, после неё сауна, потом зооуголок и другие интереснейшие для свиданий точки на карте парк-отеля. Александр понятия не имел, что переписку с ним ведёт не его Йоханнес. В заблуждении и волнении он сменил дюжину игровых локаций, в каждой из которых встречал по норвежцу, но только не того единственного, с которым искал встречи так отчаянно и самоотверженно, что следуя задаваемому сообщениями маршруту, пробежал почти королевский пятидесятикилометровый марафон. Финишный круг привёл измотанного Большунова к знакомой мангальной зоне. Его кукловод тут же избавился от больше ненужного ему пульта управления Александром, а идейный вдохновитель меркантильной компании освободил заложника из заточения под их навесом.       Клэбо помчался навстречу Саше, но тот не позволил ему бросится на свою шею и дабы уберечь себя от такой чудо-беды, выставил вперед обе руки.       — Что за розыгрыши такие? Ты издеваешься?       — Это надо мной здесь поиздевались. Меня похитили, если ты не заметил!       Йоханнес уязвленно насупился.       — Кто? Вампиры-сутенёры? Скажи мне, тебя укусили и обратили в себе подобного? Ты теперь один из них, а я твоя проститутка, которая должна бегать на свиданки с мужиками по твоей указке?       — Биатлеты, кто же ещё! Меня удерживала здесь вся их вооруженно-преступная банда!       — И зачем им тебя похищать?       — Я думал, что являюсь редкой принцессой с золотистыми локонами и они планируют потребовать за меня большой выкуп у Короля Нортуга. Но они сказали, что мою честь спасёшь только ты, если согласишься забрать меня даром. Ты же меня возьмёшь, Большунов?       Клэбо трогательно похлопал ресницами, ровно как напуганная принцесска, и вцепился в сильные руки Саши, ища их защиты. Пришлось взять его за локоток и повести за собой.       — Только тебя, будь уверен. Пока я выяснял, куда ты делся, мотаясь по всей территории отеля, встречая то тут, то там твоих озабоченных мной дружков, дал всем понять, что никто из них мне ни за какие деньги не нать! Благодарю, что подарил мне сегодня такую возможность.       — Да не за что тебе меня благодарить, Большунов. Тебе спасибо за моё спасение.       — Повезло тебе со мной, да?       — Завидую сам себе.       — А скажи-ка, почему ты решил, что твои похитители с Нортуга выкуп брать станут? Я считал, что родителям и дедушке ты гораздо дороже, разве нет?       — Это шутка про короля и принцессу была, ты не понял?       — И почему ты так про вас шутишь? Я чего-то не знаю? У вас с ним какие-то особые отношения или что?       Большунов еле заметно злился. Йоханнес надеялся, что знает причину.       — А тебе то что? Наши со стариной Нортугом отношения — это часть моей личной жизни, к которой ты никакого отношения не имеешь. Это мы вроде сегодня выяснили.       — Да я не за себя, а за тебя беспокоюсь! Сам только сегодня узнал, что Великий Нортуг нацепил на тебя золотой ошейник со своими инициалами и позволяет себе вмешиваться в то, что ты делаешь не только в карьере, но и у себя в спальне. Если тебе это нравится, то вопросов нет!       — Дело в том, Большунов, что это не нравится тебе, да? Ты ревнуешь или я вижу, что хочется?       — Ещё чего. Ты мне не жена. Не ревную я. А ты, типа, этого хочешь?       Йоханнес пробежался промеж губ языком и ответил вопросом на вопрос:       — А чего от меня хочешь ты, Большунов?       — Я-то? Для начала, конечно, хотелось бы, чтобы ты прекратил называть меня по фамилии. Шпыняешь меня ей, прямо как тренер! А у моего имени, между прочим, есть тридцать три варианта! Тебе влом выучить хотя бы пятёрик для разнообразия?       — Да я их все давно выучил. А по фамилии тебя называю, потому что мне она у тебя очень нравится. Странно, что ты до сих пор об этом не думал.       — Ах, тебе нравится? Дело лишь в этом? Так, может, мне тебе её подарить? Или поменяемся, хочешь?       — Что ты несешь, Сашулик? Как маленький, честное слово. Фамилии — это тебе не игрушки, которыми можно обмениваться и передаривать! От них судьба человека во многом зависит, знаешь ли.       — Как ты меня назвал? Повтори-ка.       — Нет уж, Санёк. Ты ведь хотел разнообразия, так? Получай! До утра я не повторюсь ни разу. А вот чем мне ответишь ты?       — Это вызов, Йо?       — Допустим, Шурик, допустим. Примешь его или сразу сдашься?       — Приму и тебе ни за что не проиграю, Йохан.       — Йохан? Фу, как грубо. Тебе самому-то подобное по душе, Сашка?       — Нее. Мне к душе Ханнес. Или еще круче — Несси.       — Очень круто, Сашок. Созвучно с Месси. Кстати, сегодня ночью футбол кажут по телеку. Будешь со мной матч смотреть?       — Куда ж я, Хани, от твоих увлечений денусь. Буду с тобой, конечно!       Они улыбнулись друг другу. А когда поняли это, течение времени словно замедлилось. Даже часы в их комнате притормозили свой лыжный ход. Батарейки подсели, и они стали идти вдвое медленнее. Будто время на самом деле расширило горизонты, позволяя уместить в этот вечер гораздо больше событий.