Системный Сбой

      - Ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз, - сказал Юнги, очерчивая взглядом унылую обстановку. - МЫ были.       Слово «мы», судя по всему, было адресовано Хосоку. Тот стоял у двери, отчего-то не решаясь или не желая пройти вглубь комнаты. Чонгук сидел на диване вместе с Чимином, обнимая его за плечи, и тот уже более оживлённо реагировал на прикосновения друга, прижимаясь в ответ. Больше всего это почему-то оставило неравнодушным Тэхёна, который даже отвлёкся от исследования стоящей на камине керамической статуэтки какой-то птицы и недобро покосился в сторону дивана.       - Мы? - переспросил Хосок и сглотнул, вновь ощущая приступ тахикардии.       Юнги какое-то время молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону.       - Видишь тот стул? - спросил он, указывая в сторону опрокинутого пошарпанного стула со сломанной ножкой, лежащего возле стены. - Это ты его сломал.       Хосок всё явственней терял самообладание, судорожно копаясь в памяти.       - Но….       - Тебя прошили, - пояснил Юнги не без грусти в голосе.       Эта фраза обратила на себя внимание всех присутствующих и даже Тэхёна, который вмиг перестал искрить в сторону сидящей на диване парочки и отвесил челюсть.       - Что?       - Именно поэтому ты ничего не помнишь, - почти шёпотом произнёс Юнги. - Не помнишь, что я тебе сделал. Что я сделал с тобой когда-то.       Все дружно перевели взгляды на Хосока, который был настолько шокирован, что выглядел почти безумно. Его грудь вздымалась, а лицо вдруг стало каким-то угловатым и особенно бледным. Он долго смотрел куда-то сквозь пространство невидящими, широко раскрытыми глазами, прежде чем сфокусировать взгляд на Юнги.       - Почему ты не рассказал мне об этом раньше? - спросил он особо низким, подчеркнуто холодным тоном. - Мне казалось, что мы ничего друг от друга не скрывали.       Юнги какое-то время пристально смотрел на Хосока, выглядя как никогда хрупко, по-человечески.       - Я боялся, - тихо ответил он, еле заметно шевеля маленькими влажными губами. - Ты единственный, ради кого я…. Ради кого всё это.       Хосок ничего не сказал больше: он ещё постоял, гипнотизируя смотрителя своим ошалевшим взглядом, а потом вышел. Юнги тут же подорвался с кресла и бросился вслед. Остальные остались на своих местах, неподвижно переваривая услышанное.       - Хосока прошили? - задался вопросом Чонгук.       Чимин прижался к другу сильнее.       - Что, если всех нас прошивали? И не раз, возможно.       - Я почему-то никогда не задумывался над этим….       Чимин слегка отстранился, чтоб установить с Чонгуком зрительный контакт.       - Над чем конкретно?       - Над тем, почему я не помню большую часть своей жизни.       Чимин какое-то время смотрел словно внутрь себя, а затем на его лице вдруг вмиг отразилось неприятное озарение.       - Я тоже не помню….       - И я, - добавил Тэхён, всё это время не отрывая от парочки сверлящих глаз.       Чимин украдкой глянул на друга и заметил этот взгляд. Ему никогда прежде не доводилось видеть его таким: лицо парня выражало смесь досады, негодования и возмущения, но в каком-то латентном варианте.       - Что с тобой, Тэхён? - спросил Чонгук, тоже заметив неладное.       - Ничего, - мрачно ответил он почти басом и направился к выходу.       Когда Тэхён ушёл, Чимин с Чонгуком переглянулись, изначально намереваясь найти в глазах друг друга ответы на вопросы, но чем больше они смотрели, тем больше ими начинала овладевать любовная тяга. А ещё желание наконец испробовать, каково это… «целоваться».

***

      Хосок стоял посреди пустынной улицы. Он не ушёл далеко, потому что просто не знал, куда идти и зачем, а лишь поддался секундному порыву.       Старая пагода смотрелась особо угрожающе в таком мрачном сумраке, который вот-вот готов был смениться кромешной тьмой.       Хосок не собирался уходить, потому что, всё, что имело для него смысл, было заключено в человеке, который стоял позади него и терпеливо ждал на почтительном расстоянии, глядя в спину.       Хосок обернулся.       Что еще таили в себе эти тёмные словно бездна глаза, которые смотрели на него с непостижимым букетом чувств, сохраняя при этом каменное выражение лица? Хосок когда-нибудь сможет быть уверен в том, что за этим взглядом не скрыто больше ничего, что ему стоило бы знать?       - Прости, - тихо произнёс Юнги, едва шевеля губами, и лёгкий ветерок быстрым порывом вновь обрушил снежную прядь на бледное лицо, прикрывая шрам. - Пожалуйста, вернись и выслушай меня. Я обещаю, я расскажу тебе всё, что мне известно, а затем ты сможешь решить, как тебе лучше поступить.       Хосок какое-то время продолжал молча стоять, ощущая вдруг мистический страх от всей ситуации: от такого нереального Юнги с его призрачным видом, от всё стремительней сгущающейся вокруг тьмы, хаотично снующих по задворкам плутоватых ветров и осуждающе глазеющих на них тёмных окон. Не нужно понимать, что есть мистика, чтоб чувствовать её на кончиках своих пальцев. Это что-то, для чего не нужны объяснения, этимологический разбор или онтологический инвентарь. Она сама по себе предполагает невозможность интерпретации, загадочность, недоступность, непостижимость.       Хосок мог объяснить для себя своё состояние, характеризуя его как бытие на грани лишения рассудка, если бы знал, что такое вообще возможно, но тут на помощь пришёл Тэхён, который неожиданно ворвался в застывшую в вечности картину и развеял повисшую в атмосфере тяжесть.       - Зачем ты вышел? - строго спросил Юнги, очевидно желая, чтоб их с Хосоком оставили одних.       - Не хочу быть рядом с этими…, - проворчал Тэхён и скрестил руки на груди, покусывая нижнюю губу. - Мне неприятно то, как они ведут себя.       - Почему? - Юнги обратил на парня заинтересованный взгляд.       - Не знаю, - раздраженно выпалил Тэхён.       Видимо он действительно не знал, что с ним происходит, что доставляло ему еще больше дискомфорта.       Юнги некоторое время изучающе всматривался в хмурое лицо Тэхёна, а потом вновь обратил взгляд на Хосока.       - Пойдём, прошу, - нежно позвал он. - На улице небезопасно.       Хосок уже и сам захотел вернуться внутрь. Он даже будто на минуту позабыл, зачем хотел куда-то уйти, потому что этот неожиданно нагрянувший ужас обесценил своим появлением почти всё.       - И ты тоже, - велел смотритель Тэхёну, когда Хосок вошёл обратно в дом.

***

      В комнате стало настолько темно, что парни едва различали силуэты друг друга, а потому Юнги достал из кармана своего чёрного шельта какой-то маленький блестящий прибор, положил на кофейный столик возле дивана и в потолок вмиг спроектировал нежно-синий луч, обволакивая пространство вокруг мягким разряженным светом.       - Когда-то я был членом низшей ветви Верховного Совета, а также…, - Юнги замялся и поджал губы, не желая даже произносить вслух это название, - был главой отряда «чёрных слуг».       - Что за «чёрные слуги»? - спросил Чонгук, щурясь от непривычного освещения.       Юнги поморщился словно от физической боли.       - «Чёрные слуги» - это группа субъектов, которые служат Верховному Совету, выполняя все его самые значимые поручения. Оборудование, базы данных, управление смотрителями, обслуживание личных нужд верховных….       - Личных нужд? - не понял Тэхён.       Чимин сглотнул и ещё плотнее прижался к Чонгуку, очевидно догадываясь, о чём речь.       Юнги долго задумчиво всматривался в пол, избегая встречи взглядами с Хосоком.       - Верховные…, - он запнулся, не зная, как подобрать точное описание, - они не похожи на других субъектов. Они немного иначе устроены, чем мы. Для того, чтоб выжить, они нуждаются в нашем эликсире.       Чимин закрыл лицо ладонями.       - Субъектов в кампусе кормят смесями для подпитки организма, - продолжил Юнги. - Эти смеси были разработаны верховными уже очень давно, и были призваны возмещать все необходимые нам микроэлементы. В естественной для субъектов среде, то есть здесь, - Юнги указал пальцем в пол, - пища намного более разнообразна и её нужно добывать различными способами. Но я не о том….       - Расскажи про эликсир, - Чимин убрал ладони от лица, демонстрируя всем блестящие от слёз глаза.       - Эликсир верховные потребляют так же, как мы смеси, - продолжил Юнги. - Они питаются им.       Лицо Хосока скривила гримаса отвращения, но он так и продолжал молчать, не отрывая глаз от смотрителя.       - Но как…? Зачем они…? Что это значит? - не мог подобрать слова Чонгук.       - Они такими созданы.       - Кем? - задал Тэхён закономерный вопрос.       Юнги лишь пожал плечами.       - Я был любимцем верховных, но в их случае это не сулило субъекту ничем хорошим. Они делали со мной то, о чём рассказывал Чонгук, столько раз, что я сбился со счёту. Они делали это всякими способами, но чаще всего так, чтоб мне было больно. Чем больнее, тем в их понимании лучше. Боль доставляет им удовольствие почти такое же, как питье эликсира. Они питаются ей.       Юнги заметно сглотнул.       - Они делали это со мной, с другими чёрными слугами у меня на глазах, иногда заставляли нас делать это друг с другом и смотрели. Бывало даже так, что они заставляли одного слугу перерезать горло другому, а затем пили эликсир последнего….       Чимин вновь начал предаваться воспоминаниям и едва сдерживал слёзы.       - Когда всё заканчивалось, они делали нам инъекцию и говорили, что мы всё забудем. И так и происходило. Со всеми, кроме меня….       Юнги легонько сжал подлокотники кресла, в котором сидел.       - Я помнил всё и всегда. Я помнил не только все эти непостижимые вещи, которые с нами творили, но и то, что они обсуждали между собой, думая, что мы ничего не вспомним уже на следующее утро. А учитывая то, что я имел доступ ко всем секретным данным, то вскоре успел накопить достаточно информации, которую можно было использовать против них. Когда я понял, что являюсь единственным, на кого не действуют инъекции, то решил, что никто не должен об этом знать. И терпел всё это до тех пор, пока меня не отправили с очередной миссией в эту деревню….       Юнги сделал паузу, изучая реакцию на свои слова. Все молчали, и самым странным было то, что больше всех молчал как раз самый обычно болтливый.       - Дело в том, что среди субъектов появился инакомыслящий, - продолжил он. - Этот бунтарь проявлял агрессию, настраивал других субъектов против зиккурата и действовал смотрителям на нервы. Дело дошло до того, что он смог каким-то образом выбраться из кампуса с небольшой группой других энтузиастов. И тогда верховные велели мне возглавить отряд «чёрных слуг» и вернуть всех обратно. Любой ценой. И мы нашли их. В этой деревне. Тем инакомыслящим был ты.       Юнги поднял виноватый взгляд на Хосока. Тот, казалось, уже догадывался, к чему всё идёт, и выглядел уже не столько потрясённым, сколько разочарованным.       - Мы настигли вас как раз в этой самой комнате. Ты сломал этот стул, потому что упал с него, когда тебя скрутили.       Глаза Хосока, сияющие исподлобья нездоровой синевой, смотрели так, что Юнги не выдержал и отвёл взгляд в сторону.       - Ты сначала кричал и плевался желчью, осыпал меня и других слуг всеми известными тебе ругательствами, а я втайне восхищался тобой, - смотритель с нежностью улыбнулся уголком губ, - потому что не мог взять в толк, как такой как ты мог вообще существовать, и откуда тебе известны все те запрещённые для субъектов слова. Я восхищался тобой… и бил. И с каждым ударом я всё больше хотел остаться с тобой и твоей группой. Уйти с вами. Но я не сделал этого. И до сих пор я не смог ответить себе на вопрос, почему.       Юнги вновь сделал паузу, и в комнате повисла зловещая тишина. Все застыли, словно восковые фигуры, и только синий луч слегка дрожал, будто намереваясь вот-вот погаснуть.       - Я вернул тебя и остальных, и вас вскоре прошили, - тихо вновь заговорил смотритель. - Прошивка - это не просто стирание из памяти какого-то события. Это почти обнуление. Субъект, если сравнивать с девайсами, возвращается к начальным настройкам. Он помнит только базовые схемы взаимодействия с окружающим миром: только то, что ему необходимо для выполнения повседневных задач, свойственных его предназначению.       Юнги осмелился вновь поднять на Хосока взгляд, но теперь тот смотрел в сторону и вид его разбавил оттенок какой-то беспомощности.       - Всё для тебя стало как прежде, - продолжил Юнги, мучимый страстным желанием прикоснуться к тому, о ком говорил. - Для тебя, но не для меня, ведь я всё помнил…. Я не мог больше не думать о тебе. Я начал всё чаще выходить из себя и вести себя всё менее осторожно. Моё умение держать эмоции под контролем всё чаще подводило меня. Чтоб зиккурат не сообразил, что со мной происходит, и чтоб быть к тебе ближе, я попросился в смотрители. Как ни странно, эта просьба не вызвала никаких подозрений и была вскоре удовлетворена. Возможно, я им просто наскучил…. Во время работы смотрителем я начал следить за тобой и вскоре начал замечать, что ты вновь начал проявлять инакомыслие! У них ничего не вышло! Что-то с тобой было не так, и никакие прошивки не помогали. Ты другой. Изначально. Потом я выяснил, что твой организм странным образом действует на чип, вызывая сбои. Чипы встроены в наши тела не только для того, чтоб отслеживать наше передвижение, состояние психики и физиологических процессов. Чипы дают команды. Например, инъекции, которые вводят нам для того, чтоб мы забывали события, сами по себе не действуют. Именно чип даёт команду нанороботам, что содержатся в этих жидкостях, воздействовать на определённые участки нашего мозга. Соответственно если с чипом что-то не так, то и толку от этих инъекций не будет.       Чонгук открыл рот, намереваясь что-то спросить, но вдруг резко передумал. Юнги был слишком поглощен своим повествованием, чтобы заметить это.       - Я был так рад, что нашёл кого-то, кто был таким же бракованным, как я, и начал всё больше в тебя влюбляться. А ещё я начал наказывать тебя, не позволяя другим смотрителям заступать на твой сектор, и сажать в изолятор за любую даже малейшую провинность, чтоб чаще быть с тобой и лучше узнавать тебя. Что было дальше, ты знаешь.       Хосок всё еще не смотрел на него.       - У тебя тоже появились чувства ко мне, и мы начали претворяться, что ненавидим друг друга, мечтая обвести зиккурат вокруг пальца и вырваться однажды на свободу. А потом появился Чонгук. И я понял, что это хорошая возможность использовать его как подопытного для своего эксперимента. Мне удалось частично отключить его чип так, чтоб он больше не взаимодействовал с нанороботами. Я не был уверен, что всё получится, пока Чонгук вдруг не вспомнил о том, что с ним делал Великий Архитектор.       - Со мной был…? Это был он? - у Чонгука перехватило дыхание. - Почему я потерял сознание, если инъекция не подействовала?       - Тебе дали наркотик.       - Что?       - Эх…, - Юнги закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. - Как мало вы знаете….       - Я вообще мало чего понял из того, что ты сказал. Кроме того, что это ужасно.

***

      Они ночевали в заброшенном доме, кто где мог. Хосок так и не заговорил, а Юнги не посмел давить на него. Тэхён устроился в ванной, а Чонгук с Чимином пробрались в спальню на втором этаже.       Большая двуспальная кровать с усеянным пылью и штукатуркой некогда кремовым покрывалом всё еще могла без ущерба для своей конструкции выдержать человеческий вес. Чонгук схватил покрывало за край, свернул и осторожно спустил его на пол, обнажая местами отсыревшую простынь.       - Такая большая…, - заметил Чимин полушепотом. - В ней очень давно никто не спал.       Чонгук несмело присел на край, немного надавил руками на поверхность, а затем уставился на Чимина, растерянное лицо которого едва просматривалось в полутьме.       - Иди ко мне, - ласково позвал Чонгук и призывно протянул ладонь.       Остаток ночи они пролежали в обнимку, не позволяя себе никаких излишеств, кроме объятий и даже толком не находя сил, чтоб обсудить всё, что произошло накануне и то, что рассказал им Юнги. А предметов для разговоров было более чем достаточно. Когда наступило утро, и свет едва тронул пространство, Чонгук встал и пошёл искать место для малой нужды.       Когда он вернулся, взъерошенный Чимин уже стоял посреди комнаты и смотрел на него почти с ужасом.       - Обними меня, - с дрожью в нежном голосе проговорил Чимин, выглядя беззащитным и сломленным.       Чонгук словно только этого и ждал: он бросился к другу и заключил его в объятья с таким чувством, будто они только встретились спустя несколько лет разлуки.       - Прости…, - прошептал Чонгук парню в маленькое ушко.       - За что?       - Я чувствую себя виноватым за то, что позволил им сделать такое с тобой.       Чимин долго молчал, прежде чем ответить, но не потому, что не знал, что, а потому что ком подступил к горлу.       - Ты же знаешь, что ничего не смог бы сделать, - наконец выдавил он.       - Мне так жаль, - с чувством произнес Чонгук и запустил пальцы в чиминовы волосы. - Никому больше не позволю причинить тебе боль.       Чимин снова молчал, прижимаясь в ответ пылко как ребенок, и начиная испытывать легкое головокружение и учащенное сердцебиение от нарастающего внутри трепета. Он хотел припасть губами к чонгуковой шее, как ему это очень нравилось делать, но не мог из-за дурацкого шельта.       - Хочу почувствовать тебя, - пожаловался он таким сладким голоском, что Чонгук не сдержался и еле слышно застонал.       Чимин терся носом о ткань на плече парня, а потом поднес пальцы к застежке на шее и принялся расстегивать. Эти самые пальцы вдруг вмиг начали судорожно дрожать, не справляясь с таким простым заданием под напором нахлынувших чувств.       - Чимин…, - у Чонгука сбилось дыхание. - Что ты…? Что если…?       Но Чимин игнорировал эти невнятные протесты, наконец расправившись с заклепками и резко оголив чонгуковы плечи. Как только он получил доступ к шее парня, тут же бросился жадно ее целовать, сначала с языком, плавно водя губами и слегка посасывая, а потом нежно осыпая мелкими прикосновениями губ. Чонгук стоял, задрав голову, и хмурился от удовольствия, беспомощно принимая атаку.       - Моя…, - словно в бреду шептал Чимин в перерывах между делом. - Никто не оставит и малейшей ранки на этой шее. Она будет получать только мою ласку…. Только мои нежные укусы.       Чонгук слегка напрягся, понимая, о чем идет речь. По телу пробежались мурашки.       Чимин оставил шею парня в покое и слегка отстранился. Их взгляды встретились.       - Я хочу сделать это с тобой, - нежно произнёс Чимин, с трепетом поместив ладони на чонгуковы щеки. - Потому что мне кажется, что у нас больше не будет шанса….       - Нет, не говори так, - запротестовал Чонгук, обхватив запястья парня. - Мы не вернёмся. Если бы зиккурат хотел, нас бы уже нашли, но их до сих пор нет. Мы ведь не так далеко ушли.       Чимин опустил глаза и сглотнул.       - Я так боюсь потерять тебя…, - сказал он дрожащим голосом.       Чонгук устремил взгляд на пухлые губы парня, которые так маняще раскраснелись и взмокли от махинаций с шеей. Как они раньше не догадались сделать это? Ведь они оба неосознанно чувствовали к этому какой-то внутренний импульс.       - Поцелуй меня, - сахарно взмолились губы и призывно подались вперед.       Сначала они прижались губами и нелепо застыли, интуитивно понимая, что глаза лучше хотя бы прикрыть. Потом Чонгук взял инициативу в свои руки и разомкнул губы, чтоб ощутить консистенцию, а затем, вспоминая, что делали Юнги с Хосоком, попытался проникнуть в рот друга языком, на что того вдруг разбил приступ безудержного смеха. Чонгуку стало так неловко, что он даже покраснел.       - Прости, - вскоре извинился Чимин, замечая сконфуженный вид друга.       Чонгук недолго чувствовал стыд, потому что залип на то, каким красивым выглядел Чимин, когда улыбался, и на то, как мелодично звучал его ангельский голосок, когда он смеялся. Вероятно, как-то подобно этому звучали сирены, сводя с ума моряков, но Чонгуку не пришло это в голову, потому что в его ментальном инвентаре не было понятия о мифологии. Там вообще мало чего хранилось, как и у большинства других субъектов.       - Я рад снова видеть тебя таким, - сказал он с нежностью, не отрывая от Чимина завороженного взгляда и тоже мягко улыбаясь.       Чимин решил перенять инициативу, уже имея опыт с другими частями тела Чонгука. Он обхватил лицо парня ладонями и поднёс губы к его губам, затем разомкнул их и начал нежно, едва касаясь, водить ими, слегка сжимая и оставляя легкие мазки языком по поверхности.       Чонгук тихо застонал и сильнее сжал Чимина в объятьях, на что тот стал чуть настойчивее и смелее, углубляя поцелуй, и вскоре они уже впивались друг в друга так, будто делали это ежедневно уже много лет подряд.       - Чимин, я…, - начал мольбу Чонгук, но тот не дал ему закончить и заткнул своим ртом, попутно стягивая шельт парня всё ниже.       Когда шельт оказался у Чонгука на бедрах, оголяя эрегированный орган, Чимин неожиданно опустился перед ним на колени.       - Чимин…, - Чонгук вмиг ощутил приступ смущения. - Что ты делаешь?       - Не бойся, - Чимин поместил одну ладонь парню на бедро, а другой обхватил его сосуд. - Тебе будет хорошо.       И далее Чимин начал делать Чонгуку своим большим ртом так хорошо, что тот едва сдерживался, чтоб не возвестить об этом на всю округу. Поначалу ему это удавалось, но чем ближе он подходил к краю и чем виртуознее Чимин орудовал языком, тем основательнее Чонгук голосил.       Последние аккорды теплой пульсацией отдались у Чимина во рту, и тот не проронил ни капли священной для него жидкости, безмолвно постанывая от избытка чувств в унисон стонам Чонгука.       - Что ты только что со мной сделал? - спросил Чонгук, едва восстановив дыхание. Чимин лишь лукаво улыбнулся, встал с колен и повис у него на шее.       - Ах ты любитель белых смесей, - Чонгук улыбнулся в ответ, обвил талию парня руками и с пылом прижал к себе.       Они надолго застыли, растворившись друг в друге и не замечая, что в проеме двери уже чёрт знает сколько времени стоял Тэхён и наблюдал за всем с выражением глубокого потрясения на красивом лице.       - Чимин…, - наконец тихо позвал он, отчего парни резко отстранились друг от друга и испуганно уставились на пришельца.       - Тэхён? - Чимин машинально провёл ладонью по рту, надеясь скрыть следы преступления, которых там не было. - Что ты тут делаешь? Ты давно тут стоишь?       Тэхён почему-то смотрел лишь на Чимина, и в глазах его теперь отражалось не только потрясение, но и странная смесь обиды и упрёка.       - Почему с ним? - вдруг потребовал он объяснений. - Почему не со мной?       - Что? - Чонгук перевёл непонимающий взгляд на Чимина. - Понимаешь, о чём он?       Чимин мотнул головой в знак отрицания.       - Тебе он нравится, да? - продолжал Тэхён с нарастающей яростью в голосе. - Почему? Почему не я? Я хочу, чтоб ты делал это со мной!       - Потому что я люблю его, - вдруг выпалил Чимин и закусил губу.       Чонгук всё еще не понимал, что происходит, ощущая не вполне понятные уколы ревности и в то же время всплеск не менее непонятного обжигающего чувства в животе после того, как услышал последнюю фразу Чимина. Как бы то ни было, его внутренний конфликт не продлился долго, потому что Тэхён неожиданно подошёл к Чимину и потянул его к себе.       - Мы тоже можем делать это! Ты можешь делать это с нами обоими.       Тэхён подался вперёд, надеясь поцеловать парня, но тот резко отстранился и попытался высвободиться. Чонгук вмиг опомнился и оттолкнул Тэхёна к стене.       - Он не будет с тобой ничего делать!       Чонгук встал между ними, заслоняя Чимина, и Тэхён, пыхтящий от досады и бессилия и едва не плачущий от обиды, сначала описал обоих многозначительным взглядом, а затем резко направился к выходу. Чимин окликнул его, но тот унёсся так стремительно, что в воздухе заклубились столпы многолетней пыли.       Юнги лежал на диване в гостиной и не мог не заметить, как Тэхён проносится мимо по направлению к выходу.       - Ты куда? - спросил он хрипло, потирая глаза, но ответа не получил, потому что тот уже хлопнул дверью, оказавшись на улице.       Тэхён бежал, сломя голову, в сторону леса, сам не зная, зачем и почему, не понимая, что с ним происходит, не в силах совладать с эмоциями и взять себя в руки. Запинаясь о коряги, он продолжал бежать, зачем-то теперь еще и глотая слёзы, задыхаясь от них же и напряжения. Неизвестно, на сколько бы его еще хватило, так как парень неожиданно споткнулся и полетел на землю, попутно врезавшись лицом в торчащую ветку, отчего на щеке образовалась глубокая ссадина.       Он какое-то время лежал ниц с закрытыми глазами, пытаясь отдышаться и слегка постанывая от боли и обиды. Пение птиц над головой и скрежет насекомых где-то поблизости, запах сырой, еще не огретой дневным светом почвы - всё это казалось ему сном, чем-то нереальным, чем-то чужим и родным в одно и то же время. Он невольно вспомнил свою жизнь в зиккурате, белые стены, гадкие смеси и всё это показалось ему чем-то далёким, словно он не был там еще вчера. Он почувствовал себя как никогда одиноким и потерянным, осознал, насколько беспомощен сам по себе и насколько нуждается в ком-то. И почему-то особенно в Чимине….       Тэхён продолжал тихо похныкивать до тех пор, пока вдруг не услышал странный писк, который ему сразу показался неприятно знакомым. Он сначала замолк, а затем легонько отстранился от земли и медленно приподнял голову.       Он смотрел прямо на него. Совсем близко. Своим большим бездушным глазом, зияющим чернотой.       Это был окобот.