Альстромерия

— Ты живёшь здесь один? — спросил рыжий, проходя в центр коридора, не забывая разуться по просьбе Фёдора. Квартира, находящаяся на четвёртом — последнем этаже дома — не подходила хозяину. По крайней мере, глядя на старшего, казалось, что в его вкусе что-то элегантное и дорогое вроде тёмных стен и старых уникальных картин на них, или наоборот — простое и мрачное, но точно не яркое. Возможно, Накахара просто плохо его знает или делает преждевременные выводы?       Жёлтые стены чрезмерно пёстрые и режут глаз необычным сочетанием с белым потолком и полом из красного дерева. Настолько, что младший вскоре почувствовал головную боль и прикрыл глаза, желая больше не смотреть на сей ужас. Достоевский хрипло засмеялся, наблюдая за чужой реакцией и прошёл следом, рассматривая знакомый интерьер. Раньше он реагировал похожим образом, когда только поселился здесь, но спорить с временным сожителем в таких вопросах — приговор на жалобы в свою сторону на протяжении нескольких недель. — Я живу тут с приятелем, но можешь не беспокоиться, вряд-ли он вернётся к утру, — немногословно ответил парень, поворачивая в одну из комнат, к счастью, не такую яркую как предыдущая. — Так вот почему твой дом выглядит как цирк, — с усмешкой констатировал юноша, нагло падая на чужой диван, да и хозяин апартаментов не возражал, если сам пригласил — сам терпи выходки гостя. — C'est une personne inhabituellement étrange . Но всё же, думаю, вы бы могли найти общий язык, мой товарищ — занимательный собеседник, — французские вставки в ломанном английском языке, с чётко выраженным и грубым русским акцентом из уст Достоевского звучали немного странно и отчасти даже забавно, но младший лишь повёл плечами, никак не реагируя и не пытаясь понять смысл сказанной фразы. Какая ему разница до друга нового знакомого? В любом случае, они с ним — Фёдором — вскоре даже увидеться не смогут, находясь на разных сторонах континента. — Кофе предлагать не буду, у меня только чай, — тихо произнёс писатель, отодвигая стул и присаживаясь за стол, откладывая использованную трубку на край. Нужно будет позже почистить, возможно, когда младший ляжет спать. — Ты дурак или притворяешься? Англия — страна почитания чая, здесь каждый второй готов душу отдать за кружку ароматного чая с молоком, — фыркнул в ответ Накахара, изогнув бровь, соглашаясь на горячий напиток, но был послан на кухню делать его себе самостоятельно. Что за наглость? — Хорошо, как-нибудь обойдусь. — Возьми одеяло с пола, возможно, получится быстрее согреться, — предложил Достоевский, оглядываясь на мафиози через плечо, — но у меня одно условие: делай что угодно, но тихо. Ненавижу, когда меня сбивают с толку.       Рыжий недовольно пробормотал что-то вроде «Замётано», напоминая Фёдору злобного гнома и, подобрав с пола какую-то перину, укутался ею, уткнувшись носом в ткань и чувствуя тяжесть на теле. Зато мягко и на удивление тепло. Одеяло пахло Фёдором и дополняло уютную атмосферу. С этим человеком чтобы чувствовать себя комфортно не нужно было что-то говорить, дабы сгладить неловкость — таковой и не было — достаточно просто быть рядом, на неком само собой разумеющимся расстоянии. Изо рта вырвался тихий вздох и Чуя попытался устроиться на диване поудобнее, сгибая ноги в коленях и ныряя в тепло поглубже. Спать пока что не хотелось, он совсем не устал.       Достоевский, спокойно дыша — что было слышно даже с такого расстояния и непонятно вина тому тишина, царящая в помещении или что-то другое — что-то быстро выписывал пером на бумаге, иногда отвлекаясь на чернила, порой останавливался, пробегался глазами по строчкам и перечёркивал часть текста, в следующее мгновение чиркая что-то следом. Накахара невольно представлял в своей голове как бледные пальцы сжимают перо, пачкают его чернилами и за секунды выводят неровные буквы; как глаза на несколько секунд прикрываются, а движения останавливаются или замедляются, сопровождая мысли о правильном построении предложения, а губы тихо шепчут неразборчивые слова на другом языке. В голове парня всё это выглядело атмосферно и эстетично и он даже не заметил, как начал безотрывно глядеть на чужую спину, скрытую тонкой тканью испачканной рубашки.       Брюнет опёрся головой о руку, согнутую в локте на столе, чуть медленнее продолжая своё дело — усталость и моральное истощение порой давали о себе знать. Не то, чтобы было обязательно дописать книгу в ближайшее время, вовсе нет. То, что у него есть сейчас — меньше половины истории, но хотелось закончить как можно быстрее, возможно, если всё пройдёт гладко, за последующие полгода или немного больше. Всё же, в голове ещё много не воплощённых на бумаге историй, имеющих свойство со временем забываться.       Утомившись писать, юноша вздохнул и поднялся, потягиваясь чтобы размять затёкшие мышцы и расслабить напряжённые руки. Неплохой сегодня результат — несколько новых исписанных тёмными чернилами страниц пополнили и так не тонкую стопку листов на столе.       Обернувшись в сторону гостя, Фёдор невольно улыбнулся. Уже уснул, сладко сопя во сне, противореча своим словам об отсутствии усталости. А может это просто тепло чужого дома его разморило и заставило уснуть. Рыжий довольно милый, когда не ведёт себя как раненный тигрёнок, не доверяющий людям — не агрессирует и не огрызается на самые обычные фразы, воспринятые за угрозу. — Так вот каков дикий зверь на самом деле, — мягко произнёс старший, присаживаясь на пол рядом с диваном и невесомо трогая чужое лицо, огладив мягкую щёку холодными пальцами и наблюдая, как тот морщит нос, словно котёнок, пытаясь отстраниться дабы избежать дискомфорта. Такой милый парнишка, что нет никакого желания тревожить его сон и заставить переместиться в другое место, даже не смотря на то, что он занял место для него не предназначенное.       Парень медленно расстегнул пуговицы на рубашке и стянул её с себя, разглядывая перед тем, как отложить на пол рядом. Спина почти полностью серая — в пыли и грязи, изначально белые рукава хаотично испачканы размазанными и уже давно въевшимися густыми чернилами. Многие писатели и другие люди, чья работа требует письма, сталкиваются с такой проблемой. Для Достоевского это полезный помощник в анализе при общении. На самом деле, по одежде человека можно понять многое, даже если не обращать внимание на её стоимость. В случае, если та испачкана или помята, можно попытаться угадать профессию или хобби.       «И что же мне с тобой делать? Спать на полу?» — подумал Фёдор, прикрывая глаза и чувствуя как лёгкий сквозняк пронизывает оголённую часть тела. Ничего не поделаешь, придётся выкручиваться по-другому, возможно, позаимствовать кровать соседа, которую тот со словами «Царю достаётся лучшее» забрал себе в первый же день. Конечно, от глупых шуток, по возвращению, избавиться вряд-ли получится, но разве ему остаётся что-то другое?

***

      Проснувшись, Чуя ощутил физическую тяжесть на теле, будто бы кто-то безжалостно положил на него огромный нагретый камень, а лениво разлепив глаза уж никак не ожидал увидеть лежащего на нем незнакомца, с интересом разглядывающего чужое лицо. Носом всего в сантиметре от щеки гостя. — О, ты проснулся! — протараторил парень на таком же ломанном английском, что и недавний знакомый, — Что сни… — не успел договорить юноша, как за секунду от удара отлетел в другую часть комнаты, падая и больно ударяясь головой о стену. Накахара пожалел только о том, что несколько секунд не мог отойти от ступора и не ударил его раньше, — больно же, можно было и нежнее. Я, вообще-то, разбудить тебя, соню, пытался, — прошипел незнакомец, потирая ушибленный затылок и ойкая от каждого прикосновения собственной ладони. — Кто ты? — резко спросил рыжий, нахмурив брови и быстрым взглядом осмотрел комнату, спросонья вспоминая кто он, где он, и как вообще здесь оказался, после чего его взор вновь переместился на нового собеседника. Парень, немного старше его самого, пытался поправить карту, скрывающую глаз, вероятно, отлетевшую от неожиданного удара. Ну и не нужно было лезть! Между прочим, он получил не просто так, а по заслугам! Его платиновые волосы небрежно спадали на лицо, мешая обзору, а длинная растрепавшаяся коса продолжала спокойно лежать на плече, так что тот, выругавшись на непонятном языке — для того, чтобы это понять не нужно было быть ни экстрасенсом, ни носителем языка — откинул чёлку назад, игнорируя, что та спустя несколько секунд нагло свалилась обратно. — Мне кажется, это мой вопрос. Я здесь живу на законных правах, — надул щёки блондин, опираясь руками о пол и, приложив некие усилия, поднялся. Для Чуи вообще удивительно как он до сих пор в сознании, если так сильно ударился головой. У него то рука не лёгкая, да и силу в такие моменты рассчитывать особо не приходится — главное ударить, чтобы защититься. — О, я вижу вы уже нашли общий язык? — послышался приятный знакомый голос в пороге и Накахара облегчённо выдохнул, понимая, что его не оставили здесь один на один с этим «слегка» поехавшим человеком. Фёдор удобно скрестил руки на груди, опираясь о дверной косяк. Его лицо, как обычно, почти не выражало эмоций. — Конечно, Федь, твой друг — мой друг тоже, ты же знаешь, — улыбнулся белокурый, активно подбегая в сторону сожителя. Ему не нравилось сидеть на одном месте, а в госте, видимо, не было ничего особо интересного, раз тот мгновенно перевёл почти всё своё внимание на брюнета. «Шило из задницы хотя бы иногда доставать нужно, » — подметил про себя младший, не решаясь произнести мысль вслух. — А меня спросить не забыл? Что, если я не хочу быть твоим другом? — огрызнулся мафиози, поймав спокойный взгляд сиреневых глаз своими. — Я даже имени твоего не знаю. — Хаха… какой ты злой, — страдальчески вздохнул тот, продолжая улыбаться, — но, кажется, для карликов это норма. Разве имя имеет такое большое значение? — Коля, прекрати издеваться над гостем, где твои манеры? — упрекнул парня Фёдор, прерывая весь этот спектакль, закатив глаза на очередную выходку приятеля. — Chére amie , — обратился он к Чуе, — прости моего глупого приятеля, он не всегда умеет вести себя сдержанно с другими людьми. — Бе-бе-бе, слышу это от Петербургской дворняжки, — обиженно пробубнил виновник ситуации, слыша в ответ «Ты, вообще-то, тоже в Петербурге живёшь» и обернулся в сторону младшего, прочищая горло кашлем, — меня зовут Николай Гоголь, повторять не собираюсь, так что тебе лучше запомнить это имя, оно когда-нибудь станет великим, — наконец представился юноша, показушно положив руку себе на грудь. Сразу понятно, что он играет «на публику» и почти не скрывает этого. — Накахара Чуя, спасибо за «честь», — злобно фыркнул Исполнитель Портовой Мафии, заранее зная, что они с белокурым скорее глотки друг другу перегрызут, чем по-настоящему подружатся. Прости, Фёдор, похоже, не судьба им оправдать твои ожидания и найти общий язык. К слову о нём, юноша продолжал с молчаливым интересом и лёгкой улыбкой на лице, наблюдать за развернувшимся прямо перед глазами представлением. Ему вся эта сцена казалась забавной, жаль только интерес не вечен. — Пойдёмте кушать, я приготовил еду, — произнёс Достоевский, хоть немного разряжая напряжение витающее в воздухе из-за неприятной обстановки. Оба кивнули, соглашаясь, и все вместе направились к столу на кухне. Повисла тишина.       Накахару одним только своим присутствием раздражал друг брюнета, настолько, что он уже подумывал над тем, чтобы сесть на колени Федора, чтобы позлить нового «врага», да и вряд-ли сама жертва бы сопротивлялся, наверняка бы просто продолжил со спокойным видом пить собственный ароматный чай. И Гоголь, на все сто процентов отвечающий гостю взаимной антипатией, пытался поддеть собеседника по поводу роста или вспыльчивого характера. Чуя рычал в ответ что-то, кажущееся ему обидным и оскорбительным, иногда поглядывал на ещё одного молчаливого собеседника, чтобы увидеть реакцию. Но он, расслабленно прикрыв глаза, словно не замечал происходящего рядом, слабо царапая ногтем ручку белой чашки, украшенной голубым узором. Словно события десятиминутной давности развлекали его больше. — Кем ты вообще себя возомнил?! — вспылил парень, поднимаясь из-за стола и несильно стукнул по нему ладонью, боясь сломать чужое имущество. Удивительно, он ещё о чём-то переживает во время очередной вспышки агрессии! — Иди к чёрту! Какое право ты имеешь оскорблять малознакомого человека? — Молодой человек, вы с ним разговариваете, — звонко засмеялся Николай, отложив вилку. Кажется, из этого может получиться что-то занимательное, как главный провокатор и клоун всея Руси может упустить такой момент? — Прекратите этот вздор. Оба, — поставив посуду на стол, категорично попросил Достоевский спустя пару минут перепалки, поднимая взгляд на своих товарищей по очереди. Николай шокировано взглянул на сожителя и опустил голову вниз, пытаясь найти что-то интересное в белой скатерти на столе. Рыжий лишь вздохнул, успокаиваясь, продолжая стоять и сжимать губы. От этого взгляда тело пронизывала дрожь, как от вечернего холода. — Как дети малые, ей Богу. — Простите, но раз мне здесь не рады, я ухожу, — сцепив зубы пробормотал младший, разворачиваясь и направляясь в сторону выхода. Там уже и сам найдётся несмотря на то, что при свете увидит эту часть города впервые. Гоголь еле сдержался, чтобы не воскликнуть вслед «Вали на все четыре стороны». — Постой, — писатель коснулся чужого запястья, заключая его в плен собственных пальцев. Казалось бы, так просто разорвать «оковы» и освободиться, но мафиози в очередной раз тихо вздохнул и легко двинул рукой, не особо пытаясь убрать прикосновение с оголённого участка кожи, — поешь, ты ведь так и не притронулся к еде, — заботливо произнёс парень, мягко скользнул холодными пальцами к внутренней стороне ладони, ненадолго удерживая чужую руку в своей, — а потом я тебя провожу, не могу же я позволить рыжей бестии потеряться в незнакомом городе. — Это комплимент или оскорбление? — огрызнулся он и снова плюхнулся на свой стул, хватая в руку вилку, не заморачиваясь с ножом, даже не посмотрел в его сторону. Последний поселится в глазнице Гоголя, если он умудрится ещё как-нибудь поддеть светловолосого.       Но до конца трапезы белокурый не промолвил ни слова. Странно, но непременно радостно. Вот бы ему навсегда рот зашили, как и Дазаю, за компанию. Чем меньше раздражающие люди будут разговаривать, тем лучше для окружающих. Хотя, наверное, это бы заставило Осаму делать своё любимое занятие «реже, но качественнее». От одной только мысли дрожь пробирает. А если бы эти двое встретились? Через сколько ментальному здоровью пришёл бы конец? День? Час? Пять минут или ещё меньше? Страшный дуэт… — Благодарю за завтрак, это было неплохо, — усмехнулся гость и вновь поднялся, когда закончил с едой. Николай, насупившись, молча ушёл ещё пять минут назад, громко хлопнув дверью своей комнаты, оставляя приятелей наедине. По крайней мере, так Чуя чувствовал себя спокойнее и не ощущал такой сильной потребности поскорее покинуть квартиру.       Но нужно возвращаться. Назад во временное место жительства, к самому надоедливому в мире напарнику — Дазаю. Не получилось даже сдержать разочарованного вздоха, не оставшегося без внимания Фёдора. Последний что-то спросил о причине, но в ответ получил лишь молчание. Впрочем, не столь важно, если бы захотел — ответил.       Младший надел на голову шляпу, бережно отложенную на стол в другой комнате, накинул собственную верхнюю одежду на плечи, прекрасно понимая, что может замёрзнуть и, скорее всего, так и случится, если погода не улучшилась со вчерашнего дня. Брюнет окинул гостя быстрым взглядом и повторил те же действия только со своими вещами. Шеи и ушей привычно коснулся пушистый мех, щекоча мягкую кожу.       Времени на то, чтобы поймать карету на ближайшей людной улице, ушло немного, Достоевский всё время подозрительно молчал, время от времени подносил собственную руку ко рту, чтобы нервно погрызть ноготь, но как только Чуя сел внутрь транспорта, произнёс: — Приходи в воскресенье на мост около шести вечера, если будешь иметь желание провести со мной время. Буду ждать, — улыбнулся юноша, закрывая за ошарашенным собеседником дверь, не давая ему даже возможности ответить. Что это только что было? Как это вообще понимать?

***

— Что за ужасный запах? — возмущённо спросил темноволосый, сел ещё ближе к несчастному напарнику, силой придвигая к себе за плечо и утыкаясь носом в шею, будто пытаясь по запаху определить произошедшее. Уши Накахары покраснели непонятно от возмущения ли, смущения или стыда. Он сам не особо осознавал что нужно чувствовать и как реагировать. Поэтому рука упёрлась в лоб партнёра, стараясь отодвинуть, а Дазай айкнул, отстраняясь, чувствуя, как большой палец утыкается ему в закрытое веко. С такими темпами были шансы остаться без глаза вообще. — Придурок, не лезь ко мне, это мерзко, — пожаловался старший, расслабленно выдыхая когда тот отстранился. Хотя бы секунда покоя, коих в последнее время не хватало. Как не одно, так другое наваливается на его плечи, как груз на чашу весов! — Признайся честно, ты нашёл себе девушку или снял проститутку? Наш Чуя-кун уже не девственник? И кто она? Элегантная мисс из Англии? Тебе понравилось? — завалил вопросами Осаму, напяливая на лицо привычную издевательскую улыбку. Снова дразнит. Чуя закрыл лицо руками от стыда и готов был в случае чего уже кричать как умирающий морж. Вот почему его коллега такой тупой и нетактичный? За что ему такое наказание? Бог решил ему послать Дьявола вместо ангела хранителя? — Я переночевал в гостинице чтобы не видеть твою противную оленью морду, — рявкнул парень в ответ на все вопросы, надеясь, что новых не появится. Мечтать, как говорится, не вредно. — Она похожа на ту брюнеточку из фотокарточки под твоим матрасом? — в открытую смеялся юноша, издеваясь над другом, но был прерван на половине ворвавшимся в комнату парнем. Последний опёрся руками о колени, пытаясь отдышаться под удивлёнными взглядами присутствующих — помимо разговаривающих ещё несколько человек. — Дазай-сан, — преодолевая одышку протараторил юноша, — у нас форс-мажор! — Видимо и правда что-то серьёзное, если мафиози так спешил, что за несколько минут его дыхание едва пришло в норму и Осаму в момент преодолел расстояние между ними, пытаясь увести вбежавшего на коридор. Чуя тоже подорвался, чтобы выйти следом, но был остановлен напарником. — Оставайся здесь и не мешайся. Тебя это не касается, — лениво пробубнил темноволосый и громко захлопнул за собой дверь, не давая партнёру и слова вставить.       Как всегда пришлось отступить и, прокричав пару ласковых вслед удаляющемуся мрачному силуэту, плюхнуться в свободное кресло, стараясь не злиться.       Осаму Дазай невыносим.