Тёмный Хозяин

                   Еда была очень вкусной. Именно еда, потому что я понятия не имела, как называются и из чего приготовлены те роскошные блюда, которыми я наслаждалась. Оставшись одна, без пристального изучающего взгляда невозможно красивых глаз,  я расслабилась и смогла воздать должное мастерству местного повара в полном объёме.             Думаю, опасения служанки были совершенно напрасны. Если всё время так питаться, то очень скоро от того, что она называет худобой, и следа не останется. Я побрела к выходу из зала, на ходу пытаясь сообразить, как добраться до своей комнаты. Никто меня не удерживал… Значит можно? Тёмный велел поесть. И только. Распоряжения ждать его здесь не было.             И только я ступила в коридор, тут же нос к носу столкнулась со служанкой, которая, как выяснилось, так и ждала меня у двери.       — Пойдемте, отведу вас в ваши покои, — со вздохом сказала она и окинула меня таким взглядом, как будто дела мои очень плохи.             Я хотела спросить, в чем дело, но она пошагала вперед, и мне пришлось следовать за нею. Да и вести беседы в коридорах замка что-то не хотелось. Вести беседы вообще нигде не хотелось. Но, только дверь моей комнаты затворилась за нами, женщина заговорила сама:       — Убежал, значит? — она покачала головой. — Даже обедать не стал! Видать, совсем не понравилась…             Я вспыхнула. Казалось бы, ну какое мне дело до того, понравилась я ему или нет... Нет? Так даже лучше… Но почему-то было неприятно это слышать.       — Может быть, просто спешил куда-то… — зачем-то начала оправдываться я. В конце концов, откуда она может знать, почему он убежал?       — Еще как спешил, — усмехнулась женщина и прошла через всю комнату к кровати. — Не успел уйти, тут же повелел девицу доставить.       — Девицу?       — А то как же! — ответила она, взбивая подушку. — Красивая, фигуристая!             Это было новостью для меня. Впрочем, для меня всё было новостью.       — Девиц хватает. Каждую неделю меняются… —  женщина оставила в покое одну подушку и принялась за вторую. — Только те вроде как вольнонаёмные. Доставили, он развлекся, получил своё – да и домой! — стукнув последний раз в мягкую подушку, она обхватила её обеими руками, прижав к животу, и посмотрела на меня с жалостью. — Таких, как ты, ещё не было.       — Что значит – таких, как я? — переспросила я с испугом.       — По древнему соглашению которые. Ты-то уйти никуда не сможешь. И соглашение это не отменить. После того, как дело сделано будет, может, на кухню отправят, — она окинула меня оценивающим взглядом и вздохнула: — Да уж больно ты слабая, помрёшь ещё там...             Женщина махнула рукой и отвернулась, пристраивая подушку в изголовье кровати. А у меня от этих её слов: "дело сделано будет", мурашки побежали по коже. Что она имеет в виду? Какое такое дело? Надо было расспросить об этом, но я почему-то сказала совсем другое, глупое, неуместное:       — Видимо, из вольнонаёмных девиц тоже никто особо не нравится, раз ни одну из них больше недели не держит!             Женщина удивлённо выпрямилась:       — Ты придуриваешься или и правда не знаешь?             Я пожала плечами. Откуда мне знать особенности личной жизни тёмного?       — Чего не знаю? — та покачала головой.       — Тёмный с человеческой женщиной один раз только может быть. Пока она ещё девственница, вроде как защита у неё от его тёмных чар. А вот если уже после на какую позарится, да оприходует – тут же и выпьет её до дна, до самой смерти.       Я похолодела. Вот значит как…       — Наш-то ещё ничего, — задумчиво пробормотала женщина, ловкими движениями расправляя одеяло. — От него все живыми уходят. А слыхала иным тёмным до того и дела никакого нет. Пользуют бедняжек, пока те живы…       Я опустилась на диван. То, что она говорила, не могло быть правдой. В нашем мире! Где есть суды… Законы… Где убийство карается как самый страшный проступок. Хотя… Я ведь знала, что тёмные способны на всё, что им многое сходит с рук. Сама слушала страшные истории о них. И всё-таки хотелось верить, что привирают…Оказалось – нет. Даже недоговаривали.       — Да и с господином Ноэ девушки тоже никогда не знают: то ли после всего с хорошим приданым под венец пойдут, то ли в землю лягут, — равнодушно, как о чём-то привычном, сказала женщина и, закончив расстилать постель, выпрямилась, потирая спину. — Риск всегда остаётся…       — А почему же девушки соглашаются на это? — она усмехнулась:       — А ты почему пошла?       — У меня обстоятельства, — хмуро ответила я.       Рассказывать ей о сестре я не хотела. Да и зачем? Что-то мне подсказывало, что слухи о причине моего появления в замке сюда уже долетели.       — Вот и у других обстоятельства, — женщина подошла ко мне и, скрутив мои волосы в узел на затылке, закрепила их там большой шпилькой. — Значит так. Сейчас платье снимем – ступай в ванну. Чтоб была свежа как майская роза. Кружевную сорочку я тебе приготовлю на постели, а ежели ещё понадобится, то возьмешь сама вот тут…             Она шагнула к шкафу и распахнула дверцу. Я ахнула. В прошлой жизни вся наша с сестрой одежда заняла бы максимум одну полочку такого шкафа, а здесь… Сверху донизу прозрачной радугой сияло тончайшее кружево, нежная шёлковая вышивка. Это же сколько мастериц пальцы себе кололи, чтобы такую красоту создать?             А тем временем служанка уже расстегивала бесконечный ряд пуговок у меня на спине.       — Выйдешь из ванной, волосы расчеши. Да не наспех, а как следует, — поучала она, — Расчёсывай медленно, сверху донизу, пока не заблестят. Да не рви и не дергай. Запомни: волосы всегда должны быть ухоженными. Тело – чистым и ароматным. Лицо – свежим да приветливым. Одну и ту же рубашку дважды не надевать!       — Это ещё почему? — спросила я.       — Потому! — отрезали из-за спины. — Ты в любой момент должна быть готова к встрече с хозяином. Он не спрашивает, когда прийти, а ты всегда должна быть хороша собой.       — Сегодня-то точно не придет, — сказала я, — раз уж другая девица у него…             Почему-то голос мой прозвучал очень грустно, хотя, казалось бы, я должна была радоваться. Может быть, дело в том, что эта, безусловно, доброжелательная женщина в своей простоте уже много раз повторила, что я недостаточно хороша?       — Тебе же и лучше, — судя по всему, служанка была со мной согласна. — Ты устала, тебе выспаться надо. Глядишь, поспишь – и хоть немного похорошеешь!             Ох! Опять! Она помогла мне выпутаться из платья, ещё раз показала, где, как и чем пользоваться в ванной, и ушла к огромному моему облегчению. Я наскоро сполоснулась, стараясь расходовать воду экономно.             Вряд ли я когда-нибудь смогу привыкнуть к этой дворцовой расточительности. У нас с соседями по-другому заведено было. Когда кто-то топил баню, со всей округи к нему мыться шли. Кто попал первым, тому тепло. А для последних уже и воды мало, и замерзнуть можно, если не будешь поторапливаться.             Перенюхав кучу скляночек, я выбрала ту, что пахла травами. Горьковатый запах, хороший. И всё-таки совсем не тот, что дома.             Чистая постель, белоснежное бельё, сорочка, расшитая шёлком и кружевами… Я улеглась, накрылась одеялом, уверенная, что после всех тягот и волнений сегодняшнего дня сразу же усну. Но сон не шёл.             Перед внутренним взором стоял тот самый ненавистный образ: бездонный омут пугающих глаз, которые прожигали насквозь, играющие желваки на красивом, словно высеченном из белого мрамора лице, сжатые в тонкую линию губы. От этого образа по телу разлилась сладостная истома.             Я обхватила руками дрожащие плечи и жалобно всхлипнула. То, что случилось там, в зале – ненормально. Я не должна была испытывать наслаждение. Страх, ненависть, отвращение – всё, что угодно, но только не наслаждение.             Волнующие воспоминания обрушились на меня лавиной. Я почти физически ощущала, как сильные руки снова и снова ласкают мои соски, заставляя тело замирать от восторга, как нежная ладонь тёмного прокладывает дорожку от моего пупка к самому сокровенному месту. Бессовестные ласки, которые заставляли меня сгорать от стыда и удовольствия…             О, боги… Если тогда тёмный был рядом и моё вожделение было вызвано его магией… То что происходит сейчас? Почему с моих губ рвется мучительный стон, почему горят щеки, словно в лихорадке? Я сдвинула бедра, пытаясь погасить разгорающееся пламя…             А затем коснулась себя рукой – так, как касался меня он. Провела пальцами по щеке, по шее и спустилась к груди, скользнув дрожащими пальцами под тонкое кружево рубашки. Это было приятно. Так приятно, что хотелось продолжать.             В эту минуту дверь широко распахнулась, бухнув о стену, я испуганно дернулась.             На пороге стоял он. Мой хозяин. И сейчас он был по-настоящему страшен, а глаза его метали молнии.             Всё моё существо пронзило страхом. Вряд ли тёмный смог бы уловить то странное чувство запретной неги, что терзало меня перед его приходом. Слишком уж велик был ужас, который я испытывала сейчас. Надеюсь, что достаточно велик…             Тёмный стоял на пороге. Широкие плечи обнимала тонкая ткань, прилегая так плотно, словно он надел эту странную шёлковую одежду, на мокрое тело. В пользу того говорили и влажные волосы, и капельки воды на шее.             Зачем он явился? Отчего так взбешен? Служанка сказала, что он был с девушкой… Страшная догадка появилась из ниоткуда – а жива ли эта девушка? Возможно и нет… С чего бы иначе ему быть здесь…             Все эти мысли проскочили в одно мгновение, повергнув меня в отчаянье. Я сжалась, пытаясь повыше натянуть на себя одеяло.             А в следующее мгновение тёмный оказался рядом с кроватью. Я почти физически чувствовала волну гнева, что исходила от него. В неистовой ярости он сорвал с меня одеяло и отшвырнул его в сторону. Теперь меня закрывала лишь сорочка… Но и этого ему было много! Секунда – и тонкая ткань с хрустом расползлась в стороны.             Я инстинктивно попыталась прикрыть свою наготу руками. Глупо. Конечно же глупо. Разве могу я спрятать то, что по праву принадлежит ему, чем он может воспользоваться в любое время дня и ночи? И ведь я сама дала на это согласие…             Но я не могла ничего с собой поделать. Не могла расцепить скрещенные на груди руки… Зато тёмный смог – вцепился в мои запястья, сведя руки у изголовья кровати, и мне лишь оставалось стыдливо опустить глаза. От одного  только его взгляда, жадно ощупывающего моё распластанное обнажённое тело, меня накрыла новая горячая волна того самого жаркого и стыдного чувства, а вместе с нею пришёл ужас.             Боги, да что со мной происходит?             Моё тело сходило с ума в его присутствии. Жгучая ненависть сливалась с неприкрытым безудержным желанием, рождая чудовищные эмоции. То, что я испытывала в этот момент, пугало до дрожи. Все мои помыслы устремились к тёмному.             Он явно чувствовал всё. Вдыхал глубоко, глядя затуманенным взором мне в глаза. А затем наклонился, приблизив свое лицо к моему и обжег губы поцелуем – коротким, болезненным.             На несколько секунд я забыла, как дышать…             А когда восстановила дыхание, обнаружила, что тёмный внезапно расслабился. Он больше не метал молнии… Не пылал гневом. Дыхание его стало ровным и глубоким. Так выглядел бы человек после сытного обеда. Мне даже показалось, что на суровое лицо легла тень улыбки. Он отпустил мои руки, но я уже не пыталась прикрыться. К чему это?       — Мы так и не поговорили, Лайя, — заговорил со мной тёмный. Его рука в это время мягко скользила по моей шее, заставляя меня дышать прерывисто. — Я не хотел портить вам аппетит. Но, полагаю, нам следует познакомиться поближе.             Рука скользнула ниже и остановилась у груди, заставляя моё дыхание учащаться. Тело словно искрило там, где он меня касался.       — Как вам понравилась ваша комната? Все ли есть, что нужно? — спросил тёмный светским тоном. Словно его рука жила своей отдельной жизнью и он понятия не имел, что она творит.       — Всё хорошо, — выговорила я, стараясь выровнять дыхание. Голос звучал предательски хрипло.             Горячая ладонь накрыла вздымавшуюся от волнения грудь, и пальцы легонько сжали сосок. С моих дрожащих губ едва не сорвался стон, но я сумела сдержаться…       — Достаточно ли учтива с вами Мириам? — спросил он, продолжая играть с моим набухшим соском.       Мириам? Видимо та самая служанка… О, я бы многое могла сказать о ее учтивости!             Ответить я не смогла: его рука скользнула от груди к пупку, вызвав при этом новую волну странного чувства и новый прерывистый вдох. Пожалуй, достаточно будет кивка.             Уголки плотно сжатых губ тёмного дрогнули. Кажется, то, что происходит, доставляет ему удовольствие! То, что я не могу противиться его магии… Я покрепче стиснула зубы, чтобы не показать, как реагирует на него моё тело.       — Вам понравился обед? — он продолжал задавать вопросы.             Вторая рука накрыла грудь, слегка сминая её и лаская сосок подушечками пальцев. Я закусила губу, чтобы не закричать от наслаждения и снова кивнула. Он сжал сильнее. Это уже было выше моих сил. Я беспомощно застонала, выгибаясь навстречу его рукам и отчаянно желая провалиться сквозь землю.       — Вы уверены?       — Да-а, — сорвалось с моих губ в ответ то ли на его вопрос, то ли на ласки.             Он удовлетворённо кивнул и медленно провел ладонью по моему животу. Жгучее томление растеклось по телу, грозя унести моё сознание куда-то далеко-далеко от этого места. Я с ужасом ощущала, как отзывается моё тело на каждое его прикосновение, на каждый вздох, срывающийся с его губ. Это какое-то безумие. Этого не должно происходить, но оно происходит…             И вдруг меня озарило. Решение было простым и единственно верным. Мириам – не слишком тактичная служанка – сама того не желая подсказала мне его сегодня. Тёмный может играть со мной как кошка с мышью… Может заставлять меня отзываться на его ласки. Стонать и кричать от наслаждения. Но не так уж и долго.             Как только он возьмёт меня по-настоящему – игра закончится. И тогда он либо отправит меня работать – пусть даже на самую тяжелую работу, не важно. Я привычная. Или, не удовлетворившись одним разом, возьмёт меня снова. И убьет этим.             Каждый из вариантов куда лучше этой унизительной участи: млеть и стонать в руках тёмного.       — Если вам что-то понадобится… Если вы чего-то захотите… — он сделал акцент на последнем слове и замолчал. Рука его тоже остановилась, не доходя до того места, где всё уже пульсировало и жаждало его отвратительных, бесстыдных, но таких сладких прикосновений, — Вам следует дать мне об этом знать.             Его красивые глаза горели сладострастным огнём. А ласкающая моё тело рука вдруг изменила направление и двинулась вверх, заставив меня разочарованно выдохнуть. Разочарованно?! Вот именно! Нет, так не может продолжаться… Я должна вернуть себя – себе. Или умереть.       — Я поняла… — прерывисто выдохнула я.             И сделала то, чего никогда не сделала бы в другой ситуации. Провела рукой по гладкой ткани его одежды, легко отодвинула её в сторону, обнажив мощное плечо. Теперь уже он замер, ожидая, что будет. О, вам понравится, мой господин, мой хозяин! Я осторожно скользнула рукой по жаркому телу, удивляясь про себя приятной упругости его мышц. Выше, ещё выше. Касаюсь шеи. Ловлю его нечаянный вздох – почти незаметный, короткий, страстный.             Пусть это случится прямо сейчас!             Я обняла его за шею и с силой потянула на себя. И тут же почувствовала приятную тяжесть мужского тела и обжигающее касание губ губами.             Я с готовностью ответила на поцелуй. Внутри с новой силой вспыхнуло пламя, а разгоряченная кожа тут же покрылось испариной. Пальцы вплелись во влажные волосы тёмного – густые и непослушные. Я вдохнула их пряный с горчинкой аромат, ощутила едва уловимый привкус мелиссы во рту, и легонько втянула в себя его губу.             Сладостное томление в теле заставляло мои бёдра сжиматься. От тяжести тела, вдавившего меня в кровать, было трудно дышать, но это лишь сильней распаляло мою ненавистную жажду. Впрочем, сейчас это было даже кстати. Чем яростней будет страсть, тем скорее все закончится.             Служанка была неправа. Пусть этот тёмный и привык к девушкам другого телосложения, но сейчас он дрожит от предвкушения в моих объятьях. И эта мысль почему-то заставляет мое сердце сладостно замирать.             Мой!             Я стянула с него халат, и его горячее рельефное тело обожгло моё собственное. Я чувствовала, как кровь всё сильнее стучит в венах. Тёмный разорвал наш жаркий поцелуй, приподнялся на локтях и пристально вгляделся мне в глаза. Неужели о чем-то догадался?             Не стоит этого допускать! Я поспешно обвила его бёдра ногами, прижимая к горячей промежности, разомкнула влажные губы и, приподняв с подушек голову, легонько прикусила его губу.             Тёмный глухо зарычал. Нравится, мой господин? То ли ещё будет!             Я потянулась к его губам и накрыла их самым страстным поцелуем, на который была способна. Боги, как я желала его! К моему глубокому облегчению, на этот раз желание совпадало с личными целями. Касаясь влажной промежностью низа его живота, я ощущала исходящий от его тела жар. Легонько поёрзала.             Ну же! Я практически была уверена, что тёмный вот-вот сорвется, силой лишит меня девственности. Но он продолжал оглаживать моё тело, повторяя изгибы бёдер, скользил тёплыми ладонями по груди и ни на миг не отрывался от моего рта.             Что же он медлит? Может ещё сильнее сжать бёдра, со стоном выгнуться ему навстречу, потереться промежностью о его восставший орган – и задохнуться от нахлынувшего жара. Я чувствовала, как дрожит от возбуждения его тело, как пульсирует в висках кровь.             Я оторвалась от его губ, провела губами по щеке, прикусила мочку уха и выдохнула:       — Ну же…             Тёмный замер. Схватил меня за плечи, вдавил в кровать…. Сейчас это случится. Я замерла в ожидании, предвкушении, томлении… Но вместо того, чтобы овладеть мной, он внезапно отстранился. В потемневших глазах отражалось изумление.             Я инстинктивно потянулась к нему. Мне хотелось касаться его, прижиматься… Я хотела его рук на своем теле и его языка у себя во рту. И пусть всё это было частью моего коварного плана, я не могла перестать этого хотеть.             А потом вдруг свет стал меркнуть, а его лицо – тонуть во тьме.