Глава 4. Тайна
14 декабря 2021 г., 22:29
*****
Она уснула быстро, как и положено человеку, если приказ отдает тёмный. С облегчением вздохнул, когда она задышала ровно и спокойно. Уже что-то. Кажется, когда речь идёт об этой девушке, ни в чём нельзя быть уверенным. А я ещё долго сидел рядом, с недоумением глядя на стройную фигуру, на тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. Когда ворвался в её комнату, я был голоден, чудовищно голоден, а уже через несколько мгновений ощутил такой прилив энергии, что стало страшно: куда её всю девать. А потом, пока играл в свои игры – с вопросами и ласками вперемежку, она едва не повторила свой утренний фокус. Она снова взяла меня под контроль. Я провёл ладонью по нежному изгибу шеи, скользнул по животу, наслаждаясь мягкостью бархатистой кожи. Несмотря на сытость, которую ощущал, желание касаться бледного, словно у фарфоровой куклы, тела не покидало меня. Довольно! Поискал глазами и нашёл одеяло, которое отшвырнул, явившись в комнату. Бережно накрыл её. Ещё раз окинул взглядом, немного подумал и улегся рядом. Не смог уйти. Наверное, следовало идти к себе в покои и уже там с холодной головой обдумать всё, что случилось, и попытаться найти решение. Но уходить не хотелось. Хотелось оставаться здесь и размышлять обо всём не где-то там, а рядом с нею, задумчиво перебирая тёмные пряди её волос. Ладонь скользнула под одеяло и очертила изгиб бедра. Спустилась ниже, оглаживая голень, ощущая изящную тонкость лодыжек. Откуда во мне взялось столько нежности? Почему что-то внутри сжимается от каждого прикосновения к этой девушке? Почему она имеет надо мной такую власть? Впрочем, я уже знаю ответ. По крайней мере, догадываюсь.*****
Человеческие девушки, которых берут к себе тёмные, теперь редко становятся их собственностью. Мрачные времена Дальневековья давно прошли. Некоторые из наложниц задерживаются надолго, а некоторые, как его сегодняшняя игрушка, покидают замок сразу же. Есть ещё и те, что не покидают его никогда. Кто-то умирает из-за неосторожности тёмного, кому-то находится работа в замке… А кто-то беременеет. Впрочем, этого девушки стараются не допускать, используя какие-то свои женские хитрости. И их можно понять: судьба такого ребёнка однозначна – матери его не оставят. Кровь тёмных не должна попадать к людям. Кровь тёмных слишком ценна для того, чтобы ею разбрасываться. Поэтому младенца, будь то девочка или мальчик, заберут в интернат. Ноэ внимательно рассматривал Лайю: тонкие черты лица, тело хрупкое, но невероятно выносливое, рост – гораздо выше среднего человеческого. Удивительно правильные черты лица. Как только этого никто не заметил? Как такое могло случиться? О, такое как раз легко представить. Мать Лайи, узнав, что забеременела от тёмного, скрыла это от всех. Возможно, переехала в другой город… А возможно, просто вышла замуж сразу же, как только вернулась из покоев аристократа. Наверняка и "отец" Лайи был уверен, что воспитывает своего ребёнка. Потом у них родилась уже своя девочка, совсем не похожая на старшую сестру. Но такое бывает. Братья и сёстры часто не похожи. А мать не рассказала Лайе, кто та на самом деле, из лучших побуждений… Надеясь, что всё как-нибудь обойдется. Не обошлось. В этой девушке течёт кровь тёмных. Только этим можно объяснить ту странную власть, что она над ним обретала – пусть спонтанно и ненадолго. Хитрая бестия! Она ведь нарочно хотела его спровоцировать. Заставить испортить свою игрушку. Или даже её сломать! И он едва не подчинился… Ноэ задумчиво провел по её щеке… Если бы у него оставалась хоть капля разума, он бы сделал сейчас то, чего не сделала её мать: отдал бы Лайю властям. Она может быть опасна. Да нет! Она наверняка опасна, хоть и сама не подозревает об этом… И теперь началась совсем другая игра, где охотником может стать она, а жертвой – он. Да только он не сможет отказаться от этой игры. Он никому не отдаст эту девушку и никуда её не отправит. Теперь это было яснее ясного. Он постарается удержать её возле себя как можно дольше. Столько, сколько это будет возможно. Он поднялся с кровати и быстрым шагом покинул комнату. Пересёк замок, вернулся в свои покои и велел слуге позвать управляющего. Тот появился быстро. Выглядел довольно заспанным, но одежда его была в порядке, а взгляд – учтив и кроток, как и положено. — Доброй ночи? Что-то случилось? — Нет! — отрезал Ноэ. — Разыщи мне артефактора. Лучшего! Лучшего из лучших! — Будет исполнено. К обеду его доставят в замок. Управляющий не двинулся с места, словно ждал чего-то ещё. — Ну и что же ты медлишь? — Вы не сказали, что ему нужно заказать… — Ноэ нахмурился — Об этом я скажу ему лично. — Как вам будет угодно. Я могу идти? — Ступай! Если управляющий и удивился этой его странной просьбе, то не подал виду.*****
Когда я проснулась, солнце было уже высоко и нахально пробиралось сквозь плотные шторы. Сколько же я проспала? И почему провалилась в сон так резко и так глубоко? Стоило только об этом подумать, как воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули все и разом. Да, сон был крепок, и я не помнила никаких сновидений, но зато явь была ужасней любого кошмара. Тёмный на пороге моей комнаты… Жаркий поцелуй… Тяжесть тела и сладкое томление… Я откинула одеяло, чтобы взглянуть на себя. Нет, даже надежды на то, что это всё-таки был сон, пусть и очень яркий, не суждено было оправдаться. Тончайшая ткань, изящные кружева, искуснейшая вышивка – результат многочасовой работы неведомых мне мастериц – всё это было разорвано, постыдно обнажая тело. — Доброе утро, — раздалось почти над ухом, и я вздрогнула, натянула на себя одеяло и только после этого осмелилась поднять взгляд. Мириам. "Добрая и учтивая" служанка. Или моя тюремщица, тут уж как посмотреть. — Поздравляю, — спокойно сказала она, но в её голосе слышалась едва скрытая насмешка. Я вспыхнула. Не с чем тут поздравлять. — Приведите себя в порядок, а я прикажу, чтобы подали завтрак, хотя впору нести обед. — Я смогу поесть здесь? — спросила я с робкой надеждой. Идея идти туда, где меня могут увидеть, совсем мне не нравилась. — Что же ты думала, хозяин будет тебя каждый день с собой за стол сажать? Забудь, — хмыкнула она. Я откинула одеяло, чтобы встать, и взгляд вновь упал на бесстыдно обнажённое тело в развале изорванной рубашки. — Думаю, это можно починить, — прошептала я, словно оправдываясь. — Пустить сверху вышивку. Так красиво я, конечно, не смогу, но все равно получится неплохо. — Об этом не беспокойся, — махнула рукой Мириам, немного подобрев. — Очередь на драные тряпки на месяц вперед расписана. Есть кому починить, и уж точно не пропадет. Давай поторапливайся: хозяин давно уже встал и людей принимает. А ну как захочет тебя видеть. А ты всё ещё лахудра лахудрой. Учтивость как она есть! Впрочем, реверансов я и не ждала. Простая грубоватая речь служанки нравилась мне куда больше, чем изысканные насмешливые фразы тёмного. Мириам забрала жалкие остатки рубашки и вышла, а я не без труда поднялась на ноги. Сон был глубоким и тяжёлым, и я словно бы продолжала спать. Подойдя к зеркалу, я взглянула на своё отражение и охнула. Бесстыдно припухшие вишневые губы и едва заметный след от поцелуя на шее говорили о моём ночном позоре ничуть не меньше, чем разорванное бельё. Снова нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Не в силах отвести взгляд, я смотрела в зеркало, и видела жаркие руки тёмного, блуждающие по моей груди, его сильное тело, прижимающееся к моему… Я приоткрыла рот и почти физически ощутила его губы на своих губах, соски напряглись и заныли. По спине прокатилась волна сладостной дрожи, огнем опалило низ живота, отозвавшись пульсацией между ног… Стоп! Я отчаянно потрясла головой, до боли впившись зубами в щеку и медленно приходя в себя. Это просто наваждение какое-то! Довольно! Я решительно посмотрела в зеркало – лицо заспанное, волосы растрепанные. Вот не буду ничего делать! Пусть увидит меня такой! Может быть, и вовсе потеряет ко мне интерес, заменит кем-нибудь из приходящих девушек. Впрочем, я и сама понимала, что это полнейшая глупость. Если я откажусь прихорашиваться, Мириам, пожалуй, меня свяжет и насильно приведет в порядок. Так что к тому времени, как она явилась, я была, как и положено, умыта, причесана, припудрена. Во всяком случае, мне так казалось, но у Мириам, видимо, было на этот счёт другое мнение. В её взгляде читалось, что хорошо мне удалось лишь умыться, и то не факт. Она покачала головой и взялась за меня всерьёз, ворча про бестолковых девиц, у которых руки… Что не так с моими руками, я не расслышала, но, подозреваю, что ничего хорошего. Зато её руки летали над моей головой, причесывали, укладывали, колдовали с моим лицом, и довольно скоро в зеркале вновь появилась вчерашняя красавица. Ну так – значит так. Только вот и ту потрясающую красавицу из зеркала никто и не думал куда-то звать. — И что теперь? — вяло поинтересовалась я. — Что мне делать? — Что делать? — переспросила Мириам и растерянно пожала плечами. — Да что угодно. Например, отдыхать да набираться сил. — Я уже отдохнула, достаточно. В моей прошлой жизни времени не хватало даже на то, чтобы присесть и перевести дух. — Грамоту-то знаешь? — осенило служанку. Я кивнула. Читать я умела и любила. Конечно, книги – удовольствие дорогое, но в муниципальной библиотеке был бесплатный зал, куда списывались негодные книжки, и малышня могла приходить да учить друг друга грамоте, если, конечно, родители были не против такого баловства. Впрочем, на игры и чтение у детей оставалось не так много времени. А когда я выросла, времени не осталось вообще. — Ну, раз грамотная, то книжку могу принести, — Мириам пожала плечами и зачем-то добавила: — У хозяина этого добра полно. — А могла бы я научиться вышивать? Я кивнула в сторону шкафа, где за строгой дверцей ровной стопочкой лежали тончайшие рубашки. Научусь делать такую красоту – может, и не придется работать на кухне. Судя по манерам темного, спрос на сорочки долго не пропадет. Мириам задумалась, но потом отрицательно покачала головой. — Нет! Хозяин точно будет против. Ему не понравится, чтобы ты пальцы колола. Если только потом… Жди! Я вспыхнула, понимая, что она имеет в виду под этим "потом". Но, кажется, жаловаться ей бесполезно, тем более что она уже покинула комнату. Через несколько минут Мириам вернулась и протянула мне внушительного размера книжку. Это был свод правил для благовоспитанной девицы. Она что, смеётся надо мной? Она специально? Я с сомнением взглянула на служанку: на её довольном лице не просмативалось никакой задней мысли. Ну что ж, неплохо. Почему бы и не почитать, как себя вести. Солнце клонилось к закату. Я уже устала продираться сквозь премудрости этикета, а в сердце моём начинала теплиться надежда на то, что у тёмного появятся какие-то неотложные дела и сегодня мы не увидимся, когда Мириам снова вошла в дверь. — Хозяин тебя требует к обеду, — хмуро проговорила она. Я отложила надоевшую книжку и через минуту уже входила всё в ту же столовую – слишком огромную для двоих. Да что там для двоих – сюда можно было бы собрать всех обитателей нашей улицы, и им хватило бы места за столом, а в оставшейся части зала еще можно было бы устроить танцы. Но всё это принадлежало одному и этот один явно не допустит в роскошное помещение всякий сброд. — Здравствуйте! — сказала я, опустив глаза, как того требовал этикет. Или глаза надо отводить в сторону? Что-то не вспомню… А еще присесть в реверансе, но тут уж и вовсе тёмный лес – как эти реверансы делаются. Впрочем, тёмному, похоже, было плевать на мои реверансы, он уставился в глубокий вырез платья, заставляя мои щеки краснеть от смущения. — Добрый день. Как спалось? — поинтересовался он, указывая на стул рядом с собой. Я не ответила. Я не обязана изображать из себя светскую даму. Никогда ею не была и не буду. И сидеть с ним рядом я тоже не хочу. Моё тело реагирует на тёмного слишком неадекватно, не стоит его лишний раз провоцировать. И вообще, мне просто кусок в горло не полезет, и я опять останусь голодной. Я сделала вид, что не заметила хозяйского жеста тёмного, и осторожно опустилась на стул, который стоял в некотором отдалении от предназначавшегося мне изначально, каждую секунду ожидая сердитого окрика. Но его не последовало. Тёмный слегка усмехнулся и сказал: — Не люблю есть в одиночестве. И хотел бы, чтобы вы и впредь составляли мне компанию. Он сделал знак слуге, и тот положил что-то из большой серебряной миски в мою тарелку. Я попробовала. Вкусно. Очень. Какое-то время мы ели молча. Я уже почти поверила, что мы действительно просто поедим. — Благодарю, все было очень вкусно, — я сдержанно кивнула, бросив вопросительный взгляд на тёмного. Смотреть на него долго не позволяло чувство неловкости. Тёмный же, в отличие от меня, продолжал пожирать меня взглядом, словно главным блюдом этой трапезы на самом деле была я. Нет, это невыносимо. Насмешливые искорки в его глазах и эта скользнувшая по губам медленная улыбка… Наверняка вспоминает мое бесстыдное поведение в спальне. Щеки тут же покрылись жарким румянцем. Потупившись в пустую тарелку, я мысленно отругала себя. Если он и вспоминает о недавних событиях, то говорить об этом вслух явно не собирается. А, значит, и мне лучше помалкивать и делать вид, что ничего не случилось. Бессмысленно разглаживая на коленях пышные юбки, я покосилась на своего хозяина. Смотрит. В одной руке зажат массивный бокал, украшенный камнями, другая размеренно постукивает пальцами по столешнице. Что за мысли витают в его тёмной голове? Мне снова стало не по себе. — Хотите чего-нибудь ещё, моя дорогая? — любезно спросил он и неторопливо отпил глоток. Получив, наконец, повод прямо взглянуть в глаза тёмного, я попыталась уловить его настроение. Судя по выражению его лица, он не злился. Более того, я заметила, как его взгляд скользнул вниз и замер у основания декольте, над которым при каждом вздохе вздымалась соблазнительно выпирающая грудь. На губы тёмного легла тень улыбки. — Нет, благодарю, — сдавленно ответила я. — Надеюсь, вам по душе наша кухня. Это напомнило вчерашнюю странную игру в вопросы и ответы, вызвав новый прилив крови к щекам. Я молча кивнула, едва сдержав порыв немедленно отвести взгляд. — Что ж, рад это слышать, — Ноэ отставил бокал в сторону. — В таком случае, вы можете подойти и доставить мне удовольствие. Глаза его потемнели, взгляд стал тяжелым и каким-то тягучим. Сердце взволнованно трепыхнулось, ударившись о грудную клетку, и по венам прокатилась жаркая волна. Не смея перечить, я поднялась с места и медленно подошла к Ноэ. Он кивнул на стул, беззвучно приказывая сесть рядом. Я тут же повиновалась. — Покормите меня. — Что? — растерянно переспросила я, хотя прекрасно расслышала его просьбу. — Я хочу получить еду из ваших рук. Ожидая совсем другого приказа, я несколько удивилась такому странному пожеланию. Впрочем, расстраиваться по этому поводу тоже не стала. Молча взяла со стола вилку и уже потянулась к тарелке, собираясь наколоть канапе, как услышала насмешливый голос: — Оставьте приличия для другого случая. Я хочу, чтобы вы делали это руками, — он придвинул ко мне блюдо с фруктами. О, боги, до чего странные причуды! Но, по крайней мере, он не лезет ко мне в декольте. Достаточно и того, что уже от одного только его голоса бросает в дрожь и дышать получается через раз. Отложив столовый прибор в сторону, я подцепила двумя пальчиками сочную клубнику и медленно поднесла к губам тёмного. Он послушно открыл рот, принимая угощение из моих рук. Подушечки пальцев случайно коснулись нижней губы, и я поспешно убрала руку, смутившись интимности этого прикосновения. Тёмный довольно ухмыльнулся. Несмотря на внешнюю невозмутимость, ему явно доставлял наслаждение коктейль из моих эмоций. Да вы, оказывается, гурман, мой господин. От волнения я закусила губу и снова потянулась к блюду. Следующая ягода отправилась вслед за своей предшественницей. Продолжая смаковать десерт, тёмный ни на секунду не сводил с меня невозможно красивых глаз. Я была практически убеждена, что думает он в этот момент вовсе не о еде. Впрочем, прочитать его мысли оказалось для меня непосильной задачей. В его взгляде вспыхивало то странное, ничем необъяснимое веселье, то любопытство, то неприкрытая ирония. Временами мне казалось, что он просто подсмеивается надо мной. Поднеся очередной кусочек к приоткрытому рту, я замерла: губы тёмного сомкнулись вокруг моих пальцев, а затем медленно скользнули по ним, вызвав при этом сладкую дрожь в теле. Зрачки тёмного расширились, отчего глаза стали похожи на два бездонных, таящих в себе опасность, озера. Прикосновение его губ было приятным. Но, зная его, я уже понимала – на этом он не остановится. Что же дальше? Услужливое воображение тут же нарисовало картину – такую яркую, словно всё происходило на самом деле. Хозяин молниеносно вскакивает с места, хватает меня за руку и притягивает к себе. Губы его оказываются в такой угрожающей близости от моих, что я чувствую их жар. Одним движением он смахивает на пол посуду, которая с оглушающим звоном разлетается по углам залы, подхватывает меня и усаживает на стол. Дыхание моё учащается. Раздвинув мои бёдра, тёмный скользит по ним ладонями, оглаживая их то с внешней стороны, то с внутренней, проходится по кромке подвязок. Я ощущаю зарождающуюся внизу живота сладостную истому и невольно подаюсь вперед. Одна рука выныривает из-под юбок, накрывает мою грудь и сжимает её. Тёмный скользит губами по шее, оставляя на ней невидимые отметины страсти, легонько прикусывает мочку уха. Его горячее дыхание обжигает. Он стягивает с моих плеч платье, и вот уже моя обнаженная грудь оказывается в его власти. Его пальцы ласкают её, играют, пока с моих губ не срывается первый стон. А потом… я чувствую, как его рот накрывает чувствительный сосок, и по телу тут же прокатывается волна наслаждения. Я невольно раздвигаю ноги шире. Неуловимым движением Ноэ высвобождает из одежды набухший орган, а в следующее мгновение с глухим рычанием погружается в податливую глубину… — О чем вы сейчас думаете? — хрипло спросил тёмный. Я вздрогнула, выплывая из собственного видения. Такое реалистичное... — Мне нравятся эти эмоции. Но я хочу знать — чем они вызваны? Я испуганно посмотрела в потемневшие глаза, в глубине которых жарко полыхнуло что-то, и почувствовала, как дрожат мои руки. Великие боги, неужели он догадался? — Я… ни о чём… таком… Я попыталась отвернуться, но тут же почувствовала его пальцы на своем подбородке. Ноэ повернул моё лицо к себе. Требовательный взгляд прожег насквозь, отзываясь жаркой дрожью по всему телу. Большой палец описал полукруг по щеке, с нажимом провел по губам… Я судорожно сглотнула. — Я не просто спрашиваю, я приказываю ответить! Соврать я не смогу, он почувствует ложь. Но не говорить же правду! Повисла пауза – тяжелая и угрожающая. — Ну же! — Я думала… о… В этот момент тяжёлые двери распахнулись, и в зал вошёл управляющий. — Простите, господин, что прерываю, но к вам пришли. Из груди вырвался преждевременный вздох облегчения. Я с надеждой взглянула на своего спасителя, так бесцеремонно нарушившего наше уединение. — Я никого сейчас не принимаю, — раздраженно бросил ему тёмный. — Вас ожидает леди Сонья. Ей назначено… Тёмный нахмурился и повернулся ко мне: — Ступайте! — сказал он резко. Не знаю, как и почему я осмелилась, но вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его остановить: — Кто такая леди Сонья? — Моя невеста, — коротко бросил тёмный. — Идите же скорее! Невеста! Почему это слово укололо меня? Это же тёмный! У него может быть хоть сотня невест! Мне что за дело! Я заторопилась к выходу. Но, видимо, шла недостаточно быстро, потому что столкнулась в дверях с женщиной. Тёмная… Она была невероятно хороша собой. Я опустила глаза и выскользнула из зала.
