Волчьи ягоды

Вечером с залива уже несет прохладой. Надо бы все же натянуть старенькую олимпийку, которую подстелил себе, чтобы не испачкаться травой, но подниматься и вообще двигаться не хочется. Он лежит головой на сережином бедре, пока тот рисует, время от времени отвлекаясь от блокнота и рассеянно перебирая его волосы. Лучше уж замерзнуть, чем лишиться этих редких легких касаний. Тот ведет пальцами до макушки, потом трогает нежную кожу за ухом, и от этого у Олега дыбом встают волоски на руках, бегут мурашки, будто и вправду от холода. – Замерз? – Сережа смотрит сверху и легко улыбается. В конце концов приходится сесть. Олег еле заметно касается локтем его руки, поднимает с земли олимпийку и торопливо отряхивает ее от редких травинок. Косится в блокнот, хотя Сережа давно не прячет от него свои рисунки. – Красиво. – Ты всегда так говоришь, – Сережа не обвиняет, это дежурный ответ. У них этот разговор отрепетирован как по нотам. – Потому что у тебя всегда красиво. Олег отвечает бесхитростно – ему и правда нравится, как Сережа рисует, и сам Сережа нравится, и то, что они вечерами могут вот так сидеть, вдалеке от всех, будто в своем мире. Сережа улыбается в ответ, чуть качает головой. На лицо падает рыжая прядь, и Олег не успевает задуматься – тянется к ней, осторожно заправляет непослушные волосы за ухо. Момент между ними дрожит от нежности, сердце колотится заполошно. Олегу пора бы привыкнуть, но все равно каждый раз как первый: тянет под ребрами, во рту сухо, ни слова сказать не удается, когда Сережа смотрит на него так – благодарно, счастливо. Их окутывают легкие сумерки. Сережа все же откладывает блокнот и просто смотрит вдаль. Олег бросает на него быстрый взгляд и откидывается на ствол дерева, который они подпирали все это время. Хочет хотя бы чуть-чуть видеть Сережу со стороны. Мысли в голове неловкие и слишком глупые, но темнота, что сгущается вокруг них, будто прячет его стеснение. – Не хочу, чтобы лето заканчивалось, – Олег все же произносит и, словно защищаясь, подтягивает к себе колено, обнимает его. Сережа чуть пожимает плечами, бросает на него взгляд через плечо: – Оно все равно закончится. – Но оно последнее. Неизвестность в будущем пугает больше всего. Что они будут делать дальше? Где и с кем? Повезет ли им остаться рядом друг с другом? Сережу это тоже беспокоит, он знает, но сейчас тот просто молча приваливается к его боку, садится еще ближе, так, что они соприкасаются бедрами. Тишина не гнетущая, просто им так хорошо – молчать друг с другом об одном и том же. Сережа кладет голову ему на плечо, но тут же подрывается, задирая рукав, смотрит на часы. – Опять опоздаем. Он спешно собирает блокнот и карандаши и берется за протянутую руку. Олегу нравится, что они задержались, ведь в этих сумерках десяток шагов можно сделать, переплетая пальцы и не опасаясь, что кто-то увидит. Ветер с залива подгоняет их в спину.