На ножах

Всё, что с ней происходило, было похоже на агонию. Она не помнила, как ноги сами принесли её к квартире Мацураси на следующий день после случившегося. Конан была разбита, сердце стучало сильно, готовое вырваться из груди в любую минуту. Ей хотелось убить его, задушить собственными руками, врезать, чтобы Хидан понял, как она ненавидит его за то, что он с ней сделал. Но на самом деле Хидану было совершенно плевать на её эмоции. Он знал, что её любовь к нему закончится именно этим. Хаюми заигралась и совершенно забыла, кто он такой. Хидан никогда ни о чем не жалел. Этот случай был не исключением. Ему было несложно подкупить доктора, который оказался падким на деньги человеком. Согласился он достаточно быстро, смотря стеклянным взглядом на пачку денег в руках Мацураси. План был надежный, как швейцарские часы. Хидан знал, что Конан пойдёт на обследование. Это было даже слишком очевидно. Она в какой-то мере всегда была более ответственной, чем о ней думали. Но Мацураси-то знал её как облупленную. Он открыл дверь будучи сонным, потому что ночью у него был заказ, который потребовал сил и времени, а Конан пришла ближе к восьми часам вечера и разбудила его настойчивой трелью. Мацураси собирался поспать хотя бы ещё пару часов, чтобы восполнить энергию, а затем отправиться в клуб к Тсукури. Об этом его попросил Дейдара, который все еще был в больнице. Однако Конан нарушила его график, что вызвало волну раздражения. Конан втиснулась в квартиру, игнорируя недовольный взгляд и явное нежелание впускать девушку внутрь. Хидан не был тупым и знал, что она обязательно придёт к нему, но не думал, что это произойдёт столь быстро. — Какого черта ты натворил, ублюдок?! — она замахнулась, уронив на пол сумку — подарок Яхико, — Ты хоть представляешь, что сделал? Хидан перехватил её ладонь четким и отточенным движением, схватив за запястье и мгновенно оставив синяк стальной хваткой. У Конан всегда была нежная кожа, тонкая, словно бумага. Даже удивительно, что Яхико никогда не замечал следов Мацураси на Конан. Их было видно невооружённым взглядом. — Одумайся, — Хидан ответил раздраженно и рвано, откидывая её руку вниз. — Ты заигралась и забыла, с кем имеешь дело. Думала, что удастся меня провести и оставить ребёнка? Что у тебя в голове, Конан? Ты примеряешь на меня одежку Яхико. Если хочешь счастливую семейку и любимого муженька под боком, то тебе к нему, а не ко мне. — Ты умышленно навредил мне, Хидан! Ты хоть знаешь, как это неприятно и больно? Тебе никогда этого не понять! Конан действительно пришлось вызвать скорую накануне, но её не повезли в больницу, потому что это было бессмысленно. Процесс отделения эмбриона от матки уже завершился, и в течение нескольких часов он должен был выйти с кровью наружу. Медсестра сказала, что болезненные ощущения в данном случае — это вполне нормально, и всё, что она может сделать, дать ей болеутоляющие препараты, которые немного облегчат этот процесс. Срок был маленький, поэтому Конан не стоило переживать. Ей не нужна ни госпитализация, ни соблюдение особых правил по уходу за здоровьем. Единственное, что стоило бы сделать — посетить гинеколога после того, как кровотечение закончится, чтобы получить витамины и поддерживающие препараты для нормализации гормонального фона. От слова «витамины» Конан передернуло. И она прекрасно знала, что все, что сейчас происходит — это вина Хидана. Его методы никогда не отличались чистотой и порядочностью. Мацураси был неправильным с ног до головы. И он совершенно верно сказал: Хаюми заигралась, поверив в любовь. — Конан, послушай, — Хидан слегка приобнял ее, говоря с заботой, но Конан казалось, что он утешает ее, как умалишенную или душевнобольную. — Пойми меня правильно. Наши с тобой отношения существуют до тех пор, пока они не причиняют мне дискомфорт. В последнее время ты становишься проблемной девчонкой. И мне это не нравится. Я ненавижу, когда меня пытаются привязать к себе или хотят переиграть. Это бесполезно, понимаешь? Нам с тобой всегда было весело вместе, согласись. Но не нужно думать, что тебе все прощается только потому, что у нас особая связь. Пусть все, что вчера произошло, будет для тебя уроком. И если подобное повторится ещё раз, я пошлю тебя к черту. Придётся искать кого-нибудь другого, кто сможет разбавить твои скучные будни, пока Яхико зарабатывает на очередную сумочку. Конан отшатнулась, сбросив с плеча его руку. Посмотрела по-новому: отчужденно и слегка боязно, но Хидана это не впечатлило. Если Конан хочет потрахаться или просто весело провести время — нет никаких проблем, он устроит ей тысячу разных аттракционов. Но Мацураси не собирается быть ничьим отцом. Даже если это ребёнок от Конан. Чувства, которые он к ней испытывал, существовали за счёт её недоступности. Хидан считал, что она всегда будет для него недостижимым идеалом. Во времена института Мацураси и вовсе был влюблен в неё. Он соревновался с Яхико, который даже не знал об этом. Ему было важно потешить свое самолюбие, и он сам не заметил, как встрял, когда Конан стала посещать его все чаще и чаще. Сначала это было на уровне собственного тщеславия. Мол, из всех этих богатых ублюдков Конан выбрала именно его, даже не Яхико, который был её парнем. Находясь с Яхико, она всегда выбирала Хидана. И ему это льстило. Потом Конан вдруг стала для него чем-то большим, но он никогда не показывал свое истинное отношение к ней. Хидан спал с разными куклами, но не одна не приносила столь сильного удовольствия, сколько Конан. И ему нравилось, что она велась на все, что он ей предлагал. Делала все, что он говорил. Пробовала новое, будь то наркотики или поза в сексе. Хидан был умопомрачительно спонтанен, а Конан до чертей одинока. И все это при живом парне. После университета они продолжили встречаться. Иногда у него в квартире, иногда прямо в купленной им церкви. Хидану нравилось грешить. Нравилось, как он трахает Конан, смотря в глаза Деве Марии. Ему казалось, что он бросает вызов самим божествам. Это придавало сил и делало его всемогущим. Конан в Бога не верила, ей было насрать. Но она верила в Хидана, который стал для неё этим Богом, пусть она сама и не осознавала этого. Сейчас, смотря на Хидана, она понимала, где просчиталась. Понимала, что Хидан здесь и сейчас равнял её с остальными своими девками. Она стала обычной и растеряла своё очарование. Мацураси не был тем, кого интересовали обычные и заглядывающие в рот. Даже если речь шла о близкой его сердцу женщине. Она не ответила ему и проигнорировала адресованную ей реплику. Подняла сумку и вышла из квартиры, хлопнув дверью, оставив после себя запах своих любимых вишневых духов. Конан знала, что с этой минуты между ними все изменится. И только от неё зависело, сколько она сможет продержаться, сделав Яхико единственным мужчиной в своей жизни.

***

Сакура работала всю неделю. В этот раз Ино была занята Тсукури, поэтому приглашений «потусоваться» от подруги не поступало. Это было к лучшему, потому что Цунаде с каким-то бешеным энтузиазмом взялась за расширение их партнерских связей. Харуно только и оставалось, что ездить из одной точки Токио в другую, но, признаться честно, её труды не прошли даром. Из десяти предполагаемых партнёров на сотрудничество согласились восемь, что не могло не радовать Сенджу. Очевидно, она была довольна Сакурой и утверждала, что Харуно наделена даром убеждения. Ничуть не скромничая, Сакура соглашалась, говоря, что так оно и есть. Она была создана для этой работы. Ей нравилось возиться с документами и общаться с людьми, которые сначала упирались, а потом соглашались на сотрудничество после презентации Сакуры. Харуно всегда была собрана, когда речь шла о бизнесе Сенджу, поэтому сделки ей удавались почти всегда легко. Накануне ей позвонил Мадара и назначил встречу в офисе, но позднее написал сообщение в мессенджере, сменив локацию на уютный ресторан. Харуно не была против, потому что она устала как собака, и всё, чего ей сейчас хотелось — отужинать и, возможно, выпить. Они с Учиха встретились в девять часов вечера, после того, как оба закончили дела, связанные с работой. На лице Мадары, впрочем, не было замечено ни тени усталости, чего не сказать о Харуно — её лицо буквально выражало страдание и измученность, но Мадара почему-то нашел это милым. — Тяжелый день? — Вернее сказать, загруженный, — кивнула Сакура, сделав заказ. — В последнее время Цунаде-сан активизировалась. — Все Сенджу реактивные ребята, — усмехнулся Мадара, вдруг показавшись Сакуре моложе, чем он был на самом деле. — Я вижу, сегодня ты не смущаешься при виде меня. Делаешь успехи, Сакура. — Я слишком устала, чтобы смущаться, — усмехнулась Сакура, отложив меню в сторону. — И в конце-концов, мы ведь будем работать вместе. Вы же за этим меня сюда позвали? — Перейдем на «ты», — отозвался Мадара, откинувшись на спинку стула с бархатной отделкой. — Я не настолько стар для тебя, не находишь? — Да вы, кажется, флиртуете со мной, Учиха-сан? — прищурилась Сакура, подхватывая его ироничный тон. — Да, ты права, я флиртую, — усмехнулся Учиха, вдруг подавшись в сторону Сакуры. — Ты против? — А вы со всеми начинаете сотрудничество подобным образом? — Нет, — честно отозвался Мадара, и Сакуре вдруг показалось, что он и правда не врет. — Я не так часто заключаю новые связи. И это касается не только работы. — Отчего же? — Люблю проверенных людей. А тебя мне порекомендовала сама Сенджу. На «ты». Помнишь? Харуно не сдержала смешок, глядя в его красивые темные глаза. Учиха Мадара был действительно привлекательным человеком. Она признала это ещё на приёме, когда упала ему в ноги, будучи женой Хьюга. Итальянская кровь чётко читалась в нём, почти подавив японскую, но чуть раскосые глаза все ещё выдавали его принадлежность к этому месту. Ей всегда казалось, что Мадара Учиха — сущий наглец и самоуверенный засранец, но реальность отличалась от её предубеждений, и это не могло не подкупать Харуно. Он заказал себе спагетти алле вонголе, а Сакура ограничилась стейком из лосося, и некоторое время они были заняты блюдами, поскольку оба не ели почти весь день. Когда голод был утолен, Мадара достал папку с бумагами и протянул их Сакуре. Схема была почти такая же, как и у Сенджу, для Харуно условия договора не были в новинку. Она одобрительно кивнула, посмотрев на оклад, который предлагал Учиха. Баснословная сумма, сполна покрывавшая то, чем она будет заниматься. Компенсация морального ущерба и усыпление для совести, если вдруг та захочет пробудиться. Сакура была довольна, и Учиха это видел. — Оставишь подпись? — Да, — она кивнула, поставив печать, которую взяла с собой из офиса, а затем нацарапала инициалы, тем самым утвердив соглашение между ними. Мадара быстро добился того, чего хотел. Теперь в его руках было мощное оружие, которое рекомендовала сама Сенджу. В её компетентности он нисколько не сомневался, как и в возможностях Сакуры. — Шампанского? — он кивнул в сторону бокалов, которые были уже заранее заполнены и ждали своего часа. Сакура не стала отказываться, она была вполне довольна встречей с Учиха. Алкоголь приятно шипел на языке, заставляя девушку щуриться, слово кошку на солнце. — Ты свободна? — Да, — кивнула Сакура, бросая взгляд на свой безымянный палец. — Мы с Неджи развелись. — Я слышал об этом. Писали даже в газетах Италии. Семья Хьюга довольно известна за рубежом. — Это неудивительно. Они приложили много усилий, чтобы их узнавали, — кивнула Харуно, отставляя пустой бокал в сторону. — А ты? О тебе тоже много пишут в газетах. — Тогда ты должна быть осведомлена, что у меня никого нет. Женские имена никогда не мелькают рядом с моим, ведь так? — усмехнулся Учиха, глядя на Сакуру с неприкрытым удовольствием. — Я не вчитывалась, — отозвалась Харуно, но его ответ её удовлетворил. — Разве Акасуна — не твой молодой человек? — вдруг спросил Мадара, оперевшись на ладонь. — Я видел вас в ту ночь. Вместе. — Когда именно? — отозвалась Сакура, вдруг нахмурившись, что не укрылось от взгляда Учиха. — Когда вы шли в сторону VIP-зоны, Сакура. Она почти вскочила, ошарашенно уставившись на Мадару, но Учиха сохранил невозмутимость и с легкостью выдержал её взгляд. Он не понимал, почему Сакура так реагирует, но он выяснил самое главное — она и Акасуна точно не были вместе. Учиха никогда бы не стал флиртовать с занятой женщиной. Ему просто нужно было подтвердить свои догадки и убедиться в том, что Между Сасори и Сакурой ничего нет. Он видел их вместе в тот день, когда случилась потасовка между Шисуи и Дейдарой, поэтому ему пришло в голову, что, возможно, они встречаются. Однако пресса уже давно писала, что самый красивый архитектор Токио одинок. Поэтому Мадара решил выяснить правду напрямую у Сакуры. Харуно тем временем подхватила сумочку и, извинившись перед Мадарой, быстрым шагом направилась к выходу ресторана. Он не собирался её останавливать, потому что знал: они встретятся уже завтра и если Сакура захочет, сама расскажет, что именно произошло. Учиха был вполне удовлетворен встречей, поэтому бросил купюры на стол, рассчитавшись за сегодняшний ужин, и размеренным шагом вышел из ресторана. Сакуры на улице уже не было.

***

— Сколько же в тебе дерьма, Акасуна! Сакура выкрикнула это почти ему в лицо, смяв все его чертежи и безжалостно выкинув их со стола. Он смотрел прямо, глядя куда-то за её спину, совершенно не обращая внимания на злость, которую она источала волнами. Харуно приехала к нему в офис, ворвавшись в темноту кабинета, проигнорировав ресепшен и секретарш, которые пытались её остановить. Плевать она хотела на них всех, сейчас её интересовал только Сасори. — Ты сказал, что у нас ничего не было! Какого черта ты соврал мне?! — А какое это имеет значение, Сакура? — он перевёл взгляд на неё, продолжая смотреть также равнодушно, как будто его мысли были в совершенно другом месте. — Ты поверила бы, скажи я тебе, что ты сама стала инициатором этого секса? Ей вдруг стало дурно от его слов. Картинки той ночи обрушились на голову с новой силой, начав вырисовываться все четче и четче. И как она могла забыть, что сама его поцеловала? Харуно затошнило. — Какого хрена… — Ты стала такой странной, — отозвался Сасори, подняв смятый чертёж и брезгливо бросив его в мусорное ведро. — В самом деле, Сакура, ты думаешь, что я стал бы трахать тебя в бессознательном состоянии? Да делать мне больше нечего. — Я ни за что не поверю, что ты ничего не понял, Сасори, — прошипела Сакура, ударив ладонью по столу. — Ты же специалист в таких вопросах! Сразу определяешь, кто трезвый, а кто нет. — Слишком правдоподобно ты себя вела. Прямо как будто скучала по мне, детка, — ухмыльнулся Акасуна, подняв ещё один чертеж. — Признай уже, что любишь меня также, как и раньше. — Ты теперь ещё больше мне противен. — Повтори это в следующий раз, когда будешь стонать моё имя. — Следующего раза не будет, — рыкнула Харуно, разворачиваясь к двери. — Ты чудовище, Сасори. — Это мы ещё посмотрим, — отозвался Акасуна, глядя на её удаляющуюся спину. И откуда она только узнала? Неужели Яманака проболталась, проведя анализ событий в своей белокурой головке? Акасуна покачал головой, выкинув все чертежи в урну. Он бы обязательно позабавился, поиграв на нервах Сакуры ещё, но все его мысли сейчас были заняты бабкой Чиё. Она позвонила ему пару часов назад и сказала, что хочет вернуться к делам компании. Ему это совершенно не нравилось. Сасори не собирался уходить в тень и уступать место, которого он так долго добивался. Многие шавки в Токио до сих пор считали, что всеми делами руководит его бабка. И Сасори это жутко бесило. В данном случае оставался только один выход — избавиться от бабки и утвердить свои права на компанию раз и навсегда.

***

Ино уже два часа буквально помирала со смеху. Тсукури надоело лежать в больнице, но Цунаде строго настрого запретила ему покидать центр. До конца больничного оставалось ещё два дня и Тсукури, ощущая себя полностью здоровым, хоть и чувствуя болезненные покалывания в месте ранения, развлекал себя и Ино, чем мог. Палата была просторной, поэтому Дейдара, замотавшись в больничную простыню, на манер римского императора, дефилировал по палате под европейские треки, устроив для Ино настоящий показ мод, плавно перетекавший в стриптиз. Яманака была счастлива, потому что Дейдара шёл на поправку. Сказывался тщательный уход местных специалистов. Но Тсукури был убеждён, что выздороветь ему помогли ананасы и любовь Ино. Несмотря на рану, Тсукури не собирался отказывать себе в удовольствиях, поэтому в палате не осталось места, где бы Дейдара не разложил Ино, замкнувшись изнутри на ключ. — Ты ненормальный, Тсукури! — шипела Ино, когда тот начинал стаскивать с неё трусики. — Тебе же сказали: «постельный режим»! — Вот именно, принцесса! Так что не мешай мне выздоравливать и не заставляй нарушать показания врача, — усмехался Дейдара, и Ино сдавалась под его бешеным напором. Никто не знал, что Ино пропадает в центре. И это была полностью заслуга Сенджу, которая с удовольствием прикрывала Яманака и Тсукури, снисходительно закрывая глаза на мелкие шалости Дейдары. В нём было слишком много энергии, и иногда это выходило боком, потому что его практически нельзя было заставить выпить лекарство или сменить повязку, если он сам этого не хотел. Тсукури выделывался, заставляя медсестер выть, и только когда приходила Ино, он успокаивался. Яманака благоприятно влияла на Дейдару, это стоило признать, только взглянув на них обоих. Яманака почти досмеялась, когда на дисплее смартфона высветился номер её отца. Она приложила палец к губам, показав Дею, что ему следует заткнуться, и тот понимающе кивнул, усевшись на кровать и сложив ноги по-турецки, не обращая внимания на мимолетную боль. — Ино, где тебя носит? — отец снова был недоволен, но его тон насторожил Ино сильнее, чем обычно. — Я устроила себе шоппинг. А в чем проблема? Мы не договаривались о встрече. — Не договаривались, однако через час тебе следует приехать ко мне. И раз ты в магазине, купи себе красивые шмотки. Деньги я уже отправил. — Спасибо, но не стоило. Если у тебя очередной прием, то я откажусь. И ты это знаешь. — У тебя нет выбора. И это не прием, Ино. Сегодня к нам приедут родители твоего будущего жениха. Ты обязана присутствовать. — Мы виделись с Нара на прошлой неделе… — Речь не о Нара. Появилась более выгодная партия. — О чем ты говоришь? — нервно хихикнула Ино, заправив локон за ухо. — Кто может быть выгоднее Шикамару? — Шисуи Учиха.

***

Мадара считал, что Шисуи одумается, если пересидит в загородном доме, в который он его отправил. Но реальность была такова, что Шисуи не собирался отступать. И как только его синяки зажили, а Мадара занялся делами и бизнесом, парень сразу же направился к отцу и матери. Переговоры длились не час и даже не два. Отец, услышав, что Шисуи хочет жениться на девушке не из клана Учиха, сразу же схватился за сердце. А мать, сохранявшая невозмутимость до самого конца, все-таки не выдержала и чуть не устроила сыну истерику. Но на Шисуи их вздохи и ахи не действовали. Он собирался получить своё, не под каким предлогом не отступая от намеченной цели. Ему было плевать, хотела того сама Ино или нет, но он изучил её отца, вдоволь начитавшись информации в интернете, поэтому знал, что старик обязательно сделает выбор в сторону их семьи. — Я люблю эту девушку и хочу быть с ней, — сказал Шисуи, глядя на встревоженных родителей непроницаемым взглядом. — И если вы меня тоже любите, то поможете мне заполучить её. Дешевая манипуляция сработала. Сработала так, что уже вечером его родители назначили встречу Иноичи Яманака. Шисуи знал, что иначе и быть не может. И совсем неважно, какие планы на эту жизнь у самой Ино. Пришло время внести некоторые коррективы и показать, что он совершенно не тот человек, которому можно переходить дорогу.