На ножах

— Сколько ты хочешь?! — О чём ты, милая? — Шисуи усмехнулся почти хищно, подходя к ней мягкой поступью, словно леопард, учуявший дичь. — Ты прекрасно знаешь, о чём! — Яманака развернулась, встречаясь огромными голубыми глазами с его прищуренными и чёрными, словно уголь. — Сколько денег тебе нужно, чтобы ты от меня отстал?! — Ты действительно думаешь, что такому, как я нужны деньги? Не смеши, Ино. Ты ведь не тупая, чтобы делать такие доводы. — Я ни за что не поверю, что ты настолько хочешь меня, Шисуи. Настолько, что готов запятнать свою уникальную кровь Учиха! — рыкнула Ино, упираясь ладонями в его грудь. — Мадара как-то сказал мне, — хмыкнул Шисуи, перехватывая её запястья, — «il fine giustifica i mezzi». Знаешь, что это значит в переводе с итальянского? — Понятия не имею! Отпусти! — Ино почти отодвинулась, но парень вновь потянул её на себя, наклонившись к самым губам. — Цель оправдывает средства. Вот как это переводится, милая. И сейчас ты докажешь мне значимость этих слов. Докажешь, что я не ошибся, когда выбрал тебя. Зрачки Ино в ужасе расширились, когда она услышала треск шёлковой ткани. На Шисуи была рубашка из хлопка, а брюки по внешнему виду больше напоминали лён. И где-то глубоко в её сознании промелькнула мысль, что два часа назад она надела чёртово платье из чёртового шёлка. Это значило только одно: трескается ткань её платья. Внутри что-то заскрежетало. Заскрипело и лопнуло вместе с оставшимися швами, когда она осталась в одном нижнем белье. Где-то на заднем дворе послышался звук двигателя удаляющегося автомобиля. Звук становился все тише, а затем пропал вовсе. Руки Шисуи оказались на её плечах. И в ту же секунду Яманака поняла: сегодня её никто не спасёт. Пути назад просто нет. «Зря я не рассказала всё Дейдаре…» — это было последнее, о чём она подумала, прежде чем Шисуи бросил её на кровать.

***

Сакуре казалось, что она попала в сказку. Лето в середине октября! Пусть девушка и не очень любила жару, но прямо сейчас солнечные лучи, ласкавшие её голые плечи, скорее радовали, чем доставляли дискомфорт. Мадара оказался каким-то невероятным мужчиной. Она догадывалась, что у него много возможностей, но ей и в голову не могло прийти, что Учиха выкинет нечто подобное. После того, как она покинула ресторан и посетила Сасори, Харуно была совершенно разбитая. Девушка и так устала за последнее время, а тут ещё и Акасуна, с которым она, оказывается, переспала. По собственной, мать его, воле! Харуно мутило от одной только мысли. И не потому, что Сасори был ей противен, вовсе нет. Конечно, она испытывала по отношению к нему недюжинную злость и бесилась от одного только его присутствия, но всё это было следствием страха и понимания, что они возвращаются на ту же самую точку, с которой когда-то начали. Харуно была уже не маленькой девочкой. Она понимала, что люди не меняются. И в глубине души Сакура сильно боялась Сасори, пусть всеми силами доказывала ему обратное. Ей было страшно от осознания, что он действительно убил человека. И никакие оправдания, что этот поступок был совершен ради неё, не могли переубедить девушку смягчить свое отношение к Сасори. То, что произошло между ними, только ухудшило ситуацию. Сакура запуталась ещё больше, понимая, что Акасуна настроен вновь стать частью её жизни. И что бы она не делала, справиться с ним будет очень сложно. Если бы только она могла повернуть время вспять и не знакомиться с ним на той выставке. Но вернуть было уже ничего нельзя. И это доводило Сакуру до исступления. Харуно злилась на саму себя за то, что иногда ей хотелось перестать ему сопротивляться. Она не могла признаться в этом даже себе и только осознание, что Сасори уже не тот, каким он был в начале их знакомства, возвращали девушку к болезненной реальности. Возможно, Сакуре стало бы легче, узнай она, что все, что с ней происходит — следствие психологической травмы, которую она получила, когда увидела Сасори посреди заброшенного склада несколько лет назад. Глубокое потрясение стало причиной регулярных кошмаров, которые не отпускали девушку до тех пор, пока она не устроилась к Сенджу и та не назначила ей курс нейролептиков. Харуно никогда не рассказывала Цунаде, что именно с ней произошло, но Сенджу это было и не нужно, за что девушка была ей очень благодарна. Нейролептики пошли Сакуре на пользу, и она впервые начала нормально спать. Сасори временно ушел из её снов, а потом пришел вновь, но уже вживую, появившись в зале Токийского аэропорта. И все началось по новой. Таблетки уже не помогали. А Сасори все продолжал убивать её во сне: то ножом, то голыми руками. Девушка обладала недюжинной силой воли, поэтому каждую встречу с ним переносила стойко: язвила, выплевывала гадости, отталкивала, как могла. Но сердце, будь оно неладно, рвалось к нему, в то время как мозг посылал сигналы о потенциальной опасности. Она уже видела, на что он способен. Видела обезображенный труп и направленный на неё пистолет в его руке. Этот образ Сакура надолго запечатлела в памяти, а в носу до сих пор иногда чувствовался тот запах застоялой крови вперемешку с сыростью. Тогда Харуно тошнило. Ей стоило бы сходить к психологу, но Сакура никогда об этом не думала. Она привыкла, что Сасори стал частью её кошмаров. Ночных и дневных, в зависимости от ситуации. Он был для неё всем. И в большинстве своём любимым мужчиной, который выступал в роли наставника, заменяя брата и даже отца. Разрыв шаблонов, который произошел в ту ночь и раскрыл глаза на то, кем являлись Сасори, Хидан и даже Итачи, навсегда изменил её жизнь. Каждый день Сакура жила с личной трагедией, где когда-то любимый человек стал психованным маньяком, а она сама превратилась в причину убийства невиновного человека. Несмотря на все гадости, которые делал погибший профессор в свое время, Сакура не желала ему смерти. Убив его, Акасуна повесил на Сакуру вину, даже не осознавая этого. Скрепил их руки железными оковами, которые они должны были нести вместе. И все это вгоняло девушку в стресс и постоянное самобичевание. На протяжении нескольких лет девушка не жила, а существовала. Меняла одну маску на другую и уже не знала, где она, настоящая Сакура. Мадара ворвался в её жизнь, как глоток свежего воздуха и спас в тот момент, когда девушка была готова погрузиться в очередные мрачные размышления о случившемся. Было хорошо задирать нос и излучать уверенность, когда в голове сидела мысль, что сама она ни в чем не виновата и у них с Сасори ничего не было. Совсем другое дело, когда все оказалось с точностью до наоборот. Девушка переоделась в домашний халат, когда на часах был одиннадцатый час ночи. Она не предполагала, что ей придётся ехать к Сасори, поэтому добираться домой пришлось на такси, которое Сакура ещё и не сразу нашла. Впору было напиться, но Харуно устояла перед соблазном, написав сообщение Ино. Она хотела узнать, как у неё дела, поскольку они не виделись несколько дней, но ответа от подруги не было. Покачав головой, Сакура налила кофе в пузатый стакан и чуть не выронила его, когда раздался громкий звонок в дверь. Девушка была уверена, что это Яманака, так как больше прийти к ней в такой час никто не мог. За исключением, конечно, Сасори, но он в последнее время был слишком занят. Сакура поняла это по тому, как Акасуна стал меньше появляться в её жизни, не маяча перед глазами каждую секунду. Сакура распахнула дверь с улыбкой, уже открыв было рот, чтобы отчитать подругу за её пропажу, но вместо Ино она увидела Мадару. И по тому, как решительно он выглядел, девушка поняла, что Учиха явился не для того, чтобы просто попить чай. Он уже успел переодеться, сменив рубашку на легкий свитер, заправленный в очередные классические брюки, и девушка невольно подумала о том, сколько у него вообще таких моделей в гардеробе. — Я не буду спрашивать, как ты меня нашел, — проговорила Сакура, прекрасно понимая, откуда дует ветер. Цунаде, очевидно, была настроена решительно, когда речь касалась всего, что было связано с Мадарой. — Прибереги все вопросы на потом, — усмехнулся Учиха, отмечая сексуальность её атласного черного халата. — Полетишь со мной в Палермо? Сакура хлопнула ресницами, прикидывая, в своем ли он уме. Но Мадара явно не шутил. Это было понятно по его взгляду, доверительному наклону головы и полуулыбке. Он выглядел серьезным, и потому за Мадарой хотелось идти. Он внушал уверенность в том, что все будет хорошо, не произнося при этом ни слова. А ещё Учиха прекрасно видел, что Сакура была не в порядке после разговора в ресторане. Ему хотелось отвлечь её, потому что, признаться честно, Харуно его очень привлекала. Вообще-то, она привлекла его ещё тогда, на приёме. Учиха многие падали в ноги, но то, как непреднамеренно это сделала Сакура, подкупило его и отпечаталось в памяти. Мадара знал, что она замужем за Хьюга, поэтому довольно быстро забыл о Сакуре. И только спустя несколько лет, когда Итачи упомянул, что Сакура развелась, его мысли вновь вернулись к ней. В Сакуре было что-то исключительное. Сила, которую она никак не хотела выпустить наружу. Учиха знал, как многие относились к Харуно. У него было достаточно связей, чтобы ненавязчиво это выяснить. Лучшая подруга постоянно переживала за Сакуру, её бывший молодой человек, судя по всему, считал Харуно безвольной и мягкотелой. Но Учиха видел в ней совершенно иное. Сакуру вообще не нужно было оберегать, она в этом не нуждалась. С высоты своего опыта Мадара видел в ней огромный потенциал. И от того было интересно, когда Харуно выпустила его наружу. — Ты шутишь? — девушка, наконец, обрела дар речи, недоверчиво посмотрев на Мадару. — Сейчас ведь очень поздно… И у меня рабочий день завтра. В конце-концов, лететь до Италии… — Семь часов на частном самолёте, — усмехнулся Учиха, облокотившись плечом о дверной косяк. — Сакура, возражения не принимаются. Тебе стоит отдохнуть. Всего один день. Считай, это небольшая командировка. Он видел, как в её голове обрабатывается услышанная информация, а в глазах начинает просыпаться энтузиазм. Сакура явно хотела согласиться, это было видно по её лицу. — Цунаде не пустит тебя на работу завтра, — это был весомый аргумент, который Мадара приберёг напоследок. — Так что можешь собираться. У тебя нет выбора. Сакуре явно стало легче. Она посмотрела на Мадару ещё раз, а затем согласно кивнула и отошла от двери, впуская Учиха внутрь. Девушка не была в Италии, но Мадара сказал, что по прогнозу завтра планируется весьма тёплый день. И это сподвигло её поместить в сумку несколько летних платьев и босоножек — больше она брать не собиралась. В конце-концов, они летят ненадолго. — Разве у людей, занимающихся честным бизнесом, бывают частные самолеты? — усмехнулась девушка, сидя уже в автомобиле Мадары. — Кто знает, Сакура, — уклончиво ответил Мадара, смерив девушку хитрым взглядом. — Логистика вкупе с оружием — не совсем честный бизнес, знаешь ли. — Почему именно оружие? — Оружие — это семейный бизнес, Сакура. Его основал мой отец и дядя, а я только продолжаю дело семьи Учиха. Логистика — то, над чем мы с тобой и будем работать, относится, скажем, к моему маленькому капризу. Около пяти лет назад я решил, что у меня должна быть своя сфера деятельности, которую будут ассоциировать именно со мной, а не со всей моей семьёй. И мой выбор пал на логистику. Это прибыльная сфера. Мои ребята занимаются грузоперевозками не только по земле, но и по воздуху, а также по воде. И мы не ограничиваемся какими-то определёнными странами. Доставляем грузы по всему миру. — Вот оно что, — искренне удивилась девушка. — Я слышала о твоей компании, когда была замужем за Неджи, но не думала, что она настолько масштабна. — На самом деле мы набрали такие большие обороты примерно пару лет назад, — отозвался Учиха, заглушая двигатель. — Приехали. Сакура посмотрела в окно, где простиралась большая взлетная полоса. Вдалеке уже был виден небольшой самолет, кажется, белого цвета. Фамильный герб семьи Учиха расположился на одном из крыльев, да и в целом самолет представлял собой явно не дешевый аппарат. Одного взгляда хватало, чтобы понять: он явно принадлежит значимой персоне. Мадара открыл дверь и подал Сакуре руку, приглашая, наконец, выйти из машины. Только сейчас до Сакуры дошло, что она сидит практически с открытым ртом, явно выдавая всё своё удивление. Впрочем, Харуно не стеснялась эмоций. Она не каждый день видела мужчин, которые владеют частным самолетом и при этом отличаются хорошими манерами. И вообще-то, на её памяти Мадара был первым подобным человеком. Все, что происходило потом, Сакура помнила сквозь сон. Они оказались в просторном экипаже цвета слоновой кости, и их стюард, довольно импозантный мужчина с добрыми голубыми глазами, прочитал краткую инструкцию, упомянув правила безопасности в воздухе. После этого Сакуре и Мадаре предложили прохладительные напитки и закуски, но Харуно отказалась почти от всего, честно признавшись Мадаре, что она хотела бы поспать. Учиха понимающе кивнул, заверив, что Сакура может делать все, что хочет, и когда девушка погрузилась в крепкий сон, вооружился книгой, проведя за чтением почти весь полет. Они приземлились в Палермо, когда там был ещё вечер предыдущего дня, поскольку разница во времени была достаточно ощутима и составляла аж семь часов. В аэропорту их встретил подчинённый Мадары, который радушно встретил Сакуру и от всей души пожал руку Мадаре. Джузеппе, (так звали мужчину) уже подогнал автомобиль Мадары и вручил ему ключи от виллы, где проживал Учиха, когда находился в Палермо. И, признаться честно, Сакуру удивляло даже это. До неё только сейчас начали доходить слова Ино, которая утверждала, что Мадара невероятно богат. И более того, его действительно уважали окружающие. Мужчина же держался со всеми довольно просто, не проявляя гордости или высокомерия. Мадара оказался довольно улыбчивым, приветливым и с хорошим чувством юмора. Пока они ехали на виллу, он рассказывал ей обо всем, на что падал глаз. В Палермо выдался очень жаркий день, и девушка в своем свитере вспотела в первую же секунду. Но город ей понравился. Итальянцы, которых видела Сакура, когда они проезжали мимо, привлекали её одним лишь своим видом. Практически все были загорелые, поджарые и счастливые. В Токио же люди казались озабоченными и измотанными. Теперь Сакуре стало ясно, почему Мадара не очень любил Японию. Италия казалась вечным праздником, где люди отдыхали, получали удовольствие и никуда не торопились. В Японии же все были озабочены бизнесом, будущим и своей работой. Сакура и сама была такой. Она практически не вылезала бы с работы, не будь в её жизни Ино. К слову, она получила от Яманака смс несколько минут назад. Девушка писала, что позвонит ей позже, на что Харуно только хмыкнула. Наверняка они вновь сильно заняты с Тсукури. И что подразумевается под этой занятостью, стало понятно сразу. Они с Мадарой не говорили об инциденте, который произошел между Дейдарой и Шисуи. Учиха давно принес свои извинения, когда проведывал Тсукури, но Сакура была убеждена, что вины старшего Учиха здесь совершенно нет. Они закрыли эту тему и говорили исключительно на те, которые интересовали их обоих. Вилла, где жил Мадара, восхитила Сакуру своей простотой и изящностью. Это было красивое жилище с бассейном, где царил уют и чистота. Харуно влюбилась в ту же секунду, как только они заехали в большой двор. Здесь действительно было на что посмотреть. Повсюду росли живые растения в пузатых кашпо, которые размещались прямо на колоннах. За ними ухаживали помощницы, проживающие в пристройке и всячески облегчающие Мадаре жизнь своим присутствием на вилле. Они поддерживали порядок, чистили бассейн и следили, чтобы на любимых книгах синьора Мадары не скапливалась пыль. А ещё эти милые женщины готовили Мадаре прекрасные и сытные блюда итальянской кухни и только за это Учиха готов был расцеловать им руки. Вот и сейчас Сакура учуяла приятный аромат, который разносился, кажется, на всю округу и уплывал далеко за пределы виллы. Помощницам Мадары было около пятидесяти лет, и при виде Сакуры они заговорщицки захихикали, на что Учиха закатил глаза и бросил им какое-то замечание на итальянском, после чего они сразу же прикинулись серьезными дамами, сохранив смешинки в глазах. На самом деле они уже давно мечтали о том, чтобы синьор Мадара женился, и девушка, которую он привёз, вполне подходила на роль его невесты. Мадара выделил Сакуре одну из гостевых комнат, где располагалась также и ванная, выполненная в классическом стиле и сдержанных цветах. Но при этом все аксессуары и предметы интерьера, которые украшали комнату, выдавали итальянский колорит, начиная от пестрых половиц, заканчивая статуэтками мужчин и женщин, застывших в страстном танце. Сакуре определённо нравилась и эта страна, и вилла Мадары, и комната. Атмосфера отпуска, пусть и короткого, проникала в сознание, заставляя девушку пританцовывать, пока она принимала душ. Здесь было настолько хорошо, что мысли обо всех проблемах растворялись, не оставляя от себя и следа. Они с Мадарой вкусно поужинали, а потом Учиха включил старую итальянскую песню, и Сакура долго танцевала во дворе под солнечными лучами, нисколько не стесняясь того, что Мадара наблюдает за ней с балкона, попивая коктейль. Она и не подозревала, что с мужчиной может быть настолько спокойно. Даже спокойнее, чем с Неджи, который всегда излучал невозмутимость и серьезность. Мадара в свои годы был совершенно иным. Задорным мужчиной, который то и дело иронизировал, вовлекая Сакуру в словесные перепалки, но она нисколько не обижалась, с азартом ведясь на его провокации. Они не говорили о прошлом. Мадара не спрашивал, почему Сакура развелась с Неджи, зачем возле неё ошивается Сасори. И почти ничего не рассказывал о себе, кроме веселых историй из жизни, которые заставляли девушку смеяться до боли в животе. Мадаре хотелось, чтобы Сакура отвлеклась и погрузилась в иной мир, а о прошлом и будущем они ещё смогут поговорить, но позже. Сейчас он желал сохранить этот момент, где Сакура была счастливой, свободной, и в её глазах не проскальзывала тень тревоги, которую он видел в Японии, когда они встречалась в последние несколько недель. Ему нравилась такая Харуно. Беззаботная, готовая в любой момент ответить на его подколки. Учиха не загадывал, к чему приведет их общение, но мог с уверенностью сказать, что одна лишь её такая улыбка стоила того, чтобы отправлять Сакуру в Палермо хоть каждый день.

***

Сквозь пелену слез Ино не видела потолка. Оно было к лучшему, потому что зеркальная поверхность отражала все, что происходило в комнате. В комнате, на той самой кровати, где чертов ублюдок и безбожник Учиха грубо брал её, не спрашивая разрешения. Он не обращал внимания на её всхлипы, продолжая входить с новой силой, и каждый толчок отдавал тупой болью не только в месте проникновения, но и в сердце. Если бы Ино только знала, чем обернется этот чертов прием, она бы ни за что не пошла в ресторан. Но Яманака была уверена, что договоренность между родителями сорвется сразу же, как только семья Учиха увидит её. Ино не была подходящей кандидатурой. Она бы перепортила им все гены, женись Шисуи на ней, а затем роди Ино ему ребёнка. Яманака была уверена, что как только она придёт в ресторан, все полетит к чертям. И пока девушка ехала на встречу, предварительно наврав Дейдаре с три короба, что это самый обычный отцовский ужин с партнерами, внутри крепло убеждение, что этот вечер не закончится кошмаром. Она даже не стала наряжаться, надев обычное черное платье и сделав легкий макияж. И то лишь для того, чтобы скрыть следы их с Тсукури страсти. Дейдара даже не насторожился, когда Ино резко сорвалась, чтобы встретиться с отцом. Девушка научилась лгать. И весьма убедительно. К тому же, пока она говорила с Иноичи, Дейдара был занят поеданием больничного ужина и не вникал в её разговор с отцом. Все это вдруг сыграло Ино на руку. Она и хотела бы послать отца к черту, но боялась привлечь лишнее внимание. Девушка продолжала беспокоиться за жизнь Тсукури, поэтому рассчитывала, что убьет двух зайцев сразу: сначала встретится с отцом и усыпит его бдительность, а затем разрушит представление родителей Шисуи и покажет, что она совершенно им не подходит. Пока водитель вез девушку в ресторан, Ино написала сообщение Сакуре, заверив подругу, что с ней все в порядке и она свяжется с ней позже. А затем позвонила Шикамару, которого ей хотелось придушить голыми руками. Он взял трубку, ответив встревоженным тоном, которого Яманака никогда ранее от него не слышала, но её это не разжалобило. Ино искренне не понимала, как можно было подставить её настолько сильно. — Шикамару, какого хрена ты творишь? — зашипела Ино, чувствуя, как злость буквально кипятит её кровь. — Неужели ты не мог отстоять свое право на этот брак? Что с тобой вообще происходит? — Ино, у меня не было выбора, — ответил Нара с долей сожаления в голосе. — Твой отец угрожал мне. Сказал, что взорвет к чертям собачьим центр родителей, если я не изъявлю желание разорвать помолвку. — Он бы ничего не сделал! Ты же всегда был умным, Нара! Неужели непонятно, что это обычная манипуляция? — Вот именно, Ино. Я прекрасно читаю людей. И поверь, твой отец не шутил, когда угрожал мне. Прости меня, Ино. Мне правда жаль. Яманака сбросила вызов, чувствуя горечь предательства на кончике языка. У родителей Шикамару был научный центр, поэтому семья Нара была известна в Токио. Неудивительно, что он так трясся за благополучие своих родственников. Но легче от этого не становилось. Она появилась в ресторане, когда Иноичи и родители Шисуи уже все решили. Им было неважно, какой будет Ино. Они поставили сына на первое место, как делали это всегда, совершенно наплевав на то, что сама Яманака всеми силами показывала, что явно не в восторге от их сына. Не выдержав всего этого фарса, она даже имела смелость сказать об этом прямо, но никто, кажется, не воспринял слова Ино всерьез, а отец и вовсе с силой сжал руку под столом, явно давая понять, что ей лучше заткнуться. Ино понимала, что ситуация начинает набирать дерьмовый оборот, но до последнего надеялась придумать выход. В конце-концов, до свадьбы было ещё далеко, её планировали назначить в следующем месяце. Ино рассчитывала, что ей удастся придумать план, который отвернёт от неё Шисуи раз и навсегда. Однако мечты девушки рушились, словно карточный домик. Посреди ужина Шисуи собственной персоной явился в ресторан, подарив ей до жути банальный букет красных роз. Хотелось кинуть эти цветы ему в лицо прямо с шипами, чтобы разрушить его ехидную ухмылку. Он был паинькой при родителях, умело играя свою роль. Неудивительно, что они чуть ли не молились на него. Но от этого было не легче. Все стало ещё хуже, когда родители Шисуи изъявили желание отвезти Ино в фамильный особняк, чтобы она могла посмотреть, где ей предстоит жить, ведь, как считали консервативные представители семьи Учиха, их сын и его жена были просто обязаны проживать в поместье. Мать Шисуи хоть и являлась красивой женщиной, но вызывала у Ино злость. Она в упор не замечала, что девушка не хотела связывать себя с Шисуи, но, кажется, думала, будто Ино просто волнуется. Это выводило из себя ещё больше. В какой-то момент Ино была уверена, что у неё случится нервный срыв. Она открыла рот, чтобы выразить желание послать всех сидящих к черту, но Шисуи вдруг наклонился к ней и прошептал: — Дорогая, ты ведь не хочешь, чтобы твой отец узнал о том, что ты трахаешься с Тсукури? Да ещё и в центре Сенджу? Все материалы есть у меня на телефоне. И прямо сейчас я могу показать их Иноичи. Ему понравилось, как побелело лицо Ино. Как она почти слилась со скатертью, ощущая ужас во всём теле. Было больно. Очень. Будто воздух выбили из легких, враз лишив кислорода. Ино промолчала. И продолжила молчать даже тогда, когда её посадили в автомобиль, пытаясь разговорить по пути в поместье. Мать Шисуи оставалась с ней милой, когда показывала свои хоромы. Отец же, кажется, был не в восторге от избранницы сына: сразу же скрылся в кабинете, не проронив ни слова. Зато его жена пела соловьем, рассказывая, что их особняку по меньшей мере сто лет. При этом все выглядело современно, что говорило о вкусе жильцов, но Ино было плевать. Шисуи, кажется, стало жаль мать. Он прошептал ей что-то на ухо, и она, кивнув, оставила их наедине. В его комнате. Ино считала её соучастницей. Соучастницей преступления, которое совершил Шисуи, когда решил взять то, что нисколько ему не принадлежало. Очевидно, что он попросил мать оставить их с Ино вдвоем, а местной прислуге, кажется, было плевать, чем занимается благородный наследник. Яманака ошибалась, когда называла Шисуи ублюдком. На самом деле он являлся законченным психопатом, у которого не было ничего святого. Сколько бы она ни вырывалась и сколько не просила о помощи, никто не отзывался и не приходил, чтобы спасти её. Шисуи входил в неё грубо, почти животно, с силой хватая за шею и ягодицы. Он порвал нижнее белье Ино в клочья, и его заводил ее страх. Ему нравилось, что она плакала, потому что это означало, что Яманака сломлена. Именно этого он и хотел. Шисуи никто никогда не отказывал, поэтому он желал приручить эту суку и показать, как надо относиться к наследнику Учиха. У неё было прекрасное тело. Без единого изъяна. Аккуратные ореолы сосков, косые мышцы пресса, широкие красивые бедра. Шисуи было хорошо её трахать. А сопротивления доставляли ещё больший кайф. Ино быстро раскусила его желания. Замолчала, плача беззвучно, стараясь подавить истерику. Не рыпалась, чтобы лишний раз не чувствовать всего, что происходит. На внутренней стороне бедра, кажется, появилась струйка крови. Внутри неё было сухо, и движения Шисуи создавали до ужаса болезненные трения, будто кто-то елозил по нежной ткани раскаленным прутом. В Ино не осталось ничего: ни эмоций, ни сожаления. Единственное, о чем она думала, так это о том, что она скажет Дейдаре. Его лицо стояло перед её глазами, и с каждым толчком в Ино просыпалось болезненное отвращение к самой себе. Если бы только она сказала все Дейдаре! Он бы обязательно её вытащил и помог. Почему же она вновь просчиталась и проиграла Учиха?! Неужели они с Тсукури никогда не будут счастливы? Мысли лихорадочно сменялись в голове одна на другую. Её тошнило. А Шисуи оказался на редкость выносливым и все никак не хотел заканчивать. Шептал грязные вещи, говоря, что он предупреждал и что на самом деле Ино давно принадлежит ему. От этого становилось ещё хуже. Яманака уже не чувствовала все, что было ниже живота. Кажется, эта часть отделилась от её туловища. Прошло ещё около тридцати минут, прежде чем Шисуи задрожал всем телом и, войдя в неё во всю длину, зашипел, уткнувшись в покрасневшие ключицы. Ино даже не нашла в себе силы встать. Так и осталась лежать на кровати, безвольной куклой смотря в потолок. Шисуи же, подхватив рубашку, направился в душ, не глядя на Ино. Ему было особо не важно, о чем она думает. Через месяц состоится их свадьба, а значит, он сможет пользоваться ей тогда, когда захочет. Им будет хорошо вдвоем, по крайней мере, ему точно. А вот что об этом думает сама Ино, Учиха совсем не волновало.

***

Дейдара собирал вещи, когда ему позвонила Ино. Сегодня он должен был выписаться из больницы, и эта новость его чертовски радовала. Он рассчитывал, что Ино приедет на выписку, но она вдруг заговорила невнятно и быстро. Тогда Тсукури понял, что Ино плачет. — Мать твою, принцесса, мм! Че у тебя там произошло? Снова отец довел? — Дейдара… Послушай меня, пожалуйста! — Я сейчас приеду, говори адрес. — Нет! Не смей, слышишь? Дейдара, пожалуйста… Нам нужно срочно убираться отсюда, ясно? В самое ближайшее время. Сегодня же! — Ино, что происходит? — строго спросил Тсукури, садясь на край кровати. — В чем дело? Расскажи внятно! — Я не могу всего рассказать, но нам нужно срочно отсюда улетать. Я прошу тебя, Дей, давай покинем это проклятое место сегодня ночью! — Ино перешла на вой, и Тсукури понял, что она не шутит. — Отец заключил договор с семьей Учиха. У нас с ним свадьба через месяц. Забери меня, Дей, пожалуйста! — Какой нахрен договор, Ино? А как же Нара? Что за херня происходит? — Он пригрозил Нара… И тот отступил… Дейдара, у нас нет времени. Уже завтра Шисуи планирует перевезти меня к себе в особняк. Я прошу тебя, уедем сегодня же! Если я попытаюсь сделать хоть что-то, что не понравится Шисуи, он покажет нас с тобой отцу. Он все снимал, Дей! Ты в опасности, понимаешь?! Дейдара покачал головой, смотря на чемодан, стоящий у тумбы. Он знал, что исход этой ситуации будет один: сейчас у них с Ино действительно не было выбора. Тсукури не собирался её терять. Однажды он уже испытал всю боль от потери. В конце-концов, в Токио его ничего не держало, кроме друзей и клуба. А мать обязательно всё поймет. Весь мир мерк перед Ино — любовью всей его жизни. — Принцесса, послушай, — Тсукури встал, смотря в окно, где виднелось пасмурное небо. — Подготовь документы и сумку, ладно? Возьми самое необходимое. Я заеду вечером и заберу тебя. Никому ничего не говори. Даже Сакуре, ясно? Твой отец может использовать наших друзей, чтобы навредить нам, мм. Мы улетим отсюда. Все будет охрененно, обещаю. Ино всхлипнула вновь, чувствуя, как прилив нежности к Дейдаре скрашивает все то, что происходило с ней сегодня ночью. После животного секса Шисуи вдруг стал равнодушен по отношению к Ино и позволил ей покинуть поместье, сообщив, что заедет на днях, чтобы забрать её вещи. Яманака не нашла, что ответить. Она была в ужасе. Тело болело, а внутренняя сторона бедра испачкалась в месиве из крови. У неё не было сил на размышления, но одно Ино поняла: следовало срочно уезжать. Неважно куда. Хоть на другой континент. Главное, чтобы Шисуи их не достал. Ино приехала домой и долго сидела в ванной, беззвучно рыдая от боли, которую она испытывала. Ещё никто и никогда не пользовался ей настолько грубо и бесцеремонно, не ведая жалости и сочувствия. И если Ино выйдет за Шисуи замуж, это будет продолжаться каждый день. Девушка не спала и еле дождалась утра, чтобы позвонить Дейдаре. Она не собиралась рассказывать ему о том, что сделал Шисуи. Просто потому, что знала: у Тсукури сорвет крышу, и он обязательно убьет Учиха, а потом сядет в тюрьму. Нужно было потерпеть лишь немного. Они уедут, найдут себе жилье с видом на море и забудут обо всём, что происходило в этом чертовом городе. Ино очень хотела позвонить Сакуре. Хотя бы попрощаться. Она до жути беспокоилась за подругу и, возможно, если бы не публикации в социальных сетях, куда Сакура выложила фото, отметив в геолокации Палермо, Яманака все-таки нарушила обещание, данное Тсукури. Однако с Палермо у девушки ассоциировался только один человек. И к счастью, этот человек отличался от своих пришибленных родственников. Душу Ино грела мысль, что, возможно, на этот раз Сакура обязательно будет счастлива. А Яманака свяжется с ней позже, как только они с Тсукури будут в безопасности. Девушка собрала документы в папку, взяла небольшую спортивную сумку и сложила туда некоторые теплые вещи. У неё было достаточно денег на счетах в банках, которые не отслеживались отцом, поэтому Ино не переживала за их с Дейдарой будущее. У самого Тсукури было не меньше средств, поэтому они могли смело устроиться в каком-нибудь городе и жить счастливо, ни в чем не нуждаясь, несколько лет. Ближе к вечеру Ино написала сообщение женщине, которая отвечала за её кофейню, сообщив, что ей необходимо уехать из города. Яманака просила не переживать и продолжить вести дела также, как они уже делали раньше, когда Ино долго не посещала кофейню из-за занятости. Решив этот вопрос, Ино стало легче. И почти сразу ей позвонил Тсукури. — Принцесса, я на заднем дворе. Выходи и особо не светись, мм. Ино и не собиралась светиться. Надев чёрный дождевик и прихватив такой же для Тсукури, Ино взяла сумку, последний раз осмотрела квартиру, а затем вышла в темноту подъезда, надеясь, что теперь у них с Дейдарой все точно будет по другому.

***

— Ебать, Дейдара, да ты с ума сошел! Какой клуб? Я че, похож на того, кто будет разбираться со всеми этими бумажками? — Я уже нашел того, кто будет заниматься управлением, тебе нужно будет только держать этого человека в тонусе, как ты умеешь, мм, — усмехнулся Тсукури, натянув на лоб капюшон толстовки. — Справишься? — Ну, при таком раскладе ладно уж, так и быть, окажу услугу, — кивнул Хидан, сплюнув под ноги. — А че вас черт потянул уезжать? Скучать не будешь? Только недавно ж приехал. — Небольшие проблемы. Пока Иноичи здесь, у нас с Ино не будет возможности нормально пожить. Надо свалить отсюда, пока все не уляжется, мм. Ты подготовил вертолет? — Обижаешь! Все подготовил. За старым складом площадка, понял? — Спасибо, Хидан. Только никому, ясно? Даже Сасори. — Ну, если уж даже нашему красавчику знать нельзя, то, конечно! Молчу, как рыба, — усмехнулся Хидан, раскинув руки в стороны. — Ладно, Дей, мне на заказ надо. Счастья желать не буду, ненавижу сопли. Пусть все будет заебись! Тсукури хохотнул, похлопав Мацураси по плечу, а затем отсалютовал и направился к своему авто. Он попросил Хидана достать вертолет, потому что знал, что тот на сто процентов справится с этой задачей в самые короткие сроки. Несмотря на свое безумие, Мацураси обладал огромной сетью связей, поэтому достать что-нибудь редкое ему обычно не составляло труда. Дейдара также знал, что на Мацураси можно положиться, и был уверен, что тот проконтролирует дела клуба. Сасори бы точно не стал этим заниматься. Да и рассказывать ему о побеге Дейдара не хотел. И не потому, что не доверял — наоборот. Тсукури был слишком к нему привязан и не хотел впутывать в дела, где был замешан отец Ино. У них с Акасуна было много совместных проектов, поэтому Дейдара не собирался становиться камнем преткновения. Более того, блондин понимал, как Сасори отнесется к авантюре Тсукури. И несмотря на то, что Акасуна всегда оставался холодным и невозмутимым, Дейдара был почти уверен, что его друг будет волноваться. Он знал, что они свяжутся позже. И Сасори ничуть не обидится, потому что это Сасори. Дейдара ценил его именно за то, что он всегда был рядом, пусть и делал вид, что ему совершенно плевать на дела Тсукури. Теперь же, когда Дейдара оказался у дома Ино, он был уверен в том, что Сасори однажды обязательно его поймет. Они могли часами спорить о том, в чем истина искусства на самом деле, но оба сходились на том, что в его основе лежит любовь, которая, в общем-то, дана не каждому. Именно поэтому Дейдара знал: Акасуна будет ворчать и точно назовет его идиотом, но не осудит. Сасори вообще его никогда не осуждал.

***

У Сакуры звенело в ушах. Несмотря на то, что в погребальном зале было тихо, звон не утихал, и ей казалось, будто голова вот-вот лопнет, словно воздушный шар. Она до сих пор не понимала, что произошло. И, наверное, не поймет никогда. Харуно помнила, как приехала домой — её привёз Мадара. На часах было около семи вечера, и они довольно тепло попрощались после небольших каникул, которые он ей устроил. Это было отличное приключение. Такое, что Сакуру даже не беспокоила мрачность Токио. Они должны были встретиться с Мадарой снова на следующий день и начать работу над обработкой партии документов. Сакура вошла в квартиру, положила сумку на пол и собралась снять ботинки. Она почти сделала это, когда в кармане пальто зазвенела трель смартфона. Звонил неизвестный номер и вообще-то Сакура не собиралась отвечать, но что-то заставило её поднять трубку. Многие говорят, что смерть близких людей чувствуется на интуитивном уровне. Что даже если ты не знаешь о факте смерти, ты обязательно поймешь, когда это случится. Но Сакура ничего не почувствовала и не поняла. Не поняла даже тогда, когда механический голос полицейского сообщил ей, что Ино Яманака и Дейдара Тсукури скончались прошедшей ночью. Взорвались. В вертолете. Сакура осела на пол, оперевшись ладонью о стену. До неё не доходил смысл сказанного. Даже слова «Мне искренне жаль» не принесли никакого осознания случившегося. Звонок оборвался. Внутри как будто что-то треснуло. Стало больно дышать. Сакура рванула горловину свитера, слыша, как трещит ткань, но ей было плевать. Что толку от этого свитера? Что толку от этой жизни, если в ней больше нет Ино? Харуно дернулась. Виски вдруг запульсировали, захотелось заорать. Сакура не стала сдерживаться, завизжала, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. Ничего. Легче не стало. Наоборот, только хуже. Она еле добежала до ванной, выблевывая обед в унитаз. Волосы прилипли к лицу, на лбу выступила испарина. Сакура почувствовала, будто мир сжимается в одну точку. От этой безысходности хотелось самой сброситься с окна. Все вдруг стало таким незначительным, но это ведь не могло быть правдой! Сакура начала судорожно искать мобильник, который был брошен в угол пару минут назад. Ей нужно было срочно позвонить Ино. Сейчас она наберет ей, и Ино обязательно скажет ей что-нибудь ироничное в своей очаровательной манере. Они ведь всегда были вместе. Ино никогда не оставляла её. Так что же могло случиться сейчас, что Яманака решила уйти?! Сакура набирала номер вновь и вновь. Мучительные гудки тянулись один за другим, но Ино не отвечала. Сакура вдруг поняла, что если Ино сейчас не ответит, если она не услышит голос подруги, то просто умрет. Харуно накрыла настоящая истерика. Она рыдала, сидя на полу, ощущая, как все внутри рушится. Ей не верилось, что Ино действительно умерла. И пока Сакура не увидела все своими глазами, внутри теплилась надежда, что это просто неудачная шутка. — Ино, ну пожалуйста, ответь же мне! — она заорала, сорвав голос, вколачивая смартфон в пол. Чьи-то руки вдруг обхватили её, прижали к себе, и Сакуре показалось, что это Ино пришла, чтобы успокоить её и сказать: весь этот фарс со звонком ложь. Она жива. И они вместе сделают ещё столько всего! Обойдут тысячу клубов, покажут всем, чего они стоят. В конце-концов, Сакура обязательно должна стать свидетельницей на свадьба Яманака и Тсукури. Ведь по другому же нельзя… Нельзя, чтобы заканчивалось иначе! Однако её обнимала не Ино. Перед глазами маячило лицо Итачи. И судя по тому, каким было это выражение, все, о чем Сакура узнала только что, не было ложью. — Итачи… Я прошу тебя, скажи мне, что это все… — она всхлипнула, не в силах закончить фразу и в уголках черных глаз блеснули слезы. Сакура никогда не видела, чтобы Итачи плакал. — Сакура, я… О боже… Это был кошмарный вечер. Итачи узнал о случившемся полчаса назад, и первой, о ком он подумал, была именно Сакура. Он знал, что они с Мадарой вернулись из Палермо, и понятия не имел, в каком она сейчас состоянии. Сам Учиха был в ужасе. Случившееся не укладывалось в голове. Ему сообщили, что далеко за Токио нашли обломки вертолета и два обгоревших трупа, принадлежавших Яманака и Тсукури. Экипаж загорелся в полете из-за неисправности двигателя. Чистая, но такая роковая случайность! Новость уже начала разлетаться по городу. Наследники знаменитых кланов скончались, находясь на одном борту. СМИ растаскивали сенсацию на кусочки, публикуя страшные кадры, от которых начинало мутить даже Итачи. Он не ожидал, что все случится так быстро. И уж тем более не понимал, как это могло произойти. Дейдара был неотъемлемой частью их жизни. Он всегда отличался позитивом и легким характером. Какого черта он вдруг умер? Учиха не находил ответа. По дороге к квартире Сакуры позвонил Хидан. Это был первый диалог Мацураси, где он не сказал ни единого нецензурного слова. Кажется, даже вечно непробиваемый Хидан был шокирован. Яхико тоже был в курсе и, сорвавшись домой с работы, ехал к Конан, у которой случилась самая настоящая истерика. Она была очень привязана к Дейдаре. Как и все они. Для всей компании новость стала убийственной, они словно потеряли частичку себя. Учиха был не в силах позвонить Сасори. Акасуна и Тсукури имели особые дружеские отношения. Итачи боялся даже подумать о том, что испытывает Сасори, если он уже узнал о случившемся. А пока нужно было срочно увидеть Сакуру. Итачи все стало понятно, когда он увидел Сакуру на полу. Зареванную, убитую горем. Он никогда её такой не видел. Даже в тот день, когда Сакура узнала о поступке Сасори, реакция Харуно не была столь печальной. Это убивало Итачи. Ему было больно, как никогда. Впервые за долгое время Итачи и Сакура объединились, крепко обняв друг друга, рыдая на полу её квартиры, не в силах пережить боль, которую они испытывали. А потом один кадр начал сменять другой и остановился только тогда, когда они оказались на похоронах. К тому времени прошло уже два дня, но для Сакуры время утратило свою ценность и счёт. Если бы не мать с отцом, которые прилетели в Токио, узнав о трагедии, Харуно бы вряд-ли вообще пришла на церемонию. Она просидела в спальне весь следующий день, после того, как узнала о смерти Ино. Родители застали её там же и ужаснулись пустому взгляду, не выражающему ничего. В Сакуре больше не было эмоций, она умерла вместе с Ино. Харуно до последнего отказывалась верить в случившееся. Только когда Иноичи позвонил ей лично и глухим голосом сообщил о дате похорон, Сакура начала понимать: все происходящее с ней — не сон, а жестокая реальность. От Хидана, который дал показания в полиции, все узнали, что Дейдара и Ино хотели сбежать. Её пытались выдать замуж за Шисуи, а она настолько этого не хотела, что решилась на побег. И умерла вместе с тем, кого до безумия любила. Харуно была слишком убита горем, чтобы анализировать её поступок. Она не понимала только одного: как так получилось, что они даже не успели поговорить?! Неужели жизнь может быть настолько жестока, что теперь голос Ино останется лишь в её памяти? Сакура была знакома с Ино столько, сколько себя помнила. Она была невероятной девушкой и прекрасной подругой, готовой в любой момент броситься на защиту Харуно. Ино была замечательным человеком, который заслуживал лучшей жизни, любви, семьи и собственных детей, но никак не смерти. У Харуно даже не было слез. Они закончились ещё тогда, когда она кричала на груди Итачи, пытаясь освободится от тупого узла боли. Не вышло. Боль въелась в кожу. От неё нельзя было спрятаться. Все теперь потеряло всякий смысл. Сакура получала кучу смс от общих знакомых. Они выражали соболезнования, но Харуно даже не открывала эти многочисленные послания. Она смотрела на телефон только с одной целью: надеялась, что среди них окажется сообщение от Ино, которая скажет, что это просто глупый розыгрыш. Харуно вновь начала задыхаться. Давно забытые панические атаки вернулись с удвоенной силой. В день церемонии родители напичкали её таблетками, чтобы Сакуре хватило сил попрощаться с Ино. Возможно, поэтому она ощущала себя так, будто находится в вакууме. Вопреки возражениям родителей, Сакура надела белое кимоно. В таком обычно хоронили женщин, но Харуно было плевать на предрассудки. Она умерла вместе с Ино. Пусть этот наряд станет символом её смерти тоже. В зале было много народу. На улице также стояли люди. Они пришли попрощаться с Тсукури и Яманака, а также выразить соболезнования безутешным родителям. Мать Дейдары вместе с его дядей также были здесь, но на женщину было страшно смотреть: впалые щеки и абсолютно побелевшие губы говорили о том, что она не спала и не ела все эти дни. Вероятно, её тоже напичкали успокоительными. Итачи и Хидан стояли у входа. Неподалеку от них Яхико успокаивал Конан. Девушка выглядела безукоризненно, как и обычно. Видимо, хотела, чтобы душа Дейдары запомнила её именно такой. Ино ей было жаль ничуть не меньше. Пусть они и не общались последние несколько лет, Конан хорошо к ней относилась. Она и подумать не могла, что с этими двумя произойдет нечто подобное. — Сакура с ума сошла, — вдруг сказал Яхико, глядя на прибывшую Харуно. — Надела белое кимоно в день похорон. Неужели не понимает, что это опасно. Сакура как раз вышла из машины родителей, не замечая никого вокруг и не смотря по сторонам. Ей не хватило сил даже поздороваться с ребятами. Все мысли крутились вокруг зала, где стояли два закрытых гроба. Их хоронили в нетипичной японской манере, выбрав самые дорогие и красивые гробы, какие только были. По всему залу распространился аромат погребальных благовоний, от которого становилось тошно. У одного из гробов лежал большой букет белых лотосов, символизировавших смерть. Его принесла Конан. У Сакуры скрутило живот. Она схватилась за горло, чувствуя, как внутри окончательно ломается что-то значимое. Все не должно было быть так. Это неправильно! Как будто наперекор её мыслям зазвучала панихида. Сакуре до последнего казалось, что сейчас в зал заявится Тсукури в привычной нахальной манере, а вслед за ним придёт Ино. И в гробах окажется пустота. Но ничего подобного не происходило. Панихида закончилась, и люди начали расходиться, а Сакура все никак не могла встать с лавки. Казалось, если она уйдет, то потеряет единственное, что связывает их с Ино — ощущение присутствия подруги. Мягкие шаги послышались откуда-то сбоку. Сакура подняла голову лишь на мгновение. Это был Сасори. Его не выдавали эмоции, зато выдавала бледность. На фоне осунувшегося лица волосы казались ещё ярче. Очередной букет белых лотосов вновь опустился перед гробом Тсукури. Он повернулся, увидев Сакуру. Подошел к ней, застыв в немой сцене. Харуно сглотнула, чувствуя, как все, что было между ними до этого момента, рассыпается в пыль. Теперь все стало таким неважным. Сзади раздался крик. Мать Тсукури обвиняла Иноичи в том, что он довел её мальчика до самоубийства. — Если бы только ты засунул свою гордость себе в глотку, Иноичи! Если бы только ты позволил им стать счастливыми! — орала женщина, сдерживаемая родным братом. — Ничего бы этого не случилось, не будь ты таким алчным, безбожным скотиной! И твоя дочь была бы сейчас жива! Будь ты проклят, Иноичи! Сакура обхватила себя руками, чувствуя, как ком в горле продолжает расти. Ино действительно умерла, подумать только! Даже сказанные другими людьми эти слова были чем-то нереальным… — Т… Ты видел? Видел их тела? Это… Это… — Сакура задохнулась, оборвав фразу на полуслове, но Сасори только кивнул, смотря куда-то в сторону. — Да, Сакура. Ино и Дейдара действительно мертвы. Харуно вздрогнула, а потом съежилась и как-то жалко замолчала. Стало невыносимо больно дышать. — Иронично, что Дейдара умер от взрыва. От того, что так сильно любил. И рядом с той, кого обожал много лет, — прошелестел Сасори, смотря в сторону гроба. Это было последнее, что услышала Сакура, перед тем, как потеряла сознание, соприкоснувшись головой с деревянной поверхностью.