На ножах

— Выпей, — его голос оставался всё таким же строгим и не терпящим возражения, но на Сакуру это больше не действовало. На неё вообще больше ничего не действовало. Особенно после отмены препаратов. Сасори это знал и бесился. Настаивал на том, чтобы Сакура продолжила курс, но её это не волновало. Она больше не хотела себя травить. И это стало одной из списка очередных причин разлада между Сакурой и Сасори. — Иди к черту, Сасори! — девушка смахнула с поверхности стола бокал с водой и таблетки, резко поднявшись со стула. — Я не буду это пить, ясно тебе? Сам пей, если так сильно хочется! — Сакура, не выводи меня, — он схватил её за предплечье, применив больше силы, чем того требовала ситуация. — Ты совсем с катушек слетела? Сначала сбегаешь от меня черт знает куда, будучи в курсе, что я не приемлю твое участие в гонках. Затем ты отключаешь телефон и находишься непонятно где. И с кем? С Хиданом! Сакура, твоя блажь накладывает отвратительный отпечаток на нашу семью. — Ты вспомнил о семье? — Сакура вывернулась, ехидно ухмыльнувшись. — Думал ли ты о семье когда внушал мне, как сильно ты нужен? Может быть, ты думал о нас, когда пичкал меня таблетками? Наш брак — это одна сплошная ошибка, Сасори! Я разведусь с тобой при первой удобной возможности! — Разведёшься? — Сасори посмотрел на девушку сверху вниз, чувствуя, как всё внутри него начинает закипать. — Учиха и Мацураси хорошо промыли тебе мозги, да? — Дело не в них. И ты сам это знаешь, — Сакура устало махнула рукой, чувствуя, как усталость клокочет где-то в висках. — Я пойду спать. — Мы не договорили, — оборвал Акасуна, оперевшись на край стола. — Какого чёрта от тебя так несёт Хиданом? Ты спала с ним? Девушка усмехнулась, подняв руки вверх: — Даже если и так, тебя это не ка-са-ет-ся. — Ну, хватит, — Акасуна дёрнулся, в мгновение оказавшись возле девушки. — Поехали. — Я никуда не… — Я тебя не спрашивал. И он действительно не собирался с ней церемониться. Сасори порядком надоело безрассудство Сакуры. Его ещё больше бесило, что именно Хидан стал причиной нарушения их покоя. Подожди Мацураси годик-другой, и Сакура уже не поддалась бы его влиянию. Она влилась бы в тот ритм жизни, который ей продиктовал Сасори. Всё вернулось бы на свои места. Но теперь ситуация стала дерьмовой. Настолько, что Сасори уже тошнило от всего этого. Он пропустил важную встречу, потому что искал Сакуру. А Итачи какого-то хрена не брал трубки. И они потеряли несколько миллионов иен. Что важнее: ещё и нарушили договорённости. Конечно, можно было позвонить бабке, но Сасори категорически не собирался просить её о чём-либо. И теперь, когда все катилось в тартарары, у Сасори больше не хватало самообладания и желания сдерживать себя. Он и так сделал для всех вокруг слишком много, пусть и не намеренно. Хорошо относился к Сакуре, поднимал компанию, терпел выходки Учиха, держал на шахматной доске Мацураси. Но всё обернулось во вред. Курок должен был спуститься. Здесь и сейчас. Сакура ойкнула, когда его сильные пальцы вновь перехватили предплечье и с силой потянули на себя. Акасуна был в бешенстве и не собирался это скрывать, чисто по инерции сняв куртку жены с крючка, чтобы она не замёрзла, пока будут идти до парковки. Девушка закусила губу, думая о том, что сегодня ей не стоило приходить домой. Следовало остаться у Мацураси и дождаться, пока Сасори уедет на работу. Он бы не стал терять из-за неё два рабочих дня и вредить своему плотному графику настолько сильно. Впрочем, проверить свои домыслы Сакура уже не могла. Все это время, пока он тащил её до автомобиля, девушка пыталась упираться и даже позволила себе замахнуться, попав ладонью в область солнечного сплетения, но попытка усмирить Сасори была настолько жалкой, что уже через пару секунд Сакура оказалась на переднем сиденье салона. — Сейчас мы вместе узнаем, что будет, если ты действительно с ним переспала, Сакура, — сказал Сасори, с силой вжимая газ в пол, выглядя при этом ничуть не хуже Сакуры на гоночной трассе. — Успокойся уже и поехали домой, — огрызнулась девушка, когда её вдавило в сиденье. — Ты сам прекрасно знаешь, что я не стала бы… — Я уже ничего не знаю, — отрезал парень, вылетая на городскую трассу. — Поэтому мне придётся пойти на крайние меры, чтобы добиться правды, — он вдруг одним движением достал пушку из внутреннего кармана пальто, прицелившись ей в висок. — Ну что, Сакура? Ты спала с Мацураси или нет?

***

Lil Peep — Star Shopping С ним было хорошо. С таким неправильным, непонятным и взбалмошным. Когда он травил очередную байку и заставлял её сгибаться пополам от смеха, Сакура начинала понимать Конан и её одержимость им, несмотря на наличие у той рядом Яхико. Мацураси был одной сплошной эмоцией. Человек, который рано потерял родителей и сам не знал ласки, не умел дарить ее окружающим его людям. Зато ему удавалось смешить, помогать испытывать драйв и ощущать свободу. Он сам походил на свободу и ассоциировался с ней. Хидан, глубоко верящий в бога, возможно не осознавал, что был своего рода посланником для тех, чьи души стали заложниками сковывающих их обстоятельств. Это подтверждалось ещё и тем, что вторая роль Хидана была напрямую связана с каранием тех, кто был неугоден или не приносил никакой пользы. Он редко убирал невиновных и мог пересчитать такие случаи по пальцам. Так или иначе, у них с Сакурой сложились прекрасные отношения. Она чем-то напоминала ему Конан, но была даже лучше, потому что не испытывала к нему слепой привязанности. Сакура уже пережила это чувство по отношению к другому человеку и вряд-ли могла испытать нечто подобное вновь. Хидан не чувствовал себя ответственным за Сакуру. Ему не приходилось думать о том, что будет, если она оступится. Акасуна, которую он до сих пор считал и называл только Харуно, теперь могла сама за себя постоять. В ту ночь, когда они оба могли переступить тонкую грань, появившуюся между ними, дальше поцелуя дело так и не пошло. И не потому, что Сакура была до мозга костей верна Сасори, вовсе нет. Она скорее хотела сохранить те отношения между ней и Хиданом, которые установились с самого начала. Ведь именно они вытащили её из того дерьма, в которое она попала благодаря Сасори. Сакура ехала домой и прокручивала в голове их короткий диалог: — Ну что? Не понравилось? — он усмехнулся, медленно облизнув губы, продолжая наблюдать за её реакцией. — Я как будто своего отца поцеловала, — рассмеялась Сакура, очаровательно закидывая голову назад. — Во, блин. Папашей мне быть ещё рано, уж извиняй. Другое дело папочкой, — Хидан заржал в привычной манере, и они больше не говорили о случившемся. Сакура посидела у него ещё несколько часов прежде чем поняла, что проветрилась и пришло время возвращаться домой. За окном было раннее зимнее утро, кромешная темнота. И хотя Хидан запрещал ей ездить за рулем, будучи выпившей, сегодня она нагло ослушалась его, врубив любимую музыкальную композицию и открыв окна, впуская в салон морозный воздух. Признаться честно, это был далеко не первый раз, когда она выкидывала нечто подобное. Сакура часто напивалась и выезжала за город, курсируя по безлюдной трассе, то и дело теряя координацию. Ей всё ещё везло, так как она ни разу не столкнулась с полицией, да и в конце-концов, даже не поцарапала автомобиль. Сакура шла по краю, но выходила сухой из воды, чувствуя, как алкоголь помогает ей перестать бояться. Она испытывала саму себя и пробовала на вкус новые ощущения, которые ранее были ей недоступны. Сначала из-за собственного слабого характера и родительского контроля. Затем из-за Сасори и препаратов. Если бы только Ино могла видеть её такой! Она бы обязательно порадовалась за подругу и похвалила. Ино всегда мечтала о том, чтобы Сакура была свободной от обязательств и моральных принципов. Харуно понимала, почему Ино иногда сбегала к Хидану во время их учёбы в университете. Они с Мацураси были почти одинаковы в своем безумии, но Яманака, конечно, имела границы. Поэтому они не прообщались долго. К тому же Ино была близка с Тсукури. Сакура в который раз закусила губу, чувствуя, что вот-вот расплачется. Как же сильно ей не хватало Ино! Она больше не могла сближаться с женским полом, прекрасно понимая, что каждую приятельницу будет сравнивать только с ней. Той, которая навсегда останется в её памяти, будучи живой и счастливой, несмотря на все жизненные трудности. Что касается Конан… Сакура знала, что та намеренно сближается с ней из-за Хидана. Она скучала по нему. Это было видно. И жутко ревновала. Было нетрудно понять это по её сжатым в узкую линию губам и искрам в глазах, которые она метала, когда видела Сакуру и Хидана вместе. Теперь уже Акасуна вовсе на него не претендовала. Сакура понимала, что в Конан сидит сильная любовь, но она просто запуталась. И вышла за Яхико, потому что он никогда бы её не обидел. Яхико Конан тоже любила. Но Хидана больше. Возможно, Сакуре не стоило целоваться с Хиданом. Но, с другой стороны, Конан не испытывала к ней дружеской привязанности уже долгое время, поэтому мысли о женской солидарности были не к месту. В конце-концов, они с Хиданом замяли произошедшее. И больше ничего подобного не повторится. С этими мыслями Сакура медленно въехала на парковку, посмотрев вправо, где Сасори обычно ставил свою машину. Он давно не приезжал домой ночью и даже под утро, но сегодня автомобиль стоял на парковке, явно сигнализируя Сакуре о том, что прямо сейчас она в полном дерьме.

***

Гул аэропорта, наполненный преимущественно японским языком, резанул слух, когда Мадара вошел в просторное здание. Здесь ничего не изменилось за это время: только несколько рекламных щитов и добавилась новые маршруты. Несмотря на то, что Япония была довольно туристической страной, на него все равно продолжали пялиться так, будто он был заморской диковинкой. Но Мадара действительно выделялся на фоне остальных: высокий и широкоплечий итальянец с полуазиатским разрезом глаз не мог не привлекать внимание. Ко всему прочему, он был одет так, словно сошел с обложки модного журнала, поэтому перед ним расступались и, не стесняясь, провожали взглядами. Мадару, впрочем, это мало волновало. Он прилетел, потому что его беспокоило состояние Итачи, с которым они сблизились после того, как Шисуи улетел в Америку по принудительному решению своего отца. Итачи был более рационален, чем Шисуи и в нем не плескалась самоуверенность, от чего было легче общаться на самые разные темы. Мадара знал, что Фугаку находится уже на той стадии, когда остается только считать дни до его смерти. Это могло случиться не сегодня, так завтра, поэтому все семейство Учиха начало потихоньку слетаться в Японию, чтобы проводить в последний путь одного из членов клана. Итачи встречал Мадару в это утро, и, встретившись с ним в первые за долгое время, мужчина не мог не отметить то, как сильно младший Учиха похудел и ослаб. Честно говоря, Мадара опасался, что Итачи сам заболеет и сляжет, поэтому вызвался помочь ему и решить некоторые дела, связанные с семейным бизнесом. Тем не менее, Итачи был бодр, несмотря на свой хилый вид, и ему даже хватило сил пошутить, что весь аэропорт наверняка мысленно вышел замуж за Мадару. Они решили заехать в уютный ресторанчик, открытый стариком, приехавшим несколько лет назад из Китая. Итачи любил китайскую кухню больше японской, а Мадаре было не принципиально, чем завтракать в это холодное утро. — Сяо лун бао, Ма По Тофу и Шаосин-цзю, пожалуйста, — проговорил Итачи, и Мадара удивленно посмотрел на племянника. — Вино с утра? Ещё нет и двенадцати. — Разве для тебя это проблема? — усмехнулся Итачи, намекая на утренние аперитивы, которыми Мадара не пренебрегал, когда находился в Палермо. — Это совсем другая история! Но от Шаосин-дзю Мадара отказываться не стал. По большей части из-за того, что он был удивлён тем, как легко Итачи решился выпить, несмотря на рабочий день. Прежний Итачи не притронулся бы к алкоголю. — Как мама? — спросил он, сделав глоток терпкого вина, похожего на сакэ. — Ей наконец стало лучше, спасибо, — ответил Мадара, чувствуя некоторое облегчение. Его матери было нехорошо, и ее затяжная болезнь грозила обернуться чем-то более серьезным, но они справились, за что Мадара до сих пор благодарил бога. Он достаточно понервничал за время пребывания в Италии и теперь, когда мать была полностью здорова, мог продолжать свои дела, не опасаясь, что в любой момент позвонит прислуга и оповестит его о чем-то, чего он так боялся услышать. — Что насчет тебя? — Мадара не стал спрашивать о Фугаку, потому что и так знал о его критическом состоянии. Гораздо важнее было то, как чувствовал себя Итачи. — Все нормально, не смотри на меня так, будто я умираю. У тебя на лице все написано, — усмехнулся Итачи, делая ещё глоток вина. — Лучше спроси о Сакуре. Уверен, ты будешь удивлён. — Сакура вышла замуж за того архитектора, — ответил Мадара, ничуть не выдавая своего отношения к этой ситуации. Он до сих пор не понимал, что привело её к этому решению, но они так давно не общались, что Учиха и не подозревал об истине, которая была готова вот-вот вылиться наружу. — Он неплохо надавил на неё, — посерьёзнел Итачи, возвращаясь к блюду, которое ему принесли несколько секунд назад. — Сакура была подавлена ещё около года после твоего отъезда. К сожалению, я ничего не мог сделать, потому что она принимала транквилизаторы и я уверен, что не только их. Сасори воспользовался ситуацией и они поженились. — Я надеюсь, что у всей этой истории есть happy end. — Не совсем, но их брак начал рушиться. Сакуру, как ни странно, вытащил Хидан. — Тот парнишка, который помогает нам с поставками? Ученик Арэта-сана? — Да, он. Я не знаю, что именно он сказал или сделал, но они давно проводят время вместе. Несколько дней назад Сакура участвовала в гонках, — Итачи протянул смартфон с записью эфира, который сохранил накануне специально для дяди. — Угадаешь, где она? — Уже, — хмыкнул Мадара, наблюдая, как автомобиль Сакуры нарезает круги по трассе. — В этом что-то есть, она молодец. — Всему этому её научил Хидан. А ещё заставил слезть с таблеток. Так что Сакура в здравом уме и памяти. Сасори это бесит. Наши дела идут плохо последний месяц. — Неудивительно, — протянул Мадара, предполагая, насколько сложны будут их отношения с Сасори после всего, что он услышал от Итачи. Хотят они того или нет, им придётся идти рука об руку: совместный бизнес — это довольно проблематично в условиях, где одному партнёру категорически не нравится второй. Мадара и так не сильно уважал Сасори, а после услышанного и вовсе почувствовал к нему неприязнь. Акасуна чем-то напоминал ему Шисуи, но последний был его родственником, а Сасори — никем. Это говорило о том, что Мадара в любой момент мог сорваться, если Сасори даст повод или если он узнает, что этот паршивец удерживает Сакуру насильно. Его уважение к девушке только возросло, и он захотел увидеться с ней лично. Они не виделись довольно долгое время, и Мадара не смог сдержать самодовольную ухмылку, когда получил согласие девушки на встречу уже через десять минут после отправленной им смс.

***

У Яхико в жизни все было просто и налажено: так ему казалось с того дня, как он добился должности руководителя и начал работать изо дня в день, зарабатывая хорошие для них с Конан суммы. Конан не тратила много денег, пусть он и настаивал на обратном, желая дать ей все самое лучшее. Он давно пообещал сам себе, что защитит её от всего, что может ей навредить. И был уверен, что держит обещание, стараясь не обращать внимания на её расстроенный взгляд, когда их очередные планы срывались из-за его занятости. Яхико всегда думал, что ещё чуть-чуть и все изменится. Он обязательно закончит этот рабочий круговорот, сможет со всем справиться и увезет Конан из страны. Парень знал, что она не любит Японию из-за тех детских событий, которые навсегда оставили отпечаток в ее сердце. И ему оставалось совсем немного. Яхико планировал поработать ещё пару месяцев и уйти в отставку. Им с головой хватило бы тех денег, которые он все это время копил ради счастливой жизни и совместных мечт. Они уже поженились, и теперь Конан хотела ребёнка. Он не возражал, потому что был уверен: это укрепит их чувства и подарит то, чего не было у них обоих. Яхико действительно не знал, что Конан была с Хиданом. Он погрузился в работу и жил только ею, к тому же ему даже в голову не приходило, что Конан чего-то не хватало. Ему казалось, что она все понимает, ведь он старается только ради них двоих. У Яхико не было родителей, а у Конан да, но они добровольно отказались от неё, и причина их поступка была неизвестна. Яхико же твердили, что его отец разбился, а мать, не выдержав потери, покончила с собой, когда ему исполнилось шесть месяцев. Он не задумывался, почему его никто не усыновляет и как так вышло, что до шести лет матерями для него стали строгие и порою жестокие воспитательницы детского дома. Зато он знал, что появившаяся на пороге их комнаты девочка, чьи медовые глаза так и просили о помощи, навсегда изменит его жизнь. Вспомнив о ней, такой маленькой и беззащитной, Яхико протер глаза, чувствуя накатившуюся усталость. Как же давно это было. И как же долго он сидит в офисе. Вкладка email вдруг пиликнула, привлекая его внимание, когда на часах перевалило за полночь. Он не собирался открывать письмо, понимая, что рискует остаться на работе до утра, но вспомнил, что накануне турагент обещал выслать ему наиболее подходящие маршруты до Испании. Одна мысль об этом мгновенно предрешила все его действия. Яхико нажал на значок письма, замерев лишь на секунду, ожидая, пока письмо прогрузится, а затем… Он вдруг нахмурился, пытаясь понять, что за фотография растянулась на весь монитор. То, что видел Яхико, не укладывалось в голове и заставляло задуматься над тем, как давно он вообще спал. Зрачки медленно перемещались с лица Конан на лицо Хидана, который стоял вплотную к ней. Даже слишком вплотную. Не нужно было обладать особыми навыками, чтобы понять: между этими двумя есть связь. Сильная связь. Возможно, даже сильнее, чем между Яхико и Конан. Ему стало дурно, потому что он не знал, как так вышло. Яхико пролистывал воспоминания в своей голове, но не мог зацепиться ни за один кадр, который бы сказал ему: «Эти двое вместе, они обманывают тебя, Яхико!». Он прокрутил колесико мышки и наткнулся на ещё одно вложение. Это был видеоролик, который Яхико не хотел открывать, потому что знал: после него он не сможет придумать для Конан достойное оправдание. Сейчас можно было убедить себя в том, что это обычное фото. В конце-концов, Хидан присматривал за Конан, и Яхико был ему за это благодарен. Все это время Яхико знал, что Хидан может прийти на помощь, если Конан будет в чем-то нуждаться. Ему казалось, что между этими двумя сложились отношения, как у брата и сестры, но почему здесь и сейчас он испытывал стыдное чувство, как будто обнаружил что-то личное и интимное? Рука сама открыла вложение. К тому времени он уже ничего не соображал и сделал клик по инерции. Видео снималось на смартфон, но качество было отличное, несмотря на тусклый свет, едва освещающий спальню. Кажется, это была одна из квартир Хидана, Яхико не мог вспомнить точно. Вот Хидан входит в комнату, ведя за собой… Конан. Она явно пьяна или даже хуже, потому что её шатает из стороны в сторону. Однако Конан продолжает идти за Хиданом и отчетливо понимает, что перед ней именно Мацураси. Яхико хочет перестать смотреть, потому что чем дольше длится видео, тем дальше заходят эти двое, но он словно окаменел и забыл, как дышать. Мацураси давно раздел Конан, и она уже двигает бедрами в такт собственным стонам, выкрикивая имя Хидана, а Яхико все не может оторваться и закрыть это бесстыдство, причиняющее ему такую острую боль, что кажется, будто ещё немного, и он умрет от сердечного приступа. Когда запись прерывается, Яхико вновь обретает способность мыслить и понимает, что в письме есть ещё одно последнее вложение: электронный документ с копией медицинского заключения. Ему едва ли хватает усилий, чтобы сфокусироваться на тексте и понять, о чем вообще идёт речь. В копии черным по белому указан срок прерывания беременности, поставлена подпись доктора и самой Конан. Печать, название препарата, рекомендации по дальнейшему сохранению здоровья, право на конфиденциальность. Яхико читает каждое слово и складывает два и два, вспоминая, что в период, указанный в заключении, они с Конан предохранялись, будучи не готовыми к рождению малыша. Эта мысль мелькает в голове и отдает тупой болью, финализируя все то, что он только что прочитал и увидел. Яхико больше не нужно ничего додумывать и выяснять. Правда была ясна и очевидна для всех, кроме него самого. И пока он изо дня в день старался ради их с Конан счастливого будущего, она предавала его снова и снова. Как и все они. Яхико не сомневался, что друзья знали. Можно ли их было называть друзьями после произошедшего, Яхико не знал. Он лишь на секунду посмотрел на адрес отправителя, но тот был ему неизвестен. В принципе, это было больше неважно. Теперь ничего не имело значения. Парень встал из-за стола. Медленно ощущая, как тошнота подкатывает к горлу, а в глазах начинает темнеть. Яхико всегда считал себя сильным, но лишь до тех пор, пока рядом была Конан. Он никогда бы не подумал, что единственный родной человек, которого Яхико любил всей душой, воткнет ему нож в спину. Он был убежден, что связь Конан и Хидана длится давно. Так давно, что их даже почти связал общий ребёнок. Его затошнило ещё сильнее. Он словно во сне вышел из кабинета и направился к лестнице, ведущей на крышу. Мир в одночасье стал серым и мутным. На улице было холодно. Барабанил ледяной дождь, который редко встречался в Токио зимой. Яхико посмотрел в серое небо, ощущая, как тяжесть в сердце становится почти нестерпимой. Он не понимал: плачет ли или это были капли, стекающие по лицу. Но даже если Яхико и плакал, сейчас, он не считал это чем-то стыдным. В голову, как назло, лезли картинки, где они с Конан только встретились, где впервые поцеловались, где переспали и где отметили помолвку. Ему начало казаться, что все это бред. Его собственный бред, вызванный недосыпом и переутомлением, но шестое чувство подсказывало, что все увиденное было правдой. Такой жестокой и болезненной, что он понимал: ему не справится. Яхико посмотрел на пистолет, который он достал из сейфа перед тем, как оказаться на крыше. Его ему вручил один старший товарищ несколько лет назад, сказав, что оружие стоит использовать, когда нет иного выхода. Парень усмехнулся, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. У него действительно, мать его, больше не было другого выхода. Телефон завибрировал в кармане, и Яхико взглянул на экран, сам не зная зачем. Улыбающееся лицо Конан выглядело так иронично, совсем как на фото, которое он носил в бумажнике, переняв эту привычку у женатых коллег, когда они были ещё только помолвлены. — Сука, — пробормотал Яхико, выпустив из рук фото и уронив телефон на мокрую поверхность крыши. Это было последнее, что он сказал, прежде чем пустил пулю себе прямо в висок и, рухнув на колени, завалился на спину, закатив потухшие глаза.

***

— Я. С. Ним. Не. Спала. — отчеканила Сакура, явно не впечатлившись выпадом Сасори. — Убери чёртов пистолет и немедленно сбавь скорость! — Как ты мне это докажешь, а? — усмехнулся Сасори, изредка поглядывая на дорогу. — Как я могу тебе верить, Сакура? — Психопат! — воскликнула Сакура, вдруг хватаясь за корпус пистолета. — Давай! Давай, мать его! Стреляй, ублюдок! Убей меня прямо сейчас! Лучше сдохнуть, чем вечно оправдываться перед тобой, кретин! Машину повело в сторону, когда Сакура начала трясти руку Сасори, сжимающую пистолет. Дороги были скользкие, а Акасуна успел набрать приличную скорость, и теперь они рисковали слететь с трассы, будучи взвинченными и потерявшими над собой контроль. — Стреляй я тебе сказала! — продолжала орать Сакура, намертво вцепившись в Сасори, на лице которого заиграли желваки. — Что, не можешь? Тогда я выпрыгну из машины и избавлю тебя от подозрений! — Дура, ты совсем с катушек слетела? — разозлился Сасори, отбрасывая пушку на заднее сиденье. Впереди послышались ожесточенные гудки приближающейся машины, но Акасуна и сам прекрасно её видел. Он бы с радостью остановил чертов автомобиль, десять раз проклянув Сакуру и её поведение, но педаль тормоза отказывалась слушаться. А Сакура уже вошла в раж, ощущая, как всего один шаг отделяет её от долгожданной свободы. Ей было плевать, насколько больно будет перед тем, как отойти в мир иной. Главное, что там не будет Сасори, а здесь ей точно от него не отвязаться, как бы сильно она этого не хотела. — Сакура, тормоза! — он дернул ее на себя, продолжая держать руль свободной рукой, чувствуя, как автомобиль продолжает нести по трассе. — Пошёл к черту! — огрызнулась она, пытаясь избавиться от его хватки, но Сасори только цыкнул. — Тормоза не работают. Сакура вдруг повернулась к нему, перестав вопить, и впервые посмотрела серьезно, прекратив истерику в один короткий миг. — Что? — Впереди… — Господи! Дай мне руль! — Совсем больная? — Это ты больной, если думаешь, что сможешь затормозить! Впереди сломанный участок моста! Поэтому дай мне руль! Сигналившая до этого машина пролетела мимо и водитель, сидящий в ней, явно проклинал их обоих, демонстративно выставив вперёд средний палец. — Сакура, я не… — Чёрт возьми, дай сюда! — девушка с силой ухватилась за обе стороны руля, чуть ли не сев на упиравшегося Сасори верхом. Он даже не смотрел, куда они ехали: настолько Акасуна был занят мыслями о её неверности и отношениях с Хиданом. А между тем они оказались на одной из старых трасс, которую должны были закрыть на ремонт, но, видимо, у властей никак не доходили руки, поскольку по ней все ещё можно было проехать. Опасность была в том, что трасса шла полукругом и прикладывалась по мосту, ограждение которого было местами разрушено. Сасори этого, конечно, не знал, а Сакура уже проезжала здесь месяц назад и была в курсе. Она уже и забыла, что пару минут назад хотела совершить самоубийство. Умирать вместе с Сасори в её планы точно не входило и пока тот отчаянно упрямился и чуть ли не пыхтел, как маленький избалованный ребёнок, Сакура направила все силы на то, чтобы вывернуть руль в противоположную сторону. Акасуна проклинал её участие в гонках, но не займись Сакура ими, они бы точно вылетели с моста прямо в ледяную воду. Девушка знала все о тонкостях качественного дрифта — не зря Хидан натаскивал ее в дождь, снег и гололед. На самом деле Сакура понимала, что им просто повезло. Она успела вывернуть роль в нужное время, автомобиль развернуло и с визгом протащило несколько метров, остановив аккурат возле покореженного кем-то железа. До края поврежденного моста оставалось буквально несколько сантиметров. Девушка вздохнула, чувствуя, как начинают дрожать руки. Затем она встретилась глазами с Сасори и скривилась, чувствуя, как он вызывает все больше раздражения и тупой злости. — Если ты хочешь умереть, будь добр, не тащи за собой меня! — выплюнула девушка, возвращаясь на сиденье и откинувшись на спинку кресла. — Что с твоими тормозами? — Ещё пару часов назад все было нормально, — ответил Сасори, вновь заводя автомобиль. — Я разберусь с этим позже. Поехали домой. Сакура еле удержалась, чтобы не выдать очередную грубость. Если бы он послушал её и сразу… Девушку затрясло от злости, но она смолчала, потому что знала: как только Сасори отойдет от всей ситуации, продолжит язвить, и они будут ругаться до завтрашнего дня. Сакура хотела спать, и у неё действительно не было сил. Уже в центре города у Сасори зазвонил телефон. Неизвестный номер настойчиво требовал внимания, но Акасуна не спешил отвечать. Лишь когда Сакура с явным возмущением уставилась на него, чувствуя раздражение от непрекращающейся трели, парень демонстративно закатил глаза и, наконец, соизволил взять трубку. Он вдруг напрягся, резко затормозив возле тротуара, а затем раздраженно сказал: — Обито, я же просил не звонить сюда без предупреждения! Сакура заметила, как изменилось его лицо после сказанной реплики. Его бегающий взгляд и осознание, что он только что сказал вслух то, что не следовало, могло означать только одно: это был важный звонок, и он совершенно не касался Сакуры. Сасори дерганным движением открыл дверь салона и вышел из машины, оперевшись на капот. Он злился, потому что предупреждал Обито не звонить на его телефон просто так, ещё и в такой час. Акасуна прекрасно понимал, что Обито не мог знать о том, что рядом находится Сакура, но как же дерьмово складывалась ситуация! — Ему нужны деньги. Много, — спокойно сказал Обито, ничуть не смутившись из-за нервного тона Сасори. — В течение пары часов. — Мы же высылали ему круглую сумму неделю назад. Во что он ввязывается? — Он не говорит о деталях. В конце-концов, это его деньги. — Дело не в том, чьи они, — отрезал Сасори. — Подозрительные переводы больших сумм могут негативно сказаться на мне, если этот придурок не умерит свой пыл. Ему стоило подождать всего пару недель. Я бы выслал столько, сколько ему надо вместе с картинами. — Я все это знаю, но у нас нет двух недель. Ты и я поручились за него. Мы обещали, что поможем, пока он будет в Лондоне. — Я уверен, что все дело в этой сучке! Если бы не Ино… — Ино..? Сасори, о чем ты говоришь? Акасуна медленно повернулся, поняв, что совершенно забыл о Сакуре. Строящей прямо позади него. И слышавшей каждое его слово. Ему вдруг захотелось рассмеяться. Дерьмовый день давал о себе знать. И Акасуна давно не спал, поэтому чувствовал, как его хваленое самообладание уже разрушилось. Это был финал. — Я перезвоню, — он сбросил вызов, медленно подойдя к девушке, впервые за все время смотревшей на него растерянно, а не вызывающе. — Почему ты говорил об Ино? — Тебя это не касается. Поехали домой. — Нет, подожди! Какого черта ты говорил о ней? Что происходит? — Сакура, я же сказал. Тебя это не касается. Это мои дела. — Она жива? Ино жива? — вдруг спросила Сакура, схватившись за рукав его пальто. — Сасори, ответь немедленно! — Нет, — твердо отрезал Акасуна, раздраженно дернув рукой. — Она мертва. Как и Дейдара. Упоминание её имени в контексте разговора — чистая случайность. Садись в машину, иначе я оставлю тебя здесь. Сакура почувствовала, как теплившаяся внутри надежда вновь погасла. Сасори не стал останавливаться: сел в автомобиль и завел машину, вопросительно посмотрев на неё через лобовое стекло. Закусив губу, Сакура тоже направилась к машине. Она почти на уровне ощущений чувствовала, что он что-то скрывает. И пока они ехали домой, Сакура пыталась уцепиться хотя бы за что-то в услышанной ею разговоре. Уже дома, стоя под душем, Сакуру осенило: Обито. Она где-то слышала похожее имя, но никак не могла вспомнить, где. А когда вышла из ванной и столкнулась с Сасори, который пил кофе в столовой перед тем, как уехать на работу, услышала трель своего смартфона. Пришло сообщение от Конан. — О боже, — Сакура улыбнулась, на минуту забыв, что рядом находится Сасори. — Что случилось? — он спросил почти равнодушно, предполагая, что Сакура вряд-ли ему ответит, но она ответила. — Конан беременна от Яхико. Сасори состроил недовольную гримасу, возвращаясь к своему кофе, и Сакура показала ему язык, думая о том, что, возможно, теперь в жизни Конан все наладится и, наконец, изменится.

***

— Итак, — мужчина со слегка хрипловатым голосом сложил руки вместе, и Сакура отметила, что они были аристократично бледными, совсем как у Итачи. — Что беспокоит столь красивую леди? Навязчивые мысли? Дисморфофобия? Суицидальные мысли? — Нет, Тоби-сан. Или, если быть точнее, Обито? Я пришла сюда не за этим, — девушка ухмыльнулась, закинув ногу на ногу, и её взгляд в одно мгновение стал жестким. — У меня есть информация, что моя лучшая подруга Ино Яманака жива. И, кажется, вы один из немногих, кто знает, где она находится.