the devil's game

i know you're still there watching me wanting me

Это начинает определенно раздражать — тенденция терять сознание тут и там, рискуя не только собой, но и теми, кто находится рядом. Чимин просыпается и это уже удивительно, потому что за несколько секунд до того, как его встретил тяжелый морок, юноша был уверен, что они с Чонгуком не сумеют выбраться из очередной передряги живыми. Но вот он лежит на чьем-то спальном месте из мягкой волчьей шкуры, вокруг чужих, используемых вещей: глиняной посуды, бочки, заваленной мелким барахлом, кованого подсвечника с зажженной свечой и другими полезными предметами. Его уложили на самодельную постель, пусть и не самую удобную из тех, на которых молодому лорду приходилось спать. Его даже укрыли поверх одежды дабы защитить от ночного холода, а такая роскошь Чимину даже и не снилась после всех неблагоприятных ночей, проведенных в лесу. Место не похоже ни на усадьбу, ни на деревенскую хижину. Оно напоминает просторную палатку вроде тех, что военные из его родовой крепости ставили в своих тренировочных лагерях. В ней ровно столько места, сколько нужно для того, чтобы при желании побыть в уединении, и в удобстве проспать до утра. Чимин хотел бы, чтобы у них с Сокджином была такая же, когда они решили сбежать из Де Гаара. Будто бы почуяв, что гость пробудился, в палатку заходит незнакомая девушка, на миг впуская внутрь тканевых стен лучи ясного солнца. Видимо Чимин прибывал в бессознательном состоянии до самого утра.  — Доброе утро, — желает с улыбкой она и присаживается на колени перед Чимином. Ставит рядом широкую миску с водой, и юный лорд догадывается, что она не для питья.  — Где парень, который был со мной? — первым делом интересуется Чимин, удивляясь собственным приоритетам. — На улице, с остальными, — мягко разъясняет незнакомка, — ты можешь пойти к нему сразу, как умоешься.  — Что это за место? — Чимин не желает пока еще отпускать девушку к своим обязанностям, имея при себе много вопросов.  — Мой дом.  — Кто ты?  — Меня зовут Шуа. Чимин окидывает ее взглядом и не может не подчеркнуть ее простую, но от этого не менее заметную красоту. Длинные темные волосы достают ей почти до пояса, смуглая кожа отличается от мраморно-белой самого лорда, наверное отчасти оттого, что она живет практически на улице и загорает ежедневно. У девушки продолговатый выразительный нос, полный чуть заметных веснушек и маленький рот с полной нижней губой. Она выглядит очень молодо, возможно они с ней даже ровесники.  — Как мы сюда попали? Как выбрались из леса?  — Мы все еще в лесу. Наши люди натолкнулись на тебя и твоего спутника потому что вы зашли на нашу территорию.  — На вашу территорию? — не понимает юноша, — кто вы такие? Шуа вежливо улыбается и мимолетно отвлекается на гомон голосов за пределами палатки.  — Умойся и присоединяйся к нам за завтраком, — вместо ответа просит она, — затем тебе все объяснят. Девушка уходит, так и не утолив любопытство Чимина. Ему ничего не остается, кроме как сделать так, как велели. Наследник монарших кровей не привык умываться в холодной воде, но в силу обстоятельств ему не приходится выбирать. Он промывает не только лицо, но еще и шею с верхними участками груди и спины под легкой одежкой. Озноб хорошенько пробирает до самых костей и Чимину неимоверно хочется укутаться хотя бы в подложенную вместо одеяла теплую шкуру, чтобы хоть самую малость согреться, но воспитание не позволяет пойти на такой шаг. Выждав еще немного времени, он выбирается на улицу и сразу же щурится от яркого солнечного света. В воздухе стоит запах костра и еще один — до ужаса знакомый с детства. Над огнем висит медный котелок с бурлящей внутри водой. Этот запах идет именно из него. На Чимина глядят десятки пар глаз людей, зрительно оценивая юного гостя. Они все чем-то похожи между собой, но юноша не может так быстро понять, в чем заключается эта схожесть. Вокруг стоят такие же палатки, как та, в которой он очнулся. Они выглядят достаточно крепкими, чтобы выстоять даже в зимнюю пургу. Чонгука различить среди местных становится самым простым заданием на сегодня. Он и раньше почему-то всегда выделялся в глазах Чимина, но тут и вовсе походит на белую ворону среди чужой стаи. Он стоит у шатра, кажущегося на первый взгляд более крупным, чем остальные, и общается о чем-то с мужчиной средних лет худощавого телосложения с пробивающейся на корнях волос и неухоженной бороде сединой. Наемник замечает Чимина сразу же, но не подает никаких знаков, как и не предпринимает попытку прекратить разговор с собеседником и подойти к мальчишке. Чимин на это реагирует с явным недовольством и решает, что тоже подходить к нему не станет, как и справляться позже о его самочувствии. Вместо этого, он не спеша подходит к костру, концентрируясь на все еще непонятном, но таком знакомом аромате из котелка. — Что вы готовите? — спрашивает он у молодого человека, только что подбросившего некую специю в блюдо.  — Овсяную кашу, — отвечает парень и поднимется с корточек, чтобы как следует поприветствовать незнакомца, — ты должно быть спутник того угрюмого чужака с ножами. Чимин нисколько не удивлен, что Чонгук умудрился произвести именно такое первое впечатление на этих людей.  — Меня зовут Чимин.  — Тэхен, — представляется в ответ по виду одногодка юного лорда с курчавыми каштановыми волосами и невероятно широкой и теплой улыбкой, — долго же ты был в отключке. Сколько вы бродили по этому лесу? Чимин не готов раскрывать подробности его похода первому встречному и поэтому переводит тему на куда более безопасный предмет разговора.  — Я много лет не ел овсяную кашу, — признается, вспоминая, как в детстве даже запах ее не выносил, а теперь готов променять все свои хлебцы на одну ложку. Тэхен накладывает в небольшую деревянную миску блюдо, которому явно не достает густоты, чтобы называться кашей. Чимин стесняется отказывать в подобном гостеприимстве и, недолго подув на содержимое ложки, делает пробу. Поверхность языка все равно заболевает от легкого ожога, но куда хуже приходится вкусовым рецепторам юноши. Спустя почти десять лет, Чимин все еще может припомнить солоноватый, но вполне себе съедобный вкус каши, которую готовили ему в замке. Эта же оказалась пресной и безвкусной, как если бы он жевал мокрый песок. Он нещадно хочет выплюнуть съеденное обратно, но не может так поступить с теми, кто готовил эту еду, поэтому, пересилив рефлекс, глотает, сжимая обожженные губы крепко-крепко. — Как дерьмо на вкус, правда? — внимательно глядит на него Тэхен и, не сдержавшись, улыбается, зная прекрасно, что переживает сейчас гость, — худшая еда на свете, но другие продукты закончились прежде, чем мы успели купить новые в городе, так что придется перетерпеть.  — Вы закупаетесь в городе? — Чимин убирает миску с недоеденным содержимым от греха подальше, решая вместо завтрака узнать побольше о местных.  — Раз в пару недель, — кивает Тэхен, — приходится притворяться дорожными торговцами, чтобы нас пропустили. Стража бы ни за что не впустила ни одного из нас за городские стены, зная, кто мы такие.  — Кто вы такие? — ожидаемое спрашивает Чимин. Тэхен делает заминку, демонстрируя, насколько осторожно следует обсуждать эту тему. Он перебирает пальцы на руках и осматривается по сторонам.  — Ты слышал что-нибудь о племени…? Парнишка не успевает закончить. В их диалог встревают Чонгук с тем самым мужчиной, который до этого составлял ему компанию. Тэхен уважительно склоняет перед старшим голову, а Чимин только лишь с досадой, от прерванного разговора, смотрит на новое лицо.  — Шуа сказала, что ты чувствуешь себя хорошо, — говорит мужчина по-странному медлительно, зачем-то растягивая окончания в каждом слове. Девушка с очаровательными веснушками на носу не спрашивала у Чимина о его самочувствии, но видимо ей хватило и одного взгляда, чтобы сделать такой вывод. — Спасибо за то, что позволили переночевать в вашем лагере, — о хороших манерах нельзя было забывать, как бы тяжело порой не становилось их соблюдать.  — Мы не называем это место лагерем, — поправляет старший, — это наш дом. Чимин удивляется, впервые встречая людей, живущих в диком лесу.  — Ты поранился? — тот указывает на перевязанную ладонь мальчишки. Чимин скорее заводит руку за спину, краем глаза замечая, что на нее также обращает внимание и Чонгук.  — Это старая рана, — прокашливается, — я еще раз благодарю вас за помощь и приют, но нам уже пора выдвигаться в путь. Вчера мы потеряли своих друзей в этом лесу и нам еще надо их найти.  — Конечно, мы не станет вас задерживать, — слишком быстро соглашается так и не назвавший себя незнакомец, — но перед тем, как вы уйдете, могу ли я попросить о разговоре наедине? Чимин поднимает рассеянный взгляд на Чонгука, который не подает совершенно никаких эмоций и подозрительно молчит все это время. Его совета спрашивать явно бесполезно, так что юноша без особого энтузиазма кивает и собирается пойти вслед за мужчиной, но Чонгук перехватывает его запястье и задерживает на несколько секунд.  — Не медли, — одними губами говорит он, нахмуривая брови, — я буду ждать здесь. Разжимает пальцы и отпускает, оставляя Чимина в еще большем смятении, чем он был до этого. Юноша доходит до еще одной палатки, окруженной белыми цветками мирта. Внутри она не сильно отличается о той, в которой ему пришлось ранее очнуться: самодельный матрас из двух или больше слоев шкуры, стопка старых книг в углу, поднос-столик с незажженными свечками. Чимин неловко замирает у входа и наблюдает искривленную осанку незнакомца. За его волосами на задней части шеи мелькают какие-то иероглифы. Юному лорду не удается их прочитать, но зато он мигом вспоминает, какие именно люди на землях Эльца рисовали на своих телах татуировки.  — Вы и ваши люди… — проговаривает он внезапно охрипшим голосом, как раз когда мужчина разворачивается к нему лицом, — из племени Ходов? Чимин не смог бы узнать представителя такого племени, даже если бы он стоял прямо перед ним, потому что, по историческим записям книг, что он читал годами в огромной библиотеке Де Гаара, они были изгнаны из Эльца сотни лет назад. Ходы — древние язычники, практикующие когда-то на этой земле страшные обряды и жертвоприношения. Они говорили только лишь на одном языке - Мероэ. Именно люди этого племени разукрашивали свои тела вдоль и поперек различными заклинаниями, прижигали их на плоти и неимоверно гордились своим наследием. Их боялись даже самые могущественные короли своего времени и потому, собрав силы самых больших и богатых домов запада, они дали им отпор и перебили их большую часть. Оставшаяся же сбежала за океан и никогда больше не показывалась на территории Эльца. Так как было возможно то, что Чимин прямо сейчас смотрел на одного из Ходов? Знал ли Чонгук, кто он такой, когда разговаривал с ним ранее?  — Этого племени очень давно не существует, — спокойно говорит мужчина, складывая опущенные перед собой ладони вместе, — мой дед, как и его соплеменники когда-то погибли, являясь его частью, но следующее поколение не переняло их традиций.  — Но ваша татуировка… — Дань уважения, — перебивает тот, — не более.  — И все эти люди, — Чимин указывает на стену палатки за собой, подразумевая местных этого лагеря, — они все родственники Ходов?  — Кто-то из них — да, остальные — бродяги, которым некуда было больше пойти.  — Почему вы прячетесь в лесу? Незнакомец поднимает одну бровь и, кажется, даже улыбается краешком тонких губ.  — Это наша часть леса и мы в ней не прячемся, юный лорд. Чимин широко округляет веки, отступая на шаг назад. Бежать некуда — он это понимает, но тело все равно пытается защититься.  — Как… — он нервно сглатывает, пытаясь одолеть волнение, — откуда вы знаете, кто я? Мужчина устало выдыхает и ведет себя так, будто бы с самого начала знал, что этот разговор повернется именно так.  — Тебе не нужно меня бояться. Я знаю много вещей, которые знать не должен. Загадочная речь нисколько не успокаивает юношу.  — Вы колдун? На этот раз тот начинает смеяться, но достаточно тихо, чтобы его низкий смех не вышел за пределы палатки.  — Нет, — мотает головой, — не совсем. Чимин отказывается и дальше слушать его бред. Хватает пальцами края палатки, чтобы выскочить наружу, но незнакомец торопится дать ему повод задержаться.  — Иногда у меня случаются видения, и я вижу странные события, которые либо уже произошли, либо еще только произойдут. Я не одобряю те вещи, что творили мои предки, но не могу игнорировать дар, который они мне передали. Он подходит к застывшему на месте гостю и вытягивает вперед ладонь.  — Дай мне, пожалуйста, свою руку. Чимин сомневается, но все же с опаской протягивает ему в ответ правую ладонь, а мужчина недовольно качает головой, требуя вслух:  — Другую.  — Нет, — следует уверенный отказ мальчишки, неготовый показать кому-либо то, что он так яростно прятал все эти дни в своей левой руке.  — Ты не спрячешь ее, — сообщают ему с сожалением, — как бы сильно ни пытался, эта метка — часть тебя, и она не сойдет до тех пор, пока ты не исполнишь условия сделки.  — Откуда вы все это знаете? — на грани истерики пытается еще раз понять испуганный до чертиков Чимин. В мудром взгляде мужчины виднеется невысказанная печаль, которую невозможно подделать, и потому Чимин верит его следующим словам:  — Я видел, что случилось с твоим домом. Мне очень жаль, что тебя настигла такая судьба. Чимин на мгновение прикрывает веки и переводит дыхание. На его ресницах блестят крупицы слез, которые тот мужественно сумел сдержать. Он пытается выключить внутри гигантский ворох чувств, мешающий ему мыслить здраво: страх, скорбь и гнев, чтобы вспомнить Сокджина и спросить себя «как бы он поступил на его месте». Что-то получается. От горла отходит жажда выпустить на волю в крике все то, что приходилось держать в себе. На время, но Чимину удается снова подавить своих мелких голодных демонов. Он глядит прозревшим взглядом на мужчину напротив и отказывается его в чем-то обвинять, но между тем желает использовать его знания в своих целях. — Вы знаете про сделку? Значит вы должны знать, что мне делать, чтобы ее разорвать.  — Мне жаль, — повторяет тот, начиная своим пустым сожалением раздражать, — ее невозможно разорвать.  — Вы лжете.  — Хотел бы, но нет. Чимин поджимает рот, но сдерживает обиду внутри.  — Тогда скажите, кто за мной идет? Что это за существо?  — Демонов очень много. Есть как очень молодые, так и очень древние. Молодые собирают души, как бездомный подачки — быстро и жадно. Но те, что старше, которые видели столько веков, сколько людям даже и не снилось, они не торопятся. Потому что изголодались по нашему миру. Они могут годами охотиться, сводя жертву с ума, но в конце концов всегда получают то, зачем покинули место, в котором вынуждены проживать вечность.  — Неужели я совсем ничего не могу сделать? Мужчина задумывается и вскидывает указательный палец перед собой, будто что-то вспомнив.  — В древних языческих книгах, как правило, их авторы всегда прятали секрет — некую лазейку, которую нужно было потрудиться, чтобы найти. Возможно, в этой лазейке может быть описан путь, как обойти сделку с демоном. Чимин не успевает обрадоваться, ведь быстро вспоминает, что книга, которую он использовал, сгорела вместе с развалинами замка, из которого они с Сокджином бежали, не оглядываясь.  — Существуют ли копии этих книг? — интересуется, не надеясь на положительный ответ.  — Не думаю, но рекомендую тебе осмотреться в старинной библиотеке крепости Драйдена. Она веками собирала самые древние рукописи со всего Эльца.  — Так и сделаю. Спасибо. У Чимина осталось еще много вопросов к этому мужчине, но вряд ли у них обоих хватит времени, чтобы проговорить их все. Он прощается с ним, надеясь, что их пути когда-нибудь еще пересекутся. Встреча с ним показала наглядно, насколько мал оказался мир молодого лорда после того, как его выбросили в реальный, и сколько еще тайн и чудес ему предстоит разгадать.  — Еще кое-что, — они со старшим выходят на улицу, когда Чимин вспоминает о крайне важном вопросе, — вы знаете, как переводится фраза dicto die? Раскрыв его родство с Ходоми, ему кажется вполне реальной идея о том, что он также может понимать и говорить на древних языках. Впереди Чимин видит Чонгука, подпирающего древесный ствол и уставшего дожидаться своего непутевого спутника. Он без интереса глядит куда-то в сторону, полностью игнорируя возню местных жителей вокруг себя. Удивительно, что он вообще когда-то заметил Чимина и даже по случайности сумел ему помочь, ведь со стороны создается впечатление, что Чонгук в лоб не видит никаких живых созданий перед собой. Они для него будто пустое место, что, если задуматься, вызывает понятное беспокойство.  — Могу ошибаться, — подает голос староста племени, почесывая бороду, — у этого выражения может быть несколько значений, но самое часто встречающееся — в назначенный день. У Чимина тут же по спине пробегает знакомый холодок. Внутреннее беспокойство не дает ему принять перевод за ошибочный.  — Мне хотелось бы знать, что ждет тебя в будущем, — на прощание говорит мужчина, — чтобы предостеречь, но, к сожалению, мне больше нечего тебе сказать. Я желаю тебе удачи, — он кладет ладонь на плечо мальчишки и ободряюще улыбается. Чимин хочет попробовать улыбнуться в ответ, а тот неожиданно склоняется ниже и заговаривает куда более серьезным тоном.  — Будь очень аккуратен с теми, кто с тобой путешествует. Не доверяй их поступкам и словам.  — Чьим поступкам? — отводит лицо назад Чимин, не понимая, — о ком вы говорите?  — Хорошие новости, — к нему подбегает Тэхен, громыхая загруженным портфелем на своем плече. Пользуясь случаем, мужчина просто уходит, оставив заданный Чимином вопрос без ответа. Юноша собирается позвать его снова, но путь ему перекрывает стена из черного гардероба в лице Чонгука.  — Нам пора, — твердо сообщает он, с открытой враждебностью поглядывая на Тэхена.  — Что за новости? — спрашивает растерянный Чимин.  — Я иду с вами, — тот едва ли не подпрыгивает от предвкушения, — староста Сынги назначил меня ответственным за поход в Драйден и закупку продуктами. У Чимина теперь хотя бы появилось имя для того, от кого он узнал только что много нового.  — Но мы не можем отправиться сразу в Драйден — протестует Чимин, обращаясь по большей части к Чонгуку, — сначала нужно отыскать Сокджина и Хосока.  — Они должны были уже дойти до города, — уверенно заявляет наемник, — нет смысла бродить по лесу, даже приблизительно не зная, где их искать. Они скорее всего поступили так же, когда мы разделились у реки.  — Я согласен с угрюмым молчуном, — встревает Тэхен. Чонгук по-недоброму прищуривается и сквозь зубы цедит:  — Как ты меня назвал?  — Ладно, — торопится согласиться Чимин, боясь стать свидетелем потасовки еще до возобновления похода, — значит решено — идем в Драйден.

***

Везение или нет, но решение Тэхена пойти вместе с парочкой, уже один раз заблудившейся в этом лесу, выходит всем на руку. Тот шагает впереди и вполне мог бы продолжать даже с закрытыми глазами. Ему известна каждая протоптанная тропа и ее назначение. Он без устали рассказывает своим спутникам про здешнюю природу, опасности, припрятанные в ней и полезные советы на случай, если придется еще когда-нибудь совершить такое же путешествие. Чимину нравится слушать его лирический низкий голос и узнавать про здешние края новые факты, к которым у него не было доступа из Де Гаара. Чонгук же ведет себя абсолютно так же, как и в лагере — тихо и успешно игнорируя монолог нового члена группы.  — Староста вашего племени сказал о том, что эта часть леса принадлежит вам — что он имел в виду? — вспоминает Чимин через пару часов после того, как они покинули территорию Ходов. Тэхен перед ним как раз опускается на корточки, чтобы что-то раскопать в земле, а затем грязными пальцами подозвать юношу поближе.  — Впереди нас ждет болотистая местность, вокруг нее полно плодов дурмана, — Тэхен расчищает землю вокруг незнакомого Чимину растения, чтобы его можно было лучше разглядеть. Его стебель достает ему почти что до колен. Тонкие листья напоминают форму листвы клена — пальчатые, с перистым жилкованием. Самое же занимательное — это плод, по форме напоминающий некую коробочку с черными семенами внутри и белыми лепестками снаружи. Стоящий в полный рост Чимин не чувствует запаха, но Тэхен, что сидит достаточно близко к цветку, прикрывает ладонью нос.  — Они распространяют не слишком заметный, но опасный для живых существ запах, который может вызывать галлюцинации. Когда дойдем до болот, лучше прикрыть чем-нибудь нижнюю часть лица. Еще один жирный плюс к тому факту, что именно Тэхен оказался их сопровождающим в город.  — Так, насчет лагеря и ваших прав на него, — напоминает неуемный Чимин, желая разобраться с этим моментом до конца.  — Мы не владеем этой частью леса официально, — рассказывает Тэхен, продолжая путь, — среди нас нет дипломата, который смог бы отправиться на аудиенцию к королю и получить нужные бумажки. Если бы люди знали, кто мы такие, то давным-давно сжили бы нас со свету.  — Тогда как…  — Кто-то пустил слух, — перебивает парень, — очень много лет назад. Я даже толком не вспомню, что это были за времена. Люди стали шептаться и передавать друг другу нелепые сказки о том, что в этом лесу живут уродливые и до черта злые ведьмы. Болотная местность и ядовитые растения в ней на границе нашей земли помогли закрепить эти бредни. Крестьяне перестали пересекать лес этими тропами, а мы смогли зажить мирно и в уединении.  — И все? Тэхеновы плечи недолго дрожат от его смеха. Ему самому забавно от нелепости такой истории, скрывающей куда более безобидную правду.  — Мы не такие, какими нас считают жители Эльца. Нам незачем пугать мирных людей, насылать на них проклятия и забавляться с черной магией. Мы только лишь хотим спокойной жизни. Но если им нужно превратить нас в злодеев для того, чтобы оставить в покое — пусть так. Чимин с усердием обдумывает его слова, не сразу заметив, что они в итоге решили сделать недолгий привал, чтобы затем не останавливаться больше при пересечении опасных болот. Тэхен предлагает перекусить запасом остывшей и затвердевшей овсянки, но Чимин не рискует вновь оценить это жуткое блюдо. Ему хочется есть, но никакой голод не заставит его давиться едва ли съедобным варевом.  — Проверю живность в округе, — объявляет Чонгук, не желающий отдыхать с остальными, — может удастся что-то поймать на обед. — Животное? — спрашивает Тэхен. Наемник на него глядит, как на полного дурака.  — Кого же еще? — задает очевидно риторический вопрос.  — Нельзя убивать животных, — твердо сообщает парень, удивляя этим и Чимина, — звери этого леса священны. Все они. Убийство даже одного может навлечь проклятие. Чимин никогда не отличался суеверием, но после случившегося в его родовом замке, его вера в невозможное стала значительно колебаться. — Но вы храните в ваших домах волчьи шкуры, — вспоминает мальчишка. — Мы их не убивали, — заверяет Тэхен, — природа дает нам то, что нужно как раз потому, что мы не нарушаем в ней ее естественный порядок.  — Буду знать, — сухо бросает Чонгук, не придавая никакого значения услышанному. Чимин колеблется от одной мысли к другой лишь в самый последний момент успевая крикнуть Чонгуку в спину до того, как он исчезает среди зарослей.  — Не убивай! Наемник оборачивается, хмуро разглядывая смущенное лицо юноши.  — Тебя так легко заставить поверить в различную неправдоподобную чепуху? Чимину вдруг становится стыдно вдвойне. Какими еще недостатками Чонгук решит его попрекать до окончания этого похода?  — Пожалуйста, — зачем-то добавляет, не веря, что это хоть немного поможет уговорить его. Чонгук ничего не отвечает и уходит. Чимин замолкает и отводит взгляд от места, в котором исчезла его высокая фигура, чтобы начать застенчиво разглядывать собственные ладони. Тэхен, устроившийся на горстке опавших листьев и старом покрывале, его успокаивает:  — Понимаю твои сомнения, но, поверь, ты поступил правильно.  — Раз вы не убиваете зверей, значит вы не едите мясо? — совершает умозаключение Чимин через минуту, — и питаетесь только этим? Он небрежно указывает на кашу, от одного вида которой у него начинает сводить язык.  — Не только, — улыбается Тэхен, — мы едим плоды природы, речные продукты и то, что удается купить на городских рынках, что мы не можем сделать своими руками. Мы живем в лесу, Чимин. Дикие звери — наши самые близкие соседи. Мы не можем начать их убивать.  — И ты всерьез веришь в эти проклятия, о которых сказал Чонгуку? Тэхен прожевывает ложку своего незавидного обеда, нисколько не поморщившись.  — Ты ведь тоже попросил его не убивать, — напоминает о том, что произошло совсем недавно, — значит ли это, что и ты в них веришь? Чимин не готов задумываться о таких сложных вещах, когда на его плечах и без этого достаточно груза и тяжелых мыслей для переваривания. За шиворот его рубашки забирается похолодевший со вчера ветер, от которого юноша начинает ерзать на месте, а руки прячет в глубокие карманы накидки. Пальцами правой руки он неожиданно нащупывает что-то на самом дне одной из выемок и скорее вытягивает на свет. Он может поклясться чем угодно, что этого не было в его плаще раньше. Привычка прятать руки в карманах у него была еще с детства, за что его постоянно ругали все кому не лень в замке, так что Чимин давно бы нащупал странную штуковину в части своего же гардероба, который он не имел удачи поменять уже почти неделю. Вещица оказывается довольно чудным браслетом судя по ее конструкции. Он сделан из вьющихся стеблей, похоже, винограда или подобного ему растения, а также украшен маленькими фиолетовыми цветками, которые Чимин точно где-то раньше видел, но у него не выходит быстро вспомнить название. Тэхен тоже обращает внимание на лежащую в чиминовой раскрытой ладони находку, и по его прояснившемуся взгляду становится понятно, что он ее узнает.  — Откуда у тебя наш племенной оберег? — он не удивляется настолько, насколько удивился сам Чимин, а значит догадывается, кто приложил руку к его попаданию в карман мальчишки.  — Что за оберег? — любопытствует тот, — от чего?  — Фиолетовые цветки — это вербена, — рассказывает Тэхен, искреннее радуясь, что снова может занять нового знакомого очередной историей, — по разным древним поверьям, она отгоняет злых духов и защищает наши сны. Люди все меньше и меньше доверяют силам природы, а они на самом деле могут сильно удивить. Чимин задумчиво касается подушечками пальцев крохотных лепестков, но надевать браслет на запястье не торопится.  — Это ваш староста, — догадывается он без особых усилий, — но зачем ему подбрасывать мне такой оберег? Тэхен пожимает плечами, а затем, ничего не подозревая, спрашивает:  — Тебе снятся кошмары? — он не знает наверняка, а тычет пальцем в небо, по случайности попадая в самое яблочко, — если да, он должен помогать их отгонять. Староста Сынги — мудрый человек. Если он что-то сделал, то не просто так. Чимин не сомневается в мудрости того, кто каким-то образом видит вещи, которые происходят за сотни миль от него с незнакомыми ему людьми. Юноша прячет браслет обратно в карман, думая, что наступающей ночью испробует силу этого оберега в действии. Если он избавит его от встреч с коварным демоном, то Чимин готов никогда больше его не снимать.  — Моя сестра любит делать подобные вещицы, — продолжает заполнять тишину своими рассказами Тэхен.  — У тебя есть сестра? Она тоже живет с вами в лесу?  — Да, — тот улыбается, вспоминая с теплотой о члене своей семьи, — ее зовут Шуа. В памяти Чимина пролетают картинки с изображением миловидной девушки, что застала его утром, когда он только проснулся.  — Я разговаривал с ней, — признается, — она показалась мне очень дружелюбной. Чимин немного расстроен, что ему больше нечем описать едва знакомую девушку, которая исчезла до того, как тот успел построить с ней более-менее занимательный диалог. Уже зная об их родстве, можно было приметить какие-то небольшие похожие черты у брата и сестры, особенно в мимике, которая конкретно у Тэхена выражалась крайне ярко.  — Мы с ней родились в этом племени и жили в единении с этим лесом всю свою жизнь. Шуа — мастер в траволечении. Она спасла множество жизней наших соплеменников своими знаниями, приобретенными на этих землях. Чимин собирается спросить про их родителей, но вопрос застревает в горле от мыслей о его собственной семье. Той самой семье, что осталась погребенной под развалинами крепости Де Гаар и которую он не сможет ни увидеть, ни даже по-человечески похоронить. Благо Тэхен не додумывается завести разговор о родовом древе своего собеседника, а вместо этого застает врасплох предположением:  — Вы же с Чонгуком не братья? Задремавшая на несколько часов скорбь довольно резко сменяется недоумением. Между Чимином и Чонгуком из общего только жуткая неприязнь друг к другу, сложившаяся из ряда неудач во время похода. Трудно представить, как юному лорду бы жилось, если бы ему приходилось терпеть заносчивость наемника на протяжении долгих лет. Подобным видениям уступают даже его кошмары.  — О нет, — с облегчением выдыхает Чимин.  — Он кажется немного чванливым и замкнутым, но в его молчании есть некое очарование.  — Какое же? Тэхен играет бровями, пытаясь намекнуть на что-то, чего невинный юноша понять не в силах.  — У вас с ним занятные отношения, — в итоге вместо ответа протягивает собеседник.  — Отношения? — Чимин переспрашивает и даже как будто бы возмущается, — у нас нет абсолютно никаких отношений. Я его едва знаю. Тэхен раскрывает рот от неожиданности, удивленный категоричному заявлению.  — Тогда почему ты отправился с ним в это путешествие? Вокруг дикие леса, реки с сумасшедшим течением, гигантские территории неизведанных гор и еще куча всего, что может тебя убить за считанные секунды. Разве можно проходить через все это рядом с человеком, которому не доверяешь? Вопрос Тэхена оправдан и очень логичен. Чимин хотел бы, чтобы у него было время сесть и подумать над этим непростым рассуждением на тему доверия к одному язвительному наемнику со сложным характером, который, несмотря на все минусы, отметился одним высоким поступком.  — Он спас мне жизнь, — проговаривает мальчишка из шумного потока мыслей то единственное, что действительно имеет значение, — возможно, он сам уже об этом успел пожалеть, но я сижу здесь перед тобой лишь благодаря ему. Не знаю, доверяю ли я ему полноценно, как должен бы, но я хочу верить в то, что он сделал это, потому что достоин моего доверия. И пока что мне достаточного и этого. После самой долгой и проникновенной речи Чимина в присутствии Тэхена, второй перестанет мусолить тему отношений двух своих новых знакомых. Вместо этого, он беззаботно возвращается к историям и легендам, что развлекают, а не вводят в ступор и не выстраивают стены непонимания между ними. Чонгук возвращается приблизительно через час. Его одежда мокрая, как и черные волосы, облепившие его лицо. Он бросает речную рыбу размера с чиминову голову им под ноги, не собираясь еще и потрошить для них наконец-то съедобный обед. Тэхен с восхищением рассматривает добычу, а Чимин, наплевав на все обиды, встает и направляется к наемнику, который успел прилично отойти от поляны к зарослям кустарников, чтобы начать руками высушивать волосы.  — Держи, — юноша подходит к нему сзади, смущенно отворачиваясь в сторону, когда Чонгук быстро стягивает с тела вымокшую насквозь рубашку. Он протягивает ему не самое свежее льняное полотенце, которое Сокджин вручил ему еще в деревне. Наемник глядит на него из-под влажной челки, не выражая ни недовольства, ни радости. Чимину приходится перепрыгнуть взглядом с какой-то случайно точки в зеленых ветках сразу на его лицо, чтобы не подвергнуть себя искушению рассмотреть так близко его обнаженное тело. Чонгук молча забирает полотенце и использует его, чтобы вытереть шею и плечи. Чимин тем временем замечает, что кончики его волос от влаги завиваются в подобие спирали.  — Ты не убил зверя, — решается он заметить, решив, что подобная тишина давит на них обоих.  — Думаешь, потому что ты об этом попросил? Чонгук не кривит привычную ему ухмылку, не сочится издевками, а держит нейтральное выражение лица, неспособное передать какую-либо понятную Чимину эмоцию. От этого равнодушия, мальчишка осознает, ему в стократ неприятнее нежели от их обычных распрей. Чимин поджимает губы и решает не отвечать на колкий вопрос, который в любом случае поставит его в еще более щекотливое положение.  — Значит, ты наемник, охотник, а теперь еще и рыбак, — перечисляет, отказываясь прослеживать взглядом съехавшее с чонгуковых плеч полотенце и опустившееся прямо поверх его груди. На кой черт он вообще ему его отдал?  — Польщен тем, что ты ведешь учет. Чонгук прекращает издеваться над невинностью спутника и перекидывает полотенце через левое плечо, при этом делая один шаг навстречу Чимину. Этим шагом он преодолевает все то жалкое расстояние, которое их отделяло друг от друга. Чимин прокашливается и запрокидывает сильнее, чем нужно, голову назад. Ему принципиально не хочется отступать в этот раз, потому что таким образом он лишь сильнее раззадорит бесстыдного наемника.  — Что это за запах? — спрашивает тихо Чонгук и наклоняется к вытянутой шее Чимина. Он тычется прямо носом в одну из парных вен под молочно-белой кожей и с усердием втягивает ноздрями то, что неожиданно учуял. Чимин совершенно не понимает, что происходит, но зато начинает испытывать неуверенность, боясь, что от него неприятно пахнет. Он нервно переступает с одной ноги на другу, краснея с ужасающей скоростью оттого, что Чонгук даже не думает отвести свое лицо назад. Кончик его носа скользит по натянутым мышцам, выпирающему кадыку, нещадно щекоча чувствительную поверхность. Больше не отвечая за свои действия, Чимин под каким-то дурманом вскидывает ладони перед собой и упирается ими в каменно-твердую грудь наемника. Безымянный палец по случайности задевает твердый сосок и это становится последней каплей. Чимин отталкивает Чонгука, прилагая к этому толчку все свои силы. В результате тот лишь слегка покачивается и даже на шаг не отступает назад.  — Зачем ты…  — Что ты делал, пока меня не было? — перебивает Чонгук, склоняя голову набок. Подобный жест, Чимин успел заметить, являлся одной из его частых привычек.  — Ничего. Мы… мы с Тэхеном разговаривали. О каком запахе ты говоришь? Чимин накрывает пальцами тот участок шеи, на котором все еще слишком явно ощущались чонгуковы прикосновения.  — Неважно, — отнекивается так, как будто бы совершенный им только что поступок являлся вполне обыденным и не нарушал ничьих границ. Он уходит. Минуя не успевшего прийти в себя до конца Чимина, он забирает и рубашку, и полотенце, и самого себя, возвращаясь к Тэхену словно ничего не произошло. У Чимина нет для него проклятий или каких-либо других плохих слов, ведь он никогда не находился в такой ситуации. С ним никогда прежде не вели себя так откровенно и нахально. Чимин чувствует слабость в теле и уверен в том, что у него повышена температура. Лицо горит, губы обсохли, а перед глазами вновь и вновь проносятся миражом изображения того, кто, собственно, и виноват в его теперешнем состоянии. Он дает себя немного времени, чтобы угомонить трепыхающееся, как птица в клетке, сердце перед тем, как присоединиться к спутникам. Даже если врученный Сынги браслет отныне сбережет его от видений о демоне, Чимина обязательно будут ждать новые — о человеке, который каждым своим взглядом, словом и поступком обещает лишить мальчишку спокойного сна до конца его существования.

***

Преодолевая болотную местность, по наставлению Тэхена, все участники похода прикрывают нижнюю часть лица. Чонгук подручным платком, Чимин краем своего плаща. Несмотря на все старания, ими все равно ощущается затхлый запах от мутных вод, в которые не хочется даже ступать, не то, что утолить ею жажду. Чимин брезгливо фыркает, уже в третий раз утопая когда-то хорошеньким и новеньким ботинком в моховой низине. Ему не везет больше остальных при прохождении проблемного участка, потому как с первого взгляда ни Тэхену, ни Чонгуку дорога не доставляет таких же больших неудобств. При очередном попадании в особенно топкий участок земли, Чимина засасывает внутрь почти по колено. Он вскрикивает, не успев схватиться за какой-нибудь спасительный сук и избежать позорного и буквального падения лицом в грязь. Его ловко хватает подмышку в последний момент спутник, идущий сзади и завершающий их цепочку. Чонгук совсем не напрягается, когда поднимает всего Чимина вверх, вытаскивая его ноги из хлюпающих зарослей тины. Он переставляет юношу, будто игрушечную фигурку, на твердую поверхность берега и отпускает. — Спасибо, — приходя в себя, мямлит Чимин и скорее снова прикрывает рот тканью накидки. На этот раз Чонгук его опережает, ступая сразу за Тэхеном, но, перепрыгнув через следующую преграду, не спешит продолжит путь, а разворачивается к Чимину и молча протягивает ему свою ладонь. В текущем положении Чимину не выгодно интересоваться, с чего вдруг в наемнике проснулась такая чуткость. Он надеется, что не из-за их неловкого взаимодействия чуть раньше и странного поведения при этом обоих. Ему сейчас не нужны дополнительные заморочки в уже достаточно тяжелой голове. Особенного такого характера. Кожа Чимина на контрасте с чонгуковой кажется ледяной. Как будто бы кожа мертвеца. Он не понимает, каким образом Чонгуку удается сохранять тепло в его заметно легкой одежде, когда их нисколько не щадят местные погодные условия. Если так задуматься, то наемник вообще никогда не реагирует на какие-либо внешние раздражители. Ему плевать на температуры, плевать на ландшафты и на встречающихся в пути людей. Единственное на что он неизменно реагирует каждый раз — это на Чимина и на его выходки. Все колкости, все издевки и комментарии всегда обязательно направлены только лишь на Чимина, чтобы его задеть и растрясти. Чимин не придавал до сих пор этому значение, но эта особенность стала проявляться все сильнее и сильнее. Перед большой выемкой в земле, которую необходимо перепрыгнуть, как и остальные, Чимин снова хватается за ладонь Чонгука, переплетая их пальцы так крепко, что заболевают кости. Для этого прыжка Чонгуку приходится дополнительно приобнять Чимина за пояс, чтобы избежать конфузов и неудачных падений. Перенося его легко с одного берега на другой, он склоняется слишком близко к чиминовому лицу, отчего их носы неуклюже сталкиваются. Порозовевший от кончика носа до верхушки лба Чимин задерживает дыхание до приземления на землю, а затем скорее отходит в сторону, прекращая физический контакт. На его удачу они уже практически на границе труднопроходимого болота и всего в нескольких метрах до долгожданных посевных полей перед стенами Драйдена. Радости Чимина не суждено продолжаться долго. Когда высоченные деревья-гиганты начинают постепенно уступать своим более молодым и приземленным братьям, за зелеными кронами проглядывается равнинная поверхность фермерских угодий. Риска отравиться плодами дурмана больше нет и Тэхен позволяет остальным дышать полной грудью и переговариваться между собой. Чимин собирается спросить, сколько им еще до ворот города, но его внимание привлекают чудные белые хлопья, принесенные ветром похоже оттуда, куда они стремятся попасть. Они не сильно похожи на заледеневшие кристаллики воды, что укрывали земли Эльца каждую зиму, но ни с чем другим их не получалось сравнить так скоро. Несколько летающих диковин приземляются Тэхену на волосы и Чимин подходит поближе, чтобы их рассмотреть. Его спутники тоже заинтересовываются странным явлением, но вслух пока не озвучивают свои предположения.  — Это снег? — спрашивает Чимин, пытаясь подхватить с кудрявых тэхеновых прядей на палец одну частичку любопытной вещицы. Чонгук тем временем быстрее добывает образец себе на ладонь и серьезным тоном объявляет:  — Не снег, — вблизи белый порошок ничем не схож с зимними дарами природы, — это пепел. Перед тем, как услышать слова наемника, Чимин растирает между пальцев одну из псевдоснежинок и она вмиг ломается, размазываясь по коже черной сажей. Шумно выдыхает через приоткрытые губы, задаваясь сразу кучей новых вопросов.  — Но как это возможно? — спрашивает вместо него озадаченный не меньше Тэхен. Ветер усиливается и за считанные секунды приносит в их направлении целый дождь из танцующего пепла. Он падает повсюду, путается в волосах, вымазывает лицо и забирается под шиворот. Чимина настигает страшная догадка. Для того, чтобы ее проверить, ему необходимо пройти несколько шагов вперед и выбраться из леса. Он не ждет, когда его спутников посетит та же самая мысль, и начинает бежать вперед, не реагируя на выкрики его имени позади. Он молится о том, чтобы оказаться неправым, пока окончательно не выбирается из зарослей, заслоняющих собой вид на городские стены вдали. То, что на них обрушилось в лесу — цветочки по сравнению с тем, что в эту секунду Чимин наблюдает прямо перед своими глазами. Плотный серый шлейф пепла, высотой пробивающий небесную гладь, стоит на руинах выжженного дотла Драйдена. Те же запахи горящего камня и человеческой плоти, что Чимин ощущал на развалинах Де Гаара, здесь даже с дальнего расстояния раздражали рецепторы. Только в отличие от чиминового родного дома, здесь больше не раздавались крики крестьян, коих оставили их всемогущие боги. К этому времени они уже перестали мучиться и, Чимин надеется, отыскали покой. Чонгук и Тэхен догоняют юношу немного погодя. Все вопросы перестают казаться важными, когда взор упирается в разрезающую небо колону дыма. Ни один глупец бы не додумался выказать надежду на то, что подобное побоище мог кто-то пережить. Крепость лорда с ее острыми, гордо воздвигнутыми до облаков башнями пала. От флагов с желто-черными гербами Драйдена остались только тлеющие угли. Крыши домов перекрыли дороги. Величественные каменные колоны знаменитого королевского театра лежали среди прочих обломков, отныне являясь не более, чем могилами похороненных под ними бедолаг.  — Этого не может быть, — вопреки здравому смыслу Чимин отказывается верить в такую нестерпимо жестокую реальность. «Он был здесь» — назойливым паразитом повторяется одна мысль в его голове, стремительно заражая и все остальные.  — Кто… кто мог сделать такое? — заикается Тэхен, протирая на всякий случай веки. Чонгуку удается лучше остальных подавить панику.  — Нужно отсюда уходить, — заявляет он, не считая нужным выделить даже минуту молчания тысячам падших душ, — те, кто это сделали, могут быть еще поблизости. Чимин не согласен.  — Где-то там может быть Сокджин, — сжимая дрожащие пальцы в кулаки, шепчет юноша, — я должен его найти. Чонгук хватает его за предплечье сразу, как Чимин делает шаг в сторону сожженного города.  — Ты спятил? Если он был там во время нападения, он уже покойник. Чимин яростно выдергивает руку и с долей презрения глядит на наемника. Его глаза блестят от слез, которым он отказывается давать волю при посторонних, но даже одно слово о том, что его близкий друг может быть мертв, довольно сильно расшатывает его нервную систему и способность контролировать свои эмоции. Если Сокджин действительно умер, значит Чимин очень скоро к нему присоединится.  — Если он умер, я найду его тело.  — Чонгук прав, это самоубийство, — встревает более тактичный Тэхен, — мы должны найти безопасное место и все хорошенько обдумать.  — Моя работа — тебя охранять, так что ты не пойдешь туда, пока я здесь, — ставит точку в споре Чонгук.  — Твоя работа заключалась в том, чтобы довести нас до Драйдена, — поправляет Чимин, — мы пришли. К тому же, без Сокджина, тебе никто за нее не заплатит. Ты можешь прямо сейчас идти, куда хочешь. Чимин совсем несогласен с тем, что сам же говорит. Чонгук сделал для него в дороге куда больше, чем обычный охранник и он заслуживает не только денежное вознаграждение за это, но, в первую очередь, он заслуживает к себе уважение. И все-таки у Чимина не получается больше без конца только лишь терпеть и терпеть потери своих близких. Чонгуку не везет оказаться на его пути, когда потасканная выдержка летит к черту. Тэхен встает между двумя молодыми людьми, чтобы попробовать разрешить непростую ситуацию без лишней крови.  — Здесь неподалеку должен быть рыбацкий причал и хижина с конюшней, — вспоминает он, — возможно, кому-то удалось спрятаться там. Нам стоит проверить, ведь они могут рассказать, что здесь произошло. Чимин с Чонгуком все еще продолжают одаривать друг друга недобрыми взглядами, но слова Тэхена находят отклик в них обоих. В этом предложении куда больше здравого смысла нежели в желании юного лорда отправиться исследовать новое кладбище на месте города и рискнуть найти там собственную могилу.  — Хорошо, — говорит Чимин, поборовшись с упрямством, — как далеко этот причал?