Stay

В жизни каждого человека случаются времена, когда наваливается какая-то тяжесть, охватывает тоска, депрессия. Всего колотит, кажется, сейчас вывернет наизнанку.

Харуки Мураками

Вторник, к счастью, был днём проходным. Старшеклассники слонялись по узким коридорам, наполненными под завязку активными детьми, кучковались в кабинетах и смиренно прощались с отголосками лета, которое выскользнуло из их цепких рук. Учителя с первой минуты обучения принялись намекать ребятам на то, чтобы они настроились на продуктивную работу в этом году, близились экзамены, последний рывок и взрослая жизнь, которая больше походила на некую пелену неизвестности, нежели на свободу после стольких лет страданий. Но как можно замотивировать себя, если за окном затяжной ливень, что лупил изо всей силы. Пахло какой-то едкой травой, кругом всё сыро, а на дорогах мутные от грязи лужи, оставляющие после себя большие пузыри. И всё бы ничего, Эмиль уже смирился с тем фактом, что два дня прошли как в тумане, но в среду становится лишь хуже, ведь вместо обычного пробуждения, его настигает надрывный кашель. На часах всего шесть утра, за окном хмурое небо, затянутое серыми облаками, а у Иманова испарина на лбу и щёки красные, не предвещающие ничего хорошего. Эмиль вяло откидывает нагретое телом одеяло в сторону, руки были ватными, собственно, как и дрожащие ноги, стоило ему лишь встать. Его штормило, перед глазами была необъяснимая пелена, а в голове шумело, как во время шторма на море. Он вышел на кухню, но перед этим терпеливо постоял у двери, прислонившись горячим лбом к стене. В квартире было тихо, лишь тиканье часов и ничего больше. Мама всегда старалась уйти как можно раньше, ей больше не хотелось лишний раз пересекаться с Эмилем, да и он не жаловался, ведь знал, что женщину уже не переубедить. Покинув душную комнату и оставив дверь полуоткрытой, Иманов направился на кухню, по пути чуть не врезавшись в лежащего в пролете кота, тот, вздернув рыжими ушками, недовольно посмотрел на хозяина и вновь закрыл глаза. Сон всё никак не хотел отпускать, но парень потёр покрасневшие глаза и с сопением сел на стоявший рядом стул, покачнувшись. Отчего-то тишина не давила, а наоборот — успокаивала. Ещё совсем недавно он ощущал себя ужасно, Эмиль не мог воспринимать одиночество, когда каждое утро было насыщенным, на столе сладкие вафли с вареньем, всё ещё горячая яичница и тёплый чай с мёдом, его мама тщательно готовила завтрак, а папа всегда находился рядом с ней, читая газету. Ему безумно нравилось просыпаться от чужого воркования и заливистого смеха, нравилось чувствовать любовь, когда любимая мама накладывала ему порцию побольше, нравилось слушать различные истории из уст папы, но теперь все это похоже на отдаленные отголоски прошлого, скорее даже на сон. Парню, признаться честно, было трудно свыкнуться с нынешней обстановкой. На кухне стало как-то холодно и пусто, нету больше никакой любви и поддержки, лишь отстранённые взгляды и грубая лесть, что впивались в кожу, прогрызая плоть и проползая внутрь худощавого тела Эмиля. Здесь и случился первый конфликт, перевернувший мир с ног на голову, именно поэтому аппетита, как и желания оставаться здесь, не было. Теперь Эмиль понимает, что никогда не будет как раньше, но перед глазами всё равно пролетают сладкие воспоминания, наполненные счастьем и той самой согревающей любовью, в которой он так сильно нуждается. И опять ком подкатывается к саднящему от кашля горлу, а в воспаленных глазах предательски скапливается влага. Пора прийти в себя.

***

Утро медленно и неприятно тягуче, словно еловая смола, что стекает по стволу дерева, переходит в день. Эмиль, не взирая на плохое самочувствие, явился в школу. Первые пару уроков прошли в необъяснимом тумане, мальчишка некоторое время старался вслушиваться в речь учителя, но вскоре глаза начали слипаться, усталость брала своё, но старшеклассник был непоколебим. Парень даже умудрился выйти к доске и ответить на пару вопросов, с английским языком у него никогда не возникало проблем, да и учительница была молоденькая и понимающая, сразу же поставила пятерку в журнал, похвалив. Но стоило старшеклассникам распрощаться с мягкосердечной учительницей, как на смену пришёл урок физики. Никто не был уверен в методе обучения Масленникова, многие даже побаивались его, знали ведь, что молодые учителя не столь глупы как те, которым лень встать и проверить непонятное шуршание за последней партой. Пустой кабинет физика медленно заполнялся, ребята устраивались на своих местах, некоторые болтали о предстоящих мероприятиях, а задние парты готовились к лёгкому перекусу, вытащив ланчбоксы с пирожками, что удалось купить в буфете. Даник и Сударь весело обсуждали новую игру, что вышла буквально вчера, а Эмиль коротко поддакивал: в игры он давно не играл, но искренне был рад за своих друзей, которые проведут не одну бессонную ночь за ней. Практически никто и не заметил, как в класс зашёл новый преподаватель, лишь девушки, сидящие за первой партой, восхищенно зашептались, оценив новый наряд улыбчивого Масленникова. Одет он был в брендовую футболку, клетчатую рубашку и тёмные джинсы, на руках были различные браслеты и кольца, подчеркивающие его внешний вид. Физик умел удивлять не только белоснежной улыбкой, но и своим гардеробом.  — Звонок будет через минуту, — оповестил пришедший, оставив принесённые с собой папки на столе, прямо возле новенького макбука, что явно принадлежал не школе, — можете присаживаться, я как раз начну перекличку. Никто даже спорить не стал, все понимающе закивали и уселись на свои места, лишь Даник, который чуть ли не носом уткнулся в свой смартфон, не сразу услышал просьбу Масленникова. Сударь не слабо так тыкает его под бок, еле сдерживает смех и разворачивается спиной к Эмилю, а тот, в свою очередь, уткнулся горячим лицом в свои ладони, настроив себя на рабочий лад.  — Я понимаю, что ещё рано об этом говорить, но кто-нибудь планирует сдавать мой предмет? — поинтересовался темноволосый, подняв сканирующий взгляд на старшеклассников. Двое из класса несмело подняли руки вверх, в их глазах читался лёгкий испуг и неуверенность. Масленников по-доброму ухмыльнулся, спросил их фамилии и записал на отдельный листок. Эмиль лишь плечами ведет, он ведь совсем не знал, какие предметы будет сдавать и нужно ли ему это? Никаких перспектив на будущее не ожидалось, в голове стояла тягучая пустота и неизвестность, а на потерянной душе кошки скребли. Лёгкая паника продолжала утягивать Иманова в пучину неподдельного страха, но внешне он не меняется, остаётся с таким же непроницаемым взглядом. Многие из его одноклассников ещё в том году определились, куда собираются поступать, у них есть чёткое будущее, ясность и мотивация, которая определённо приведёт их к финишу, но у парня было всё иначе. Он не знал, доживет ли до конца года, у него не было мечты и плана на жизнь после выпуска. Эмиль не хочет об этом рассуждать, знает ведь, что ничего не поменяется. Будет таким же пустым, лишь оболочкой, за которой ничего нет. Слишком уж привык к такой жизни.  — Не переживайте, у вас есть неделя на то, чтобы передумать, — предупредил новый учитель, а затем сел за свой стол, — я не тороплю вас, но заверяю, что раз в неделю буду проводить консультации, вы не пропадёте, а я не отстану. Ребята весело захихикали, всё-таки было приятно находиться на одной волне с мужчиной. Масленников ещё некоторое время проходился по списку присутствующих, а потом принялся за сам предмет, наконец-то почувствовав себя прирожденным учителем. Это сильно отличалось от скучных лекций в университете, пусть он и практикант, но всё равно выполнял свою работу отлично и до последней крупинки разбирал новую тему, внимательно следя за выражениями чужих лиц. Было важно, чтобы каждый понимал его слова, он желал быть действительно хорошим учителем. Начиналось с простого, но по закону жанра существуют и задачи посложнее. К доске, на удивление Димы, выходили по большей части девушки. Они смело крутились возле его стола, несколько раз роняли мел и делали вид, что не понимают. От подобного тошнить хотелось, Иманов кривил губы и вырисовывал в тетради какой-то сложный геометрический узор, пока его одноклассница по имени Лиза записывала очередной ответ, слушая похвалу со стороны учителя. Лишь на долю секунды Иманов поднял взгляд и мгновенно опустил его, ощутив, как предательское сердце сделало кульбит. Дмитрий Андреевич, несмотря на их с Лизой разговор, увлеченно смотрел на него, словно Эмиль — нашкодивший мальчишка, получивший очередную двойку в журнал. В голове парня ураганным вихрем закрутились скачущие мысли, как долго Масленников следил за ним? Понял ли он, что Эмиль весь урок рисовал каракули в тетрадь, а не записывал решения задач? Еще чуть-чуть, и он точно сойдёт с ума, но Дима гораздо умнее, опередив самокопание своего ученика.  — Ещё раз спасибо, Лиза, за решение задачи, — чуть громче поблагодарил Масленников, прикусив губу, он вовсе и не планировал продолжать урок на такой тяжелой ноте, оставалось всего-то каких-то пять минут, но Иманова проверить всё равно захотелось, — следующим к доске пойдет Эмиль. Одноклассники удивлённо зашептались, Даник и вовсе от шока подавился слюнями, прекрасно понимая, какие натянутые отношения у Эмиля были с физикой. Сударь лишь шепчет слова удачи, показывает большой палец вверх, а Иманов, еле сдерживая хриплый кашель в горле, поднимается с насиженного места, побеждённо вздохнув. Пусть он и не знал предмет, но не боялся стоять у доски с нулевыми знаниями в голове, такое уже давно не пугало парня.  — Бросьте! Эмиль будет часами стоять, а нам в столовую надо! — недовольно проворчал Антон, самый голодный парень их класса.  — Ничего, ничего, если застрянет, быстренько разберём, — заверяет физик, стараясь унять поднявшийся гам старшеклассников. — Столовая никуда не убежит. Доска чиста, без единой кляксы, вместо непонятных задач хотелось её разрисовать, но вот он здесь, в его руках белый мел, а за спиной учитель, диктующий саму задачу. С первых слов стало понятно, что жизнь была куда лучше, когда он сидел за своей партой и вырисовывал каракулю, очень походящую на подбитую птицу.  — Всё понял, Эмиль? — поинтересовался Масленников, получив едва заметный кивок. — Тогда записывай то, что тебе дано и что надо найти, а потом перейдём к самому решению. С первым Иманов быстро разбирается, обозначения знает, но вот когда дело доходит до самого решения, жутко тупит и в мыслях проклинает, что его вызвали последним, особенно в тот момент, когда одноклассники настроено собирают вещи и готовятся к столовой. Он стоит сканирует зелёную доску нечитаемым взглядом, словно пытается вытянуть решение из ничего, Масленников определённо сделал это специально. Перед решением следует график, но он понятия не имеет, как его строить.  — Ну чего стоим? — Дмитрий Андреевич подходит ближе, настолько ближе, что старшеклассник всем телом ощущает чужой жар, не сразу замечая, как рука учителя утыкается в коряво выведенное слово. — Не знаешь, как делается чертёж?  — Нет, — не скрывая правды, гнусаво выдавил Иманов, — понятия не имею. Дима мягко улыбается ему, осторожно берёт из его руки мел и принимается за тот самый злосчастный чертёж. Эмилю же на место побыстрее хочется вернуться, оттого, что старший вызвался помочь ему, ничего не менялось. Он всё также не заинтересован в изучении и понимании физики.  — Всё очень просто, представь физический процесс, заданный в условии задачи и сделай схематический чертеж с указанием всех сил, что действуют на тело, — поясняет новоиспечённый учитель, но для Иманова слова мгновенно теряются где-то на втором, а может быть, на третьем плане.  — Угу. Как только Дмитрий Андреевич поймёт, что он абсолютный ноль в его предмете, сразу забудет о нём, как это было с другими учителями.  — А ещё, пожалуйста, записывай решение в тетрадь, — чуть тише прошептал Масленников, наклонившись к мгновенно покрасневшему от опаляющего жара уху старшеклассника, — может тебе и нравится рисовать, но физика тоже по-своему занимательна. Эмиль удивился, такого он явно не ожидал услышать, в особенности от учителя. Тот лишь добродушно лыбу давит, не напирает и объясняет задачу дальше, несмотря на тугодумие парня. В какой-то момент Иманов втягивается в процесс и осознает, что физика с Димой не такая уж и сложная.

***

Столовая после тяжелого урока физики — рай на земле! Ребята практически первыми оказались в пустой столовой, им удалось обогнать младшеклассников и избежать недовольного ворчания завуча, все махинации были ради приветливой улыбки повара. Женщина наложила им полные тарелки похожей на плов каши, а затем троица двинулась в сторону буфета, где Даник не выдержал и купил себе две пиццы, благодарно кивнув буфетчице. Они устроились за свободным столиком, принявшись обедать. Впереди близилась пара по физкультуре, отчего ребята немного торопились, никто из них не желал опаздывать к Столярову, физрук любил гонять старшеклассников по полю, если те приходили после звонка. Даник ел гораздо быстрее обычного, давился, и под общее хихиканье запивал еду горячим чаем, неприкрыто матерясь. Сударь же, наоборот, ел спокойно, так как не планировал наедаться вдоволь перед физкультурой, где целых полтора часа будет гонять в футбол и проходить различные нормативы, придуманные Алексеем. Лишь Эмиль ковыряющий вилкой в тарелке не чувствовал аппетита. Он некоторое время пытался заставить себя поесть, черпал вилкой рис и подносил ко рту, но мозг мгновенно бил тревогу, а живот неприятно урчал, не предвещая ничего хорошего. Сколько же он не ел? Дня два или три?  — Ты чего не ешь? — вскидывает бровь Даник, говоря с набитым ртом. Эмиль неловко плечами ведёт и не знает, как ответить Данику так, дабы он не стал расспрашивать его дальше. Темноволосый и сам задавался этим вопросом, чувство голода как полгода назад пропало, а на смену пришло неясное ощущение пустоты. Стандартные порции казались ему огромными, он совсем отвык от нормального питания. Старшекласснику сложно вспомнить, когда он в последний раз ел полноценно.  — Не голоден, — Эмиль напряженно прикусывает нижнюю губу, — если хочешь, забирай.  — Серьезно? Спасибо! — восторженно улыбнулся Даник, ухватившись короткими пальцами за тарелку Иманова, за всем этим внимательно наблюдал Сударь, кусая нарезанный хлеб. Никита хотел поинтересоваться, отчего же Эмиль такой подавленный и усталый на вид, но не стал напирать. Его давно не покидало чувство тревоги за лучшего друга, словно сердце чуяло беду, но парень вёл себя спокойно, сославшись на то, что Эмиль, всё-таки, бывший спортсмен, прекрасно знающий, что перед физической активностью не стоит наедаться. Они провели в столовой около пятнадцати минут, а затем направились в раздевалку. Именно здесь Эмиль понимает, что настаёт тот самый тяжелый момент, которого невозможно было избежать. Никто не должен был видеть новые порезы на руках.

***

Эмиль некоторое время мельтешил по раздевалке, внимательно следил за одноклассниками и стоило половине из них покинуть небольшое помещение, направился в сторону туалета. Он не был готов переодеваться перед другими, кто мог заметить отчётливые порезы на его руках. Старшеклассник снимает школьную форму, аккуратно откладывает её в сторону и натягивает худи, прикрывающее его руки. Запёкшаяся на порезах кровь больше не пугала, наоборот, хотелось как можно скорее отодрать ее и почувствовать едва ощутимую боль. Но Иманов держался молодцом, быстро переоделся и откинул нежеланные мысли в сторону. Набрался сил и покинул туалет, встретившись с Даником и Никитой возле шкафчиков. Они последними уходят из помещения, предварительно выключают свет и направляются на поле, где собрались остальные ученики, выстроившись в шеренгу напротив Столярова. Мужчина как всегда бодро улыбался, подзывал их к себе и рассказывал про обыденные для физрука вещи, заострил внимание на правильном питании и физической нагрузке, а потом дал первое указание пробежать вокруг поля пять кругов, девочкам даже поблажку дал. Бегала троица крайне ужасно, даже Эмиль, который ещё в том году был одним из первых. Мышцы в икрах забились, дыхание спёрлось, а щёки от напряжения настолько покраснели, парню хотелось незамедлительно покинуть пару. А когда Столяров объявляет дружеский матч между командами, Эмиль окончательно принимает тот факт, что курение определенно убивает его легкие. Дышать тяжело, ноги еле передвигаются, а перед глазами вновь неясная картина происходящего. Вот он бежит по мокрому полю, принимает пас от уставшего Даника и бежит к противоположным воротам, но внезапно мяч пропадает, оставив Эмиля стоять позорно ни с чем.  — Слишком медленно, придурок, — смеётся Антон, передавая новый пас своему напарнику по команде, — и тебя еще хотели сделать капитаном команды, какой ужас! Благо Столяров фразы парня не слышит, он удивленно прослеживает за тем, как на поле вышел Дима — старый друг и верный сожитель из прошлого. За последние две недели оба были чересчур заняты, Столяров проводил оставшиеся дни в спортзале, а Масленников продолжал копаться в кипе непонятной волокиты, но сейчас они пожимали друг другу руки и улыбались во все 32 зуба.  — Ну как тебе первые дни? — вместо обыденного приветствия, перешёл к делу старший учитель, — еще не планируешь увольняться?  — Ой, заткнись, а, — по-доброму просит физик, встав рядом с Лёшей, — пока всё нормально, не жалуюсь.  — Это только начало года, — ухмыляется Столяров, сложив руки на груди, — потом сам захочешь сбежать, но будет поздно. Они некоторое время перебрасываются предложениями, лишь до тех пор, пока физрук не включается в игру парней и не подбадривает Иманова, юноша в очередной раз пропускает мяч и чуть ли не падает, неприкрыто матерясь под общий смех его друзей.  — Только взгляните на него, — недовольно ворчит Столяров, — еще в прошлом году хотел поставить его на место главного нападающего.  — Иманова? — не понимает Масленников, удивлённо вскинув бровь. Эмиль был мальчиком спортивным, хотя от данного статуса оставалось лишь едва заметная оболочка.  — Ага, так классно в футбол гонял, — кивает Столяров, вероятно вспоминая приятные деньки, когда любимый ученик проводил всё свое свободное время на поле, — не знаю, что с этим парнем происходит в последнее время. Учителя внимательно рассматривают игру с трибун, Дима, совершенно не стесняясь, наблюдал лишь исключительно за одним учеником. С каждым его ловким движением приходило осознание: у Эмиля были навыки, и он умело пользовался ими, несмотря на неловкие движения и косяки, что преследовали его с начала игры.  — О чём ты? — тихо интересуется Масленников в тот момент, когда Эмиль впервые забивает под общие аплодисменты гол. Даже с маленькой победой улыбка на чужом лице не расцветает, старшеклассник возвращается на исходную позицию и кусает губу нижнюю, стараясь совладать с усталостью, которая довольно быстро свесила ножки на его дрожащих плечах.  — В начале десятого он был совсем другим, веселым и активным малым, — поясняет вкрадчиво Лёша, на его лбу виднеется маленькая складка, такая появляется обычно, когда он вот-вот скажет что-то важное, — к середине года он начал резко меняться, похудел, даже и начал пропускать уроки, а потом вообще забросил футбол, представляешь? Никогда бы не подумал, что Эмилька начнёт вести разгульную жизнь. Дима слушает не перебивая, Столяров некоторое время ходит вокруг да около, а потом тянется рукой в карман своих спортивных штанов, достает новенький смартфон и копается в нем некоторое время, пока лучший друг шепотом подбадривает команду Иманова, которая начала проигрывать.  — Вот, смотри, это фото я сделал в начале того сентября, — Столяров протягивает ему телефон, указывает пальцем на знакомое лицо и продолжает негодовать, жалуясь на потерю отличного футболиста. А на фотографии совершенно другой человек, у которого улыбка до ушей, крупные щёки и блестящие глаза, полные жизни. С иным опытом, другими чувствами, восприятием мира, этот парень совершенно отличался от нынешнего, у которого всё идет наперекосяк. Сейчас он видит перед собой бледное болезненное лицо с тёмными кругами под глазами, усталое и измученное выражение лица и худощавое тело, еле передвигающееся по полю.  — Никто не знает, что с ним случилось? — напрямую спросил Масленников, получив отрицательный кивок. — Даже прошлый классный руководитель?  — Даже он, — с сожалением говорит учитель физкультуры, — Эмиль стал таким скрытным за это время, нелюдимым, что ли. С самого понедельника Дима понял, что с этим малым будет сложновато, но после небольшого разговора с физруком осознал, что у парня могли быть действительно серьезные проблемы вне школы. Он не выглядел так, словно вёл разгульный образ жизни, одежда у него чистая, друзья хорошие, да и сам парень не давал усомниться в себе.  — Хорошо, разберемся, — устало произнес учитель физики. Неожиданно на поле раздаётся крик, заставивший мужчин мгновенно забыть о разговоре. Перед ними раскрылась весьма напряженная сцена, старшеклассники столпились в большой кучке и окружили лежащего человека. Первым делом на помощь прибегает Столяров, он расталкивает неугомонных учеников в разные стороны и склоняется над Эмилем, который схватился руками за свой нос, поражённо хрипя. Перед глазами парня болезненно плыло, словно тысячи вонзающихся в конечности иголок, разогнали кровь. — Немедленно покинули поле! — строго прикрикнул Алексей, руками стараясь ухватиться за дрожащего парня, тот хоть и не сопротивлялся, но всеми силами старался отпрянуть, держась за разбитый нос. — Эмиль, ты как? — над ним склоняется ещё один человек, в котором юноша узнаёт нового преподавателя по физике. — Что произошло? Тот поднимает расфокусированный взгляд, пытаясь связать незамысловатые слова в предложения, но получается скудно, вместо этого над ним возвышается его одноклассник, разъясняет ситуацию и говорит про то, что парень не заметил летящего мяча. Покрасневший нос неприятно пульсирует, а на губах чувствуется привкус железа, кровь, всё-таки, пошла и тонкими струйками стекала по его подбородку. Кажется, его вот-вот стошнит. — Лёх, займись остальными, я отведу Иманова в медпункт, — диктует напряжённо Масленников. Столяров хотел было отказаться от предложения, но перед глазами мельтешили остальные ученики, не знающие, что делать. Он не мог оставить ребят, поэтому смиренно согласился и попросил Диму проследить за тем, чтобы Иманов добрался до дома в целости и сохранности. Какие-то пару секунд старшеклассник просит оставить его в покое, брыкается и отодвигается от Масленникова. Он вполне сам мог разобраться с данной ситуацией. Ему не хотелось быть обузой и ставить мужчин в затруднительное положение, ведь именно Эмиль получил мячом по носу, это его проблема. Но учитель физики был непоколебим, не став слушать просьбу своего ученика, он, еле сдерживая острый язык за зубами, укладывает руки тому на поясницу, сделав рывок. Эмиль шокировано распахивает глаза, оказавшись в крепких руках своего учителя. Дима молча уносит его к дверям школы, совершенно не переживая за то, с каким шокированным выражением лица встречает их на входе бедная вахтерша. Не так он думал закончить этот учебный день.