Stay

А учебный день, оказывается, имеет свойство быть невыносимо отвратительным. Иманова, который на протяжении всей дороги брыкается, с тяжёлым вздохом усаживают на свободную койку в кабинете медсестры. Тот громко шипит, прикусывает нижнюю губу и хватается руками за больной нос, чувствует ведь, как по лицу расцветает новый импульс острой боли, от которого в глазах рябит, да в ушах отчётливым звоном завывает. — Я, знаете ли, сам мог дойти, — Эмиль ожидаемо когти пускает, исподлобья наблюдая за тем, как мужчина направляется к стеллажам, где лежат различные медикаменты, явно не желая спорить со своим учеником в разгар щекотливой ситуации. Сам по себе кабинет медсестры — весьма неприветливое место, где помимо злой пенсионерки, любящей дать пачку угля и холодной воды, пахло вонючими медикаментами и спиртом. На недавно покрашенных стенах висят различные картинки, на которых можно было разглядеть органы человека, разных размеров буквы для проверки зрения и рекламы кружков школы. А возле окна, что открывает вид на футбольное поле, находится деревянный стол, полностью забитый кипой документов, от которых, как кажется Эмилю, сбежала медсестра, оставив кабинет пустым. Масленников молча ищет всевозможные лекарства от боли, понимает, что под столом находится небольшой холодильник и неприкрыто радуется, когда достает оттуда пакет со льдом, победно вручив его Эмилю. — Приложи к носу и не ной, — с нажимом просит Дима, садясь на свободный стул возле койки. — Сейчас ещё замерим твою температуру и решим, что будем делать дальше. — А это ещё зачем? — не понимает Эмиль, взяв пакет со льдом из рук мужчины, его пальцы слегка касаются чужой шершавой кожи, но парень не предает этому значения, боль в носу не даёт ему и передышки. — Мы вроде по другому вопросу здесь. — У тебя испарина на лбу и щёки горят, — подмечает физик, рука тянется к чужому лицу, он осторожно и внимательно трогает покрытый испариной лоб и виски, а затем аккуратно поправляет влажную челку. Эмилю было очень странно чувствовать чужое прикосновение. Очень осторожное, практически ласковое. Он смотрит на большие, грубые пальцы, которые ощупывали кожу, и всё происходящее казалось практически нереальным. От лёгкой паники старшеклассник ёрзает, по подбородку скатываются первые капли таявшего льда, а глаза настороженно блестят. Когда Масленников совсем отодвигается для того, чтобы взять со стола градусник, Эмиль позволяет себе выдохнуть. Учитель физики практически сразу возвращается в исходное положение, медленно, с едва отчётливой ленцой, протягивает градусник, а после чего велит измерить температуру. Вся ситуация не сулит ничего хорошего, Иманов не дурак, чувствует ведь, как всё его тело, словно от натопленной печки, горит невиданным огнем. И Масленников, сто процентов, чувствовал тоже самое, когда самостоятельно проверял его горячий лоб. Ничего не остаётся, кроме как отложить лёд и воспользоваться градусником. Под чутким присмотром он прикладывает носик градусника под подмышку, прижимает её к телу и молчаливо ждёт, представляя, как старший понимающе отпускает его домой и не пытается дозвониться его матери, которая определенно воспользуется ситуацией и начнёт ругаться по поводу того, что из-за него ей нужно вернуться домой. Дима в это время решает отписаться лучшему другу, Столярову, который до сих пор ожидает информацию о состоянии старшеклассника. Пишет он весьма коротко, говорит, мол, парня всё равно не допустит к уроку и предупреждает, что Эмиль и на следующей неделе будет со справкой в школу ходить. Когда градусник пищит, младший мысленно прощается с остатками спокойствия. Достаёт его и возвращает учителю физики, в открытую наблюдая, как резко меняются эмоции на лице Дмитрия. — Тридцать семь и восемь, Эмиль! Какого чёрта ты вообще в школе забыл? — Начало учебного года, знаете ли! — с лёгким испугом пытается отшутиться мальчишка. — Из-за одного дня твоя успеваемость не пострадает, — Дмитрий протягивает ему чистую салфетку, дабы тот вытер лицо, а затем окончательно забирает нагретый пакет со льдом и выкидывает в мусорку, бормоча, — я позвоню твоим родителям. Нет, этого делать нельзя. Он и так чувствует, что родная мать винит его во всём случившимся, не хватает ещё того, что её вызовут в школу из-за незамысловатой проблемы, которую вполне мог решить Эмиль. Парень молча жуёт губу, нервно следит за тем, как чужая рука вновь хватается за телефон и мысленно рвёт себя на куски от бездействия. Дима ищет в недавно добавленных контактах номер мамы старшеклассника, совершенно не замечая того, как изменился в лице его ученик. Стоит ему только нажать на высвеченный в телефоне номер, как Эмиль, явно не желая больше молчать, поднимается с насиженного места и хватается прохладными руками за чужую кисть, потянув учителя на себя. Тот удивленно вздрагивает, поворачивается лицом к парню и молча требует объяснений, ощущая, как тонкие пальцы мальчишки обвивают его. — Не надо, — вежливо просит темноволосый, шмыгая разбитым носом, парень совершенно забыл о притупленной боли, беспокоясь о другом, — моя мама на работе, я сам могу добраться до дома. — Я не могу отпустить тебя в таком состоянии домой. — Да бросьте, я живу в пятнадцати минутах отсюда, — едва улыбается мальчишка, а в глазах все ещё стоит страх. — Пожалуйста. Внезапно Эмиль сжимает его руку. Их пальцы переплетаются, смыкая ладони в своеобразный замок. Не давая отчета своим действиям, не следуя ни логике, ни истине, Иманов продолжает с мольбой разглядывать своего учителя. Он не хочет пересекаться с матерью, особенно из-за такой ситуации, учебный год только начинается, и парень не готов еще серьёзно погрязнуть в своих проблемах. — Хорошо, — Дима своим словам не верит, но решает поступить иначе, — тогда я сам отвезу тебя. Подобное заявление повергает Иманова в ступор, но вместо того, чтобы дальше гнуть свою палку, он мысленно прикидывает, как быстро избавляется от учителя и оказывается в четырёх родных стенах своей комнаты, довольствуясь остатками тишины. Темноволосый осторожно кивает учителю, наконец-то отпускает чужую руку и ждёт, пока Дмитрий Масленников пишет небольшое письмо медсестре, добавив в конце доступным языком негодование по поводу её отсутствия. Покидают кабинет они тихо, в коридоре полнейшая тишина. Эмиль, хоть и пошатывается от любого движения, но всё равно идёт впереди, пока Дима внимательно следит и слегка руки подставляет на случай того, если он начнёт заваливаться на спину. В голове стоит лишь один вопрос. Почему Эмиль совершенно не волнуется о своём здоровье?

***

Эмилю кажется, словно он находится во сне. Перед ним, чёрт возьми, открылся вид на совершенно новенький гелик Масленникова. Более того, спустя пару каких-то секунд, его усаживают на переднее сиденье и даже пристегивают, пока Иманов с удовольствием разглядывает салон. Внутри машины пахнет чем-то сладким, очень похожим на запах спелой вишни. Должно быть всему виной освежитель, который розовым окрасом выделяется на фоне черной машины учителя. Сам учитель, не желая больше терять времени, садится за руль и просит у Иманова адрес. Тот немного тушуется, но называет улицу и дом, а потом утыкается уставшим взглядом в окно. Двигатель довольно урчит, а машина плавно трогается с места. Они покидают парковку школы. — Не думал, что у простого учителя физики будет гелик, — отчего-то язык развязывается, быть может, из-за того, что теперь они совершенно одни. Масленников по-доброму ухмыляется, внимательно следя за дорогой. — Кто сказал, что я простой учитель? — А это не так? — Я много чем занимаюсь, — немного смущаясь, произносит учитель, — преподавательство не основная моя работа, но об этом не сегодня. Подобное заявление интригует Эмиля, тот даже хочет напроситься на нормальный ответ, но усталость с новой волной накатывает, возвращая парня в суровую реальность, где он — побитый мальчишка с разбитым носом, едва сдерживающий первый поступающий зевок. Глаза парня слипаются, тяжесть на веках становится только больше, и Масленников замечает это. — Можешь вздремнуть, впереди намечается пробка, — дружелюбно предлагает Дмитрий. — Ещё чего, потом проснусь и окажусь где-нибудь в лесу, — бурчит старшеклассник, но глаза всё-таки послушно прикрывает, держать их открытыми кажется сплошной нереальностью. Даже после трёх бессонных ночей он чувствует себя гораздо лучше. Быть может, всё из-за непредвиденного шока, который медленно сходит на нет, Эмиль не уверен. Но тот факт, что он проваливается в сон, является аксиомой. Машина некоторое время стоит на красном, а мужчина одной рукой держится за руль, а второй тянется к чужому лбу, вновь проверяет температуру и недовольно хмурится, ничего не меняется, парню всё также плохо, пусть он и держится молодцом. В голову лезут разные мысли, а воспалённое воображение рисует разные картинки. Дима некоторое время думает о чём-то далеком, плавно обгоняет потрёпанную временем машину впереди себя и окончательно решает, что некоторое время покружит вокруг спального района, пока не придёт к нормальному решению, стоит ли звонить родителям или нет. Ситуация была крайне странной, он уже учитель, который обязан в первую очередь сообщать о проблемах родителям ученика, но из-за потерянного выражения Эмиля в голове Масленникова стоит полнейший бардак. Учебный год только начинается, он впервые в жизни преподает в обычной школе и уже не может решить стандартную проблему, сердцу отчего-то неспокойно.

***

Эмиль медленно просыпается, неприкрыто зевая. Ресницы слегка дрожат, он открывает глаза и медленно приходит в себя, понимая, что всё ещё находится в машине своего учителя. Тот, в свою очередь, давно уже припарковался на местной парковке и теперь сидит в телефоне, вычитывая очередную научную статейку в инстаграме. Иманов цепляется сонным взглядом за окно, на улице уже достаточно темно, так почему же старший не разбудил его? Неужели настолько не хотелось разговаривать с ним? К такому явлению от взрослых он привык, поэтому оставляет вопрос незаданным, вместо этого лёгким движением руки избавляется от ремня безопасности. От непредвиденного щелчка Дима ёжится, выключает телефон и устремляет свой взор на сбегающего парня. Тот уже дверь успевает открыть, да и рюкзак на плечо закинуть. — Ты извини, не хотел будить, — хрипло объясняется мужчина, на что Эмиль лишь криво улыбается, подобная жалость к себе раздражает куда больше, чем вся сложившаяся ситуация. — Всё в порядке, спасибо вам, — коротко благодарит темноволосый, вылезая из тёплого салона. Между ними на пару секунд повисает дымка тишины, Эмиль напоследок сканирует виноватое лицо Масленникова, пока тот колеблется, не зная, стоит ли ему говорить или нет. Но всё же он учитель, его задача оповещать о любых изменениях в планах, поэтому вместо того, чтобы попрощаться с мальчишкой на такой веселой «ноте», Дима тяжело вдыхает и убирает телефон в бардачок. — Я позвонил твоей маме, она, должно быть, уже дома. От услышанного кровь в жилах застывает, да и сердце пропускает болезненный удар. Эмиль медленно отпускает ручку двери, делает пару шагов назад и практически сбегает, решая пустить всё на самотёк. Раз учитель всё-таки решил оповестить его мать о случившемся, значит дома не будет бывалого покоя. Он мог терпеть тишину и молчаливую ненависть с её стороны, но сегодня вечером будет всё иначе, женщина определённо не оставит его в покое. — Спасибо, — говорит мальчишка, ловя вопросительные искринки в глазах напротив и разворачивается, захлопнув дверь. Медленно идёт домой, едва передвигает ногами и сдерживает подступивший к горлу ком. Сердце с каждой секундой бьётся всё быстрее и быстрее, в голове рисуются не самые приятные картинки, а перед глазами застывает пелена. Ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума от непредвиденных обстоятельств. Парень настолько уходит в себя, что не обращает внимания на пьяные крики со стороны детской площадки, вечно недовольных бабушек на лавочке и на уличного кота, который успел забежать с ним в обшарпанный подъезд. Поднимается Эмиль не на лифте, как обычно он это делает, а пешком, даёт себе больше времени на предстоящий разговор, но в конечном итоге оказывается напротив двери. Открывать не хочется, но рука всё равно тянется к ручке, тянет на себя и впускает в прихожую, в которой уже горит свет. Он старается не копошиться, снимает обувь и вешает ветровку, а затем осторожно следует к своей двери, резко затормозив. Из кухни навстречу выходит мама, всё ещё одетая в рабочую одежду. Темноволосая женщина недовольно поджимает накрашенные яркой помадой губы, одним безжалостным движением доламывает крупицы бывалой нежности к своему сыну. В её руках новенький смартфон, а в глазах читается неприкрытая ненависть. Эмиль хочет поскорее оказаться в своей комнате, спрятаться от неё, ведь он не был подготовлен к тому, что на него обрушится шквал непередаваемых эмоций. Тишина тянется долго, во рту даже пересыхает. Стоит лишь подумать о том, что она просто обойдёт его, как женщина деланно закатывает глаза и вертит телефоном в руках, явно не предвещая ничего хорошего. — Мне позвонили из школы и это услышал мой начальник, — голос её грубоват, Эмиль даже и вспомнить не может, когда она в последний раз говорила с ним ласково, — из-за тебя я потеряла половину рабочей смены. — Мам, я… — Мне не нужны твои глупые извинения, Эмиль, — криво улыбаясь, произносит она, не замечая, с какой силой сжимает кулаки ее сын, не чувствуя боли, — ты взрослый парень, мог и сам о себе позаботиться! От тебя вечно одни проблемы. Её сбивчивые слова режут на части, тугой верёвкой обхватывают его шею, но эту боль он теперь может пережить, гораздо страшнее то, что сидит внутри и царапает блядскими когтями, ему срочно нужно вернуться в комнату, пока ему не стало слишком плохо. Под подушкой должно лежать чистое лезвие, к которому он ещё не притрагивался, ожидая, когда боль, скопившаяся в его теле, окончательно накроет его. — Такого больше не повторится, — обещает он, его голос невыносимо дрожит, доставляя женщине настоящее удовольствие, ведь таким она желала его видеть. Бедный, бедный Эмиль. Кто же мог подумать, что его так легко сломать? — Очень надеюсь на это, — не желая тратить своего времени, мама проходит мимо него и толкает плечом, заставляя парня отступить к стене. — Мне нет дела до того, что с тобой происходит, пора бы уже запомнить. Руки парня проходятся по шершавым обоям, он старается успокоить себя, но полученные известия из уст матери невыносимо переварить. Живот сводит тревожной судорогой, Эмиль, полностью сбитый с толку и охваченный неуверенностью отлипает от стены, направляется к своей двери и полностью попадает в туманные объятия давно уже знакомой пустоты. Комната встречает его морозным дуновением ветра, но он, не обратив на это никакого внимания, закрывает дверь на замок и скидывает рюкзак рядом с дверью, двинувшись к кровати. Под мятой подушкой ожидаемо оказывается лезвие, руки безумно чешутся, а на губах расцветает болезненная улыбка. Иманов садится возле кровати, прижимается к ней спиной и снимает спортивную кофту, предвкушая скорейшую разрядку. Словно по маслу острое лезвие проходится по мягкой коже мальчишки, оставляя за собой бисер из маленьких капелек крови. На заднем фоне слышится отчётливый шум. Мама куда-то собирается, вероятно к своему новому ухажёру, раз уж получилось уйти с работы пораньше. Женщина напевает приятную мелодию, цокает своими каблучками и ищет своё новое платье, которое купила на прошлой неделе, довольствуясь приятным настроением. Старшеклассник закидывает голову назад, пытается уловить волну успокоения и представляет перед собой фигуру учителя физики, почему-то смеясь. Чтобы сделал Дима, если бы он узнал, чем это закончится? Действительно хороший вопрос.