Stay

 — Я…Я знала! Я знала, что он устраивал за моей спиной! — в голосе сквозит пронзительное раздражение, её глаза блестят от ещё непролитых слез, а губы сжаты в тонкую полосу, она чертовски напряжена, собственно, как и Эмиль, сердце которого медленно разбивалось на множество осколков. Ему казалось, что он поступает правильно, но видя перед собой разъярённую маму, чьи тонкие пальцы всё сильнее и сильнее впиваются в его дрожащие, он начинает сильно паниковать и испытывать ледяной ужас, окончательно замерев на месте.  — Мам, я хотел… Слова теряются в обречённой усмешке женщины, на её худых щеках скатываются первые капельки слёз, она на грани истерики, и Эмиль ничего не может с этим поделать.  — Мало ли чего ты хотел, — сквозь всхлипы хрипит темноволосая, резко встряхнув парня за плечи, на которых определённо останутся кровавые следы от её длинных ногтей, — ты омерзителен, Эмиль! Сколько раз я говорила тебе не лезть в наши проблемы? Да кто ты такой, чтобы разрушать мою семью? Последние слова отдают болью, в них пропитана вся ненависть, от которой становится тошно. Эмиль еле сдерживается, в его мыслях зелёным светом горит лишь одно «беги», но ноги, словно примёрзнув к месту, отказывались двигаться. Он не мог развернуться, оттолкнуть любимую маму от себя и покинуть это помещение, пропитанное чужими духами, совершенно не принадлежащими его матери.  — Что? Тебе нечего сказать? — ухмыльнулась она, в опустошённых глазах читалось нечто необъяснимое, она никогда не смотрела на своего сына именно так, словно он — последнее ничтожество в её жизни. Язык — будто к нёбу прилип, парень не мог выдавить из себя ни звука, в то время как её дрожащие руки медленно потянулись к его шее, слегка надавив на кадык. Паника разрасталась и вот-вот должна была накрыть Эмиля с головой, это было только на руку матери, женщина жаждала, чтобы её сын именно таким образом усвоил урок.  — Поживешь у бабушки, — в итоге шепчет она, продолжая давить на его шею, не ручаясь за свои действия, что безумно пугали мальчишку. — Если твой отец не вернётся ко мне, тебе конец, Эмильен. Запомни это. Она делает шаг назад, отпускает покрасневшую шею и запускает руку в волосы, сейчас она нуждалась лишь в тёплой ванне и покое, ей абсолютно плевать, что будет делать её сын в это время. Она даже представить не могла, насколько поменяется Эмиль, возненавидя себя.

***

На часах было без пятнадцати четыре. Комната, погружённая во тьму, наполнилась чужими всхлипами, Эмиль пребывал не в самом сладком сне, испытывая очередную боль, вспоминая каждую деталь того вечера. В какой-то момент Иманов распахивает покрасневшие от слёз глаза, его дрожащие руки хватаются за шею, а в горле появляется очередной ком, побудивший его подняться с дивана и устремиться к коридору, надеясь, что ближайшая команата — это туалет. Он совершенно не помнит, как оказался здесь и кто его привёз, но всё это не столь важно, у него даже сил на то, чтобы включить свет не хватает, парень практически сразу прижимается к унитазу и выпускает первый рвотный позыв, хрипя что-то неразборчивое. Лёгкая паника превращается в новую волну беспокойства, живот неприятно крутит, а тошнота не проходит, с каждой секундой становясь только сильнее. Ему давно не было настолько плохо, Эмилю очень страшно и холодно, но он искренне надеется, что никто не услышит его невнятную мольбу и истерику, что медленными шажками приближалась к отметке «паническая атака». Темноволосый вновь склоняется над унитазом, но ничего не может изрыгнуть. Из зеркала над белоснежной раковиной, где лежали различные уходовые крема, на него глядит измождённый парнишка с синими губами и отчётливыми мешками под глазами. Он выглядит ужасно, во рту неприятная горечь и у него совершенно нет сил подняться, Эмиль потеряно утыкается в свою ладонь, не заметив, как дверь позади него отворилась. В ванную комнату входит заспанный Масленников, осторожно садится рядом с Эмилем и опускает руку на его напряженное плечо, начиная поглаживать. Иманов под ним дёргается, словно застигнутый ёжик врасплох и поднимает голову, встретившись с чужим взглядом напротив.  — Я… Только сейчас он понимает, в какую задницу его затянуло. Он в доме своего учителя, склоняется над его туалетом и материт всё вокруг, еле сдерживая панику в себе. Остальные ребята, должно быть, тоже тут, физик не мог взять лишь одного Эмиля и забыть про остальных, так как им всем нет восемнадцати.  — Всё в порядке, — говорит учитель, выдёргивая Эмиля из тяжелых мыслей, которые роем охватывали его бедный, затуманенный разум, — как думаешь, сможешь встать? Тёплая рука продолжает поглаживать его, она успокаивает и отгоняет весь негатив, что скопился в теле бедного парня. Эмиль, признаться, совершенно не уверен в том, что с первого раза сможет подняться, ноги его были словно ватными, но парень отчего-то кивает старшему и пытается подняться. Дима тяжело вздыхает, помогает своему ученику и хватает его за подмышки, резко подняв.  — Молодец, что добежал, — улыбнулся Дима, не выпуская из рук Эмиля, всё же решая уточнить, — больше не тошнит?  — Пока нет, — хрипло отвечает темноволосый и двигается вперед, желая поскорее покинуть ванную. Они выходят в коридор, Дима предлагает ему вернуться на диван, но Эмиль, став отчего-то откровенным, признаётся ему, что не сможет вновь заснуть. Они идут на кухню, задевают спящую на полу Цири и забирают её с собой, закрыв за собой дверь, дабы никто не слышал их шороха. Эмиля усаживают на один из стульев, а Масленников тянется к уже остывшему чайнику, решив, что самое время заварить ромашковый чай, дабы окончательно успокоить желудок мальчишки.  — Не думал я, что ты так напьёшься, — тишина угнетала, поэтому Дима, посчитав, что сейчас самое время для разговоров, попытался поднять какую-нибудь тему, дабы отвлечь Эмиля от самокопания, — в твоё время я был таким же. Иманов ведёт плечами, ему не хочется говорить на эту тему, так как в такие моменты просыпается та самая совесть спортсмена-футболиста, которая, нахмурив брови, недовольно рассматривает сложившуюся ситуацию. Эмиль раньше никогда не пил настолько много, следил за питанием и никогда не позволял себе забыться именно таким способом. Ему становилось стыдно оттого, что таким его видит Дима, побитым и жалким, совершенно не готовым жить дальше. Физик, признаться честно, сильно переживает за Эмиля. Он несколько раз проверял его ночью и надеялся, что он проспит до самого утра, но как только он услышал чужие всхлипы и топот в сторону ванной комнаты, то сразу осознал, кто это.  — Будем в молчанку играть? — по-доброму ухмыляется мужчина, взглянув на Цири, девочка не боялась незваного гостя, наоборот, желала подойти к нему, но не решалась, так как Дима не давал команды. — Ну-ка, Цири, разговори этого парня. Он поднимает её на руки, ведёт к столу и сажает возле Эмиля. Цири, будучи весьма бодрой для четырёх утра, весело завиляла хвостиком и прижалась к коленке парня, счастливыми глазами взглянув на него. Стоит Диме лишь отвернуться, дабы налить кипяток по кружкам, как он упускает отчётливую улыбку на губах своего ученика. Тот осторожно прикасается к мягкой шёрстке собаки, поглаживает её и окончательно расслабляется, позабыв о своем сне.  — На тех фотографиях, что я видел, она выглядела меньше, — впервые за долгое время говорит Эмиль, продолжая наслаждаться исходящим от Цири теплом.  — Давно я не выставлял фотографий, — задумчиво изрёк мужчина, поставив на стол две кружки горячего чая, протянув одну из них Эмилю, — как только учителем начал работать, времени практически не осталось.  — Почему именно учитель? — тихо интересуется мальчишка, прикоснувшись слегка дрожащими пальцами к кружке. Дима внимательно прослеживает этот жест, но не решается затронуть данную тему, они впервые говорили наедине неформально, мужчина не желал испортить настолько важный момент, который мог бы помочь им наладить отношения.  — Да как-то само вышло, — Масленников опускает подбородок на свою ладонь, устремив взгляд в сторону окна, где на горизонте яркими красками расцветало солнце, — всегда нравилась физика и помогать тем, кто в этом нуждался. — Ну а ты, куда хочешь поступить после школы?  — Я… Я не думал об этом, — пристыженно говорит Иманов, отпив первый глоток чая, он выглядел настолько беззащитным в данный момент, что у старшего сердце обливалось горячей кровью, хотелось незамедлительно устремиться к нему и заверить, что всё будет хорошо, — но… Раньше мне нравился футбол.  — Знаю, Столяров нахваливал тебя, — кивает мужчина, осторожно добавив, — но сейчас, насколько мне известно, ты больше не играешь. Эмиль тяжело вздыхает и старается совладать со своими эмоциями. Он давно не затрагивал данную тему, мечтал о ней забыть, но почему-то Дмитрий всё продолжает вскрывать его давние болячки, которые до сих пор не могли окончательно зажить на его коже. Ему даже удалось забыть тот факт, что всякий раз, когда он ездил на соревнования, там находился его отец — незаменимый болельщик, яро верящий в своего сына. Мог ли он рассказать это Диме? Стал бы он выслушивать его?  — Вижу, для тебя это неприятная тема, — поняв свою оплошность, Масленников старается отвлечь Иманова, — я сам со спортом не дружу, это отнимает много сил.  — Вам и не нужно заниматься спортом, выглядите круто, — резко отвечает Иманов, не сразу поняв смысл сказанных слов. В голову врезаются классные фотографии с сайта, на каждой из них Дима отлично одет, хорошо сложен и ярко улыбается, поэтому Эмилю кажется, что такой мужчина не нуждается в каких-либо силовых нагрузках. Судя по тому, что тот ходит в различные походы, он может сделать вывод, что этого вполне хватает. Старший удивлённо вскидывает брови, даже не замечает, как на губах растягивается первая за долгое время улыбка. Эмиль считает его крутым?  — Следишь за мной в Интернете? — ухмыляется учитель, наблюдая перед собой интересную картину, вот он — Эмиль Иманов, хмурая тучка, смущённо прячет взгляд и старается смотреть куда угодно, не на Диму.  — Неправда! — ворчит второй, ругая себя за такую оплошность.  — Тогда что ты скажешь про тот лайк… В доказательство, Масленников тянется к своему карману домашних штанов, достаёт новёхонький смартфон и открывает вкладку с соцсетью, которой пользуется, желая показать своему ученику нечто интересное. Но Эмиль, осознав, что планирует сделать его учитель, поднимается с насиженного места и дёргается в сторону Масленникова, выхватив из его рук телефон.  — Никаких лайков не было, — строго произносит он, поднимая руку с телефоном наверх, явно надеясь на то, что Масленников не сможет дотянуться. Но Дима не дурак, он продолжает посмеиваться и поднимается со стула, последовав на Эмиля, в то время как темноволосый начал маленькими шажками двигаться назад. Стоит только лопатками врезаться в холодильник, как мальчишка осознаёт, что бежать некуда. Дима практически вплотную оказывается рядом с ним, его тяжелое дыхание ощущается на лице Эмиля, а руки медленно тянутся к той вытянутой, желая забрать вернуть себе телефон.  — Очень глупая ситуация, не находишь? — шепчет Масленников, кончиками пальцев касаясь ткани, что обтягивает разгорячённые руки юноши. Эмиль искренне не понимает, отчего его сердце бьётся словно сумасшедшее, а щёки горят пунцовым оттенком, выдавая его смущение. Диме определённо нравится подобный исход, он ловким движением выхватывает телефон и, желая раззадорить мальчишку, кончиком носа прикасается к его виску, опаляя горячим дыханием. Он пристально рассматривает его губы, щёки, потихоньку приближается к нему, да и Эмиль не подаёт признаков отступления, наоборот же, хватается рукой за его футболку в районе груди и ждёт чего-то особенного. Дима с легкостью мог перевернуть этот момент, превратить в нечто большее, он безумно желал это сделать, сделать нечто, из-за чего Эмиль почувствует себя лучше, но всё идет иначе, когда на кухню заваливается Даник, потирая заспанные глаза рукой. Им приходится резко отпрянуть друг от друга, Эмиля буквально потом прошибает, что, чёрт возьми, он готов был сделать?!  — Я чему-то помешал? — смущённо поинтересовался парень, окидывая их нечитаемым взглядом. — Просто тебя не было рядом, вот я и подумал, мало ли что…  — А это не оттого, что ты просто проголодался? — хмуро проворчал лучший друг, заметив, как на лице другого расцветает виноватая улыбка. — Так и знал! Даник на подобное лишь хихикает и извиняется, Иманову ничего не остаётся, кроме как пропустить лучшего друга вперед, дабы тот уселся на свободное место рядом с ним. Он знал, что за ним внимательно наблюдал Дима, но он не мог повернуться в его сторону и сказать, что всё хорошо. Ведь совсем нехорошо, в его голове до сих пор рисуется картинка, которая вполне могла стать реальностью, если бы к ним не присоединился Даник.