Дорога в никуда

— Выглядишь уставшей, — Риндо поставил горячий бумажный стакан с ароматным кофе на свободное от папок место на столе, — не думала, что не стоит настолько погружаться в работу? — Я только вывела этот клуб на нормальный такой доход, нет возможности, — Мэй устало потерла виски, свесив голову между рук, — и, в конце концов, долг моего отца запредельно большой — такими успехами мне несколько лет придется надрываться. — Коко сказал, что ты приносишь денег больше, чем Санзу, — он тепло улыбнулся, сидя чуть поодаль девушки и осматривая ее кабинет, — ты сама это поставила здесь? — он тыкнул на фарфоровую фигурку лягушки с монетами на стеллаже. Мэй хмыкнула, глядя на заинтересованное выражение лица Риндо: — Ты же знаешь, что у меня есть подружка, озабоченная такими вещицами; она сказала, что здесь необходимо навести уют, учитывая, как много времени я провожу в этих стенах, — она глотнула кофе, наслаждаясь приятным теплом стаканчика, — хотя, ты прав, иногда стоит брать выходной. — Съездим кое-куда? Тебе точно понравится, — он улыбнулся почти во все 32, поправляя аккуратно заправленный под жилетку галстук. — Ладно, я тебе доверюсь, — пробурчала Мэй, ставя на стол сумочку и ища в ее забитых карманах смартфон, — только отзвонюсь Санзу. Кивнув, Риндо вышел из кабинета, направляясь к припаркованному возле клуба авто. Кстати, об этом — последние три с лишним месяца Мэй упорно трудилась — ей пришлось взять на себя роль заведующей одним из многочисленных мест, которыми владели братья Хайтани и Санзу — таким образом они решили рассчитаться с ней за кражи отца. Это было самым гуманным и одним из малочисленных способов, который пришелся бы Мэй по душе. Она засиживалась почти каждый день допоздна, разбирая очередные бумаги со счетами, доходами и расходами, а также иногда решая внутриутробные разборки между персоналом клуба. Однако к ней частенько заглядывал Харучиё, любезно помогая с делами или же просто развлекая ее — с тех самых пор, как они переспали, он ни на шаг не отпускал Мэй, всегда был рядом, как верный пес. И хоть они не обмолвились о том, что теперь они — пара, вели себя они как раз-таки так. Мэй смущалась от его любовных смс-ок, а он до жути любил накручивать ее пряди на пальцы, приговаривая, какая же она у него красивая — даже по утрам, когда Мэй спросонья вытирала по щекам вытекшие слюнки, девушка всегда замечала его влюбленный взгляд (он просыпался раньше и наблюдал, как она сладко сопит). По ночам же, он грубо овладевал ею, доводя за один секс до нескольких ярких оргазмов, от чего она обессилено падала в его руки и, улыбаясь, целовала его шрамы так нежно и аккуратно, как только умела. — Да, ангел? — послышался уже ставший родным голос мужчины, — тебя забрать? — Привет, Харучиё, — Мэй закусила нижнюю губу, смущенно пялясь куда-то в пол, — я хотела сказать, что немного задержусь и приеду позже, Риндо позвал меня прогуляться. — Что ж, — как бы Санзу не старался, а вмиг погрубевшая интонация его выдала, — ему не составит труда привезти тебя ко мне, хорошей прогулки, — он сбросил звонок, откидывая телефон в сторону. Может, Мэй и подозревала, как сильно он на самом деле ревнует ее к младшему Хайтани, но, по крайней мере, Санзу ни разу не позволил себе обвинить ее в чем-то или упрекнуть за дружбу с Рином — он знал, что его слова ранят девушку, какими бы они правильно подобранными ни были.

***

Холодный ветер порывом сбил прядки волос на лице Мэй, заставляя ее сильнее укутаться в пальто. До жути черное небо мелькало яркими звездами, вид на которые был завораживающим. — В конце лета звезды всегда сияют ярче, я заметил, — произнес Риндо, стоя чуть позади Мэй. — Именно поэтому ты привел меня сюда? — она мельком посмотрела на его довольное выражение лица, — да, здесь безумно красиво, — добавила Мэй, любуясь ночным небом. Некоторое время они стояли молча, каждый думая о своем — почему-то это место подталкивало на самые глубоко скрытые мысли. — Мэй, ты смогла бы совершить убийство? — прочистив горло, сказал Хайтани, подходя к ней почти вплотную. — Что? — она резко обернулась, нахмурив брови, — что ты такое говоришь? Риндо долго мялся, не решаясь, с каких слов начать: — Мэй, мне просто хочется помочь тебе, — всего его произнесенные фразы походили на бред психопата-маньяка, от чего девушка начала медленно делать шаги назад, пока не уткнулась в каменный парапет крыши. — Риндо, ты меня пугаешь, — голос Мэй дрогнул, а глаза стали больно щипать от навернувшихся слезинок. — Стой, стой, ты неправильно поняла! — он почти крикнул, расставив обе руки в воздухе, как бы намекая, что он безоружен. — Прошу, просто выслушай меня, — Риндо замолчал, тяжело дыша. Получив еле заметный утвердительный кивок, он, опустив руки, тихо заговорил: — Я хотел, чтоб ты знала, с кем связываешься… Санзу, он опасен, какого бы клоуна из себя не строил. Я думал сказать тебе это еще тогда, на вечеринке в клубе, но струсил. Я не выдержу, если с тобой что-то случится, Мэй, — он хмыкнул, подергивая желваками на челюсти и ожидая ответной реакции девушки. — Что это значит, Риндо? — она подтерла тыльной стороной ладони скатившиеся по щекам слезы, — зачем ты все это говоришь? Ты же прекрасно знаешь, что твои слова ничего не изменят, — Мэй поджала губы, отводя покрасневшие глаза в сторону. — Он зарубил катаной друга, Мэй! — Риндо крикнул, в попытках достучаться до нее, — он безумен! Что он может сделать с тобой, когда у него что-то перемкнет в голове?! — он активно жестикулировал руками, будто это могло как-то исправить положение. Каждый вскрик друга больно звенел в ушах, а в горле будто появился невидимый ком, который невозможно сглотнуть. Все услышанные слова будто впились тонкими иглами в спину Мэй; руки сильно задрожали — то ли от холода, то ли от волнения. — Отвези меня к нему, — она сухо проговорила, глядя на Риндо исподлобья. В ее взгляде можно было увидеть и разочарование, и боль, и страх одновременно — Рин уже тысячный раз пожалел, что начал этот диалог. За всю дорогу она не произнесла ни слова, лишь молча смотрела в окно, закрыв лицо волосами и иногда нервно вздыхая. Риндо до побеления пальцев сжал непричастный руль, закусывая до крови щеку изнутри. Светофоры, как назло, высвечивались красным, как только они подъезжали — совпадение. Хайтани резко затормозил возле многоэтажки, в которой жил Санзу, и повернул голову в сторону Мэй. Она, дрожащими пальцами нащупав ручку двери, открыла ее и вылезла, тихо поблагодарив Риндо. — Береги себя, — он пробормотал уже тогда, когда дверь захлопнулась. Хайтани чиркнул зажигалкой, подкуривая очередную сигарету. Весь салон авто уже был в непроглядной завесе дыма, но его это не останавливало — даже легкие смирились с тем, что кислород наполовину состоял из никотина. «Дурак, идиот, блять», — он винил себя без остановки, то и дело вспоминая, как повлияли на Мэй его слова. Сердце бешено застучало, а голова закружилась — пора прекращать эту пагубную затею. *** — Сделать тебе горячего чая? — Сенджу спросила, заглядывая в лицо Мэй. — Санзу куда-то отъехал, но думаю, тебе лучше успокоиться до его прибытия. Мэй, активно закивав, взяла очередную салфетку из пачки и вытерла мокрые ресницы; она рассказала Сенджу все то, что услышала от Риндо. Уже около часа ее присутствия здесь Мэй обливалась горячими слезами — как странно для той, которая совсем недавно стыдилась слез на людях. Что-то изменилось в Мэй. — У меня лицо опухло, может, лед приложить? — Хатакаси подняла взгляд на суетящуюся по кухне Сенджу. — Э-э, лучше посиди в ванне, я принесу арома-масла и чай, — девушка подхватила Мэй под локоть и повела ее по направлению к уборной. Поставив рядом кружку и накапав в пышную пену пару капель масла монарды, Сенджу села в позу лотоса на пол, совсем не смущаясь от вида обнаженной Мэй. Да и той было все равно — пена окутывала ее с ног до головы. — Знаешь, Мэй, — начала Сенджу, следя за тем, как та толкает пальцами пену, — Харучиё, он всегда был скрытным, и, честно говоря, я до последнего не могла поверить в смерть Муче, — она снизила голос до такой степени, что иногда проскальзывала хрипотца. — И да, он правда совершил преступление, но будь уверена — произошедшее было очень давно и Санзу из-за этого потерял почти всех, кто был ему дорог. Наш старший брат до сих пор с ним не разговаривает. Ты делаешь его каким-то другим, я вижу, как он старается для тебя. Пожалуйста, дождись, пока он сам тебе откроется, — Сенджу взглянула Мэй прямо в глаза, моля вслушаться в произнесенный монолог. В этот момент звонко щелкнул замок входной двери — кто-то пришел. Сенджу, быстро покинув ванную комнату, пошла встретить брата. Мэй вновь осталась наедине со своими пожирающими мозг мыслями — еще чуть-чуть и она сойдет с ума. Сенджу была права, когда говорила, что горячая вода поможет справиться хотя бы с накатывающей тревожностью. То ли дело было в пахучем масле, то ли в том, что Мэй неистово устала, но глаза сами по себе стали слипаться. Она не почувствовала даже, как крепкие руки вытащили ее из воды — нагую и беззащитную — и, хорошенько обтерев мягким полотенцем, уложили в свежую постель, отдающую приятным холодком. Санзу лег рядом, укрывая девушку одеялом и притягивая ее к себе. Аккуратно провел пальцем по лбу, сбрасывая каштановые пряди, а затем нежно поцеловал в висок, вдыхая аромат матовой кожи — для него Мэй всегда пахла чем-то сладким, будь то спелый персик или сочная дыня. Харучие пролежал так, глядя на нее и тихонько целуя, чтоб не разбудить, довольно-таки долгое время — но для него время рядом с Мэй теряло счет. — Я так боюсь тебя потерять, — прошептал Санзу, поцеловал обнаженное плечо девушки, а затем добавил, — завтра устрою тебе день отдыха, моя малышка. Мужчина улыбнулся, увидев, как Мэй сморщила носик и громко чмокнула губами — спит, как младенец. Зарывшись лицом в ее шелковистые волосы, он мгновенно уснул; кажется, он нашел, что так долго искал.

я все лежал и думал о тебе, а ты так громко мне в плечо дышала. я самым был счастливым на земле, а ты спала и ничего не знала.