Дорога в никуда

— Пожалуйста, прекрати орать, — Риндо схватил кисть девушки, что летела прямо по направлению к его щеке, — я уже очень сильно пожалел, что все ей рассказал. Горько усмехнувшись, она продолжила: — Да ты хоть знаешь, как долго у нее была истерика?! Бедняжка просто вырубилась от усталости и рыданий. Ты не можешь смириться, что она выбрала не тебя? — будто острым лезвием пройдясь по едва зажившей ране, Сенджу срывалась на крик. — Ха, а ты до сих пор никак не отстанешь от моего брата, — он криво улыбнулся, запуская руку в волосы, — ты ведешь себя как сучка во время течки рядом с ним. Опешив, Сенджу виновато опустила глаза в пол, отворачиваясь от Риндо. Сказанные слова, очевидно, были правдой, и они оба это понимали. — Он не принимает таблетки с того момента, как встретил Мэй, — тихо, сильно рознясь с недавними громкими обвинениями, произнесла Сенджу. — Он перестал носить дурацкую маску только потому, что она как-то упомянула о том, что в этом нет нужды. Я хочу, чтоб он был счастлив, а рядом с Мэйуми Санзу таковым и является. — А что насчет Мэй? — Хайтани перебил ее, — она счастлива с ним? Какова вероятность, что он просто не удушит ее подушкой ночью из-за того, что она на кого-то не так посмотрела? Мы оба знаем его слишком хорошо, чтоб исключать эту возможность, — его голос дрогнул, повисая в наступившей тишине. Сенджу, обернувшись на Рина, заметно погрустнела, закусывая губу. В ее чистых голубых глазах читалась беспомощность, тесно граничащая со страхом.

***

Мэй лениво открыла глаза, запуская обе руки в волосы. Потянувшись на просторной кровати, она поняла, что находится там одна — в это же время где-то в глубине квартиры раздалось громкое шипение, а за ним вскрик: «Блять!» Девушка присела на кровати, натягивая больших размеров футболку — от того, что она была прохладной, по спине пробежала мелкая дрожь, а соски встали, совершенно не поддаваясь контролю. Оглянувшись вокруг своей оси, Мэй заметила шикарный букет белых роз, находящийся в вазе на подоконнике. Аккуратно проведя кончиком пальца по нежному бутону, она невольно улыбнулась, любуясь цветами. В этот раз звуки на кухне стали громче: что-то звонко лязгнуло, а последовавший бранный поток слов намекал на то, что неопытному поваренку требуется помощь. Мэй на цыпочках прокралась в комнату, выглядывая из-за угла: Санзу, облаченный в спортивные штаны и фартук на голый торс, яростно отковыривал черное нечто на сковородке. Сосредоточенно глядя на уже погнувшуюся металлическую лопатку, он тяжело сопел, закусив нижнюю губу. «Такой милый!» — подумала Мэй, внимательно следя за действиями мужчины и прикусывая подушечку большого пальца, дабы не рассмеяться в голос и не спугнуть наивного мальчишку, в которого превратился ее всегда грубоватый и наглый Харучиё. — Блять! Ебучая готовка, как они это делают вообще?! — вслух задал себе риторический вопрос мужчина, развязывая нелепый бантик на пояснице от фартука. Тонкие женские пальцы остановили его на полпути — Мэй подошла к нему вплотную и положила подбородок ему на плечо, игнорируя щекочащие розовые пряди на шее. — Не знала, что ты любишь готовить, — она съязвила ему на ухо и залилась заразительным смехом, все также не отпуская Санзу из своих цепких объятий. — Я разбудил тебя, да? — он нежно прошептал, улыбаясь и тыкая носом в щеку Мэй, а затем сорвал с ее губ утренний поцелуй. От вчерашнего плохого настроения не осталось и следа. Мэй сама этому удивилась, учитывая, какую травмирующую информацию она узнала, но все-таки решила дождаться исповеди Санзу, как говорила его сестра (а звучала она уверенно). — Я хотел устроить тебе милый завтрак в постель, но я не знал, что чертово тесто для блинчиков станет черной жижей, — он указал ладонью на сковородку в раковине, которую так и не удалось отмыть. — Хей, ты все равно большой молодец, — она чмокнула его слегка шершавую ладонь, поднося ее к лицу. — Закажем доставку? — Я уже это сделал, не мог же я оставить тебя голодной, — Санзу самодовольно похлопал себя по груди, а затем засмеялся, усаживая Мэй на кухонную тумбу. — Сегодня никакой работы, ангел, — он промурчал, оставляя мокрую дорожку губами от ключиц до ушка девушки. Она отодвинула его от себя, а бровь на лице Мэй удивленно поползла вверх, изгибаясь в выражение типа: «Какого хера?» — А кто будет заниматься моими делами, м? — она обхватила руками его лицо, растягивая щеки Санзу в стороны, делая того до нелепости смешным. — Извини, я просто очень счастлива, что мы проведем целый день вместе! — Мэй воодушевленно хихикнула, прижимая к груди голову Санзу, который был похож на замученного ребенком котенка. — Не совсем, малышка. Сначала мы позавтракаем, потом я отвезу тебя домой переодеться, а затем ты потусуешься с Макото, — он постучал пальцем себе по лицу, задумчиво глядя вверх, — вы же давно не виделись! Но не волнуйся, вечером мы снова встретимся — у меня для тебя сюрприз, — Санзу подмигнул, идя спиной вперед к входной двери, в которую только что позвонили. Мэй осталась на кухне, по-прежнему сидя на тумбе, открывая и закрывая рот, как немая рыба — видимо, от шока. Она, конечно, знала, что он из тех людей, которые могут поразить тебя прямо в сердце, но чтобы настолько. Впрочем, перспектива подчиниться Санзу и следовать его идеально выверенному плану не была уж настолько ужасной — Мэй и правда соскучилась по своей вечно беспечной болтливой подружке. «Лишь бы сюрприз от моего возлюбленного не был похож на тот, что устроил мне Риндо…» — она невольно дернула плечами, испытывая эмоциональное отвращение к случившемуся. Позавтракав и обсудив все незначительные события за последние несколько дней, Мэй и Харучиё спустились к авто. Он до жути галантно открывал ей дверь, мило улыбаясь, а она всегда смотрела на сосредоточенное во время езды лицо Санзу — по сравнению с тем, как он обычно себя ведет, за рулем будто сидел другой человек (усовершенствованная модель Санзу). Иногда он постукивал пальцами по рулю, звеня множеством колец, которые надевал, когда выходил в свет (этим Мэй тоже любовалась).

***

Ночью ранее

— Братец, ты пришел, — Сенджу торопливо закрыла за ним дверь и руками не дала пройти дальше, — нам срочно нужно поговорить. Санзу, держа в руках букет для Мэй, недовольно цокнул и перенес вес своего тела на левую ногу, склоняя голову набок. — Мэй узнала о Муче, — ее горящие голубые глаза забегали из стороны в сторону, ища какую-нибудь реакцию на лице мужчины. Но в ответ он лишь прошагал мимо нее, не сказав ни слова. — Эй, ты скажешь хоть что-нибудь? — тихо прорычала Сенджу, хватая его за край пиджака. — Ну я же не могу прыгнуть в прошлое и исправить все совершенные ошибки! — Санзу простонал, поворачиваясь в сторону сестры. — К тому же, он получил по заслугам, ненавижу предателей, — он до скрежета сжал зубы, от чего желваки сильно вздыбырились, делая его лицо слишком угловатым. — Не делай ничего того, от чего Мэй может пострадать, — она сдвинула брови, яростно глядя исподлобья. — Не надо лезть в мои отношения, разберись с собой, — Санзу вырвался из хватки Сенджу, оставляя ее одну. Сказанные слова были слишком грубыми, но ему было плевать. Сенджу же, до боли сжав пальцы в кулаке, сняла с вешалки пальто и ушла из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Мэй вышла из душа, наматывая на голове кокон из полотенца. — Ты так и не заходила туда больше? — Санзу ткнул пальцем в дубовую дверь, ведущую в комнату отца. — Не-е-е-а, — устало протянула девушка, проходя мимо и совершенно не зацикливаясь на вопросе. — Понятно, запретная тема Мэйуми Такахаси обнаружена, — он иронично процедил фразу, следуя по пятам за девушкой, а затем плюхнулся на кровать и неотрывно следил за переодеванием Мэй. — Отвернись, наглец! — она состроила злое лицо, показушно прячась за дверцей шкафа. Санзу громко рассмеялся, прикрывая ладонью глаза, а потом, неожиданно для себя, сказал: — Я люблю тебя, Мэй. Повисшее после этого неловкое молчание, казалось, длилось вечность: Санзу вел себя так, будто ничего не случилось, а Мэй же пыталась скрыть пунцовые щеки мокрыми прядями волос. Наспех одевшись, она выползла из своего укрытия-шкафа и, стараясь как можно правдоподобнее сохранять невозмутимое лицо, произнесла: — Ты что-то говорил, милый? Харучиё, покачивая головой из стороны в сторону, дьявольски улыбнулся — о, да, Мэй прекрасно знала эту его фирменную улыбку. — Я сушу волосы и поедем, ладно? — она быстро чмокнула его в щеку и попыталась ретироваться, но, увы, попытка была тщетной — Санзу схватил ее запястье и притянул к себе, с силой прижав за талию. — Хитрая, — он прошептал ей это куда-то в область скулы, попутно целуя мягкую кожу, — моя. Отстранившись, мужчина снова улыбнулся, скрещивая ноги, в попытках скрыть привставший орган.

***

— Мэй! — громкий вскрик бегущей навстречу подруги был больше похож на поросячий визг. — Привет, Макото, — Мэй обняла блондинку, кладя подбородок ей на макушку (да, она была выше). — Я скучала по тебе так сильно, — искренне призналась она, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — А я скучала сильнее! Мне столько всего нужно тебе рассказать! — затараторила Макото, не собираясь останавливаться. — Мэй, я заеду к 7 вечера, — Санзу, все время стоявший рядом, погладил ее плечо и, аккуратно поцеловав в висок, направился обратно к машине. — Будьте осторожны в дороге, Господин Санзу! — Макото активно помахала ему, улыбаясь своей самой наивной и добродушной улыбкой. — Знаешь, а ведь ему даже идут эти шрамы, — деловито кивая головой, Макото снова начала изрекать поток мыслей, что так долго ждали своего слушателя. Взяв себе по пирожному и горячему кофе в ближайшей кофейне, они уселись за столик и начали свой непринужденный диалог. Конечно, к концу их долгожданной встречи у Мэй заболела голова от непрекращающегося монолога Макото, но она не подавала виду. Также, Такахаси решила не упоминать о том, что когда-то совершил Санзу — пускай хотя бы в глазах ее подруги его образ так и останется идеализированным. Конечно, Мэй очень много думала о том, поменялось ли ее отношение к нему — вроде как он безжалостный убийца — но зачем тогда сказал ту фразу, что любит ее. Что вообще значит сейчас любовь? Тяжело вздохнув, она допила кофе и отставила стаканчик в сторону. — Ого, посмотрите, неужели наша ледяная глыба по имени Мэй начала таять? — Макото облокотилась на стол, повторяя позу подруги. — Задумалась о своем любовничке? — блондинка хихикнула, прикрывая пальцами расплывшуюся улыбку. — Не называй его так, — Мэй цокнула языком, слегка закатывая глаза. — Кажется, у нас все более, чем серьезно. — Я так счастлива за тебя, подруга! — Макото переплела их пальцы и слегка сжала, — но не забывай уж сильно обо мне, пообещай, что совсем скоро мы увидимся, — она со всей серьезностью заглянула в глаза Мэй, в поисках утвердительного ответа. Телефонный звонок отвлек девушек. — Да, я слушаю, — Мэй знала, что на том конце провода будет Санзу, поэтому попыталась скрыть от подруги, что на самом деле они называют друг друга иначе (слащавая ванильщина). — Ангел, я подъезжаю, вы закончили? — голос мужчины как-то странно прозвучал, будто он изо всех сил сдерживает то ли разрывной смех, то ли громкие рыдания. — Да, мне выходить? — Не задавай таких вопросов, пожалуйста, — он резко сбросил звонок, оставляя девушку в недоумении. «Может, случилось что-то…» — подумала Мэй, пожимая плечами своим же мыслям. — Все в порядке? — спросила Макото, когда они вышли из кафе и остановились возле парковки, — ты побледнела. Мэй вдруг обняла подругу, поглаживая ее шелковые волосы: — Спасибо, что ты есть. Я так ценю, что ты всегда рядом, — Мэй чмокнула ее в макушку и быстрым шагом направилась к подъехавшему автомобилю, махнув ей на прощание. — Да уж, с каждым разом все хуже и хуже, — прошептала блондинка, зарываясь в свой полушубок еще сильнее.

***

Авто заехало на какой-то безлюдный пригорок, оставляя позади шумные районы Токио. За всю дорогу Санзу ничего не говорил, а на все вопросы Мэй отвечал односложно, потому она прекратила попытки начать диалог. До самого момента, когда они сели на одинокую лавку на холме, с которого открывался вид на какие-то, казалось, безграничные поля, Санзу одолевали сомнения — а стоит ли вообще что-то говорить? — Ты не глупая, знаешь ведь, почему мы здесь? — он обернулся на Мэй, что съежилась от прохлады и слегка дрожала. — Догадываюсь, — ее голос прозвучал слишком уж жестко и грубо. — Я не хочу знать, как ты получила эту информацию. И не хочу знать, что ты теперь обо мне думаешь, — желваки на скулах Санзу заиграли, отбрасывая на шею почти черные тени. — Я сделал это потому, что терпеть не могу предательство. Мэй видела, с каким трудом он выдавливает из себя каждое предложение, пытаясь совладать с собой. Придвинувшись к нему вплотную, она обвила руками его предплечье и уткнулась подбородком в плечо. Почувствовав выдох мужчины, полный облегчения, Мэй прикрыла глаза и тихо прошептала: — Я тебя тоже. На мгновение время будто замедлило ход, а жгуче-холодный ветер перестал дуть. Что случилось? Санзу, обхватив продрогшими пальцами щеки Мэй, жадно впился в потрескавшиеся губы девушки, будто сейчас они являлись единственным источником свежего воздуха. Мэй ощутила во рту солоноватый привкус, неужели слезы? — Тебе не нужно передо мной отчитываться, Харучиё, — она подняла его голову за подбородок, чтобы увидеть покрасневшие мокрые глаза, поблескивающие от света луны. — Я рада, что ты захотел открыться ради меня, но если для тебя это так тяжело, может, стоить повременить? Кивнув, Санзу зарылся лицом в развевающиеся волосы Мэй, вдыхая их приятный аромат — как ни странно, их запах был неплохим успокаивающим. — Я боготворил одного человека — так сильно был ослеплен им, что не замечал, как он медленно сгорает изнутри. Он совершил самоубийство, а я просто стоял и смотрел. Иногда в ушах мелькает звук удара об асфальт и хруст костей, — Санзу бубнил это куда-то в пальто Мэй, не поднимая тяжелой головы, — все, что я мог — это быть беспечным шутом в чужих глазах, чтобы не было лишних вопросов, от которых кровь закипает. Я так сильно устал, Мэй… По-прежнему сохраняя молчание, она сцепила пальцы на его спине. Страх, сожаление, боль? Никто не знает, что тогда было внутри Мэй. Что держало ее рядом с Санзу? Может, это и есть любовь… — Поедем домой? Я замерзла и ты, видимо, тоже, — она ласково поглаживала его по позвоночнику, остро проступающему сквозь слои одежды. — Да, домой, — Санзу прошептал, сливаясь с Мэй в поцелуе, — нам пора домой…