Дорога в никуда

«Я спокоен. Я сдал оружие. Я закурил седьмую. Я проиграл свою личную Первую Мировую.»

Она не написала ни через день, ни через два, ни через неделю. Необычайно нудно проходили сутки в ожидании хоть одной дурацкой смс-ки. Раньше она всегда присылала что-то типа «я устала от кучи одинаковых бумаг» или «в моем организме сильная нехватка кофеина». Он улыбался, как мальчишка, этим фразам, высвечивающимся время от времени на экране смартфона. А что сейчас? Сейчас он вовсю пожинал плоды своих слов, сказанных сгоряча. Вина свесила ножки, тяжело восседая на его плечах — разве могло быть иначе? — Ты глупец, если подумал, что после такого она объявится сама, — Риндо выдохнул сигаретный дым, сидя на диване и смотря в потолок. Кажется, он стал больше курить, потому что так было легче (самообман). Ран вышел из душа, даже не прикрывшись полотенцем — как обычно — и снова застал своего брата, витающим где-то далеко в мыслях, с максимально расстроенным выражением лица. — Че хандришь? Заебал ныться об этой девке, — он цокнул, проходя мимо и оставляя после себя мокрые следы на полу. — А я ведь предлагал просто переломать ей пару конечностей. Нет, добродушные Риндо и Харучиё устроили ее на работу, бред, — Ран ядовито прыснул, жадно глотая ананасовый сок прямо из пачки. — Заткнись, ты говоришь слишком громко, — Риндо поднял голову со спинки дивана и уставился на брата, сдвинув брови в кучу, — и оденься, меня уже тошнит от вида твоих причиндалов. Старший Хайтани поставил опустошенную коробку на стол и облокотился на него — так, что была видна только верхняя часть туловища. — Ну не сердись на меня, братюнь. Хочешь, вырублю ее и привезу к тебе? Позабавишься вдоволь, может, и мне достанется, — он скривил улыбку, глядя на то, как лицо Риндо краснеет от злости с каждым произнесенным словом. Риндо встал с дивана и резко метнулся к выходу, бросая в сторону Рана несчастное «идиот» и громко хлопая дверью. Запрыгнув в авто, он завел его и выжал газ в пол, чтоб все в округе услышали рёв мотора. Забив в навигаторе адрес близкой подруги Мэй — а о ней он тоже знал — Рин вырулил на дорогу, игнорируя сигналящие машины с разъяренными от его наглости водителями. «Похуй, лишь бы успеть», — он нервно тарабанил пальцами по рулю, то и дело поглядывая на время. Наконец, оказавшись под дверью квартиры, в которой когда-то вместе жили подруги, а теперь лишь Макото, он переминулся с ноги на ногу и шумно выдохнул, нажав на дверной звонок. Где-то в глубине послышалась возня, а за ней торопливые шаги, что остановились по ту сторону двери. — Открой, это срочно, — он проговорил достаточно громко. Приоткрыв небольшую щель, она озадаченно посмотрела на него одним глазом. Затем яростно прошептала: — Ты время видел? Что тебе надо? — казалось, ее карие глаза в тот момент почернели. — Мне нужна твоя помощь. Сможешь отвлечь Санзу? После его фразы, Макото распахнула дверь, приглашая Риндо войти в квартиру, а не переговариваться, как малолетки, собирающиеся вместе прогулять последний урок в школе. — Ты что задумал, Хайтани? — она по-смешному скрестила руки на груди и надула губы. Конечно, первым делом Рин осмотрел ее с ног до головы — до жути нелепая пижама с зайчиком и сердечками заставила его пропустить смешок. Но он быстро посерьезнел, вспоминая, зачем вообще несся сюда сломя голову. Он не знал наверняка, рассказывала ли Мэй ей о том, что произошло, но судя по тому, что Макото открыла ему дверь, а не набросилась с кулаками, то, видимо, она была не в курсе. — Я немного накосячил перед Мэй и хочу извиниться, можешь сейчас позвонить розововолосому и предложить приехать? — Что? Ты в своем уме? — она недовольно цокнула, по-прежнему скрещивая руки. — Я не знаю, пожалуйста, помоги придумать причину, — он почти прохныкал эти слова, — мне нужно перехватить Мэй хотя бы на полчаса, — Риндо схватился руками за миниатюрные плечики Макото и слегка сжал их. — Эй, отпусти, — она расслабила лицо, от чего брови сильно нависли на веки, почти закрыв их. — Ну, вообще-то у Мэй скоро день рождения и можно позвать Санзу обсудить подарок, но я не уверена, что он даже возьмет трубку, — все время разговора эмоции на ее лице сменялись со скоростью света. — Попробуй, позвони, — Риндо протянул ей телефон, не замечая, как сильно дрожат его пальцы. Макото выхватила смартфон и быстро нашла в контактах цель. Протяжные гудки, казалось, высверлили дыру в барабанной перепонке, но, наконец, на том конце трубки раздался спокойный мужской голос: — Слушаю. — Добрый вечер, Господин Санзу, или, быть точнее, доброй ночи, — Макото неловко хохотнула, продолжая, — у меня к вам срочное дело, не могли бы вы приехать ко мне прямо сейчас? — Что? Я еду за Мэй, это может подождать? Мы приедем вместе. — Не нужно, чтоб она узнала. Это насчет подарка на ее день рождения… Вы ведь в курсе, что он совсем скоро? — она закусила нижнюю губу, скрещивая пальцы и смотря на возбужденное лицо Риндо. — Мы же можем обсудить это завтра, нет? — Санзу был непреклонен. — Черт, — прошевелила губами девушка, — слушайте! Я еще хотела кое-что рассказать, но это не телефонный разговор! Поэтому я очень вас жду, — она прокричала в трубку и резко сбросила звонок, тяжело дыша и оглядываясь на озадаченного Хайтани, что свесил голову набок и приоткрыл рот, разводя руками в воздухе. — А что я еще могла придумать?! — Макото вскрикнула, часто хлопая глазками, и начала ходить туда-сюда по квартире, погруженная в раздумья. — И вообще, проваливай, Риндо. Потом поблагодаришь, — она начала подталкивать его к выходу, попутно открывая дверь. Выставив мужчину за пределы квартиры, блондинка оперлась спиной о стену и медленно сползла вниз: — Блять, Макото, что ты творишь, — она сжала кулачки до хруста костяшек, по-прежнему сидя на полу.

***

Мэй стояла на улице, переступая с ноги на ногу — сегодняшний вечер отличался довольно жгучим холодом. Плотнее закутавшись в пальто, она прищурила глаза, высматривая в темноте знакомый отблеск фар, но как бы она тщательно не глядела, автомобиля и близко не было. Мелодия телефона глухо зазвучала где-то в глубинных внутренностях сумочки. Разгребая ненужный хлам, Мэй онемевшими от холода пальцами пыталась вытянуть вибрирующий смартфон. — Алло, — она прижала мобильник к замерзшей щеке, покрывшейся светло-розовым оттенком. — Милая, у меня возникли кое-какие неотложные дела, можешь подождать меня в клубе? Не стой на улице, замерзнешь ведь, — голос Санзу выдал обеспокоенные состоянием Мэй нотки. — Эти дела безопасны? — Да, не волнуйся. Я постараюсь освободиться быстрее, люблю тебя, — он невольно улыбнулся, не отвлекаясь от дороги за рулем. — И я тебя, — Мэй уже было зашагала в сторону здания, из которого не так давно вышла, но мчащийся автомобиль по направлению к ней заставил ее застыть на месте. «Риндо?» — она подумала, заглядывая через лобовое стекло внутрь салона подъехавшего авто. Хайтани спешно вылез, даже не удосужившись закрыть до конца дверь. Он остановился на приличном расстоянии от Мэй, боясь ее спугнуть. — Где твое пальто или куртка, Рин?! — она сделала шаг ему навстречу, озадаченно свесив голову набок. И правда — Хайтани так быстро сбежал из дома, что даже не обратил внимания, как на улице холодно. Сейчас его это мало волновало, ведь перед ним стоит Мэй, по которой он так сильно скучал — и даже, если она его не простит, огородившись невидимой каменной стеной, то он хотя бы с достоинством примет это поражение. — Что ты здесь делаешь? — Мэй снова задала вопрос в надежде услышать что-нибудь, кроме своего громкого сердца, стучащего в груди с учащенной скоростью. — Мэй, я так блять виноват, — Риндо изо всех сил пытался сдержать слезинки, собравшиеся в уголках глаз, — прости меня, Мэй. Я причинил тебе боль… Хотел сделать, как лучше, но не понимал, как Санзу важен для тебя, — он спрятал лицо в больших ладонях, которые своим холодом остужали пылающие щеки. — Эй, Рин, — она медленно приблизилась к нему и положила руки на плечи, — пожалуйста, успокойся, — Мэй оперлась виском о его лоб, что был склонен и закрывался кончиками пальцев. Конечно, она тоже скучала — возможно, не так сильно, как Риндо, но щемящая тоска где-то под ребрами часто давала о себе знать. Сейчас, стоя в темноте и едва касаясь друг друга, они оба понимали, что простой дружбы больше не будет — и виновных искать тоже не вариант. — Я простила тебя, простила еще в тот самый момент, когда ты все это говорил, — Мэй ощутила горячие струйки, покатившиеся по щекам. — Я понимаю все, Рин, — она подняла его голову, чтобы заглянуть в раскрасневшиеся глаза, отливающие сиреневой дымкой. — Между нами не будет ничего, кроме рабочих отношений, — он вдруг подал голос, такой тихий и с хрипотцой. Мэй активно закивала, скривив губы и отчаянно вытирая влажную кожу. — Обнимемся в последний раз? — она потянула его на себя, ухватившись дрожащими пальцами за край свитера. Он так много хотел ей сказать, прекрасно зная ответную реакцию заранее. Что ж, обнять ее, вылив все свои чувства в прикосновения — тоже удача. — Мне пора уезжать, — он пробормотал, тыкаясь носом в шелковистые волосы, аккуратно заправленные за ухо. Отряхнув его плечи, она кивнула, следя за тем, как Риндо садится за руль и спешно покидает ее. «Иначе быть и не могло, Мэй», — она подумала, глядя вслед уезжающей машине. Да, не могло, потому что Санзу, что стоял чуть поодаль, прямо под фонарным столбом, уже несколько минут наблюдал за происходящим. До побеления костяшек на пальцах он сжимал руль, не спуская глаз с Риндо и Мэй. Видите ли, Макото совершенно не умеет врать — Санзу еще по дрожащему голосу в трубке это понял, потому примчался сюда чуть ли не со скоростью света. Кипящая ревность огнем забурлила в мужчине, не поддаваясь абсолютно никакому контролю. Переломный момент. Выждав небольшой промежуток времени, он, стиснув зубы до скрежета, медленно подъехал к Мэй. — Ты все-таки стояла на улице, да? — он состроил безэмоциональное лицо, даже не поворачиваясь в сторону Мэй, что только что залезла на сидение рядом. — Да, не захотела снова подниматься. У меня вдруг разболелась голова, — она сочувственно покивала самой себе и замолчала, погрузившись в пучину мыслей, что водоворотом крутились в мозгах. Это было и спасением для Санзу — он попросту не смог бы сдерживаться, если бы они продолжили вести пустые разговоры.

***

Дорога, к счастью, оказалась быстрой — светофоры попадались зеленые, а пробок не было от слова совсем. По ступенькам до квартиры они шли также молча, лишь громко посапывая носами. Скудный на эмоции и диалоги вечер прошел почти незаметно. Только ближе к ночи Мэй и Санзу обменялись коротким поцелуем и теплыми объятиями. — Я пойду в душ, милый, — она, словно легкое дуновение ветра, пронеслась мимо мужчины, чмокнув того в плечо. Санзу, свесив голову между рук, безотрывно смотрел в пол. «Не сорваться, не сорваться, не сорваться…» — он повторял это про себя, не останавливаясь ни на секунду. Вибрирующий на столешнице телефон порядком начал надоедать ему. Он схватил смартфон так сильно, что края больно впились в ладонь. На экране друг за другом всплывали новые сообщения. — Нет, я не буду смотреть, — он процедил себе под нос, — это ведь не мое дело, кто в такой поздний час пишет моей девушке! Последним сообщением, оставленным Макото для Мэй, было что-то вроде: «Надеюсь, вы с ним не поругались?» Глаза Санзу будто застелила густая непроглядная пелена — то ли ревность, что он так упорно и долго подавлял, то ли сильная жажда чем-то вкинуться, но мужчина уже не соображал, что делал, и каким силам подчинялись его руки, тянувшиеся за небольшой пилюлей, что мгновенно исчезла в желудке. Кое-как дойдя до большой кровати, он скинул с себя всю одежду, оставшись обнаженным. Но, кажется, это не особо помогло — в комнате по-прежнему было ужасно душно. Голова потихоньку начала кружиться, потому он улегся на спину и уставился в потолок, который вдруг стал пестрить огоньками и затягиваться в водоворот. Четко услышав, как вода в ванной перестала шуметь, Санзу приподнялся на локтях, попутно шепча: «Мэй, Мэй». Девушка, обернувшись в полотенце, медленно зашла в комнату, не включая свет. Однако даже в кромешной темноте был заметен силуэт голого мужчины, что распластался на кровати. Она усмехнулась про себя, не отводя взгляда от Санзу. — Я люблю тебя, Мэй, — он сказал это вслух достаточно громко. Она улыбнулась, подходя и усаживаясь к нему на ляшки. — Я тоже тебя люблю, Харучиё, — она прикрыла глаза, положив руки ему на грудь и слегка впиваясь ногтями в фарфоровую кожу. Неизвестно откуда взявшаяся энергия в нем заставила Санзу обхватить Мэй за талию и уложить ее на лопатки. Грозно нависнув над ней, он принялся целовать ее остро выступающие ключицы и длинную шею, на которой еще оставались капельки воды. Затем неспеша перешел к выступающим соскам, обволакивая их горячей слюной и слегка покусывая. Приятная дрожь прокатилась по телу Мэй, выдавливая из легких сдержанный стон. Санзу не отставал ни на секунду от такой податливой в его объятиях девушки. Запустив два пальца в лоно Мэй, он аккуратно двигал ими, желая добиться от нее водопада, стекающего по запястью. — Сделай это для меня, — он утробно прорычал, не останавливая движения пальцев, от которых Мэй выгибалась, неосознанно насаживаясь на них. Не позволив Мэй отдышаться от накатившей волны удовольствия, он грубо закинул ее ноги себе на плечи, резко входя внутрь. Девушка вскрикнула, пытаясь ухватиться за влажные ткани простыни. Задав слишком быстрый темп — благодаря воздействию таблетки — Санзу проникал все глубже и глубже. — Пожалуйста, остановись, мне больно, — прерывисто произнесла Мэй, царапая ногтями его ладонь, сцепившую ее шею. — Мне не хватает воздуха, — она начала жалобно похрипывать, из глаз брызнули слезы. И только после того, как она замашисто шлепнула его по напряженному бицепсу, Санзу отстранился от нее. Прокашлявшись, Мэй подтянула колени к груди и обхватила их руками, заодно спрятав в них лицо. — Извини, Мэй, — в повисшей тишине его голос зазвучал как-то необычно, — мне нужно уйти, — он поднял с пола свои вещи и выбежал из комнаты. Как только она осталась одна — поняла это по хлопнувшей входной двери — жгучая боль поднялась комком в горло. Завалившись на бок, все также держа колени сомкнутыми, Мэй громко разрыдалась. Виски начали сильно стучать, а сердце вот-вот готово было выпрыгнуть. — Что за херня, — она протянула по слогам, размазывая слезы по щекам. Кто знает, сколько времени она проплакала бы без остановки, но усталость взяла верх, туманя подурневший разум. Сон — ее спасение (снова).