Дорога в никуда

И на вопрос: «Люблю ли я тебя?» Я отвечаю: «Лишь, когда ты спишь…» Thomas Mraz «Plan B»

Мэй открыла глаза гораздо раньше, чем зазвонил привычный будильник. В горле до тошноты пересохло, а губы растрескались сильнее обычного. Она мысленно начала подталкивать себя встать с кровати и хотя бы умыться — казалось, для этих действий требовалось приложить немалые усилия. Спустя некоторое время она все-таки стояла возле раковины, схватившись руками за холодный кафель. Мэй включила кран с горячей водой и, не поднимая лица, опустилась под поток. Журчание воды будто смывало воспоминания о вчерашней ночи (но легче от этого не стало). Наконец, девушка взглянула на себя в зеркало: огромные синяки под глазами, под носом красные пятнышки раздраженной кожи, губы — сплошное кровавое искусанное месиво, а на шее красовались отпечатки пальцев, отчетливо выделяющиеся на бледном цвете кожи. — Пиздец… — Мэй проговорила, с недовольством глядя на свое потрепанное отражение. Усевшись на край кровати, Такахаси подумала о том, как же сильно хочется расплакаться и забиться в угол, послав всех куда подальше — но это не походит на действия взрослого человека. А была ли она эмоционально взрослой? Мэй не знала, где сейчас Санзу. И, дабы не загружать себя еще больше, и не задумывалась о его местоположении. Как обычно собравшись на работу, она вызвала такси и совсем скоро очутилась за заваленным бумагами столом. «Давай, постарайся сосредоточиться», — она убеждала себя приступить за работу, но каждый раз мысленно возвращалась к произошедшему ночью. — Блять, не могу, — она отбросила папку в ящик и, громко стуча каблуками, вылетела из кабинета.

***

— Госпожа Такахаси сегодня не на месте, — огромный по размерам мужчина пробасил, не давая миниатюрной блондинке пройти внутрь. — Я знаю, что она там, прекратите мне врать! — она сложила ручки на груди, недовольно глядя на того исподлобья. Охранник был непреклонен — и бровью не повел, видимо, Макото в его глазах была сравнима с жужжащей мухой. — Если вы сейчас же не дадите мне пройти, то я… — не успела она договорить, как на ее плечо мягко легла чья-то ладонь. — Добрый день, она со мной, — стоящий позади младший Хайтани довольно улыбнулся, не убирая руки с Макото. — Извините, босс, не знал, — бугай склонил голову, освобождая проход. Риндо подтолкнул Макото, следуя за ней: — Потом поблагодаришь, — он съязвил, как только они оказались в клубе. Блондинка цокнула, улыбнувшись уголком губ. — Я второй день не могу дозвониться до Мэй, — она сдвинула брови в кучу, осматриваясь по сторонам. — Может, загрузила себя работой? — он предположил, отбрасывая с глаз пряди кивком головы, — поднимемся к ней в кабинет? — Риндо кинул взгляд через плечо, запуская руки в карманы брюк. Картина, возникшая перед их глазами, была, мягко говоря, не очень: пальто валялось на кожаном диванчике, на полу — обертки от конфет и две опустошенные бутылки недешевого виски, что уж было говорить о виновнице этого бардака — Мэй спала за столом, негромко похрапывая и источая неприятный запах перегара. — Надеюсь, это не было каким-то важным договором, — Макото вытянула из-под щеки подруги бумагу, пропитанную слюной, брезгливо держа ее кончиками ногтей. — Отвезем ее домой? — мужчина накинул на ее спину пальто, откатывая кресло на колесиках, чтоб поднять Мэй на руки. — Лучше ко мне. Что-то мне подсказывает, что оставлять ее одну очень рискованно, — Макото подхватила сумку, закрывая за собой дверь и следуя за Хайтани.

***

Заботливо укрыв Мэй тонким пледом, Макото поставила рядом с кроватью тазик и аккуратно погладила подругу по голове, распутывая некоторые пряди. Оставив небольшую щель в дверном проеме, блондинка вышла на кухню и села напротив ждавшего там Риндо, что обхватил пальцами дымящуюся кружку с зеленым чаем. — Санзу вчера что-нибудь говорил? — Риндо отхлебнул чай, глядя на Макото исподлобья. — Пф, он не приехал, — она закатила глаза, демонстративно стуча ногтями по деревянному столу, — ты успел извиниться перед Мэй? — Да, мы проболтали от силы минут 7 и я уехал. — Может Санзу подслушал ваш разговор? Они ведь могли поругаться… — девушка задала риторический вопрос, откинувшись на спинку стула. — Это не в его стиле, — Рин улыбнулся какой-то безумной улыбкой, — если бы он все видел, то наверняка не оставил бы на мне живого места, а, может, и на Мэй тоже… — Хайтани вмиг погрустнел, уставившись в одну точку куда-то позади собеседницы. — У него проблемы с агрессией? — Макото склонила голову набок, прищурив глаза и нахмурив чересчур подвижные брови. — Не то слово, — он пробормотал это, не договорив, давая девушке додумать все самой, — и все же, Мэй никогда не пила алкоголь на рабочем месте. — Да, это на нее не похоже, — подытожила блондинка. В этот момент из комнаты начали доноситься характерные звуки для человека, перебравшего со спиртным. Макото подорвалась с места и побежала к Мэй, бросая в сторону мужчины: «Оставайся здесь». Несчастная Мэй, кое-как ухватившись за края тазика дрожащими пальцами, казалось, очистила свой желудок ото всего, что попало в ее нутро за последние пару дней. Слезы крупными горошинами скатывались по розовым щекам, смешиваясь со слюной где-то на подбородке. Макото присела рядом, аккуратно оттягивая волосы подруги, чтоб та их не запачкала, но было уже поздно — на свитере и нескольких прядях виднелись непереваренные ошметки. — О, боги, Мэ-э-й, — Макото проскулила, сдерживая рвотный позыв и медленно выдыхая воздух через ноздри. Она приподняла край свитера и потянула вверх, стараясь не испачкать лицо Мэй. Оставшись в одном бюстгальтере, Такахаси медленно попыталась спрятаться под плед. Но случилось то, чего она совсем не предполагала — Макото недоверчиво уставилась на посиневшие следы на шее. — Мне так больно, Макото, — Мэй процедила сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь не разреветься вновь, — я не знаю, где он… Блондинка закусила щеку изнутри, жалостливо уставившись в лицо Мэй. «Блять, я ненавижу этот взгляд!» — подумала та. — Это он с тобой сделал? — голос предательски дрогнул, когда она указала пальцем на признаки удушения. — Переборщил, видимо, — Мэй устало улыбнулась, заваливаясь на подушку, — ужасно хочется пить. Кивнув, Макото выскочила из комнаты, растерянно блуждая на кухне, будто была в этой квартире впервые. Мысли метались в голове, как птицы в клетке, отчаянно пытающиеся вырваться наружу, а руки, держащие кувшин с водой, неимоверно дрожали, расплескивая жидкость по столу. Находясь в таком состоянии, девушка даже не заметила отсутствие мужчины — входная дверь хлопнула после сказанных Мэй слов.

***

Риндо прекрасно знал, где сейчас может находиться Санзу, и уже был на полпути к месту. Рвущая все нутро вдребезги ярость одурманила разум Хайтани — он слышал каждое слово, что произнесла Такахаси — и от того внутри колко трепетали нервные окончания. — Я сравняю его с ебаной землей, — Риндо взглянул в боковое зеркало и слегка удивился, насколько же его глаза выдавали внутреннюю злость. По лобовому стеклу тихонько начали стучать капли дождя — то ли из-за этого, то ли из-за застелившей глаза пелены, но мужчина практически не видел дорогу перед собой. Наспех припарковавшись возле мусорных баков, он вылетел из автомобиля и, точно зная путь к тем низам, в которых сейчас обитал Санзу, направился внутрь одного из находившихся там зданий. Ступенки (впрочем, как и стены) обветшали и обильно были измазаны рвотой и, по всей видимости, чьими-то остатками жизнедеятельности. — Эй, ублюдок, че ты здесь забыл? — за спиной Риндо пробухтел чей-то неприятный голос, отдающий сиплостью. Отброс, попытавшийся схватить Хайтани за край пальто, тут же получил выверенный удар в нос — от чего поперхнулся слюнями вперемешку с кровью. — Не бей, — тот прохрипел, видя заносящийся над собой кулак с покрасневшими костяшками. Риндо остановился, хватая его за шиворот, и сквозь сжатые зубы прорычал: — Видел здесь одного человека со шрамами на лице? — его глаза будто прожигали в нелицеприятном мужчине дыру. — Ты про Акаши? — избитый переспросил, изо всех сил пытаясь не потерять сознание, — у него еще прическая девчачья, ха, — он улыбнулся, обнажая уродливые зубы и водя рукой по воздуху вокруг головы. Хайтани замолчал и посмотрел в ту сторону, направление которого указал наркоман, ныне лежавший в отключке из-за второго четкого удара. Рин достал из кармана аккуратно сложенный платочек и протер костяшки, сочащиеся сукровицей, а затем натянул их фирменные с братом белоснежные, как снег, перчатки. — Да, надо все-таки прислушиваться к старшим, — он хмыкнул, переступая полуголые тела сторчавшихся людей, лежащих возле стен на полу, будто изображая плинтуса. Наконец, преодолев тернистую дорожку, Риндо вошел в небольшую комнатушку с низкими потолками, освещаемую лишь светом уличных фонарей, что туго пробивались сквозь маленькое засаленное окошко. Почти в центре ее стоял потрепанный диван — на который не то что сесть, а просто потрогать было неприятно — но находившемуся там Санзу этот факт явно не мешал. Окутанный густым сигаретным дымом, он закинул голову на спинку дивана, уставившись в почерневший потолок, будто впитавший всю ту происходившую там несмываемую грязь. В одной его руке медленно покачивалась бутылка, плескаясь остатками жидкости, а в другой были заботливо уложены несколько пакетиков с различными пилюлями. — Я ждал, когда же ты придешь… — Санзу улыбнулся во всю ширину рта, чуть позднее захлебываясь утробным смехом. — Дай угадаю, будешь учить меня жизни? — его глаза, ранее отдающие небесной чистотой, сейчас были затуманены. Младший Хайтани, подобно выслеживающей жертву пантере, терпеливо ждал того момента, когда у Санзу начнет ехать крыша — а зная его предыдущие трипы, оставалось буквально пару мгновений. И, словно заведенный ко времени будильник, Харучиё вскочил, пошатываясь, приблизился к Риндо вплотную, обдавая его запахом табака, перегара и больничных коек. — Какого хуя ты заявился? — его глаза активно подрагивались, пытаясь выведать на лице Хайтани хоть какие-нибудь эмоции, помимо привычных уставших век и небольшой морщинки меж нахмуренных бровей. Санзу замахнулся и разбил бутылку о стену рядом с Риндо. Его злило все вокруг: молчащий «друг», Мэй, что не позвонила, Макото, которая знала о том вечере — винить других в своей слабости проще простого. Будто разъяренный пес, сорвавшийся с цепи, он попытался схватить Хайтани за ткань пальто, но, получив сильный удар куда-то в область ребер, осел на пол. Громко рассмеявшись, Харучиё поднял голову вверх и прошептал: — Бьешь, как ребенок. Риндо больше не мог сдерживаться — последняя капля терпения иссохла. Повалив мало сопротивляющегося Санзу, он сел поверх него, безжалостно превращая лицо в кровавую опухоль. Кровь забрызгала бледные щеки, пропитала перчатки насквозь, попала на пальто, расползаясь в пятна. Хлесткие удары эхом отскакивали от стен, врезаясь в барабанные перепонки колющим звуком. Сквозь оглушающий звон в ушах вдруг пробились хрипы полуживого Санзу — и только тогда Риндо остановился. Тяжело отдышавшись, он поднялся, вытер нос о предплечье и сказал: — Ты не заслуживаешь Мэй. Развернувшись на пятках, Хайтани пошел к выходу, сплевывая куда-то вбок тягучую слюну, но, услышав сиплый смех позади, замер в дверном проходе. — А кто заслуживает? — Санзу прокашлялся, выплевывая кровь. — Может, ты? — из последних сил он приподнял голову, криво улыбаясь (к счастью, зубы остались на месте) и смотря незаплывшим глазом на Риндо. — Может, и я, — он хмыкнул, стягивая перчатки с гудящих рук и осторожно укладывая их в карман. Оказавшись на улице, Рин судорожно вдохнул свежий воздух и, игнорируя сильный ливень, прикурил сигарету. Выкурив половину, он достал из внутренностей пальто телефон и набрал номер из контактов. На том конце ответили быстро: — Забери своего брата из притона, адрес тот же, — он сбросил звонок, направляясь к автомобилю.

***

Макото приобняла подругу, уложив к себе на грудь и медленно поглаживая ее голову. Мэй пришлось рассказать все — и даже больше — но ожидаемого осуждения она так и не получила. Блондинка молчала, тихо дыша и витая в своих мыслях, а затем прошептала: — Подумай хорошенько о том, стоит ли тебе быть с этим человеком, — мысленно противясь следующим произнесенным словам, она продолжила, — я приму любой твой выбор, подруга. Мэй угукнула, вжавшись лицом в теплое тело Макото. — Хочешь, я схожу за нашим любимым мороженым в брикетах? — она улыбнулась, заглядывая в раскрасневшееся лицо Мэй. — Там же ужасный ливень. — Тут недалеко, одна нога — здесь, другая — там, — Макото осторожно выпуталась из объятий подруги и наспех накинула дождевик с большим капюшоном. — Будь осторожна, — Мэй приподнялась на локтях и проводила взглядом блондинку. — Если будет тошнить, выпей таблетку, — она кинула напоследок, закрывая за собой входную дверь. Мэй перекрутилась в кровати; ей казалось, будто подушки стали размером с облако, что затянули ее в себя полностью. Сама того не осознавая, она погрузилась в сон.

***

Макото, оказавшись на улице, передернула плечами — уж очень сильно она не любила такую погоду. Ловко обходя, а кое-где и перепрыгивая лужи, она быстро зашла в круглосуточный магазин и купила мороженое, заодно взяв и всяких сладостей. Казалось, с каждой минутой дождь все усиливался — он уже лил непроглядной стеной, что даже уличные фонари меркли. Дойдя до пешеходного перехода, Макото остановилась, пытаясь разглядеть цвет светофора на той стороне. «Вроде зеленый…», — она проговорила себе под нос, ступая на мокрый и скользкий асфальт. Как назло, на середине дороги пачка мармелада выскользнула из-под локтя и шмякнулась в лужу. Мысленно обматерив всю ситуацию, Макото потянулась к земле, совершенно не замечая мчащегося на нее грузовика. Водитель, пытаясь вывернуть руль, часто нажимал на гудок, но, к сожалению, шум ливня заглушал его. Лишь в последний момент в глазах блондинки сверкнул свет фар, а бампер чуть погнулся, откинув миниатюрную девушку на несколько метров вперед — настолько сильно, что один из ее ботинков отлетел на обочину. — Кажется, мороженое растеклось, — посиневшие губы проговорили, омываясь кровью и частыми каплями дождя, назойливо бьющими по щекам и несомкнутым глазам.