Дорога в никуда

Заветный день настал — Мэй даже долго не могла уснуть накануне ночью. Встав раньше положенного, она почистила зубы, приняла освежающий душ, намазала копну волос какой-то травяной маской; затем, гордо заняв место у плиты, сварила себе кофе и зажарила яичницу с овощами. Как прошло время до вечера — нетрудно сказать: она полежала, почитала новостную ленту в соц.сетях, потом посмотрела пару серий дорамы и, наконец, когда часы стукнули половину шестого, Мэй принялась выбирать себе одежду. Платье в пайетках — нет, строгий костюм пастельного цвета — нет, свитер — слишком скучно… Тяжко выдохнув, Мэй плюхнулась на край кровати — прямо в ту кучу отсортированной ненужной одежды. — О, боги, почему так сложно! — она громко сказала, будто бы не зная, что ответа не получит. В шкафу, тем временем, осталась только полупрозрачная черная блуза с глубоким декольте. Примерив ее, Мэй оценочно покивала головой себе в отражении зеркала. Юбка-карандаш чуть выше колена тоже была утверждена на роль сегодняшнего наряда девушки. Довольно улыбнувшись, Мэй накинула сверху пальто, тщательно скрыв все под ним. В дверь позвонили — настойчиво и всего раз. Мэй, просеменив на носочках, чтоб не цокать каблуками сапог, прислонилась ладонями к двери и посмотрела в дверной глазок. Искаженное изображение Санзу заставило бабочек в животе махнуть крылышками. Тихонько прочистив горло, Такахаси приоткрыла дверь и, приподняв одну бровь, произнесла самым томным голосом, на который была способна: — Ого, Господин Санзу, даже не опоздали. Приятно удивлена, — она захлопнула за собой дверь, провернула два раза ключом в замочной скважине и, вскольз задев его плечом, прошла мимо — как раз к новенькому авто, припаркованному у обочины. — И тебе добрый вечер, Мэй, — Санзу, сунув руки в карманы брюк, усмехнулся и попятился за девушкой, глазами тщательно исследуя каждый сантиметр сзади. Сидя на переднем сидении, Мэй то и дело поглядывала на свои острые колени, пытаясь унять мелкую дрожь от волнения. Харучиё же был эталоном спокойствия — руль придерживал одной рукой, ловко двигая кистью на поворотах; изредка поворачивал голову (как бы невзначай) в сторону Мэй, улыбался уголком рта и отводил взгляд. В ресторане, куда они чуть позднее приехали, было все слишком идеально: приглушенный свет торшеров, безумно красивые шторы темно-бежевого цвета, различный декор — все кричало о дорогом ценнике этого заведения. На секунду Мэй почувствовала себя не в своей тарелке. Пройдя за столик, осмотрительно забронированный мужчиной заранее, Мэй аккуратно развернула меню, глазами пробегаясь по каждой строчке. Ламинированная бумага пестрила различными названиями (некоторые из них сложно было выговорить с первого раза) — Мэй немного растерялась, но в ту же секунду, как по щелчку пальцев, состроила надменное выражение лица и глянула на Санзу снизу вверх. — Выбери что-нибудь на свой вкус. И не забудь, что у меня аллергия на морепродукты, — она откинулась на спинку кожаного дивана, закинув ногу на ногу. Харучиё, кивнув, продиктовал официанту несколько блюд, а затем добавил: — И бутылку самого дорогого сухого вина, пожалуйста. Мэй хмыкнула, приподняв бровь, а парень, записав заказ, поклонился и оставил их наедине. — Как тебе здесь? — Санзу наклонился, облокотившись о край стола. — М-м, интерьер весьма неплох, работники вежливые и приятные, — Мэй сщурила глаза, не спуская хищного взгляда с мужчины, — надеюсь, ты подготовил речь с извинениями. Санзу улыбнулся, отводя взор небесно-голубых глаз в сторону. — Ты решила издеваться надо мной весь вечер? — Издеваться? — Мэй огорченно приоткрыла рот, — Ни в коем случае. Ну-у, может, и не только вечер, — она расслабленно прикрыла веки, нутром ощущая, как Санзу неотрывно глядит на нее. Чуткий слух позволил Мэй уловить приближение официанта. Парень, поставив блюда и бокалы для вина, принялся открывать бутыль, ловко прокручивая штопор. — Благодарю, я поухаживаю за своей дамой сам, — Санзу привстал, вытягивая бутылку из рук работника. «Дамой? Своей?» — Мэй пристально следила за разливающимися по прозрачным стенкам бокала волнами белого вина. Поблагодарив своего спутника, она пригубила жидкость, что отдавала во рту насыщенным вкусом ягод вперемешку с обжигающей кислинкой. Довольно чмокнув губами, Мэй подалась телом вперед — так, чтобы свободно доставать до Санзу ногой под столом. Почувствовав на своем колене легкие поглаживания, Харучиё запнулся и выронил вилку, что звонко ударилась о края блестящей тарелки. — Вино и правда вкусное, — она заговорила, пальцами ног пробираясь чуть выше колена. — Какие планы после нашего ужина? Мэй видела метания Санзу, щеки которого краснели все больше, стоило ей провести по ткани брюк чуть сильнее. — Кхм, да, пока не… Придумал, — он прикрыл пальцами рот, смущенно зажмурив глаза, как только Мэй уперлась большим пальцем в его пах. — Надо же, я огорчена этими словами, — Мэй склонила голову набок, наивно глядя на сдерживающегося мужчину. Она закусила нижнюю губу, проводя уже всеми пальчиками по выступающей сквозь слои одежды длине — ноги Санзу слегка начали подрагивать, а затуманенный взгляд выдавал все пошлые мысли, что роились в его голове. — Тише, ты же не хочешь, чтоб все присутствующие гости узнали о том, как ты возбудился, — сказала девушка, когда Санзу с силой ухватился рукой за край стола — так, что пошатнулись бокалы и звякнули столовые приборы. — Пожалуйста, давай поедем домой? — он умолял, пока еще был способен совладать с собой. Мэй в то же мгновение убрала ногу и, пожав плечами, допила содержимое бокала. Санзу тяжко выдохнул, облизнув сухие губы. Хищная, словно пантера на охоте, Такахаси не упускала из вида ничего: ни возбужденного состояния мужчины, ни его молящее о продолжении выражение лица — игра только началась. — Поехали, — она кинула ему, вставая из-за стола. Харучиё, спешно последовав примеру девушки, подскочил и, бросив на стол внушительную стопку купюр, выбежал на улицу. Свежий ветер чуть привел его в чувство — в некоей мере это было к счастью. Мэй оперлась об авто, скрестив ноги, закурила сигарету. Запах табака смешался с ее парфюмом — Санзу шмыгнул носом, оказавшись в шаге от нее. Двумя пальцами Мэй вытащила ажурную заколку из пучка, распуская по ветру волосы. Харучиё безумно любил ее шевелюру: в те редкие разы, когда Мэй засыпала первой, он всегда зарывался лицом в пряди, вдыхая их аромат и любуясь золотистым переливом от отблеска торшеров. И сейчас, наблюдая за ее аккуратными движениями, он задержал дыхание, будто боясь, что громкий выдох спугнет Мэй. Возможно, это был один из его фетишей? — Ко мне или к тебе? — ее теплый голос вывел Санзу из секундного помутнения. — Кстати, это единственный выбор, который ты сможешь сегодня сделать. Заметив на лице девушки хитрую улыбку, он невольно напредставлял себе всякого — от этого по спине пробежали мурашки, а низ живота защекотало. Как-то неумело кивнув, он прыгнул за руль и завел авто. Мэй, докурив, тоже забралась внутрь.

***

Оказавшись в стенах родного дома, Мэй заметно успокоилась. Санзу послушно следовал за ней, не задавая никаких вопросов — предвкушение отличной ночи затуманило разум. Девушка, медленно шагая по направлению к спальне, попутно оставляла после себя какую-то часть наряда: в прихожей — сапоги; чуть дальше, на тумбе, было брошено пальто; в коридоре небрежно снятыми оказались юбка и блузка. Когда она достигла двери, то осталась лишь в кружевном бюстгальтере, что с силой сдавливал ее грудь, и стрингах, отчетливо проступающих сквозь тонкую ткань черных колготок. Мэй обернулась, невинно скрестив руки за спиной, и спросила: — Ты так и будешь там стоять? Санзу, будто пес, ждавший команды, подорвался к ней, руками пытаясь снять свою одежду — удалось избавиться лишь от рубашки и пиджака. Мэй, обхватив его запястье, повела за собой к кровати. То ли дело было в продолжительном воздержании, то ли сама атмосфера так давила на мужчину — он уже ничего не соображал толком. И совсем не понял, как оказался на коленях, держась лицом на одном уровне с промежностью Мэй. — Я вознагражу тебя, если ты будешь послушным, — она приподняла его подбородок указательным пальцем и приникла к губам, запуская горячий язык в его рот, что тянулся навстречу. Сбивчивое дыхание заполнило комнату. Мэй глянула на Санзу: беспомощный, податливый, как пластилин; он запрокинул голову, глазами раздевая ее. Внутри заклокотало от происходящего. — Раздень меня, — она прошептала, мысиком ноги уперевшись в его плечо. Харучиё, уложив руку на щиколотку, поцеловал косточку Мэй, зубами вцепившись в хлипкую ткань колготок. Резким движением головы он порвал их, обнажая фарфоровую кожу. — Тц, разве это я тебя просила? — Мэй недовольно скривила губы и ткнула мужчину в ключицу, отталкивая от себя. Поднявшись с кровати, она стянула с себя испорченную и ненужную вещь. Санзу, по-прежнему находившийся на коленях, исподлобья глядел на Мэй. Неотрывно, зачарованно — от такого ее слегка повело. Запустив пальцы в розовые волосы, она потянула его на себя — нос Санзу уперся в ложбинку между ляшкой и трусиками. — Целуй. Он послушался приказа. Осторожно, едва касаясь шершавыми губами матовой кожи, Харучиё оставлял после себя мокрую дорожку. В паху болезненно заныло — одежда не давала необходимой свободы распухшему органу. Мэй заметила, как его рука скользнула к пряжке брюк. Ногой наступив на вставший член, она сжала его пальцами, вынуждая Санзу скорчиться, задрожать и издать глухой стон. — Я не разрешала. Пьянящая власть, что развязала Мэй руки, оказалась до жути приятной. Сжалившись, она все-таки убрала ногу и сама спустилась к его брюкам. Вызволив наружу потяжелевший член, она сунула пальцы в рот Санзу, а затем, тщательно смочив их слюной, опустила руку, обмазывая орган по всей внушительной длине. Щеки Харучиё зарделись, а глаза заполнились слезинками. С каждым движением ее кисти сверху вниз стоны Санзу становились все громче, а голос иногда срывался хрипом. Мэй чувствовала, как член в ее руке становился тверже. Смазка стекала по тонким пальцам, придавая им большее скольжение по чувствительной коже. Мэй остановилась, как только заметила надвигающийся на него оргазм. — П-пожалуйста, продолжи, — он вдруг захныкал, обхватив ее за ногу. — Не-а, — она довольно хмыкнула, стягивая с себя намокшие трусики. Мэй, усевшись на край кровати, раздвинула ноги. Кивком головы указала на место, в котором Санзу предстояло хорошенько поработать языком. Он, тяжело отдышавшись, уставился в раскрасневшееся и влажное нутро девушки. Неведомой силой притягивало к себе. Он дополз к ней ближе, прикрыл тяжелые веки и ткнулся губами в складки Мэй. Она застонала, почувствовав горячий язык на клиторе. Санзу, умело вырисовывая по разгоряченной коже узоры, пускал слюну, смешивая ее на кончике языка с естественной смазкой. Рваное дыхание девушки заставляло его с еще большим упоением поглощать все соки. Дразнящая искорка проскочила по животу Мэй, оставаясь где-то в районе клитора. Изогнувшись в пояснице, она насадилась на его язык, что по-хозяйски проник во влагалище, соперничая с уже находившимся там пальцем Санзу. Еще пару резких движений — по телу рассыпалась обжигающая волна оргазма. Он до последнего не оставлял промежность Мэй, высасывая всю пленительную влагу. С члена капнула смазка. Мэй, высвободившись из рук мужчины, повалила его на кровать, с силой стянула брюки и боксеры и забралась сверху. Прокатившись складками по члену, она оседлала Санзу. Его руки наощупь расстегнули давящий лифчик и отбросили его в сторону. Припав губами к острым соскам, он прикусил их. Мэй вскрикнула, не прекращая двигать бедрами. Ощущение заполненности толстым членом заставляло сердце пропускать удары. — Я скоро кончу, ангел, — он прорычал куда-то в шею Мэй, притягивая ее руками ближе к себе. Его слова будто окатили Мэй холодной водой. Взглянув на него иначе, она выгнулась, упираясь ладонями в его колени. Ускорив темп, она делала их секс грязным, пошлым — таким, какого у них еще никогда не было. Чавкающие звуки смешались с их тяжелыми стонами и отдавались эхом в ушах. Как только Мэй ощутила внутри разливающееся тепло и содрогающееся под собой тело Санзу, она на секунду остановилась. Он, наивно решив, что это конец, раскинул по кровати руки. Мэй, будто открыв в глубине поток новых сил, начала скакать еще сильнее. Харучиё, испуганно глянув на нее, застонал — в этот момент его член был чересчур чувствителен. От движений Мэй было и приятно, и больно одновременно. Устало запрокинув голову, он прикрыл глаза и упал в темноту, засосавшую его разум. Его грудь медленно вздымалась, когда Мэй еще раз кончила, сползая с его члена и укладываясь рядом. — Кто же тебя так… — Мэй сочувственно прошептала, дотрагиваясь пальцами до синяков на лице и обводя их по еле заметному контуру. Пролежав какое-то время, любуясь спящим Санзу, Мэй чуть не уснула вслед за ним. Здравый смысл заставил ее подняться, сходить в душ, обтереть теплым влажным полотенцем Харучиё. Заботливо укрыв того одеялом, она накинула на себя махровый халат. На крыльце дома ветер ощущался так, будто Мэй обнаженная стояла посреди пустыря. Чиркнув зажигалкой, она прикурила сигарету и уставилась в экран смартфона, вяло щурясь от его яркости. Пару сообщений от Сенджу, уведомления из соц.сетей — ничего интересного. Время перевалило за полночь. — Что ж, с днем рождения, Мэй! — она воодушевленно пробормотала себе, глядя на одинокую луну в небе. Телефон завибрировал. Не посмотрев, Мэй прислонила его к уху. — С твоим днем, Мэ-э-эй! — в трубку прокричал явно нетрезвый голос. Мэй рассмеялась, понимая, что Риндо был на том конце. — Прости, я разбудил тебя? — он взволнованно спросил, нервно дыша прямо в динамик. — Я не спала, Рин-Рин. Ты напился, да? — Мэй хихикнула, с нетерпением ожидая ответа. — Вышло случайно, на самом деле у меня были грандиозные планы. Я сейчас в твоем клубе, приедешь? — Во-первых, клуб не мой. Во-вторых, сейчас ночь и через каких-то семь часов мне выходить на работу. — Ты отчитываешь меня, как мамочка… Мэй взорвалась смехом, не слушая, что говорил Хайтани после. — Спокойной ночи, Риндо, — она, покраснев, выдавила из себя эти слова и сбросила звонок. Находиться на улице в одном халате и тапочках стало невыносимо — ноги уже немного покалывали. Зарывшись рядышком с Санзу, Мэй слегка поворочалась, а потом, неуклюже закинув на него ногу, наконец, успокоилась. — Я люблю тебя, Харучиё, — прошептала она в оглушающей тишине, ласкаясь о его горячие плечи.