Возрождения Бога в мире DхD.

Пробуждение пришло к Иссэю медленно, как тяжёлый сон, от которого не можешь оторваться. Он открыл глаза — и мир перевернулся. Рядом с ним лежала Риас. Обнажённая. Он вскочил, как ошпаренный, отпрянув к стене, сердце колотилось так, будто готово было разорвать грудь. — Доброе утро, — произнесла она, потягиваясь, и в этом движении была непристойная грация, словно она не стеснялась, а демонстрировала власть. — Откуда вы здесь, Риас? Это сон? Да, так и есть… — бормотал он, пытаясь убедить себя, что всё это — лишь плод его больного воображения. Но она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего утешительного. — Нет, это реальность. Всё, что с тобой произошло, было на самом деле. — Я — Риас Гремори. Демон. — Демон?! Быть не может! — А ты — мой слуга. Её голос звучал не просто уверенно, а как приговор. — Рада повелевать тобой, Узумаки Иссэй. Он замер. — Ясно. Однако вы ошиблись. — В чём же? — Я больше не Узумаки. Говорил он ровно, но в глазах — пустота. — После того как моя семья узнала о моих планах на будущее, они изгнали меня из клана. Сказали, что пока я не изменюсь, дорога в клан мне закрыта. Риас прищурилась, изучая его. — Вот как… А не хочешь вступить в мой клан? — В ваш клан? — Да. В клан Гремори. Она приподнялась, и её взгляд стал ещё тяжелее. — Думаю, в нашем клане тебе будет лучше. Иссэй опустил глаза. Он потерял всё. Но что-то в её предложении манило. Не спасение. Не новый дом. А возможность пасть ещё ниже. И он сдался. — Буду только рад. Утро выдалось серое, удушливое, словно сама природа содрогалась от предстоящих событий. Риас и ее новоявленный слуга совершали утренние обряды с механической точностью - умывание, одевание, завтрак - все это напоминало не столько подготовку к новому дню, сколько исполнение какого-то странного, давно заведенного ритуала. Их молчание было красноречивее любых слов - два изгоя, связанные теперь невидимыми узами, шли навстречу своему предназначению. Тем временем в доме Узумаки царила тягостная атмосфера. Наруто, собираясь в академию, чувствовал, как на его плечи ложится непосильная ноша - не просто учебные принадлежности, а нечто большее. Ашина, его дед, смотрел на него проницательным взглядом, в котором читалась вся горечь их положения. Наруто, - начал старик, и в его голосе звучала не просьба, а приказ, от которого нельзя было уклониться, - ты должен быть рядом с Иссеем. Пусть он знает, что дверь дома для него не закрыта навсегда... но лишь при одном условии. Наруто молча кивнул, понимая, о каком условии идет речь. Отказаться от мечты? Но разве можно назвать мечтой то низменное влечение, что довело его брата до нынешнего состояния? Если он вступит в какой-либо кружок, - продолжал Ашина, и каждое его слово падало, как камень, - ты последуешь за ним. Твои глаза должны видеть, твои уши - слышать. И каждый вечер я жду от тебя доклада. В воздухе повисла тяжелая пауза. Старик отвернулся к окну, где только что мелькнули фигуры уходящих Таюи и Карин. Найди девочек, - добавил он уже тише, - передай, чтобы после занятий шли домой без промедления. У меня... к ним особый разговор. Хорошо, дедушка, - ответил Наруто, и в его голосе не было ни возражений, ни энтузиазма - лишь покорность судьбе. - Увидимся вечером. Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Два брата шли теперь одной дорогой, но в разных мирах - один в плену своих низменных страстей, другой - в цепях семейного долга. И где в этой истории место искуплению - знал лишь Господь, давно, кажется, отвернувшийся от этого дома. Наруто мчался в академию, словно преследуемый невидимым проклятием. Его ноги сами несли его в спортзал, где он, механически переодевшись в костюм для кэндо, вышел на площадку. В этот момент к зданию подходили Риас и Иссэй — два изгоя, связанные теперь незримыми узами. Студенты, завидев их, зашептались, а затем зашипели, как змеи. — Вот он, позор академии! — Как он посмел идти рядом с Риас-сэмпай?! — Пусть сгинет! Проклятия сыпались на Иссэя, но он уже не слышал. Он был отравлен — не ядом, а новой властью, что дала ему Риас. Лишь девушки из клуба кэндо не обратили на это внимания. Их взоры были прикованы к Наруто, их новому кумиру, чей обнажённый торс, мелькнувший в тот роковой день, сжёг в их сердцах огонь безумия. Им было не до Иссея. Им было не до Риас. Они жаждали только его. — Иссэй, после уроков я пришлю за тобой посыльного, — сказала Риас, её голос звучал как приказ свыше. — Вас понял, Риас-сэмпай, — покорно ответил он. Он хотел спросить её о чём-то, но в этот момент на него набросились друзья — вернее, те, кто когда-то называл себя его друзьями. — Предатель! — Как ты смеешь ходить рядом с ней?! — Ты опозорил нас всех! Иссэй молчал. Он уже привык к проклятиям. Тем временем Риас встретилась с Соной Ситри, главой студсовета. — Всё-таки это он? — проговорила Сона, её взгляд был холоден, как лезвие ножа. — Добрый день, Риас. — Добрый день, Сона. — Принять его ради забавы — это на тебя не похоже. Риас усмехнулась. — Правда? Ну, для меня он как глупый братишка. — Однако, если его брат узнает, что ты сделала из него демона, он может поднять шум. А если об этом узнает его клан… семье Гремори придётся туго. Слова Соны висели в воздухе, как предупреждение свыше. — Твоему брату придётся сильно раскошелиться, чтобы не развязать новую войну. Риас нахмурилась. — О чём ты? — Этот парень и его брат принадлежат другой фракции. Так что подумай, что ты сделала. — Я спасла его от падшего ангела. Его семья должна быть благодарна! — вспыхнула Риас, но в её голосе звучала не уверенность, а злость — злость того, кто уже начал сомневаться. Сона посмотрела на неё долгим, испытующим взглядом. — Посмотрим, Риас. Посмотрим. Сона Ситри. Имя это звучало в академии с тем же холодным блеском, что и шахматные фигуры, которые она так любила передвигать по доске. Дочь древнего рода, сестра бывшей владычицы Левиафана, наследница дома Ситри — но в её строгих голубых глазах, за стёклами очков, читалось нечто большее, чем просто аристократическая спесь. Она носила в себе трагедию. Трагедию второго выбора — ведь лишь после того, как её старшая сестра, Серафолл, отреклась от наследства, возложив на себя бремя Левиафана, роль главы дома упала на её хрупкие плечи. Прошлое, которое давит. Когда-то у неё был жених. Но одна партия в шахматы перечеркнула всё. — Я не выйду замуж за того, кто глупее меня, — сказала она тогда, и в её голосе не было каприза — лишь ледяная убеждённость. Он проиграл. Она разорвала помолвку. И с тех пор жила одна, в окружении книг, стратегий и неосуществлённых мечтаний. Мечтательница в очках. Она мечтала открыть школу. Не просто школу — храм знания, где демоны любого происхождения могли бы учиться, бороться, становиться лучше. Но мир не желал меняться. И потому она пришла в Академию Куо — не как беглянка, а как исследователь, изучающий систему человеческого образования, чтобы однажды перевернуть мир демонов. Слабости, которые она ненавидела. Она плохо готовила. И каждый раз, когда её блюдо оказывалось несъедобным, она сжимала кулаки, словно злясь не на себя, а на собственное несовершенство. Её старшая сестра, Серафолл, смеялась над этим. И Сона краснела, но молчала. Потому что любила её. Потому что завидовала ей. Потому что боялась, что никогда не сможет стать такой же великой. Внешность как маска. Худая. Чёрные короткие волосы. Голубые глаза без тепла. 77-57-83 — цифры, которые она ненавидела, потому что они ничего не значили. 166 сантиметров роста. 51 килограмм веса. Лёгкая, как тень. Хрупкая, как стекло. Но внутри — сталь. Тени старого корпуса академии сгущались, словно само здание хранило в своих стенах тяжесть вековых тайн. Риас Гремори шагала по коридорам с той непоколебимой уверенностью, которая отличала её от простых смертных — уверенностью демона, привыкшего повелевать. В клубе оккультных исследований её уже ждали верные соратники — те, кто готов был пойти за ней в ад, если потребуется. — Итак, у меня для вас задание. Её голос звучал тихо, но властно, как приговор, от которого нельзя уклониться. — Киба, отправляйся в класс Иссэя и приведи его сюда. Акено, тебе нужно найти его брата, Наруто Узумаки. Никто не осмелился перечить. Они приняли приказ молча, как солдаты, привыкшие к железной дисциплине. Киба исчез в коридорах, а Акено растворилась в толпе, словно тени, посланные на поиски двух потерянных душ. Класс Иссея встретил Кибу молчаливой враждебностью. Девушки, конечно, вспыхнули, их глаза загорелись нездоровым блеском — ведь Киба был не просто посланцем Риас, а её правой рукой. Но Иссэй и его друзья смотрели на него с ненавистью. — Чего тебе? — вырвалось у Иссея, и в его голосе звучало не просто раздражение, а горечь изгоя, который уже знает, что его снова используют. — Меня прислала Риас Гремори-семпай, — ответил Киба ровно, не моргнув глазом перед этой волной ненависти. — Значит, ты посыльный? — Иссэй усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только язвительность. Киба не стал спорить. — Давай выйдем. Он не хотел задерживаться. Он не хотел подвести свою госпожу. А главное — он чувствовал, что в этом классе нет места разговорам. Здесь можно только увести Иссея — силой, если потребуется. Он был рыцарем без короля, мечником без знамени, демоном с душой мученика. Юто Киба — имя, которое он носил теперь, но в глубине его голубых глаз, холодных, как лезвие клинка, всё ещё жил Изайя — мальчик, преданный, растоптанный, воскрешённый в новом аду. Прошлое: Кровь и Предательство. Его первая жизнь закончилась в Церкви, где святые отцы оказались хуже палачей. Проект "Святой меч". Валпер Галилей. Друзья, умершие у него на глазах, сдерживая врагов, чтобы хотя бы он смог выжить. Он выжил. Но не простил. Особенно Экскалибур — тот самый меч, что должен был спасти, а вместо этого уничтожил всё, что он любил. Перерождение: От Изайи к Кибе Его подобрала Риас. Не из милосердия. Она почувствовала его гнев — чистый, яростный, безумный — и превратила его в демона. Но даже став слугой, он не доверял никому. Он ковал мечи — не для битв, а как надгробия для тех, кого потерял. Пока однажды беглый демон не напал на него у могил друзей. И тогда пришёл Окита. И тогда он впервые поверил. Рыцарь в демонской шкуре Он был оптимистом — но не по глупости, а по необходимости, потому что иначе сойти с ума. Он был вежлив даже с Иссеем, который ненавидел его с первого взгляда. Он был благороден — не потому что так положено, а потому что иначе не умел. И всё же... Святые мечи жгли его душу. Каждый раз, видя их, он вспоминал кровь, крики, предательство. Но клуб оккультных исследований — эти безумцы, эти изгои, эти друзья — помогли ему принять даже это. Внешность: Красота как маска Светлые волосы. Голубые глаза — холодные, как сталь. Родинка под левым глазом — как след от невыплаканной слезы. 172 сантиметра роста. 61 килограмм веса. Лёгкий, как перо. Острый, как клинок. А в это время Акено переступила порог класса, где сидел Наруто. Сам Наруто, подавленный и измученный, чувствовал, как душа его сжимается в тисках нестерпимого томления. Вокруг него, словно рой назойливых ос, вились девушки класса, и если бы не отсутствие тех, что состояли в клубе кендо, — быть ему растерзанным, доведённым до последней черты человеческого терпения. Сидя за партой, он молчал, сквозь зубы снося их болтовню, и в глубине его сознания, как тень давно забытого страдания, всплывал образ Учихи — так же, бывало, мучился он в академии шиноби, так же задыхался под гнётом чужих взглядов. И вот — Акено. Она заметила его в углу, у окна, с лицом, искажённым мрачным раздражением, и шагнула к нему. И тут же — внезапный удар в грудь, ёкнувшее сердце, кровь, прилившая к вискам. Что это? Жажда? Страсть? Или то самое роковое чувство, которое, раз возникнув, уже не отпускает, как болезнь, как проклятие? Она вдруг осознала с ясностью, почти пугающей: она хочет его. Хочет, чтобы он был её, только её, чтобы ни одна больше не смела прикоснуться, не смела даже взглянуть. Но мгновение — и она овладела собой, вошла в класс, и все головы разом повернулись в её сторону. — Здравствуйте, девочки, — проговорила она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Простите за беспокойство, я ненадолго. — Конечно, Акено-семпай! — разом ответили девушки, и в их голосах слышалась та раболепная сладость, которую всегда рождает в людях внезапное присутствие того, кто выше, кто недосягаем. Акено приблизилась к Наруто, и взгляды их встретились — на миг, но с такой силой, что, казалось, сама атмосфера вокруг них сгустилась, наполнившись невысказанным. И тотчас же за спинами их, в полутьме класса, зашептались, зашевелились, зазмеились девичьи голоса — шёпот завистливый, липкий, словно паутина, сплетаемая в углах. «Какая пара!», «Они будто созданы друг для друга!» — ловил Наруто обрывки этих речей, и каждая фраза вонзалась в него, как тонкая игла. А ведь ещё до её прихода он почувствовал её — нет, не просто увидел, а ощутил кожей, нутром, тем тёмным чутьём, что пробуждается в человеке лишь перед лицом чего-то неотвратимого. От неё веяло чем-то древним, демоническим, будто падший ангел, изгнанный с небес, принял облик юной девы, чтобы снова искушать смертных. Но Наруто, затаив дыхание, не подал виду — надо было выждать, понять, чего она хочет, какая бездна скрывается за её спокойной улыбкой. — Привет, Наруто-кун, — прозвучал её голос, тихий, но отчётливый, как колокольчик в гробовой тишине. — Можем ли мы поговорить наедине? Он медленно, словно через силу, поднялся из-за стола и пошёл за ней, чувствуя, как десятки глаз провожают их, как шепотки сливаются в единый гул, будто ропот толпы перед казнью. А в это самое время Киба вводил Иссэя в проклятые чертоги так называемого «Клуба оккультных исследований». — Добро пожаловать, — произнёс Киба, и в голосе его звучала та неестественная торжественность, с какой говорят о вещах, в которые сами не верят. — Это наш храм тайных знаний, а вот… Конеко Тодзё. Девочка кивнула, и в этом движении было что-то механическое, будто кукла на пружинках. Иссэй же, едва взглянув на неё, почувствовал, как в голове его зароились образы, одна греза страшнее другой. «Хрупкое тельце… Лицо, как у фарфоровой куколки… Да, именно таких любят. Все. И парни, и девушки. Она — как котёнок, которого хочется прижать к груди, пока не задушишь…» — пронеслось в его воспалённом сознании. — «Неужели и она здесь? В этом логове мрака? О, какой… какой сладостный сюрприз…» И где-то в глубине души, в той самой тёмной щели, куда не проникает свет, уже шевелилось что-то ненасытное, готовое поглотить его целиком. Тьма сгущалась над судьбой этой малой твари – Сиронэ Тодзё, или, как её ныне звали, Конэко. Младшая сестра Куроки, нэкомата, ученица второго класса старшей школы Академии Куо, а по совместительству – «Ладья» Риас Гремори. Казалось бы, возвышение до демона высокого класса должно было стать для неё триумфом, наградой за участие в той кровавой лондонской мясорубке, где решалась судьба Союза правителей Ада. Но нет – на церемонии повышения она отвергла «Фигуры зла», словно отплевываясь от самой сути демонической природы. Почему? Разве не за этим ли шла? Или в глубине её маленького, измученного сердца всё ещё теплился тот самый жалкий огонёк – человеческий, слабый, никому не нужный? А ведь изначально её звали Сиронэ. Отец – человек, мать – нэкомата по имени Фудзимай. Отец… о, этот отец! Он даже не знал, что Сиронэ – его дочь. Для него она была лишь материалом, подопытной тварью, куском плоти, над которым можно ставить свои гнусные эксперименты. И когда в один страшный день оба родителя погибли, старшая сестра, Курока, взяла на себя тяжкий крест лжи. Она скрывала правду, прятала её, как прячут окровавленный нож, лишь бы младшая не узнала, не прозрела, не сошла с ума от ужаса. Но мир демонов – это мир, где правда всегда всплывает, как труп в мутной воде. Сёстры стали сиротами, и их приютил демон из побочной ветви дома Наберий. Он переродил Куроку, дал ей силу, новую жизнь… но сила эта оказалась проклятием. Она вырвалась из-под контроля, и в ярости, в отчаянии, Курока убила своего благодетеля. Беглый демон. Предательница. Но кто знал, что истинная причина убийства – вовсе не жажда власти? Что она зарезала его лишь затем, чтобы спасти Конэко от новых экспериментов, от превращения в сверхдемона, в чудовище? И вот – Курока бежала, оставив сестру одну. А демоны, с их вечными подозрениями, тут же вынесли Конэко приговор: смерть. Но тут явился Сазекс – единственный, кто протянул руку. Он поручился за неё, отдал под опеку Риас Гремори. Конэко… какое жалкое, какое крошечное создание. После предательства сестры, после смерти хозяина она впала в такое отчаяние, что казалось – душа её умерла. Она не плакала, не смеялась, не гневалась. Просто существовала, как кукла, как пустая оболочка. Но Риас не дала ей сгинуть. Она переродила её, дала новое имя, новую жизнь. Конэко Тодзё. Внешне – хрупкая девочка с серыми волосами и золотистыми глазами, с чёрной заколкой в виде кошачьей мордочки. Грудь – 67 сантиметров, талия – 57, бёдра – 73. Рост – 138. Вес – 31 килограмм. Цифры, сухие цифры… но за ними – целая жизнь, полная страданий, предательств и надежды, которая, быть может, уже и не надежда, а лишь привычка дышать. Кто она теперь? Демон? Человек? Или просто жертва, заложница этого жестокого мира, где даже любовь сестры оборачивается проклятием? Иссэй всё ещё блуждал в лабиринтах своих грешных фантазий, когда дверь распахнулась, и в комнату вошли Акено и Наруто. Последний вошёл тихо, но его присутствие сразу же разлилось тяжёлой, гнетущей волной. Конеко, до этого момента казавшаяся лишь тенью в углу, вдруг вся сжалась – её золотистые зрачки сузились, шерсть на загривке встала дыбом. Она почуяла в нём что-то… чужое. — Президент, у нас гости, — доложила Акено, и голос её прозвучал слишком уж ровно, будто она сама боролась с чем-то внутри. — Хорошо, Акено, я скоро подойду, — отозвался голос Риас, и в следующее мгновение она появилась, выходя из душевой комнаты. Влажные алые пряди волос падали ей на плечи, а в глазах – та самая опасная игра, что всегда заводит мужчин в тупик. — Вот и я. Прости, но принять душ как следует не удалось. — Ничего страшного, — ответила Акено, но Риас уже не слушала. Её взгляд упал на Наруто. И тут – удар в грудь. То самое проклятое «ёк», что уже испытала Акено. Сердце ёкнуло, кровь ударила в виски, и в голове пронеслось: «Он…» Но Наруто даже не взглянул на неё. Ни капли внимания. Ни искры интереса. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и заставила себя говорить: — Теперь все в сборе. Можем начать. Тишина. — Мы рады приветствовать вас, — продолжила Риас, и слова её звучали как похоронный звон. — Наш клуб… лишь прикрытие. На самом деле мы – демоны. — Ты это о чём? — выдавил из себя Иссэй, и в голосе его слышался тот самый испуг, что охватывает человека, когда он вдруг понимает: мир не таков, каким казался. — Говоря кратко, мы – демоны, — повторил Юто, и в его глазах вспыхнул адский огонь. — Так и думал, — хрипло пробормотал Наруто. — Думал?! Откуда ты здесь, брат?! — вскричал Иссэй, но Наруто резко обернулся, и в его взгляде было столько холодной ярости, что младший брат сразу же смолк. — Закрой рот, Иссэй, и не перебивай. — Хорошо… — Иссэй сглотнул. — Просто я так ничего и не понял. О каких демонах идёт речь? — Крылатый мужчина, который напал на тебя, — медленно проговорила Риас, — это Падший Ангел. Тишина снова накрыла комнату, густая, как смола. Иссэй и Наруто замерли. Первый – в ужасе, второй – в напряжённой готовности. Но Наруто быстрее оправился. Он стиснул зубы и кивнул: — Говори дальше. — Ангел Божий, изгнанный с небес за тёмные злодеяния, — продолжала Риас, и каждое её слово падало, как камень в бездну. — Используя людей, они пытаются истребить нас, демонов. С давних пор они сошли с небес, чтобы изгнать нас в Ад. Помимо Падших, есть и другие – Ангелы, посланные самим Богом, чтобы истреблять нас. Они жаждут нашей крови. Понимаешь теперь суть? Иссэй замер. Его губы дрогнули. — Эм-м-м… сложно такое понять. Ведь я всего лишь студент… — Амана Юма, — резко оборвала его Риас. — Ты же не забыл её? Вы же ходили на свидание. И тут Иссэй побледнел. Потому что вспомнил. Вспомнил её улыбку. И то, как она распалась на его глазах в свете священного пламени. Как только имя той девушки сорвалось с губ Риас, Иссэй вдруг почувствовал, будто кто-то вонзил ему в грудь раскалённый клинок. Всё вспомнилось – с мучительной, невыносимой ясностью. Тот день. Свидание. Юма. Её улыбка – лёгкая, почти невинная. А потом – внезапный свет, ослепительный, как удар молнии. Её крылья, чёрные, как сама ночь, разорвали воздух, и в следующее мгновение её копьё пронзило его насквозь. "Вини не меня, а Бога, что дал тебе артефакт." Эти слова теперь звучали в его ушах, как проклятие. Наруто, стоявший рядом, сжал кулаки. В его глазах мелькнуло холодное понимание – он уже знал, кого нужно найти. — Откуда вы знаете её имя? — голос Иссэя дрогнул. — Я не говорил его. Риас молча достала фотографию и бросила её на стол. Бумага скользнула по поверхности, остановившись перед ним. Иссэй взглянул. И сердце его упало. — Она… не сон? Она – реальность? Амана Юма-чан, верно? — Да, — ответила Риас. — Но откуда ты знаешь её? — Эта девушка… нет, Падший Ангел… такая же, как и тот мужчина, что напал на тебя ночью, — пояснила Риас. — Но Мацуда и Матохома не помнят её. Даже номер её мобильного пропал. Иссэй почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. — Она использовала свою силу, чтобы стереть память о своём существовании, — продолжала Риас. — Ей сказали, что ты представляешь угрозу. Убедившись в этом, она решила убить тебя. Её клинок света пронзил тебя. Воспоминание обожгло его, как раскалённое железо. — Если вспомнить… Юма говорила о каком-то артефакте… — Тайный артефакт, — голос Риас прозвучал торжественно и зловеще. — Сила, попавшая в руки человечества. Говорят, что многие люди стали искусно владеть им. Иногда его сила так велика, что способна призывать Демонов… и Падших Ангелов. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Иссэй, — Риас пристально посмотрела на него. — Подними левую руку. Он медленно поднял ладонь. — Закрой глаза. Он закрыл. — Сосредоточься… и подумай о чём-то важном для тебя. Что-то важное… В темноте за веками заструились образы. Что-то… что он потерял… или что вот-вот потеряет… И тогда – он почувствовал. Где-то в глубине его существа, в самой тёмной щели души, что-то отозвалось. Будто проснулось. Будто ждало этого момента. Иссэй судорожно сжал кулак, взывая к драконьей перчатке - той самой, что должна была явить его избранность. Но пальцы оставались пусты, а в ушах звенел насмешливый хохот Наруто. Этот смех резал дожесточе, чем клинок ангела - он обнажал всю ничтожность его попыток, всю жалкость его существа. Колени сами подкосились, ударившись о холодный пол с унизительным стуком. "Ничего, с первого раза ни у кого не выходит", - прозвучало сверху, но слова эти лишь глубже вгоняли нож в истерзанную гордыню. "Вы точно не ошиблись?" - выдохнул он, чувствуя, как дрожь предательски сотрясает его тело. "Падший Ангел напал на тебя - факт очевидный". "Но почему я тогда ещё жив?" - в этом вопросе звучала вся мука сомнения, вся бездна человеческого страха перед непостижимым промыслом высших сил. Риас медленно развернула перед ним карту - тот самый круг телепатии клана Гремори, что теперь навсегда связал его судьбу с демоническим родом. "Ты призвал меня через эту карту. Став моим слугой, ты вошёл в семью Гремори". В её глазах вспыхнул адский огонь, когда за спиной развернулись огромные перепончатые крылья. Один за другим члены клуба последовали её примеру, и через полминуты Иссэй с ужасом ощутил, как из его собственной спины прорывается что-то чужое, живое. Наруто же стоял невозмутим. Девять демонов, поселившихся в нём после войны, лишь усмехнулись в глубине его сознания - он давно перестал удивляться подобным зрелищам. "А как же брат?" - хрипло спросил Иссэй. "Ах, да! - Риас сделала шаг к Наруто, - Наруто-кун, я предлагаю тебе стать моим слугой. Что скажешь?" "Отказываюсь". "Но почему?" - в её голосе впервые прозвучали нотки неподдельного изумления. "Всё просто, - Наруто скрестил руки на груди, - Как я могу служить тому, кто слабее меня?" "Слабее? - её крылья вздрогнули, - С чего ты взял?" "Пока вы возились с моим братом, я оценил каждого из вас. - Его взгляд медленно обвёл присутствующих, - Одной рукой разнесу всю вашу компанию. Никакой физической подготовки, а про Иссэя и говорить нечего - за все годы он ни разу не появился на тренировках клана. Но я останусь - чтобы этот дурак не натворил глупостей". "Хорошо, - Риас кивнула, с трудом сдерживая ярость, - Ты принят. Но почему не можешь присоединиться?" Тень пробежала по лицу Наруто: "Дело в том... что я уже состою в другой свите". В этих словах звучала вся тяжесть невысказанной тайны, всего того демонического бремени, что он вынужден был нести в одиночку. Наруто развернул крылья — но не демонические, черные и перепончатые, как у остальных, а ослепительно белые, сияющие, будто сотканные из самого света. Над головой его замер нимб — холодный, неземной, как у тех самых Падших, что приходили убивать. Все замерли. В комнате повисло напряжение — густое, липкое, как предчувствие гибели. Кулаки сжались, взоры застыли, дыхание прервалось. Но Наруто не нападал. Он лишь стоял, спокойный, как сама смерть, а потом — так же медленно — убрал крылья и нимб, словно давая им время осознать увиденное. Первым очнулся Иссэй. Голос его дрогнул, когда он спросил: — Брат… откуда у тебя ангельские крылья? Наруто усмехнулся. Но в этой усмешке не было ни тепла, ни братской снисходительности — лишь горькая, почти презрительная усталость. — Шутишь? Забыл, что весь наш клан теперь ходит с крыльями и примкнул к фракции Ангелов? Ах да… — он медленно покачал головой, — ты же никогда не интересовался делами клана. — Но… меня изгнали… — прошептал Иссэй, и в голосе его прозвучало что-то детское, беспомощное. — Тебя изгнали, чтобы ты подумал над своим поведением. — Наруто говорил тихо, но каждое слово било, как плеть. — А то, что ты не смог призвать перчатку дракона… это твоё наказание. Иссэй замер. В его глазах мелькнуло недоумение, потом — страх. — Вспомни, — продолжал Наруто, — на совете тебя спросили о твоих планах. И что ты ответил? — И что с того? — вырвалось у Иссэя, но голос его уже дрожал. — Ничего. — Наруто сжал кулаки. — Дедушка просил меня присматривать за тобой. Чтобы ты снова не натворил глупостей и не опозорил наш род. Тишина. — Запомни, — Наруто сделал шаг вперёд, и в его глазах вспыхнуло что-то нечеловеческое, — твоё изгнание — это твоя кара. Исправишься — вернёшься. Но пока… я помогу. Иссэй непонимающе моргнул. — После совета дедушка наложил на тебя печать. — Наруто протянул руку. — Снять её я не могу. Но… ослаблю. Хотя бы чтобы ты мог пользоваться артефактом. Он вздохнул, и в этом вздохе звучала вся тяжесть долга, всей той ноши, что он вынужден был нести за брата. — Пригнись. Я всё сделаю. Иссэй покорно склонил голову, ощущая, как холодные пальцы брата коснулись его затылка. Что-то дрогнуло внутри – печать, та самая, что душила его силы, ослабла, будто тяжёлые цепи на мгновение разомкнулись. Не облегчение – нет, лишь жгучее унижение от того, что даже эту малость он получил не сам, а по милости Наруто. Риас раздала задания – флаеры, пропаганда, мелкая, ничтожная работа. Наруто молча взял пачку и двинулся к выходу, даже не оглянувшись, зная, что Иссэй последует за ним, как пёс за хозяином. Они шли по улицам, бросали листовки в почтовые ящики, и каждый шаг Иссэя отзывался горечью в сердце. Вернувшись, они застали новую сцену: Конеко, маленькая, хрупкая, стояла, опустив глаза, а Риас говорила что-то строгое, сжав губы. Задание оказалось ей не по силам. — Тогда я… – начал Иссэй, но Наруто уже взял его за плечо, без слов дав понять – опять ты, опять мне тащить тебя за собой. И снова дорога, снова тень брата впереди, снова это мерзкое чувство, что он – обуза. А потом – Он явился. Падший Ангел. Крылья, чернее ночи, световой клинок, горящий, как адское пламя. Иссэй почувствовал, как ноги подкашиваются от ужаса, но вдруг – артефакт. Впервые за долгое время сила ответила ему, перчатка дракона вспыхнула на его руке, и в этот миг Наруто шагнул вперёд. Его крылья развернулись – белые, ослепительные, нимб зажёгся над головой, и Падший замер. Они смотрели друг на друга – Ангел и Падший – и в этом взгляде было что-то древнее, чем сама вражда их родов. Потом – отступление. Падший исчез, будто его и не было, а братья стояли среди развалин переулка, молчаливые, каждый со своей думой. Возвращение в кружок было безмолвным. Иссэй знал – сегодня он выжил лишь потому, что Наруто снова прикрыл его собой. И от этой мысли ему стало ещё горше.