Возрождения Бога в мире DхD.

Тьма. Густая, липкая, как смола, обволакивающая сознание. И вдруг — свет. Слишком яркий, неестественный, режущий глаза. Свадьба. Иссэй стоял у алтаря, облачённый в парадные одежды, но сердце его бешено колотилось не от благоговения, а от низменного, животного восторга. Рядом — Риас Гремори, его госпожа, его недосягаемая мечта, теперь в подвенечном платье, с улыбкой, в которой читалось что-то... ненормальное. "Так вот оно как..." — пронеслось в его воспалённом мозгу. Сон? Или явь? Границы стёрлись. Ведь только в грезах таких, как он — извращенцев, мечтателей, одержимых — возможно подобное кощунство. Даже Джирая, этот старый развратник и мастер подглядываний, вряд ли осмелился бы на столь откровенную фантазию. Но вдруг — гром. Небеса разверзлись, и перед ним возник алый дракон, чьи чешуйки дышали жаром ада. — Развлекаешься, да, малявка? Голос. Глухой, насмешливый, пронизывающий до костей. Знакомый. Иссэй замер. — Ты... Но возразить он не успел. Перед ним вспыхнул алый глаз — один-единственный, огромный, как врата в преисподнюю. В его глубине клубилось нечто такое, от чего кровь в жилах превратилась в лёд. — Так это ты?! — вырвалось у Иссэя. Ошеломление. Ужас. — Ты... часть меня? Я все эти годы не знал... — Да, — ответил голос, и звучал он уже не извне, а изнутри, будто всегда был там, в самых потаённых уголках его души. — Я всегда был с тобой. Пока твой дед Ашина не запечатал мою силу. — Твой брат Наруто ослабил печать... надеясь, что ты примешь благородные цели вместо этих жалких, извращённых фантазий. Гнев. — Но ты продолжал ошибаться. Твои поступки позорят меня. Иссэй содрогнулся. — Я... не понимаю. Кто ты? — Я — твой напарник. Часть тебя, с которой ты будешь сражаться. В этот миг его правая рука вспыхнула ярко-багровым светом. Боль. Жгучая, невыносимая. Иссэй проснулся. Реальность. Пот. Одеяло, скомканное в кулаках. Часы, тикающие на стене. Он больше не мог спать. Ванная. Ледяная вода на лицо. Зеркало, в котором отражались его глаза — такие же, как у того... существа. Завтрак. Механические движения. Чай, остывающий в чашке. Академия. Дорога казалась длиннее обычного. Что это было? Галлюцинация? Прозрение? Или... начало войны с самим собой? Дорога домой казалась короче. Они молчали, каждый перебирая в памяти мгновения в Диких землях, пытаясь понять - стали ли они сильнее, или просто сделали первый шаг в бесконечной череде испытаний, которые приготовила для них судьба? Тени раннего утра еще цеплялись за землю, когда Иссэй, бледный и встревоженный, заметил впереди знакомую фигуру. Наруто. Его брат. Тот, кто всегда знал больше, чем говорил. Иссэй ускорил шаг, сердце его колотилось, как у затравленного зверя. — Наруто, мне нужно поговорить, — вырвалось у него, и голос прозвучал хрипло, словно пересохло горло от долгого молчания. Брат обернулся, оценивающе окинул его взглядом. — Это срочно? — спросил он, и в его интонации не было ни удивления, ни раздражения — лишь привычная, тягостная усталость человека, который уже знает, о чем пойдет речь. — Давай отойдем в сторону, послушаю. Они свернули к одинокому дереву, его корявые ветви скрючились, будто в немой мольбе. Иссэй открыл рот, но Наруто резко поднял руку — стоп. Пальцы брата сложились в знакомые печати, быстрые и точные. Воздух вокруг них сгустился, замер — и вот уже невидимая стена отрезала их от остального мира. — Говори, — коротко бросил Наруто. — Брат... — Иссэй сглотнул. — Сегодня ночью... мне приснился странный сон. Он замолчал, будто слова застряли в горле. — Мне снилось... свадебная церемония. Вокруг — знакомые лица. А моей невестой... была Президент. Наруто вздохнул. В его глазах мелькнуло что-то — то ли разочарование, то ли презрение. — Ты хочешь сказать, что Риас вышла за тебя? — голос его прозвучал ледяно. — Это последствия твоих пошлых фантазий, в которые ты так глубоко погружаешься. — Подожди! — Иссэй вспыхнул. — Разве это так плохо? Мне просто... нравится мысль о собственном гареме. Наруто сжал губы. Лицо его стало каменным. — Я отвечу на это после того, как ты расскажешь, о чем это все, — произнес он с подчеркнутой холодностью. — Продолжай. Тишина между ними натянулась, как струна. Где-то вдали прокричала птица — одинокий, тоскливый звук. Иссэй понял: брат знает. Знает больше, чем говорит. И это пугало больше самого сна. Иссэй, с нервной дрожью в голосе, поведал о видении - как после пиршества, когда сознание его было помутнено грезами, перед ним предстал алый дракон. Чудовище поведало страшную правду: сила его была запечатана дедом, а Наруто, в слепой надежде на исправление брата, лишь ослабил печать, не понимая, что выпускает на волю. Беседа оборвалась. Наруто молча развеял защитный барьер, и братья, объятые тягостным молчанием, направились на уроки. День тянулся мучительно долго, каждый взгляд, брошенный Иссэю, казался Наруто обвинением. Вечер. Члены оккультного клуба разошлись по кельям, но покой не приходил. Наруто, сидя в своей комнате, сжал виски пальцами, пытаясь прорваться сквозь завесу сознания к тому, что таилось в брате. Тщетно. Дракон не отвечал - то ли не мог, то ли не желал открываться прежде времени. Когда часы пробили полночь и академия погрузилась в сон, тьма в покоях Наруто ожила. В подсознании его, как вспышка кровавого света, материализовалось Оно. "Приветствую тебя, дитя Хагоромо и реинкарнация Бога Всевышнего," - раздался голос, древний как сама тьма. Звук его переполнял сознание, заставляя трепетать душу. - "Сегодня ты искал встречи, но я хранил молчание. Не время было открываться, не место." Наруто ощутил, как реальность вокруг искажается. Перед ним, в чертогах разума, восстал дракон во всей своей ужасающей славе - воплощение той силы, что дремала в Иссэе, той части его брата, что была древнее самого мира. "Зачем ты явился теперь?" - мысль Наруто прозвучала в пустоте. Чудовище усмехнулось, и в этой усмешке было что-то нечеловечески мудрое и страшное. "Потому что настал час показать тебе истину. Ты думал, что контролируешь ситуацию? Что можешь направлять брата? О дитя, как ты заблуждаешься..." Тьма сгустилась, и Наруто понял - это только начало. Начало того, что изменит всё. Сознание Наруто содрогнулось, когда древний голос проник в самые глубины его существа. Не раздумывая, он погрузился в бездну собственного подсознания, где уже ждали верные хвостатые спутники - девять теней его могущества. "Приветствую Вас, Великий Красный," - произнес Наруто, склоняя голову. Голос его звучал твердо, но в глубине глаз читалось напряжение. "Я - Наруто Узумаки, сын Пророка Шести Путей и, как Вы верно заметили, реинкарнация Всевышнего." Алый дракон извивался в темноте, его чешуя переливалась кровавыми отблесками. "Для меня честь встретить нового правителя," - прошипело существо. "Чем могу служить?" Наруто сжал кулаки. "Я предлагаю вам место в моей свите." В воздухе материализовалась карта Крестового Туза, указывающая на дракона. "Но прежде хочу знать - как вам в теле моего брата?" Чудовище засмеялось - звук, похожий на лязг мечей. "Ты хочешь сделать меня своей фигурой? Заманчиво... Но знай - если извлечь меня из мальчишки, он умрет." "Это решаемо," - невозмутимо ответил Наруто. "Я извлеку вас в свиток, оставив 10% силы: 5% для поддержания жизни, 5% для использования способностей." Дракон задумался, его глаза-угли мерцали. "Согласен. А могу ли я познакомиться с будущими соратниками?" По щелчку пальцев Наруто появились карты: "Моя свита: Двойка - Шикаку, Тройка - Мататаби, Четверка - Исобу, Пятерка - Сон Гоку, Шестерка - Кокуо, Семерка - Чоумей, Восьмерка - Сайкен, Девятка - Гьюки, Десятка - Курама. Валет сейчас отдыхает. Я - Король." Существа поклонились, и дракон удовлетворенно крякнул: "Значит, мне достанется Туз? Хорошо. Но ты не назвал Даму." "Еще не нашел," - признался Наруто. "Есть кандидатка, но нужно ее согласие." "И отца ее - Баракиэля," - мудро добавил дракон. "Предводитель Падших знает, где его найти." "Утром отправлю клона," - кивнул Наруто. Когда дракон собрался уходить, Наруто окликнул: "Как тебя звать?" "Ах, да," - существо обернулось. "Я - Драйг, Узумаки-сан." Последний поклон - и видение растаяло, оставив после себя лишь тяжелые мысли и предчувствие грядущих перемен. Великий Красный. Он был не просто драконом. Он был самой идеей мощи, воплощенной в устрашающей плоти – Драйг, Великий Красный, чье имя навеки вписано в скрижали «Апокалипсиса» рядом с Императорским зверем Конца Времен. Существа вроде Сазекса шептались, что именно он – незримый страж равновесия, та непостижимая сила, что удерживает миры от распада. Ибо он обитал в Пространстве между измерениями, в той неопределимой пустоте, где реальность искажается, как дым, и лишь его воля не позволяла всему сущему рассыпаться в прах. Рожденный из грез. Он пришел из ниоткуда – или, вернее, из самих иллюзий, из тех самых снов, что посещают разум существ перед самым пробуждением. Когда Офис, прежний владыка междумирья, покинула свой пост, именно Великий Красный занял её место, как будто так и должно было быть. И когда Таннин, глупец, возомнивший себя достойным противником, бросил ему вызов – Драйг даже не удостоил его внимания. Существо, перед которым трепетали боги. Он принадлежал к древней расе, чья природа была чистейшим воплощением мощи. Перед ним склонялись не только смертные – его страшились и Бог Библии, и владыки преисподней. Его имя произносили шепотом, ибо даже звук его мог привлечь внимание, а внимание Великого Красного редко сулило что-то доброе. Драконий бог. Он был Draconic Deus – существом, способным в одиночку стереть мир в порошок. Лишь Офис могла сравниться с ним, да и то – кто знает, насколько это сравнение было справедливым? Его облик внушал благоговейный ужас: стометровый западный дракон, алый, как свежая кровь, с рогом, венчающим нос, и множеством крыльев, каждое из которых могло затмить солнце. Лишь Ёрмунганд, Мировой Змей, и Апофис, Пожиратель Солнца, превосходили его размерами. Но размер – не главное. Главное – это та бездонная, непостижимая сила, что дремала в его глазах, сверкающих, как расплавленное золото. Сила, перед которой трепетали сами боги. Комната погрузилась в тревожные сумерки, когда перед Иссэем возникло видение, потрясшее его до глубины грешной души. Риас - предмет его самых постыдных мечтаний - стояла на пороге, и в её глазах горел тот самый огонь, о котором он лишь осмеливался грезить в своих низменных фантазиях. "Президент?.." - вырвалось у него хрипло, и он тут же ощутил, как гложет его душу подлое, рабское восторженное трепетание. Она приблизилась стремительно, как призрак его же собственных грехов, и её слова прозвучали словно приговор: "Возьми меня". Иссэй почувствовал, как разум его раздваивается. Всё существо его затрепетало от низменной радости, но где-то в глубине - в той самой глубине, куда он так редко заглядывал - шевельнулось что-то тревожное. "Почему? Почему сейчас? Почему... меня?" - метались мысли, но уже тонули в нахлынувшем смятении чувств. Когда она предстала перед ним во всей своей обнажённой красоте, он ощутил одновременно и восторг, и какой-то странный, необъяснимый ужас. В её глазах читалось что-то нездешнее, какая-то отчаянная решимость, не свойственная обычной Риас. "Это единственный выход", - прошептала она, и в этом шёпоте звучала странная обречённость. Иссэй почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё существо его рвалось к этому моменту, но теперь, когда он стал реальностью, в душу закрадывался червь сомнения. "Неужели это сон? Или... испытание?" Когда её холодные пальцы коснулись его груди, он ощутил одновременно и жгучее желание, и какой-то первобытный страх. В этом прикосновении было что-то роковое, неотвратимое, словно последний шаг перед пропастью. "Не волнуйся, я сделаю всё сама", - звучал её голос, но казалось, что говорит не она, а само его искушение, воплотившееся в желанном образе. И в этот миг, когда разум уже готов был погрузиться в пучину страсти, где-то в самой глубине души - в той самой, куда не проникал даже свет совести - зазвучал едва различимый, но настойчивый голос: "Остановись. Подумай. Что кроется за этим даром?" Но услышит ли он этот голос? Сумеет ли противостоять соблазну, когда вся его грешная натура рвётся навстречу запретному плоду? Или же станет ещё одним рабом своих низменных страстей, потерявшим последние остатки человеческого достоинства?.. Такова дилемма, стоящая теперь перед Иссэем - дилемма, в которой решается не только его судьба, но и участь его бессмертной души. Внезапно Наруто ощутил ледяной укол тревоги - что-то незримое, но страшное угрожало Иссэю. Сердце его сжалось предчувствием, пальцы сами собой застегивали одежду, когда он уже выпрыгивал в ночь. Бежал, чувствуя, как время ускользает сквозь пальцы, и тогда - магический круг, вспышка запретной магии. Два пылающих кольца разверзлись в комнате брата. Риас замерла, словно грешница, застигнутая на месте преступления. Из первого круга явилась дева в одеждах служанки - строгая, с глазами, полными немого укора. Из второго - сам Наруто, лицо его было темнее грозовой тучи. "Господин Сазекс был бы опечален..." - начала служанка, и в её голосе звучала вся скорбь падшего ангела. "Полностью согласен", - отрезал Наруто. Взгляд его, тяжёлый как приговор, впился в Иссэя: "Ты уже однажды опозорил наш клан. Неужели жаждешь повторить?" Но Риас, внезапно воспрянув, прервала его с вызывающей дерзостью: "Моё тело - моя крепость! Разве не мне решать, кто войдёт в её врата?" Глаза её пылали демоническим огнём. "И ещё - никто не смеет поносить моих слуг, даже королева брата моего!" "Неужели и мне запрещаешь?" - голос Наруто прозвучал ледяной сталью. "Забыла, кто здесь выше по чину?" Он выпустил свою Ки - невидимый удар, согнувший Риас в поклоне, заставивший её колено коснуться пола. В этом жесте была вся неумолимость миропорядка. "Наруто-сама, умоляю, остановитесь!" - вскричала служанка, бросаясь между ними. "Ради вас - конечно, - кивнул он, внезапно смягчаясь. - Кстати, я так и не запомнил вашего имени..." "Грефия. Грефия Люцифуг", - отвечала она, и в этом признании было что-то от исповеди. "Приятно познакомиться, Грефия-сан", - произнёс Наруто, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то человеческое - усталость от вечной борьбы, от необходимости быть судьёй и палачом... В комнате повисло тяжёлое молчание, где каждый слышал стук собственного сердца и шепот совести. Грейфия Люцифуг. В иерархии демонического мира Грейфия Люцифуг представляла собой явление парадоксальное - существо, в чьей душе непрестанно боролись противоположные начала. "Серебровласая Королева уничтожения", чье имя наводило трепет на целые легионы, в обыденной жизни добровольно носила фартук служанки, словно искупая тем самым свое нечеловеческое могущество. Ее строгость вошла в поговорки. Когда она проходила по коридорам особняка Гремори, даже самые дерзкие демоны невольно выпрямляли спины. Особенно доставалось ее супругу - Сазексу, чьи выходки она обрывала ледяным взглядом, в котором читалось одновременно и супружеское недовольство, и какая-то странная, почти человеческая усталость от его бесконечных проказ. Но кто мог предположить, что эта самая строгость - лишь маска? Что после рюмки-другой демонического абсента в ее глазах загорался тот самый огонь, что когда-то свел с ума самого Повелителя Преисподней? В такие моменты Грейфия преображалась, становясь той самой "смутьянкой", о которой шептались при дворе. А между тем, в глубине души этой могущественной демоницы жила нежная, почти материнская любовь к своей семье. Особенно к сыну - Милликасу, ради которого она готова была разрушить миры. В выходные, облачаясь в строгие одежды невестки Риас, она становилась воплощением демонической добродетели - но стоило кому-то задеть ее близких, как "Королева уничтожения" выходила на первый план. Ее история с Сазексом могла бы стать сюжетом для демонической трагедии. Назначенная следить за опасным мятежником, она вместо этого влюбилась в него, хотя и стояла по другую сторону баррикад во время Гражданской войны. Но разве могла она поступить иначе, будучи дочерью Люцифугов? Их брак, заключенный у старой мельницы, стал вызовом всему демоническому обществу. Теперь, наблюдая за тем, как Грейфия в своем сине-белом платье горничной подает чай гостям, трудно было поверить, что эта же женщина в битвах облачается в черно-зеленые доспехи, обнажающие живот - словно намеренно демонстрируя, что даже уязвимые места у нее защищены лучше, чем у других броня. А ее участие в турнирах под именем "Бина Лесзан"! Эта алая драконья маска, скрывающая лицо, этот юношеский пыл - разве не было в этом самом страшного признания: что даже у "Сильнейшей Королевы" есть своя тайная жизнь, свои нереализованные мечты? 174 сантиметра демонического совершенства, сочетающего в себе и безжалостность воина, и нежность матери, и преданность служанки - вот что представляла собой Грейфия Люцифуг. Существо, в котором, как в капле адской смолы, отразились все противоречия демонической природы. Когда дверь захлопнулась за Грефией и Риас, в комнате повисла тягостная тишина. Наруто стоял, впиваясь взглядом в Иссэя, и в этом взгляде читалось не просто негодование – а какая-то почти отцовская скорбь, смешанная с брезгливостью. — Долго ли это будет продолжаться? — начал он, и в голосе его звучала усталость человека, слишком много видевшего. — Сколько раз ты ещё опозоришь наш род ради своих жалких похотей? Иссэй вздрогнул, как пойманный вор. Его лицо исказила гримаса – не раскаяния, но злобного вызова. — Не твоё дело! — выкрикнул он, и в этом крике слышалась вся горечь младшего брата, вечно живущего в тени. — Моя жизнь! Что хочу, то и делаю! Наруто не стал спорить. В его глазах мелькнуло что-то тёмное – решимость? Жалость? – и он, не говоря ни слова, прикоснулся пальцем ко лбу Иссэя. Тот рухнул на кровать, как подкошенный. Царство снов. Наруто ступил в подсознание брата, и перед ним открылся мир, полный грязных фантазий, обрывков пошлых грёз и – где-то в глубине – алого дракона, который ждал его, словно знал, что этот визит неизбежен. — Приветствую, дитя пророка, — произнёс Драйг, и в его голосе звучало нечто, напоминающее уважение. — Я тоже рад тебя видеть, — ответил Наруто, холодно оценивая чудовище. — Ты готов покинуть это... жалкое создание? Драйг усмехнулся, сверкая клыками. — Как и договаривались. Оставлю ему 10... нет, 15% силы. А дальше – будь что будет. Наруто кивнул. — Хорошо. Сейчас я достану свиток. Реальность. Десять клонов Наруто уже стояли наготове, когда он начал ритуал. Руки его двигались с хирургической точностью – так же, как когда-то Акацуки вырывали из сосудов демонических зверей. Казалось, сама комната содрогалась от напряжения. Воздух гудел, стены покрывались инеем, а тело Иссэя выгибалось в немой судороге. Ближе к утру, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, всё было кончено. Драйг исчез, запечатанный в свиток. Иссэй лежал бледный, едва дыша, но живой. 15% силы дракона остались в нём – как проклятие, как напоминание. Наруто свернул свиток, ещё раз взглянул на брата – без гнева, без сожаления, просто констатируя факт – и тихо вышел. За дверью его ждал новый день. А Иссэй – новые сны. И кто знает, что страшнее? Город Куо пробуждался медленно, нехотя, словно тяжёлый сон ещё держал его в своих цепких объятиях. Улицы наполнялись людьми — одни спешили на работу с лицами, уже уставшими от нового дня, другие брели на учёбу, неся в себе тупую покорность предстоящей рутине. Наруто проснулся с ощущением тяжести на душе. Ванная, холодная вода на лицо — попытка смыть остатки тревожных мыслей. Затем — свиток в руках, тот самый, что хранил в себе существо, способное перевернуть судьбы. Печать сорвана. Драйг предстал перед ним во всей своей устрашающей мощи, но принял карту Крестового Туза с неожиданной сдержанностью, почти... благодарностью. — Добро пожаловать в клан Узумаки, — произнёс Наруто, и в его голосе звучала не столько торжественность, сколько усталая решимость. — Сможешь ли ты принять человеческий облик? Люди здесь... не готовы к твоей истинной форме. Драйг склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее понимание. — Благодарю за освобождение, — ответил он, и голос его, даже смягчённый, всё равно звучал как отголосок далёкой грозы. — Да, я могу принять человеческий облик. Мгновение — и перед Наруто стоял уже не дракон, а высокий мужчина с красными волосами, спадающими до лопаток, и жёлтыми глазами, в которых всё ещё светилась дикая, неукрощённая природа. Его зелёное кимоно с кроваво-красной чешуёй и головой дракона на спине выглядело одновременно и роскошно, и зловеще. — Отлично, — кивнул Наруто, но в его взгляде читалось напряжение. — Мне нужно в Академию. Ты же можешь познакомиться с остальными... Они на полигоне. Он не стал ждать ответа. Взял за руку Рейналь — её пальцы сжались вокруг его ладони с немым вопросом — и вышел, оставив за спиной клона, который тут же направился к Азазелю. Задний двор. Встреча. Драйг ступал по тропинке медленно, впитывая в себя этот мир — запах земли, шелест листьев, далёкие голоса. И вот — фигура на пути. — Приветствую тебя, — произнёс Драйг, останавливаясь. — Ты же Сон Гоку? Тот обернулся, и в его глазах вспыхнуло мгновенное понимание — перед ним стоял не просто новый член свиты. Перед ним стояла сила. И тишина между ними зазвучала громче любых слов.