Менеджер дьявола

      Я была в откровенном шоке и просто не могла осознать всего того, что происходило вокруг меня. В один день я просто приехала забрать свои вещи из офиса и наткнулась на студию, в которой проходило прослушивание в женскую группу. Все девочки были милые и маленькие, а с такими, мне всегда было трудно находить общий язык. Я и сама не заметила, как простояла там практически до самого конца и как мне на грудь налепили наклейку с номером, а потом буквально вытолкнули в середину зала.       Я никогда не умела петь или читать рэп, голосок разве что был милый, но разве этого достаточно в двадцать шесть лет? Я уже было начала объяснять всё это, как на пороге появился мой бывший начальник и быстро сообразив, что именно происходит в комнате, начал расхваливать меня. Говорить о моих лидерских качествах, о знании восьми языков, прекрасной внешности и управленческих данных. Как-то так я и стала стажёром новой, пока ещё не имеющей названия, женской группы. Помимо меня в ней было пять девочек, возрастом от четырнадцати до семнадцати лет. Когда нас всех вместе поселили в одно общежитие, мне захотелось повеситься. В моей голове не осталось и мыслей о Чон Чонгуке, потому что теперь передо мной ежедневно мелькали пять раздражающих факторов. Но так было только по началу. Первые месяца полтора мы и правда с трудом сходились, ведь я была сильно старше их и стала их негласным лидером ещё до того, как об этом официально объявили.       Девочки были шумными и глупыми в силу своего возраста, но я старалась оставаться рядом с ними мудрой и здраво рассуждать, чем вероятно раздражала их ещё сильнее. Тренировки с ними превращались в ад для меня, и вот тут то я и вспоминала Чонгука, потому что даже он бесил меня меньше в такие моменты. Тогда я была лишь менеджером и он не пытался кичится передо мной своими умениями, а просто выполнял свою работу. Эти же, несносные девицы, каждую тренировку пытались показать мне кто здесь круче. Как они хорошо поют, читают реп или слаженно танцуют. Я не могу сказать, что сильно отставала от них во время тренировок, но всё-таки возраст давал о себе знать и я всё чаще задавала себе вопрос: Какого хрена вообще происходит?       Не знаю, сколько бы продолжалась эта «холодная война», если бы в один вечер Сана, девочка пятнадцати лет, не подошла бы ко мне и не попросила помочь с макияжем. Мы должны были выехать на званый ужин, где на нас могли посмотреть потенциальные спонсоры, но конечно же девочек больше всего волновал тот факт, что на этом ужине они могут встретить знаменитых айдолов. Я не хотела в очередной раз давить на них и промолчала о том, что со многими айдолами из компании я знакома лично.       С тех пор всё стало плавно меняться, девочки больше не сторонились меня и всё чаще с их уст слетало нежное «онни», что против моей воли, заставляло моё сердце таять и во время проведения первых прямых трансляций, совершенно искренне тискать девочек за щёчки и трепать по головам. Я стала заботится о девочках и жизнь вроде как стала легче. Я даже особо больше не вдумывалась в тот факт, что через несколько месяцев наша группа может дебютировать и я сама стану… Айдолом? Я никогда к этому не стремилась и никогда не мечтала об этом. Быть айдолом — это тот ещё неблагодарный труд и возможно, сейчас, я уже чуть меньше злилась на Чонгука. Правда, моё спокойствие продолжалось ровно до одного дня.       Когда нам с девочками сказали, что преддебютный альбом будет писать для нас сам — Мин Юнги, мы все визжали как одна. Я не понаслышке знала каким талантливым он был и честно говоря, в первые записи ужасно смущалась, ведь в отличии от других девочек, мои вокальные данные и правда были слабоваты, но Юнги на корню отмёл идею сделать из меня репера и сказал, что с моими нежным голосом получится что-то придумать. В итоге я расслабилась и просто доверилась профессионалу. — Ты молодец, Луна. Сегодня и правда было лучше, — слышу я приглушённый голос из-за стекла, когда Юнги выключает музыку в наушниках, а я стягиваю их с головы. — Иди пока пообедай. Всех твоих уже отвезли в общежитие, но я бы хотел поработать с тобой ещё. Сейчас я поработаю пару часов с другим человеком, а ты пока что можешь перекусить и отдохнуть в комнате для отдыха, или игровой. Идёт? — Да, спасибо, оппа, — я низко кланяюсь и коротко улыбнувшись, выхожу из его студии.       Юнги и правда замечательный человек и невероятно талантливый продюсер, я так и не смогла понять той причины, по которой Чонгук не захотел просить его помощи. Так или иначе, это уже не моё дело.       Несколько часов пролетают незаметно и когда я вновь подхожу к знакомой студии, то останавливаюсь как вкопанная. Этот голос невозможно не узнать, особенно, если ты слышала его каждый день на протяжении нескольких месяцев. Чонгук любил петь везде. В машине, в лифте, пока сидел в комнатах ожидания и играл в телефон, пока его гримировали. Он не пел только тогда, когда спал или ел, о, ну и ещё, когда… Кхм, но об этом лучше не думать. Потому что даже мимолётные воспоминания о той нашей ночи, вызывают тянущее желание внизу живота.       Я решаю не стоять истуканом и коротко постучавшись, захожу в студию. Чонгук и Юнги уже закончили запись и теперь просто стоят и общаются как старые друзья, коими они и являются. Юнги замечает меня, здоровается и предлагает подождать ещё пару минут, на что я вежливо киваю, Чонгук же полностью игнорирует моё присутствие, и во мне вновь поднимается волна гнева. Нет, ну серьёзно, что этот гад себе позволяет? Сначала сосал из меня месяцами кровь, как какой-то вампир, а потом переспал и даже не попрощался! Урод, да и только!       Я закрываю глаза и мысленно внушаю себе досчитать до десяти, но на цифре восемь меня резко хватают за локоть и тянут куда-то. — Хён, я быстро переговорю с Луной, она оставила парочку незавершённых дел как мой менеджер и сейчас из-за этого есть проблемы. Я быстро её верну, обещаю.       Юнги даже ответить ничего не успевает, а Чонгук дарит другу одну из своих невинных улыбочек и тащит меня прочь из студии, запихивая в какое-то помещение для персонала, в котором даже свет не горит. Я была настолько шокирована его действиями, что даже не смогла во-время сообразить что-либо, но теперь то я всё ему выскажу…       Так думаю я, пока чужие грубые губы не накрывают мои, а потом больно прикусывают. — Знаешь, милая, есть гораздо более простые способы стать ко мне ближе? — Что ты имеешь в виду? — я вновь теряюсь, в голове полная каша и мне хочется ударить саму себя, за такую ужасную несобранность. — Не становись айдолом, уйди из компании и просто будь моей.       А потом мои губы вновь атакуют, даже не давая переварить новую информацию.