Часть 29
6 апреля 2022 г., 21:00
Лишь когда ко мне начала возвращаться возможность ходить, я осознала, как на самом деле была напугана всё то время, пока не чувствовала свою ногу. Только сейчас я в полной мере осознала, что могла на всю оставшуюся жизнь остаться инвалидом. Когда до первого концерта оставалось две недели, мне было ужасно страшно, хотя врачи и уверяли меня в том, что я должна разрабатывать ногу и что чувствительность точно больше не пропадёт, мне всё равно было страшно. Но так было ровно до дня первого концерта. Невозможно описать то чувство, которое я испытала стоя там за кулисами и наблюдая за тем, как мои кумиры вновь выступают полным составом. Я была на их концертах раньше, но в этот раз всё было по другому, в этот раз я чувствовала себя причастной к той магии, которую они творили на сцене. У меня как будто появились крылья и к моменту последней песни, когда мне нужно было выступать с Чонгуком, мои глаза светились от счастья и к сожалению, Чонгук воспринял блеск в моих глазах на свой счёт.
— Луна, это было потрясающе, серьёзно, — Хосок оппа подошёл ко мне после завершения концерта и аккуратно приобнял. — Во время репетиций предполагалось, что ты практически не будешь двигаться сама, что Чонгук будет управлять твоим телом, но я видел, что к середине выступления ты набралась смелости и стала танцевать самостоятельно.
— Да, я тоже это заметил, было очень круто! — поддержал слова старшего Чимин и подошёл к своему хёну, навалившись тому на спину и заставив его прошипеть. — Как нога, не болит?
— Нет, я чувствую себя превосходно!
Я ответила совершенно искренне, улыбаясь во все тридцать два и не позволяя блеску исчезнуть из моих глаз. В тот момент я совершенно не обращала внимания на одиноко стоящего Чонгука, который был единственным, кто не сказал мне ни слова. После концерта мы с ребятами поехали в ресторан, чтобы отпраздновать удачный первый концерт и тот факт, что я иду на поправку. Чонгук отказался поехать с нами, сославшись на плохое самочувствие. Я не придала этому значения, потому что меня всё ещё окрыляла мысль о том, что я не останусь инвалидом на всю оставшуюся жизнь, но был тот, кто не просто обратил внимание на отсутствие младшего, но и решил поговорить об этом со мной.
— Чонгук хочет оставить сольную карьеру и посвятить всего себя семье.
Именно это говорит мне Юнги, как только мы отходим подальше от нашего столика.
— Понятно. А причём тут я?
Если бы я видела и слышала себя со стороны, то наверняка бы удивилась тому, с каким холодом я ответила человеку, который буквально разбудил во мне любовь к написанию песен.
— Он хочет построить семью с тобой. Только не говори мне, что не замечаешь как он смотрит на тебя.
— Сегодня я видела лишь взгляд побитого щенка.
— Да, потому что он влюблён в тебя и боится, что ты его не простишь.
— Юнги, ты слышишь самого себя? — я не замечаю как перехожу на неформальный стиль общения, но мне и плевать. — Я ходить могу, инвалидом не осталась, и сегодня впервые за несколько месяцев смогла танцевать самостоятельно. Если бы Чонгук правда любил меня, то он был бы в числе тех, кто поздравлял меня и искренне радовался, но он стоял в стороне и жалел себя.
— Луна… — голос Юнги приобретает стальные нотки, но сегодня не тот день, когда я могла бы позволить кому либо читать мне нотации.
— Нет, дослушай меня. Я понимаю, я ведь была его фанаткой, менеджером, я была настолько близко к нему, что первой заметила его проблемы. Он чувствует себя одиноким, оставленным, потерянным — называй это как хочешь, но он взрослый мужчина. Чонгук должен понять, что он не центр вселенной, и что за свои поступки нужно уметь нести ответственность.
Я не собиралась злиться, я была искренне уверена в том, что этот день никто не сможет испортить, но к сожалению я в очередной раз ошиблась. Когда я возвращаюсь за столик, то быстро хватаю свою сумку и даже не удосуживаюсь поклониться перед мужчинами. Мне в спину летят вопросы, но злость во мне разгорелась с такой силой, что я очень не хотела растрачивать её попусту, ведь у меня есть конкретная цель, которая заслуживает моей ненависти.
***
Чонгук
К тому моменту когда ко мне в квартиру вламываются Юнги и Чимин, я уже настолько пьян, что даже на ногах стоять не могу, поэтому просто сижу на полу, прислонившись спиной к барной стойке и пью что-то с очень высоким градусом, прямо из горла. — Айщ, отдай эту гадость, не будь ребёнком! Чимин с трудом, но всё же забирает у меня бутылку, после чего пытается поднять меня, но я лишь отпихиваю надоедливого хёна от себя. — Чонгук, не будь придурком, я пытаюсь тебе помочь! Ты завтра с кровати не встанешь, если сейчас не прочистишь желудок и не сходишь в душ. — Скажи мне хён… хёныыы, — я обвожу пьяным взглядом двух своих друзей и выдавливаю из себя улыбку. — Разве я просил кого-то из вас о помощи? У меня всё прекрасно! А что, не могу выпить, если мне так хочется? — Выпить и нажраться — это совершенно разные понятия, — отвечает Юнги, который выглядит уже мрачнее самой чёрной тучи, и мне бы по хорошему заткнуться, но хён прав, я слишком сильно «нажрался». — Как я уже сказал, мне не нужна ваша помощь, так что можете провали… Я даже договорить не успеваю, как чувствую обжигающую боль на лице. Сначала до моего пьяного мозга не доходит, что именно произошло, но потом я слышу возглас Чимина и всё встаёт на свои места. — Ты что творишь?! Ты ему губу разбил, это даже наши визажисты не замажут! Пока Чимин пререкается с Юнги, я подношу палец к нижней губе и проведя по ней, с удивлением понимаю, что Чимин прав. На моём пальце остаётся кровь и хотя сильной боли я пока что не ощущаю, становится совершенно очевидно, что Юнги и правда врезал мне. Кто бы знал почему, но мне становится так смешно, что я просто заваливаюсь на пол от смеха. Это чистой воды истерика, и даже будучи в стельку пьяным, я осознаю это, но всё равно не могу остановиться. — Берём его с двух сторон и тащим в ванную, обещаю, бить его больше не буду. По сути, это последнее, что я слышу от друзей. Нет, они наверняка продолжают говорить что-то, я даже уверен в том, что они матерятся и упоминают то, какой я тяжёлый, но мой мозг в какой-то момент отключается и прихожу в себя с лишь тогда, когда сижу в ванной в одних трусах, а Юнги стоит надо мной и резко включает холодную воду, которая окатывает меня с головы до кончиков пальцев ног. — Блять! Какого хрена?! Я пытаюсь встать, но ноги меня не держат, а Юнги надавливает на плечи, не давая даже шанса уйти от струй ледяной воды. — Это будет тебе уроком, и может быть в следующий раз ты задумаешься, прежде чем так напиваться. — Да пошёл ты! — со злостью выплёвываю я и ловлю себя на мысли о том, что это первый раз когда я посылаю Юнги хёна. У меня бывали ссоры с Чимином и Тэхёном, несколько раз даже с Намджуном, но последний всегда воспринимался мною исключительно как старший брат, поэтому даже если я был ужасно зол, то послать его не мог. — Можешь посылать меня сколько хочешь, но ты не выйдешь отсюда, пока не осознаешь одну простую истину. — Юнги, не надо… — слышу я откуда то голос Чимина, и предполагаю, что тот стоит в проходе ванной комнаты, поэтому я и не вижу его. — Что именно я не должен говорить, Чимин, а? То, что наш младшенький вырос эгоистом, который может думать только о себе? Как ты думаешь, когда он нажирался как свинья, он думал о том, что завтра у нас репетиция и прогон перед вторым концертом? — К репетиции я бы пришёл в себя! — пытаюсь возразить я, но в ответ лишь слышу хриплый смех. — Пришёл в себя? Если бы Луна не написала мне и Чимину, то ты бы до сих продолжал пить! Знакомое имя больно режет прямо по сердцу и я сразу прекращаю любые попытки подняться. Пропадает желание огрызаться на хёна и приходит запоздалое чувство вины. — Почему она это сделала? — Что именно? — Почему написала вам? — Ну, я предполагаю, что она волновалась и ожидала чего-то подобного от тебя, — сначала голос Юнги звучит небрежно, но потом он видимо замечает моё подавленное состояние и с тяжёлым вздохом садится на колени возле ванной, выключая душ и зарываясь одной рукой мне в волосы, удерживая их так, чтобы я не мог разорвать зрительный контакт. — Луна ведь была у тебя, верно? Что она сказала тебе? — Правду хён, она просто сказала мне правду. Я не понимаю, то ли это вода с волос натекает мне в глаза, то ли я правда начинаю плакать, но в какой-то момент Юнги прижимает мою мокрую голову к своей груди и просто замолкает. Я не слышу как тихо матерится Чимин, сжимая рукой ручку от двери. Я не вижу испуганных глаз Юнги, но я чувствую тепло исходящее от тела друга и осознавая, что сегодня меня не оставят одного, мне удаётся заставить себя расслабиться. Утром я проснусь в своей постели с головной болью и стаканом воды на тумбочке. Моих друзей уже не будет в квартире, поэтому я позволю себе улыбнуться, смотря куда-то в потолок, а потом разрыдаться вновь, словно маленькая девчонка.***
— Луна, что ты здесь делаешь? Я думал, что вы поехали в ресторан, чтобы отпраздновать успешный концерт. — Да, мы поехали. А ты? Почему ты дома? Я сразу понимаю, что девушка настроена враждебно, но никак не ожидаю того, что она толкнёт меня в грудь, при этом даже не собираясь проходить дальше порога. — Тебе было так сложно хотя бы на один вечер перестать быть эгоистом и разделить счастье с друзьями? Ты жалеешь себя и в глубине души ненавидишь своих хёнов за то, что они нашли своё место в жизни, а ты нет. Ты чувствуешь себя брошенным и ненужным, хотя никто из них никогда не отказывался от тебя. Когда вы все вместе решали вопрос о том, чтобы больше не продлевать контракт с компанией, разве ты сказал хоть слово о том, что ещё не готов к сольной карьере? Или же ты рассчитывал, что твои друзья за столько лет научились читать твои мысли? А сегодня, что это было? Это ведь буквально то, что тебе было нужно. Группа вновь собралась вместе, вы выступали со своими старыми песнями перед тысячам фанатов, но и здесь ты оказался чем-то недоволен. — Луна, всё не так… — А как? Как Чонгук?! Из-за чего ты расстроился в этот раз? Из-за того, что во время танца мне не понадобилась твоя поддержка, что я не осталась инвалидом по твоей вине? Что с тобой не так? — если в начале голос девушки был пропитан злобой, то к концу своей речи она казалась разочарованной, в то время, как я чувствовал себя совершенно разбитым внутри. — Открой глаза и осознай наконец, что ты не один в этом мире, что проблемы и тяжёлые времена бывают не только у тебя. Когда тебе тяжело, ты должен идти и говорить об этом, а не годами держать обиду внутри себя, а потом разрушаться от осознания, что винить было некого, что всё это время, ты был единственным источником своих бед. Каждое слово режет по сердцу, но я стою и молча слушаю девушку, которую кажется успел потерять раньше, чем обрести. — И не надо говорить о любви ко мне, хорошо? Любить кого-то — это уметь жертвовать и ничего не просить взамен. Ты не знаешь, что такое любовь, Чон Чонгук, — в этот момент мне кажется, что в глазах девушки блестят слёзы, но когда она поднимает взгляд на меня, то я вижу лишь яркую улыбку на её лице. — И твоя любовь мне не нужна. Она такая же эгоистичная, как и ты сам.
