Найти Звезду

За окном багряно-алое солнце грустно растворялось среди первых вышедших звезд.  Небольшая дверца, ведущая на крышу, открылась и в лицо девушки подул теплый ветерок, который ночь бережно хранила до ее прихода. Она вышла на плоский островок, окружённый невысоким заборчиком. Сюда редко кто заходил, особенно по вечерам, кроме двоих.   Тишина. Звезды красиво мерцали, успокаивая. Как и обычно, он уже ждал ее, сидя у стены и рассматривая белые точки на небе. Серьезный взгляд и напряженные плечи соответствовали его подавленному настроению.  — Знала, что найду тебя здесь.   Хидо не стал отвечать, он был слишком сосредоточен на своих мыслях, чтобы сбивать то умиротворение, что сложилось вокруг. И вообще парень любил приходить сюда, иногда один, иногда с собой звал Раниту. Будто наблюдая за желтыми огоньками на черном полотне, тот становился обычным ребенком с нормальной жизнью. Беззаботным и вечно стремящимся найти новые впечатления. Но девушка в отличие от друга не находила здесь успокоения. В оглушающе громкой тишине тяжелые воспоминания о прошлом поглощали ее каждый раз с новой силой. Всегда в голове вертелась лишь одна, уже порядком надоевшая, мамина фраза. “Найти Звезду”. Но в той самой звезде она не находила ответов, и та уже не давала ей надежд, чтобы продолжать ждать. Она точно всем своим видом показывала, насколько недосягаемо для нее стать счастливой.    Солнце совсем убежало от двух пар глаз, что смиренно наблюдали за ним. Теперь ночь не была столь благосклонной и наградила их своим первым холодным поцелуем. От мимолетного снижения температуры по рукам пробежала мелкая дрожь.  — Прохладно сегодня...  — Ага. —Чуть с опозданием ответил парень.  Погруженный в собственные размышления Хидо, не стал продолжать диалог. Рона уже успела подумать, что на его необыкновенно коротком ответе все и закончилось, но парень сказал:  —Мне жаль.  Ранита подняла голову к небу.   —Я не нуждаюсь в жалости.  Она явно не хотела затрагивать эту тему. Ведь в их укромном месте, создавалось стойкое ощущение, что здесь их никто не достанет. Не хотелось привносить сюда все что происходит внутри. Но Хидо придерживался другой позиции:    — Почему все так? — Его тон был необычно серьезен и тих. В голосе не было злости или агрессии, только такое по-детски невинное непонимание.   — Как?     — Почему мы, по сути, свободные, ничем не ограниченные люди, живем здесь, каждый день выполняя эти поручения... Почему кто-то без капли сожаления может так жестоко относиться к людям, а потом просыпаться по утрам с чистой совестью. —Хидо начал активно жестикулировать руками — Мы же все можем спокойно уйти, мы не как они, у нас ведь есть иммунитет... Это... несправедливо...   — Ты же знаешь, что не можем. Как бы ни я, ни ты, ни все в доме не желали бы того же, мы не в силах покинуть поместье. — Рона оперлась головой о стену. —Даже если сбежим, то нас поймают и скорей всего убьют. Как иммунные мы может и имеем какой-то вес, но не думаю, что они вернут нас сюда, и мы продолжим жить как раньше. — Снова молчание. Недолгое, но неприятное. —Я бы тоже хотела знать, почему все сложилось именно так, но как всем нам уже дала понять реальность, жизнь подачек не подсовывает. Всегда есть те, кому хорошо, те кому плохо, и есть те, кто посередине — это мы. Хотя серединой это назвать сложно... Хидо, я понимаю... Но так не может быть. Надо смириться, что мы не в силах поменять что-то. Особенно я. Я не в силах даже думать о переменах. И вообще думать...  — А что, если попробовать? Сбежать...   — Хах... Было бы куда.    Парень вздрогнул и резко подскочил на ноги.  — Есть! Рона! Есть куда!     — Чего... Дурной что ли... Разве что в могилу сразу. Тебе холод от пятой точки в голову перешел, я не пойму?    — Рона! Я, конечно, понимаю твои суицидальные наклонности, но послушай меня! Я же вчера обслуживал Господина Манкевича в красном зале, проходило совещание. Ну в общем. Они говорили о каких-то нападениях на те трудовые лагеря с людьми, и карта у них лежала с отметками. Эмануил упоминал какой-то образованный недавно отряд, как он сказал “ненормальных”. И что они совершают нападения на точки производства и забирают людей. Только как они перевозят безиммунных, я не понимаю, но это и не важно! И за столом сегодня они разговаривали, помнишь?   — Стой! Хидо, ты вообще понимаешь, о чем говоришь?  — Да подожди ты! И вот, после совещания, я пошел в его кабинет под предлогом уборки, и нашел карту, где отмечено примерное местоположение этого отряда. Он был назван “Сопротивлением”, Я перерисовал ее примерными знаками и спрятал в комнате. Думал, может понадобиться когда-нибудь. Еще я нашел информацию про это сборище. Они...  — Вот именно “сборище”. —Прервала его девушка. — “Сборище ненормальных”, которые еще похоже, что ведут людей на смерть, перед этим дав им надежду на свободу.  — Они разрабатывают план по отмене системы...   — Ну и дурачки, раз думают, что смогут. Никто не смог. И не сможет. Хидо, это наш мир, в котором мы живем, здесь нет спасения, здесь нет правды или справедливости. Не было и никогда не будет. Это мечты, которые ты хочешь, чтобы стали реальностью.    — Да! Да, я хочу нормальную жизнь! Я не хочу быть никем под номером 12 93, я хочу быть человеком, живущим полной счастливой жизнью, где-нибудь далеко от этого проклятого дома.   —Ты меня совсем в могилу свести хочешь? —грубо начала Рона. — Мне кажется я уже настрадалась. Особенно сегодня.  Вышло обидней, чем когда это же звучало у нее в голове.    Хидо устало потер свое лицо. Сердце билось быстро и ритмично. Его уверенность в словах ударялась о стену, которую девушка возвела вокруг себя, не желая принимать какие-либо решения в своей жизни.  — Знаешь, я тоже думал, что легче смириться. Но то, что произошло сегодня... Это заставило меня переосмыслить. Я... Почувствовал себя таким беспомощным, я не смог помочь тебе тогда, поэтому хочу помочь сейчас.     Он молча встал и направился к выходу, оставив Раниту в одиночестве.   Она так и продолжила сидеть, смотря на бесконечно танцующие звезды. Абсурдное решение Хидо не дало ей никаких новых чувств. Ее жизнь сейчас это самое стабильное, что было после смерти родителей. А ведь когда-то Ранита была совсем другой, по крайней мере в сердце жила надежда. Сейчас же ее абсолютный холодный и бездушный тон, вечно закатывающиеся глаза от совершенно глупых людей, что ее окружали, скрещенные на груди руки, при любом разговоре с другими подчинёнными, показывали в кого превратилась та жизнерадостная, полная амбиций маленькая восьмилетняя девочка. А что ей оставалось? Это был ее способ смирения...    Темнота. Жуткая, пронизывающая все ее тело. В голове по-прежнему не было ни одной мысли, хотя происходящее вокруг располагало к раздумьям. Но ее руки будто скованы, а глаза выколоты...  Резкий вдох. Девушка проснулась. Уже утро и солнце выходило из-за деревьев, оставляя вокруг себя розово-красный шлейф. Рона устало потерла глаза, сон не дает отдыха, она засыпает без сил и так же встает-без сил. Сидя на твердой постели, матрас которой пора было уже заменить, достала последнюю сигарету, припасенную ей на “черный день”. Дым распространился по телу моментально, расслабив мышцы, утолив привычный порыв. Выдох... Девушка терпеливо ждала того самого несносного, который каждое утро на протяжении долгих лет врывался в ее комнату, заставляя прожить еще день. Она снова затянулась. Последняя сигарета докурена. Время идет, но дверь так и осталась предательски нетронутой. Хотя этого она и ожидала.  —К черту.  Ранита потушила окурок о холодную бетонную стену, обклеенную некрасивыми бумажными обоями, и выбросила за кровать. Там успела собраться целая коллекция мусора, как в принципе и на стене уже вырисовывалась композиция из черных прожженных точек. Она подскочила с кровати, начала быстро одеваться.    Легкая мелодия проникает в каждый уголок большого поместья. Господин Манкевич, когда был в добром расположении духа, всегда включал музыку на стареньком полуживом патефоне, который достался ему от отца. Он хранил его до сих пор, вместе со своим древним сборником пластинок. Настоящая семейная реликвия. Вещь из далекого прошлого, которое совсем незнакомо молодому поколению. Впервые, когда, будучи детьми, Ранита и Хидо увидели проигрыватель, они были порядком удивлены. Дети не понимали, как работает вещица. И однажды, пока Эмануил был в отъезде, они пробрались в его кабинет, дабы поглядеть на неизвестный прибор. Тогда он был впервые сломан, за долгие годы бережного хранения. Хидо нечаянно отломил ручку патефона, пытаясь проиграть мелодию с пластинки, за что был наказан. Его первый полученный шрам. Но это не отучило любознательного ребенка искать приключения в доме и ходить туда, куда ему ходить было не положено. Вся произошедшая в стране ситуация мальчика не сильно волновала, так как до этого он рос в небольшом детском доме и был там не самой любимой частью коллектива. Жизнь во “дворце”, в тепле, даже в качестве слуги, - раньше была пределом его мечтаний. По приезду в поместье единственным, кто привлек его внимание была Ранита- отрешенная, вечно печальная и совсем одинокая. Хидо никогда никто не любил, так что, получив внимание нового знакомого тогда, он быстро привязался к ней. Многолетняя непрерывная дружба, которая может скоро закончиться.    Ранита уже и не пыталась работать, да и распорядительница, что раздавала слугам поручения каждое утро, на удивление, увидев ее совершенно пустой взгляд, сочувственно оставила ее в покое, что на нее было совсем не похоже. Это была уже не совсем молодая женщина, строгая и всегда недовольная. Она никому не нравилась, даже хозяину поместья, но из-за того, что свою работу она выполняла идеально, все еще оставалась жить здесь. Привилегий у нее было больше, чем у обычных пронумерованных, ее не наказывали, и она не выполняла работу по дому, лишь какие-то личные поручения Манкевича.    Женщина просила называть себя по фамилии — ”Госпожа Энина”. Неожиданно для девушки перед ее глазами возникла сцена, как Энина сообщала бедолаге о том, что ему необходимо пройти в кабинет хозяина, в качестве наказание за какой-то там проступок. Обычно Эммануил вызывал к себе по вечерам, чтобы повеселиться перед сном, но в этот раз он видимо не стал дожидаться ужина.   Время тянулось безнадежно скучно. Она все думала, серьезно ли Хидо говорил о побеге. Неужели из-за простого подслушанного разговора и явно неточной карты, нарисованной от руки на коленке, можно хоть что-то выжать? Тем более совершить настоящий побег из охраняемого поместья, сбежать неизвестно куда, да и не факт, что люди из “сопротивления” будут рады двум беглецам. Но время шло, а Хидо так и ни разу не заговорил с подругой, хотя и мелькал пару раз у нее перед глазами. Он только изредка печально поглядывал на нее со стороны.   Ранита, как и во все обычные будни, стояла на раздаче блюд, время как раз близилось к обеду. На кухне повара метались из стороны в сторону, пытаясь угнаться за временем и подать все точно в назначенный срок. Приятный аромат доносился по всему помещению. Девушка стояла в дверном проеме наблюдая за беготней вокруг, как неожиданно кто-то резко открыл дверь и не удержавшись на тоненьких ножках девушка полетела прямиком на белоснежный кафель.  —Рона! Осторожнее! —На пол пути к падению подхватил ее Хидо, только что вошедший в ту самую дверь, что стала причиной потери равновесия девушки.  Девушка от неожиданности чуть подпрыгнула. Обернувшись, она тщательно рассмотрела лицо спасителя. Парень был явно смущен, но в миг хитро улыбнулся и помог Раните встать на ноги.   —Ну хоть в чем-то я приношу тебе пользу.  —Вообще-то ты меня и столкнул! —Обиженно ответила девушка.  —Это не так важно. Слушай... Я тут... того. Поговорить надо.  —Разве не ты ли меня избегал весь день? А теперь поговорить. Ты смешной. —Она совсем не смеялась.  Один из поваров, достаточно крепкий и упитанный мужчина закричал где-то с другой стороны кухни:  —Вам тут не зал переговоров! Марш отсюда!  Хидо лишь хихикнул и повел подругу за собой на выход.   —Надо найти место потише.  —О чем таком ты хочешь поговорить?   Парень проигнорировал Раниту, и в ее голове закрались смутные догадки о теме их предстоящего разговора. Но старый друг молча вел ее в подвальные помещения, где находились спальни прислуги. Дверь за дверью мелькали перед глазами, сырость от стен исходила зловещим ароматом, они направляются в комнату Хидо, девушка знала этот маршрут, хоть за долгие годы дружбы она была там лишь несколько раз, у Роны в отличие от ее товарища не было привычки врываться в чужое личное пространство без необходимости.   —Входи. Не стесняйся.  —У меня дежавю.  Парень лишь сочувственно вздохнул, он знал, что не стоит продолжать разговор о вчерашнем дне, и она была ему за это очень благодарна. Девушка устало села на неряшливо заправленную кровать, хоть Ранита знала, что в этой комнате никто не причинит ей вреда, нахождение в закрытом пространстве наводило легкую панику. Комната Хидо была обставлена чуть иначе, чем комната его подруги. В ней не было окна, и свет исходил от одной печальной лампочки, висящей над дверью в некрасивом торшере. Напротив кровати у стены находился стол, рядом с ним узкий шкаф-купе. На полу лежал уже порядком истоптанный коврик. Пронумерованный явно хотел сделать какой-то уют в своей спальне.   Хидо оперся на стол.  —Для тебя это будет неожиданно, но я решил бежать. Сегодня.  Глаза Раниты расшились от удивления. Она даже приоткрыла рот в порыве возразить, но слова будто не хотели связываться в предложения.  —Но...Хидо...  —У меня есть кое-какой план.   Она подскочила с кровати.  —Ты сошел с ума! Приди в себя! Ты понимаешь что ты хочешь сделать?   —Вполне нормальная реакция для такой новости. —Начал пронумерованный. —Ты не кипятись еще, я вот что хотел предложить. Не хочешь пойти со мной?   Остатки мыслей, что приходили к ней до этого совершенно рассеялись. Он не просто сошел с ума, он совершенно свихнулся!   —Не хочу.  —Я тебя не заставляю, я даю тебе выбор. И думай желательно побыстрей.    Был ли на самом деле у нее выбор? Но более важно то, хотела ли она выбирать? Воспоминания и все совершенные ею ошибки тяготили. Немой крик сковывал, заставляя сгибаться в три погибели каждый раз, стоило образам любимых, но уже умерших людей возникнуть перед глазами. Скольких она потеряла, сколько еще смертей она готова пережить? Но девушка точно знала, что смерть одного единственного Хидо, не оставит ей и шанса на выживание, и мучительная волна сожаления накроет ее окончательно.  Ведь побег в одиночку не сулил ни грамма положительных новостей. Не лучше ли сразу пойти на верную гибель, чем ждать ее отсрочки?  В голову девушки пришла забавная мысль: если их побег будет удачным, то она наверняка не станет скучать по жизни в поместье.  По этим серым стенам, по этому виду из окна, что так навевает желание больше не выходить на улицу, по хозяину и даже по слугам, которые лицемерно сдадут каждую твою оплошность, чтобы “выбить себе жизнь получше”.  Несмотря на шанс удачного выхода из их положения, есть и другая сторона. Если у них ничего не выйдет, ее терпкий путь наконец закончится, не будет страданий, боли, того самого угнетающего чувства одиночества. Она не будет видеть всех смиренных несчастливцев, не будет никаких наказаний, никто не сможет запереть ее в комнате и опорочить ее совесть.  —Я же не могу так просто согласиться.  —Можешь.  —Ты же понимаешь, что это самоубийство?   —Понимаю.  —Ничего ты не понимаешь.  Хидо взял Раниту за руку. Девушка ее рефлекторно отдернула, она старалась подавлять эмоции, что наплывали на нее время от времени после вчерашнего дня, но до конца отречься от них пока не удалось.   —Прости. —На выдохе проговорил парень.  —Нет. Ничего...Знаешь без тебя я долго не продержусь здесь. Я... —словно ком застрял в ее горле —пойду с тобой.    ***    Господин Манкевич регулярно отправлял пару конкретных слуг за ворота, чтобы те доставили определенные посылки в небольшие поселения, созданные для коммуникации окраины с центром. Ранита не входила в число доверенных лиц среди слуг, поэтому даже не представляла, как все это происходит. Интересным было то, что никто и подумать не мог о побеге. Потому что в этом не было смысла; бежать некуда. Но главное, что они нашли куда.    Хидо каким-то чудом удалось незаметно стащить из кабинета помещика пустой пропуск, на котором уже красовались имена слуг и размашистая подпись. Парень удивительно похоже скопировал подчерк Эммануила, хоть и нетипичные аккуратные буквы собственного подчерка иногда проглядывались среди острых прописных слов. Заметить это было не так просто, да и полуслепой старенький привратник вряд ли бы вчитывался в и до того уже знакомый документ. Неужели все было так просто? Кто бы мог подумать, что они выйдут за ворота без лишнего шума и театральных постановок? Хотя одну роль все же предстояло сыграть, но Ранита справлялась с ней на протяжении многих лет. Скрывать свои чувства, страхи она научилась очень давно, но сейчас волнение и дрожь в руках были сильнее обычного. Вещей у нее было немного, так что занять сбором сумки надолго себя не смогла.   Тяжелый вздох. Девушка знала, что при любом раскладе дальнейших событий она стоит в комнате последний раз. И почему-то именно в этот момент Ранита подумала об их взаимоотношениях с Хидо. Прекрасно понимая, чего хочет от нее парень с самых первых дней их знакомства, она никогда не думала о чем-то большем между ними. Да и в целом никогда не представляла себя в отношениях.  До этого Ранита не общалась с мальчиками в принципе, никогда не смотрела на своих однокласснников в детстве, пока в то же время другие дети пытались подражать взрослым и “создавать пары”. И никогда не представляла, смотря на жизнь родителей, свою “идеальную“ семью в недалёком будущем. И Хидо не представлялся ему в качестве любовного интереса, да и в принципе никто из окружения не представлялся. Еще не нашлись те люди, что смогли бы изменить ее взгляд на жизнь.   —Ранита —Громкий шепот раздался за дверью. —Выходи!  Тело словно окоченело, табун мурашек пробежал по спине. Она стащила со стола сумку, в которую сложила бинты с небольшим пузырьком спирта и старенькую фляжку с водой. На улице было прохладно, и все, кто мог, пытались найти работу в доме, чтобы не мерзнуть под ветром снаружи. Выходили они через заднюю дверь, пытаясь не наткнуться на других слуг. Двор пересекли без происшествий. Подходя к воротам, девушка начала серьезно нервничать, но годы тренировок помогли ей это частично скрыть. Выдавали волнение только руки, чересчур крепко сжимавшие лямку от сумки.  — Здравствуйте, мы на пункт. Вот пропуск.  Охранник с недоумением на лице подошел к Хидо и забрал у него бумагу.   — Чаго? Мы уж эт... Отпустили двоих то. Больше нельзя.    — Как это отпустили?! Когда?! У нас же пропуск!  — Да вот час назад, но не могу же я вас всех разом выпустить.   Мужчина подозвал своего напарника, говоря ему сходить к хозяину и спросить про второй документ. И тот лениво потопал в сторону поместья. Уверенность Хидо растворилась с порывом северного ветра.   — И что теперь, ждать? У...у нас срочное поручение! М-может вы нас пропустите, а то если не успеем вернуться к обеду...нас же накажут!   — Мне-то что, меня вон тож не погладят за то, что я всех вас повыпускаю. Погодь, пока придет. Посмотрим, чего-сь скажет.    Старенький охранник развернулся и направился в небольшую комнатку возле ворот.  Беглецы переглянулись: план провалился. Напряжение возросло до предела.  Ноги подкосились. Стараясь удержать равновесие, Ранита не заметила, как парень из сумки достал столовый нож. Серебряное лезвие сверкнуло холодным отблеском, и девушке даже показалось, что она успела увидеть в нем собственное отражение в момент, когда Хидо начал медленно приближаться к мужчине.   — Господин... Может быть вы все-таки пропустите нас?    Сторож не успел оглянуться, как лезвие оказалось наполовину воткнутым в его горло. Задыхаясь, он упал за землю, не в силах даже кричать.   — Ранита! Скорей! Бежим!   Хидо потянул ее к выходу.     Поразительно, как беспрерывные часы бега опустошают голову, не давая и шанса для прихода паники. Огромный поток адреналина в крови заставлял изнеможденные тела не останавливаться и бежать, бежать куда угодно, лишь бы вновь не оказаться в руках помещика. Они не замечали, как пейзажи вокруг сменяли друг друга, пока не добрались до небольшой чащи, где можно было на время укрыться и отдохнуть. К тому моменту стало смеркаться, что также играло беглецам на руку, ведь в темноте их передвижения менее заметны.   Животный страх и тошнота подступали к горлу. Удивительно, что осознание совершенного наступило только сейчас. Слишком поздно. Они молча пробирались через заросшие тропинки, царапая кожу, цепляя колючки на одежду. Перед глазами начала крутиться картинка. Тот охранник, который получил нож в горло. Чем дольше Ранита думала, тем больше перебирала в голове себе все детали произошедшего. Как мужчина страдал, умирая то ли от удушья, то ли от потери крови. Как его сердце пропускает последний удар. И как его, только что живые, глаза теряют свой отблеск навсегда. Девушка шла, смотря в спину новоиспеченного убийцы.   — Хидо, правильно ли мы поступаем?  — Чего?     — Стоила ли смерть человека всего этого?   Парень чуть наклонил голову в сторону подруги. От усталости он не мог выдавить из себя ни грамма эмоций, из-за чего сказанная фраза казалась еще более жестокой.  — Стоила.     “Стоила...”, эхом отразилось где-то на краю сознания Раниты. Неужели это так? Действительно ли, тот самый весельчак и юморист Хидо мог пойти на такое, лишь бы выжить самому? Она остановилась.   — Что? Ты серьезно? — Истерично выдавила девушка. —  Хидо, тогда откуда мне знать, что ты не убьешь кого-нибудь еще по дороге?  Как ты вообще мог сделать такое?! Ты убил человека!  Пронумерованный резко повернулся всем телом и сделал несколько шагов вперед к подруге. Скопившееся напряжение вылилось в крик.  —Это ради нас! Как ты этого не поймешь, Ранита? Я столько всего сделал, чтобы взять тебя с собой, столько усилий приложил, а ты меня обвиняешь в чем-то?   Он прикоснулся к ее плечу, заговорил уже чуть спокойнее.  — Я хочу, чтобы мы с тобой были счастливы, вместе! Только я и ты, где-нибудь очень далеко! И да, я сделаю все для этого, хочешь ты того или нет! Уже поздно думать о других вариантах.  Ранита сделала полшага назад, убирая от себя кисть парня.  — Ты ведешь себя как...эгоист — Она сделала небольшую паузу. — Думаешь только о том, как затащить меня в свои “счастливые мечты”, и совершенно не о том, чего хочу я. Не воспринимаешь все, что происходит вокруг, потому что для тебя это абсолютно не важно! Ты словно обезумел из-за своих идей! Остановись и посмотри, что мы делаем!   Хидо замер и пристально посмотрел на девушку, ожидавшую от него хоть какой-то ответ.  — Это я-то еще и эгоист? — Парень глубоко вздохнул — Посмотри на себя, Ранита. Ты живешь в своем выдуманном мирке столько лет, построив вокруг него стометровый забор. Не ты ли поступаешь эгоистично, когда думаешь, что у одной тебя много проблем? Когда не подпускаешь к себе ни единого человека, который хочет тебе помочь справится со всем? Когда не желаешь ничего чувствовать и отталкиваешь всех окружающих, потому что боишься снова оказаться за пределами своих стен? Быть беззащитной или слабой. Этого ты боишься?  Да, похоже, тебе просто плевать на чувства других. Так ведь? И кто из нас больший эгоист?    — Чего ты хочешь от меня, Хидо? Что я отвечу на твои чувства? Ты думаешь, так ты поможешь мне? Дашь мне возможность “найти смысл жизни”?   — Я делаю все, лишь бы ты жила.   — А я вообще жить не хочу! Как ты этого не поймешь? Зачем мне такая жизнь, где я должна изо дня в день опасаться того, что меня найдут и убьют? — Она начала подходить ближе. — Зачем мне такая жизнь, где остальные будут страдать, пока я буду просыпаться с утра в мягкой постели? — Девушка подошла совсем вплотную. —Зачем мне такая жизнь, где я по-прежнему останусь, как ты и сказал, в своем мирке за стеной, в одиночестве. И мы с тобой, кажется, всегда будем по разные стороны этой баррикады...    Тишина. Лишь гул ветра, проникнувшего сквозь густой лес, давал понять, что время вокруг них еще идет. Хидо опустил взгляд и отвернулся, устало потер глаза. Он явно не хотел сейчас создавать конфликт между ними, но тем не менее разногласия уже появились. Казалось, что слова Раниты его совершенно не задели. Он все еще был уверен в правильности своих действий, поэтому решил закончить разговор.   — Ты словно маленький ребенок: боишься сделать шаг и упасть... Ты хочешь выбрать простой путь, понимаю, но я сворачивать на него не собираюсь. Повзрослей уже, Ранита. Научись отвечать за свои поступки.   Хидо прошел дальше и оказался на небольшой опушке, где решил устроить привал.  Что бы Ранита ни говорила, она точно не сможет бросить друга одного. Несмотря на свои чувства, страхи, она продолжал идти за ним, сама не зная почему.    ***    Жаркий день, настолько жаркий, что выходить на улицу лишний раз не хотелось. Но раз теперь Ранита стала слугой, от нее требовали выполнения всех приказов. И как назло, сегодня требовалась помощь в саду. Это было первое поместье девочки, где она служила непродолжительное количество времени. Оно было одним из престижных домов “элиты” человечества. Тех людей, которым повезло больше, чем остальным. Если по-простому, то это те, кто встал на сторону диктатора, пришедшего “спасти умирающую страну”. Хозяйкой была молодая на вид девушка по имени Ида Бурко, которая сначала показалась довольно милой, но со временем девочка начала замечать в ее поведении странности, что часто пугали. В замок она набирала только детей до пятнадцати лет, предпочтительно мальчиков. Ранита была исключением. Помимо малышей, в поместье жили еще две взрослые девушки-распорядительницы, которые никогда не разговаривали с пронумерованными, лишь в начале дня вывешивали списки дел для каждого и больше не появлялись на виду. Хозяйка всю свою жизнь хотела создать семью и завести детей, но оказалась бесплодна. Сам факт того, что она никогда не станет мамой, ударил по ее моральному состоянию. А добивающим событием для ее психики стала смерть мужа от болезни, которому вовремя не смогли доставить антидот. И Мадам Бурко решила возместить свою утрату, насильно заставив бедных сирот любить ее. Она не чаяла души в каждом детском личике, но эти чувства не были похожи на родительскую заботу или ту же любовь. Они были намного страшнее этого. Маниакальная привязанность. Вдова считала каждого своей личной собственностью, которую никто не смеет у нее отнимать. Поэтому та и запретила кому-либо контактировать с ее “семьей”. Помещица была уверена, если кто-то другой будет заботиться о детях, ее разлюбят. Больше всех Ида уделяла внимание своей “дочке”, что сильно не нравилось Раните, ведь с момента смерти ее настоящих родителей прошло меньше года, она еще не успела оправиться от своей трагедии и совсем не хотела принимать новую “маму”. По-прежнему было тяжело воспринимать всё происходящее. Рона жила “на автомате”, порой даже не задумываясь, что и для чего делает, просто выполняя то, что скажут.   Вот мелодичный голосок раздался где-то сзади.  — Рона! Ранита! Ты где там возишься? Выходи!    Девочка воткнула маленькую железную лопатку, которой работала, в землю, отряхнулась и направилась в сторону звука. Девушка стояла возле главных ворот и высматривала кого-то за ними.   — Я здесь.  — О, малышка, а ты где так замараться-то вся успела?  — Вы чего-то хотели, хозяйка?      — Мама, милая, мама. Я твоя мама. Сколько можно говорить?   Она погладила ее по волосам.   — С минуты на минуту должны приехать гости, хочу, чтобы ты выглядела хорошо.   Хозяйка бережно сняла фартук, в котором девочка рылась в земле, и отдала его одной из распорядительниц.   Какая-то машина приближалась к воротам поместья: приехали те самые гости. Они поочередно стали выходить из транспорта, снимая респираторы и делая первые свободные вдохи. Помещица сразу побежала встречать гостей. Она поприветствовала каждого, а после представила Раниту друзьям. ребенок, не поднимая глаз, тихо поздоровался со всеми разом. Девочке было противно даже смотреть на всех этих людей, из-за которых, как она считала, умерли родители.   Гости направились в дом под бурные обсуждения предстоящего застолья, а ребенок мельком взглянул на ворота. Они не были закрыты полностью, и, кажется, этого никто не заметил. Охранников по близости не было, и в голове промелькнула мысль, а если все же попробовать сбежать? Но стоит оно того? Лучше ли смерть жизни, пусть даже в мнимой, семье?   — Да, стоит.   От четкости и решительности своих мыслей Рона не заметила, как Мадам Бурко возникла за спиной.  — Пойдем, гости ждут.   План придуман за секунду. Но сработает ли?   — Ох, Ма...ма, к...кажется мне напекло голову. Могу я пойти в свою к...комнату?   Девушка тут же приставила руку ко лбу девочки, пока она тихо молилась, чтобы ей поверили. Ее чересчур обеспокоенные глаза говорили об удачном начале побега.   — Да ты вся горишь! Конечно, малышка, ступай! Я обязательно загляну к тебе позже.   — Х...хорошо, только заберу инструменты, которые я оставила в саду.    Победа! Она не верила, что у нее получится даже это. Скорый уход хозяйки дал еще больше уверенности, что все получится, обязательно получится.   Сначала осторожными шажками она двигалась назад, а после уже бежала за ворота. Что есть сил Ранита двинулась по дороге, ведущей в город. Пробегая небольшие речки, больше похожие на лужицы, пропуская редкие деревья и небольшие овражки, с каждой минутой, она чувствовала себя свободнее. К счастью девочки, поместье располагалось всего в десятке километров от ближайшего поселения. Когда есть цель, не чувствуешь средств, которые тратишь для ее достижения. Ей казалось, что она совсем не устала, но тело говорило об обратном. Еще пара десятков метров бега, и на виду показалась табличка с длинным названием северного города. Стоило остановиться, как вся накопившаяся усталость тут же накинулась огромной волной на ребенка. Ноги не держали, голова трещала. Солнце, уходившее за горизонт и отдававшее свои последние лучи, будто прощалось с Ранитой, оставляя только надежду на лучшее. Шаг. Еще два. Боль колом вонзилась в висок и заставила упасть на жесткий потрескавшийся асфальт. Последние печальные вдохи в сознании и темнота.  Сколько она так пролежала та и не догадывалась. Может быть, несколько часов или целый день, но проснулась Рона от рассветного солнца, находясь почему-то в другом месте. Тело по-прежнему ныло. Вставать на ноги было больно — последствия изнурительной пробежки. Но она все-таки решила проверить, где находится. Маленькая сырая комната, похожая на подвал, откуда единственной связью с миром было узкое окошко под потолком. Кровать, представляющая из себя дырявый матрас на полу. И сгнившая прикрытая дверь, которая так и хотела слететь с петель. Легкое пение доносилось за стеной комнаты. Хромая, она дошла до выхода. Миловидная девочка возрасте примерно на несколько лет старше Раниты, возилась с какими-то овощами на кухне. Она тут же заметила девочку в дверях и улыбнулась.   —О ты проснулась! Голодна? Подожди немного, скоро уже будет готово. Ты, наверное, не знаешь, как сюда попала. Садись, поговорим.  Ребенок последовал сказанному, и сев за стол, Рона увидела небольшую газовую плитку, на которой по всей видимости готовился завтрак.    — Давай по порядку. Меня зовут Фиона. Сейчас ты находишься в нашем лесничем домике на границе северного города. Вчера ночью я ходила на охоту в поисках дичи и наткнулась на тебя. Я думала так и оставить тебя там, вдруг ты заразная. Я очень рисковала, приводя тебя домой. Но ты не выглядишь как обычный смертник. Вообще, если им как-то и удалось дожить за пределами лагерей до этих пор, выглядят они намного хуже, чем ты сейчас. По той дороге вроде бы только одно поместье, и судя по твоей одежде, могу предположить, что ты оттуда. И твои руки. — Фиона жестом указала на запястья.  —Да, я иммунная. Из тех пронумерованных слуг, которые живут в поместьях. И эти отметины на руках у меня из-за этого. Мне сказали, что они со временем уйдут, но уже прошло слишком много времени, а те все еще со мной.  —Пронумерованная? Что это значит?    —Людям с иммунитетом дают номера. Мой, например 10 05. Как мне сказали, когда оставляли жить там, что чем ниже твой номер, тем богаче будет хозяин поместья, куда тебя отправят. Не знаю, насколько богатой была моя хозяйка, но дом был огромный. Никогда таких не видела.   — А зачем сбежала тогда, пронумерованная?   — Не хотела быть рабом у той сумасшедшей женщины.   — Хах. Обычные люди так и мечтают оказаться на вашем месте, а вы вон бежать пытаетесь.   —Я не обычная.  —Ладно, а как тебя зовут-то? Имя хоть свое не забыла?  — Ранита. Кшистинская.  — Такое необычное! Не болеешь значит. А мы с мамой простые, без иммунитета. Нам повезло жить здесь, сюда вирус не дошел, и территорию вокруг элитных домов обеззараживают, чтобы аристократы смогли спокойно разгуливать в своих замках. Так что здесь безопасно в этом плане. А ты куда-то конкретно направлялась при побеге?   Об этом девочка не успела задуматься, пока исполняла план побега. Ей действительно некуда было идти и что делать дальше она не знала.  — Н..нет. Даже и не знаю.   —Хах, настоящий беглец! Люблю такое. Эх...Раз я тебя притащила, придётся мне за тебя ответственность и брать. Можешь жить у нас, если будешь полезна. Пошли познакомлю тебя с мамой.   Она накрыла крышкой старую пожелтевшую кастрюлю, где уже во всю кипела вода, и повела ребенка за собой в дальнюю комнату. Фиона вошла первой, открыла дверь, пропуская Раниту вперед. Это было такое же крохотное помещение как то, в котором проснулась девочка, только обставлено оно было чуть лучше. Нормальная деревянная кровать, небольшой столик возле нее, узорчатый коврик на полу. На одной из стен даже висела картина с достаточно красивым пейзажем какого-то берега, с двумя летящими к небу птицами. Она обратила внимание на спящую женщину, выглядела та очень плохо. Бледная кожа, огромные синяки под глазами. Измученный болезненный вид.  Фиона тихонько разбудила мать. Женщина вздрогнула, но успокоилась, когда увидела перед собой родное лицо.   — Это Ранита. Помнишь? Я вчера ее нашла.  — Да, золотце, помню. Здравствуй. Приятно познакомиться. —Женщина улыбнулась — Меня зовут Агата.  — З...здравствуйте...  — Мама, еда почти готова, будешь?   — Нет, доченька, ешьте, я еще посплю...   Деовчка печально кивнула и повела Раниту на выход. Они вернулись обратно в большую комнату, которая была разделена на кухню и зал, где дети и разместились.   — Что с твоей мамой?   — Кое-что похуже вируса. Рак.    — Мне...Мне... Жаль...   — Спасибо. Я пытаюсь ухаживать за ней. Когда все произошло, мы больше не могли ездить в город, чтобы мама проходила лечение, но и становиться частью системы и работать сутками на предприятиях режима не было выходом для нас, поэтому мы остались здесь.   —Работать на предприятиях? —Ранита до этого никогда не задумывалась, что стало с остальными людьми, которые массово сдались в руки диктатора.  —А ты не в курсе? Вы, иммунные и правда живете в своих отдельных мирках, даже не зная, что происходит вокруг.  Ранита смущенно опустила взгляд, она хоть и была заложником, но жила явно лучше, чем Фиона и ее мама в полу разрушенном домике на окраине лесной чащи. Тепло, горячая еда, чистая одежда, можно сказать новая беззаботная жизнь, почти. Один фактор ненависти к женщине, что приютила девочку, заставил ее отказаться от роскоши. Роне были невыносимы ласковые прикосновения новой “матери”, был противен ее голос. Поэтому она сбежала. Но неужели за стенами дворца жизнь намного хуже?  —Расскажи мне. —потребовала Ранита.  —Ха-х, хорошо. После того, как массовая паника достигла предела, и тот стремный мужик по телеку сообщил, что ради спасения всем нужно примкнуть к нему, население можно сказать единогласно признало новую власть. Многие города остались нетронутыми, некоторые полностью вымерли и теперь пустуют. Люди продолжают жить в своих квартирках, но теперь живут по строгому распорядку. Города до сих пор заражены вирусом, но во все продукты, что выдаются по талонам, в маленькой дозе добавляют антидот. Талоны выдают только, когда человек выполняет суточную норму на предприятиях, специально созданных, чтобы обеспечивать страну всем необходимым. —Фиона ненадолго прервалась и откашлялась. —Можно подумать ничего страшного в этом нет, ведь люди почти живут своей обычной жизнью. Но условия этих каторжных работ слишком тяжелые. Заставляют работать даже детей с 15 лет, многие вещи, например праздники или любая свобода запрещена. Новый режим придерживается позиции, что развития страны можно добиться только путем всеобщего труда.   —Почему люди не борются с режимом? Как они могут так жить?  —Ты очень наивная. Страх — это сильный механизм, для управления людьми. Никто не хочет умирать за других. Тем более, что за неповинностью идет безоговорочный расстрел. Средств связи у обычных людей практически не осталось. Из них разве что телики еще существуют, хотя и те показывают только одобренные режимом передачи.   —Как вам удалось выбраться из города? Почему вы живете здесь?  Фиона усмехнулась.  —А ты не глупая. Как только с воздуха начали прилетать эти злополучные сумки, и были известны первые случаи заражения, мама приняла решение, как нам казалось временное, переехать в старый бабушкин дом. Ну сюда как видишь. Одинокий домик в глуши никому не нужен. И в принципе отдаленные деревни оказались тогда в лучшем положении, у деревенских было больше времени, чтобы сбежать из страны. —Девочка посмотрела на часы. — Суп стынет, пошли кушать.      ***  Несколько дней прошло с момента побега. Ранита уже успела пару раз выбраться в небольшой лесок, чтобы набрать ягод и грибов вместе с Фионой. девочка заметно повеселела и чувствовала себя лучше. Она много разговаривала с новой подружкой, кажется, им обоим долго не хватало общения. Фиона показалась достаточно дружелюбной. Находясь здесь, Рона впервые за долгое время не чувствовал себя одиноко, не думал о плохом и не вспоминал о родителях. Все складывалось слишком хорошо.     Утро. Удивительно, что, спя на таком пролежанном матрасе, Раните удавалось высыпаться. Выйдя из комнаты, она не обнаружила Фиону в доме. Видимо девочка проснулась намного раньше нее и ушла в лес одна. Она не знала, чем можно было себя занять и свалилась на потрепанный кожаный диван. В тишине начала разглядывать комнату, в поисках занятия на день, пока девочка не вернется. Сквозь мгновенья спокойствия за окном раздался странный звук.  Бах.   Дверь резко открывалась и со стуком ударилась о стенку. Сердце выпрыгнуло из груди. В дом вбежало два солдата, а за ними зашла... Фиона. Девочка не успел даже встать, как солдаты направили на нее оружие.  — Не двигаться!   Они нашли ее...  —Ранита, прости меня. Они сказали, что помогут моей маме, если я скажу, где ты находишься.   Ее оправдание казалось нелепостью. Предательство. Человек, которому доверилась девочка, так поступил с ней. Ужас на лице заиграл яркими красками. Что с ней будет? Ее убьют? Накажут? Или опять вернут в поместье?   У нее не получилось сбежать...      ***    Первые капли дождя коснулись земли, с каждым мгновеньем усиливаясь. Сквозь туман сознания донесся лай собак, и звук приближался.   — Ранита! Вставай, бежим.   Девушка спросонья не понимая, что происходит, побежала вслед за парнем. Они старались как можно быстрей пробираться сквозь колючие заросли. Ветки больно впивались в кожу, но страх оказаться пойманными был сильнее неприятных ощущений. Звуки удалялись, но взамен им пришли пули, которые звонко пробивали кору деревьев возле бегущих. Одна. Вторая. Все мимо. Вот и третья со свистом полетела, обещая задеть кого-то из нарушителей.   — Черт! Рука! —Закричала девушка от боли и остановилась.  — Ранита!  Кусочек свинца, словно предрекающий поражение, впился в плечо иммунной.   — Не останавливайся! Бежим дальше! Нужно оторваться. —Прокричал Хидо.  Еще выстрел.    — Хи...до!  Парень упал. Пуля прилетела ему в бок и прошла насквозь. Ранита тут же подбежала, пытаясь его поднять.  — Я понесу тебя!     — Нет, Рона, Нет. Оставь меня. Тогда убьют нас обоих. Убегай...  — Я не оставлю тебя умирать! Мы убежим вместе! Как ты и хотел!  — Мне больно... Положи меня, прошу тебя.  — Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет. Черт, надо перевязать твою рану, остановить кровь!  — Лай. Ты слышишь? Они близко, Рона. Беги!    — Я не уйду без тебя!   Молодой солдат, стрелявший в пронумерованных, успел добежать до беглецов. Он замешкался, когда увидел Хидо, истекающего кровью. Видимо тот совсем не ожидал, что серьезно сможет кого-то ранить.  — Н...Ни с мест...та!    Отчаявшийся парень, уже не задумываясь о последствиях, набросился на человека с пистолетом. У Хидо получилось сбить его ног. Оружие отлетело в сторону. Несколько ударов от парня, несколько ударов от солдата. Молодой боец побеждал. У него получилось подняться на колени и продолжить давать отпор нарушителю. Кровь смешалась с грязью. Наверное, для Хидо все закончилось бы быстрей, если бы не два прозвучавших выстрела.   Бах-Бах. И тело в камуфляжной форме упало в сторону. Ранита помогла. Она тут же подбежала обратно к раненому.    — Хидо! Давай я перевяжу тебя! Мы оторвемся. Найдем помощь!   —Это конец. Я не смогу бежать. Может я и опять поступаю эгоистично, но я выберу смерть, лишь бы ты продолжала жить.  Ранита прикоснулась к лицу друга.  — Прошу, если тебе не все равно на меня, сделай так, как я хочу. Беги. Найди то самое место. Спасись сама. Начни жить...за нас обоих... —Слабый голос Хидо прозвучал из усталых губ.  — Нет... Хидо... Я не могу... Не уходи от меня! Не бросай!  — Черт, как же холодно.  Девушка, дрожащими руками сняла свою жилетку и накрыла Хидо.   — Ранита... Ты... Любишь меня? Скажи... Любишь?   Сказать то, что действительно Рона чувствует было огромной несправедливостью. Колоссальной. Она сказала то, что хотели от нее услышать. Так было правильнее. Так было нужно.  — Да, Хидо..   Улыбнувшись, парень закрыл глаза. Его руки опустились.     Раскаты грома пустились по небу. Погода будто сочувствовала ее утрате. Горечь так и давила. Вдалеке снова послышался лай. Пронумерованная бросила взгляд на лежащий пистолет, подхватила. Боль в руке не утихала. Отбегая, она услышала, как кто-то остановился возле тела друга.  — (по рации) Двое раненых, одна из них иммунная. Прием.  — (по рации) Понял. Отходим. Конец связи.   — Отходят?    Прислушиваясь к последним словам солдата, она не заметила небольшую ямку впереди, и споткнувшись, упала на мокрую траву. Дождь усилился.   Резкий от неожиданности вздох. И вот для слез уже нет преград. Протяжный истерический смех, переходящий в крик. Крик о помощи...  — За что!? За что?! Почему он?! Почему снова?!   Ранита, невзирая на ранение, била кулаками о землю. Молния полоской вытянулась среди звезд. Оружие, смирно лежавшее в стороне, потревожено. Девушка взяла его в руки. Приставила к виску.   — Может сейчас и настало мое время уйти?