Полюби меня до мурашек

       Чонгук остаётся на кухне один. Спать не хочется, поэтому он приносит из своей комнаты ноутбук, ставит разогревать недообед-недоужин в микроволновку и открывает несколько программ. Пока лениво ест еду и погружается в новый проект, не замечает, как на улице светает и как сверху из спальни выходит мама:        — Боже мой, что за привидение, — в шутку пугается мама, глядя на уставшего сына. — Чонгук, почему ты не лёг спать?        — Мне не спалось, — пожимает плечами, допивая вторую чашку кофе, так и не притронувшись к маминому отвару. — А ты чего так рано встала? — интересуется он, глядя в правый нижний угол экрана ноутбука. Время еще только близится к шести утра. Чонгук знает, что мама работает из дома и в такую рань никогда не встаёт. — Что-то болит?        — Боже, Чонгук, что за паника в твоих глазах, — смеётся женщина, завязывая мелкие чёрные кудряшки в хвост, и начинает шуметь посудой, доставая из завалов шкафчика нужную сковородку. — Когда ты только приехал, я спросила у тебя, сколько ты пробудешь в Майами. Ты сказал, что точно не знаешь, как работа будет идти. Если ты забыл, дальше я тебе говорила, как сейчас помню, что очень жаль, ведь я по тебе соскучилась. А во-вторых, мне было бы приятно, если бы мой сын отвёз меня в аэропорт.        — Вспомнил, ты мне говорила про запланированный отпуск со своими подружками, — он виновато смотрит на женщину и улыбается.        — Если выпьешь тот отвар, — она указывает пальцем за ноутбук, где так и стоит чашка с заваренными травами, — прощу твою забывчивость.        — Мам! — возражает Чонгук. — Я думал, ты меня любишь.        — Люблю, конечно, глупый, — немного обижается она на эту фразу, — поэтому я хочу, чтобы мой сын спал. Ты не робот, милый, — та крепко обнимает его за плечи и целует в щёку, проводя по ней ладонью. — О, всё же послушался и побрился, — смеётся, возвращаясь к готовке. — Будешь тосты с яйцом?        — Буду, — соглашается он, сохраняя все правки в документах и закрывая ноутбук. — Во сколько нужно выехать из дома?        — Через минут сорок, думаю, нормально будет. Тебе не нужно на работу ехать? Ты же сможешь отвезти меня?        — Да, мам. А ты надолго с подругами? — интересуется Чонгук, останавливаясь у лестницы и оборачиваясь к женщине.        — Планируешь уехать в Нью-Йорк?        — Нет, — Гук таинственно улыбается.        — Думаешь, за эти дни умрёшь от тоски по мне? — веселится она, заканчивая приготовление завтрака, и достаёт две тарелки, украдкой поглядывая на сына.        — Мам, — голос становится серьёзным, — я хотел тебя кое с кем познакомить, — наконец-то решается сказать Чонгук. Он в Майами уже неделю, но этот момент оттягивал до последнего, тысячу раз в мыслях репетируя, что сказать маме.        Та улыбается, закрывая обратно сковородку крышкой, и подходит к сыну:        — Может, ну его, этот отпуск? Я столько лет ждала момента, когда смогу познакомиться с твоей второй половинкой. Ещё немного — и, может, до внуков доживу.        — Ну как сказать, — ляпает Гук, смотря в счастливые глаза матери, — ты же знала, что мне нравились оба пола в подростковые годы, — не спеша начинает он, делая небольшие паузы, подбирая более точную формулировку. — Ничего не изменилось, но после моего диагноза я не очень хотел встречаться с девушками, поэтому сейчас нахожусь в счастливых отношениях с мужчиной, — широкая нервная улыбочка появляется на его лице.        — Чонгук! — та слегка хлопает его ладонью по плечу. — Я за эти твои паузы всё самое плохое надумала. Мог сразу об этом сказать. Будто я тебя не приняла ещё в школьные годы. Сынок, — она обнимает ладонями его лицо, — я рада, что ты счастлив в этих отношениях, и мне абсолютно всё равно, какого пола твоя вторая половинка. Лишь бы ты был счастлив, милый. Когда мы сядем в машину, я начну задавать тебе тысячу и один вопрос. А пока, — она указывает на часы, что находятся около лестницы, прямо над Чонгуком, — мы ужасно опаздываем. Я накладываю завтрак и крашусь, ты иди умывайся, одевайся и спускайся есть, пока я буду проверять документы и выкатывать чемодан, — смеётся она, вспоминая то время, когда Чонгук перевёлся в новую школу, которая находилась почти в часе езды, и им приходилось так же вставать в самую рань. А если они начинали болтать во время завтрака, то так же начинали бегать по дому, собираясь. Она на секунду прижимается к сыну, что вымахал о-го-го как, и шепчет еле слышно:        — Я люблю тебя, сынок.        По пути в аэропорт Чонгук стойко отвечает на все интересующие маму вопросы, а та только и успевает задавать новые.        — Может, не ехать? Так хочется хоть глазком увидеть Тэхёна, — та уже стоит в очереди на регистрацию. Чонгук ждёт с ней, дабы скрасить её одиночество. Подруги мамы уже подъезжают к аэропорту.        — Мам, — смеётся тот, — он приедет на неделю, вы с ним увидитесь через три дня. А потом я вместе с ним уеду в Нью-Йорк.        Женщина хочет что-то сказать, но видит вбегающих в аэропорт Кэрри и Пэм и машет им. Те минуют длинную очередь из людей, вставая примерно в середину и приветствуя подругу, и переводят заинтересованный взгляд на Чонгука.        — Ох, Чонгук, ты так возмужал, — начинает одна из подруг.        По громкоговорителю объявляют начало регистрации на их рейс. Очередь двигается, и две подруги принимаются обсуждать последние новости.        — Я поеду, мам. Позвони мне, как приземлишься. Хорошей вам поездки, дамы, — он всем машет на прощанье, замечая, с какой неприязнью сзади стоящий мужик оглядывает его маму с подругами, а потом и самого Чонгука. В груди неприятно колет.        Он ничего не говорит тому в лицо, но, проходя, бубнит себе под нос «ублюдок» и замечает, как тот смотрит ему вслед. Казалось бы, ты проходишь эту стадию ещё в детстве, но стоит услышать чьи-то перешёптывания или увидеть косые взгляды, как все воспоминания вновь возвращаются.        Чонгук, игнорируя жаркую смесь, что разгорается в груди, идёт к выходу. Садится в машину и несколько минут сидит в тишине, стараясь успокоиться. В таком состоянии выезжать на дорогу не лучшее решение.        Чонгук достает из кармана пальто смартфон, время — почти семь утра. Он набирает своей секретарше; завтра должно состояться ежегодное собрание акционеров, на котором они будут обсуждать пути развития компании. Чонгук слегка волнуется по этому поводу: перед собранием всё навалилось. Приходится выкручиваться.        — Доброе утро, мистер Чон, — раздаётся бодрый голос секретарши.        — Мелисса, доброе утро. Я отправил тебе на почту приказ о переносе собрания акционеров на следующий понедельник. Нужно съездить к председателю, чтобы он его подписал и поставил печать, а потом оповестить других акционеров о переносе по электронной почте. Это необходимо сделать сегодня до обеда.        — Хорошо, как приду в офис, первым же делом займусь этим. Кстати, вчера заезжал ваш друг Намджун. Он привез договор, я положила его вам на стол.        — Понял, спасибо.        Чонгук выключает телефон, устанавливая его в держатель, и вставляет ключ в замок зажигания, поворачивая его. Двигатель машины начинает гудеть, Гук выворачивает руль, выезжая с парковки. В сторону аэропорта уже образовалась небольшая пробка из машин, пока на его полосе проскальзывают редкие автомобили. На одном светофоре, Чонгук успевает набрать Бену, подтверждая их встречу в ресторане, и просит того не опаздывать.        — Если наша встреча с заказчиком пройдет гладко и быстро, до одиннадцати, то выпишу тебе премию.        Архитектор впервые приходит на встречу заранее, не запыхавшись. Чонгук одобрительно поднимает палец вверх.        — Надо же, ты умеешь приходить, не торопясь, — удивляется Чон, смотря, как парень достает из тубуса свернутый план постройки. Он схематичный, местами подписанный, а не начерченный, но сроки были сжатые, а из всей команды, кто работает над чертежами, приехал только Бен.        Заказчик подвернулся совсем случайно: после обсуждения плана постройки с несостоявшимся клиентом к ним подошёл мужчина, протянул свою визитку и спросил, могут ли они взяться за его проект. У него был довольно-таки большой бюджет, интересная идея, поэтому, уладив некоторые формальности, Чонгук выдал архитектору задачу: подготовить схематичные чертежи, чтобы показать заказчику будущую планировку.        Встреча проходит быстро: важные аспекты обговорены, задачи на следующий месяц поставлены, документы, привезённые заказчиком, взяты для дальнейшей передачи команде юристов. Чонгук выходит из ресторана в пол-одиннадцатого, быстро подходит к своему автомобилю, садится на водительское сиденье и закидывает кожаный портфель на соседнее сиденье, наспех заводя автомобиль и выдвигаясь в сторону аэропорта.        Внутри такой приятный трепет перед будущей встречей, что Чонгук заезжает по пути в цветочный и покупает букет из хлопка.        Он уже стоит в зале ожидания, ждёт, когда его парень выйдет из зоны прилёта. Толпа медленно выходит, рассредоточиваясь по помещению. Чонгука привлекает автомат с напитками, и он делает пару шагов в его сторону, выбирая эспрессо и закидывая пару монет, и ждет, пока в пластмассовый стаканчик нальётся жидкость.        Чон оглядывается, высматривая в толпе своего парня. За эту неделю, что они провели порознь, Чонгук соскучился и успел признаться себе, что за столько лет он впервые смог привязаться к человеку — быстро, сильно, безвозвратно.        Тэхён стоит недалеко. У него слегка потерянный вид: он смотрит в телефон, хмурится и вновь поднимает голову, озираясь по сторонам. Чонгук поднимает руку и ждёт, когда парень вновь посмотрит в его сторону, и машет, привлекая его внимание и пряча за спиной букет цветов.        Тэхён обходит несколько людей и оказывается рядом с мужчиной. Тот вытягивает из-за спины букет, отдавая парню и забирая из его рук багаж, и крепко обнимает, зарываясь в чужие волосы и вдыхая любимый аромат.        — Привет, — шепчет Чонгук, сжимая парня в руках крепче. Губы утыкаются в щеку, оставляя лёгкий поцелуй. — Пока я тебя не увидел, не осознавал, насколько сильно скучал, — он скользит руками по плечам и вниз по телу, останавливаясь на талии и обнимая ещё несколько секунд, а позже целует в искусанные губы.        У Тэхёна легкая дрожь по телу. Он принимается разглядывать букет, а его щёки пылают розовым румянцем.        — Я тоже безумно скучал по тебе, — шепчет он, вновь утыкаясь в шею Чонгука носом и свободной рукой обнимая его за талию. — Хочу тебе кое в чём признаться, — продолжает Тэхён из своего укрытия, — из-за нервов я не смог и крошки в рот положить, а теперь чувствую, как желудок выворачивается наизнанку.        — Поехали, тебя нужно накормить, — соглашается Чон, доставая слегка остывший кофе из автомата и делая первые глотки.        Бодрящая жидкость обжигает горло, приятная терпкость окутывает язык. Чонгук катит чемодан парня, попутно допивая кофе, а Тэ семенит рядом, придерживая того за локоть. Его живот несколько раз громко урчит, привлекая к своей персоне внимание.        Они выходят на парковку: после прохладного аэропорта их встречают духота улиц и солнце, которое тут же начинает припекать. Мужчина ведёт их на парковку к автомобилю, открывает пассажирскую дверь, галантно усаживая Тэ, закидывает чемодан в багажник и садится сам.        Чонгук не торопится заводить машину: он кладёт свои ладони на щёки парня, тянет его немного на себя, несколько секунд любуясь его глазами, и затягивает Тэхёна в долгий тягучий поцелуй. Тот охотно ему отвечает и перехватывает инициативу, углубляя поцелуй.        Вдоволь нацеловавшись, они ещё какое-то время сидят в тишине, пока желудок Тэхёна не урчит, вновь напоминая о себе.        — Нужно накормить тебя, — серьёзно говорит мужчина, вставляет ключ и заводит мотор, плавно выезжая с парковки.        Волнение Тэхёна, которое окутало ещё в самолете, отпускает: его ждали, по нему соскучились. Небольшая паника от разлуки рассеивается, и он вновь любопытствует:        — Ты закончил с работой здесь?        — Да, сегодня с утра провёл встречу с заказчиком и архитектором, обговорили детали. Думаю, скоро сюда ещё раз приедем с командой.        — Ты часто сюда будешь ездить?        — Не знаю. В дальнейшем мне не нужно часто видеться с заказчиками: все отчёты о проделанной работе я получаю на почту. Но если можно внести расходы в командировочные затраты и посетить город, то, думаю, это хорошая идея. У меня здесь живёт мама, — с небольшим волнением говорит Чонгук. — Если в этот период в Нью-Йорке не будет работы, то, думаю, я смогу периодически летать к ней, раз здесь есть проект. Может, еще какую-нибудь работу найдём.        Тэхён подвисает на слове «мама», вновь кусает нижнюю губу, отрывая зубами кусочек кожи, морщится и зализывает языком открывшуюся ранку.        — Ты хочешь познакомить меня с ней? — сухо и негромко интересуется он, кое-как совладав с волнением в голосе.        — Да, — просто отвечает мужчина, поворачиваясь в его сторону на очередном светофоре. — Боишься?        — Нет, — он показательно мотает головой. — Волнуюсь, несомненно, — поясняет Тэхён, — но мне не страшно.        — Её не будет пару дней в городе, поэтому ты сможешь успокоиться, — улыбаясь, говорит Чон, переводит взгляд на дорогу и газует. — Блюда какой кухни хочешь поесть?        Тот задумывается на несколько секунд.        — Ничего особенного. Тосты с ветчиной и яйцом и, может быть, кашу и чай с лимоном, — мечтательно тянет парень. — А ты?        — Я не голоден, но от кофе и, может, эклеров не отказался бы.        — Чонгук, тебе хватит кофе на сегодня, будешь пить чай. У тебя такой сонный вид, словно ты не спал всю ночь.        Чонгук лишь виновато улыбается парню, а Тэхён берёт себе это на заметку.        Они приезжают в небольшой ресторан на побережье, что находится примерно в часе езды от аэропорта. Под конец поездки желудок Тэхёна уже завывал, устраивая концерт на весь автомобиль, и Чонгук предложил поискать в бардачке снеки. Однако, кроме обёрток из-под конфет, Тэхён ничего не нашёл.        Они проходят на открытую террасу, не спеша располагаются, заказывают блюда и ждут, болтая о чём-то неважном. Тэхён ест сначала манную кашу из небольшой прозрачной пиалы, позже с аппетитом собирает тост с ветчиной и сыром и сверху кладёт яйцо, разделывая ножом желток, и тот обволакивает весь бутерброд. Чонгук же пьёт облепиховый чай с пирожным, эклеров здесь нет.        Мужчина спрашивает про Комету, Энджи и его работу, а Тэхён с энтузиазмом ему отвечает, показывая накопившиеся за эту неделю фото собаки.        После обеда они выходят к океану и гуляют по берегу.        — В отель? — интересуется Тэ, обнимая мужчину возле чёрного пикапа и вновь оставляя на его губах смазанный поцелуй.        — Домой, — говорит Чонгук, открывая дверцу машины для Тэхёна. — Пока мы здесь, хочу показать тебе, где я жил.        — Ты провёл здесь всё детство?        — Мы с мамой переехали, когда мне было три. Её перевели сюда на работу в новый филиал и назначили ответственной за него, предложили неплохой пакет страхования. Мы год жили в квартире, которую предоставляла фирма, а потом мама купила на этом побережье дом, — он паркуется рядом с небольшим двухэтажным домом и указывает на соседний, — вот тот. Я всё расскажу тебе вечером за бокалом вина. Сейчас нужно отдохнуть.        Он открывает дверь в другой дом, около которого они припарковались, а не тот, на который Чонгук указал, и мужчина пропускает парня вперёд. Тот проходит, останавливаясь в прихожей, выкрашенной в нежно-салатовый цвет, и рассматривает её. На окнах милые белоснежные занавески в мелкий цветочек, на полу небольшой плетёный круглый ковёр.        — Проходи, чувствуй себя как дома, — говорит Чонгук, ставя снятую обувь в обувницу и вешая пальто. — Моя комната на втором этаже, слева.        Чонгук уходит на кухню, чтобы прибраться после утренних спешных сборов, а Тэхён направляется в душ и задерживается на лестнице, внимательно изучая каждую фотографию в деревянной рамочке. Чонгук в детстве был очаровательным малышом. Тэхён видит, что на детских фотографиях часто мелькают две женщины, а со взрослым Чонгуком уже только одна.        Тэхён хмурится, оглядывая всех троих, видит сходство с одной женщиной и Чонгуком и смотрит вниз, куда ушёл мужчина, но так и не решается задать возникшие вопросы. Может быть, в более расслабленной атмосфере Чонгук сам расскажет про своё детство.        Тэхён поднимает чемодан в комнату, достаёт полотенце и шорты со свободной футболкой и уходит в душ.        Слегка горячие струи воды разнеживают усталое после полёта тело. Он слышит стук в ванную комнату, ручка двери щёлкает и к нему кто-то заходит. Тэ высовывает лицо из-за шторки и натыкается на усталый взгляд мужчины.        — Тебе что-то нужно? Полотенце, вещи?        — Нет, я достал своё из чемодана. Скоро выйду, — говорит он, пропадая за шторкой.        — Хорошо, я, пожалуй, прилягу.        Когда Тэхён выходит из ванной, то попадает в тёмную комнату. Чонгук уже зашторил окна, расправил кровать и удобно устроился на подушке с одной стороны.        Тэхён в аэропорту заметил осунувшегося, невыспавшегося, с огромными мешками под глазами мужчину, но ни о чём, кроме его самочувствия, не спросил. Тот говорил, что плохо засыпает, а Тэхён думал, что он ему привирал, потому что сколько они с ним ни спали, Чонгук похрапывал только так.        Тэхён ложится рядом с ним, проводя рукой по его волосам и накрывая лоб ладонью, чтобы проверить, нет ли жара.        — Я не сплю, — сипит мужчина.        — Я сегодня плохо спал, давай поспим, — предлагает Тэ, удобнее устраиваясь под боком Чонгука. Тот перебрасывает руку, обнимая и слегка поглаживая его спину. Тэхён какое-то время лежит, смотрит в умиротворенное лицо мужчины, пододвигается ближе к нему и прикрывает глаза, проваливаясь в сон.        Они спят до самого вечера. Тэхён, чувствуя, как исчезает тепло чужого тела, раскрывает глаза и приподнимается на кровати.        — Спи, я съезжу за продуктами и вернусь.        Тэхён падает обратно на подушку, продолжая нежиться в кровати, и тянется к телефону на прикроватной тумбочке, чтобы написать Энджи и узнать, как там Комета.        Мужчина возвращается скоро с двумя полными пакетами, аргументируя это тем, что в холодильнике, кроме маминой морковки и сельдерея с яйцами, ничего не осталось. Чонгук смеётся с растрёпанных волос парня и прищуренного взгляда, ставит пакеты на кухне, возвращаясь к Тэ, сонному и прекрасному, и крепко обнимает его, зарываясь пальцами в его волосы и ласково массажируя у корней.        — Я купил мясо и бутылку вина, это наш ужин на сегодня. И всякие фрукты, закуски на следующие дни. Поможешь приготовить ужин? — интересуется Чонгук, продолжая массажировать голову Тэхёну. Тот, прикрыв глаза, согласно мычит, обнимая мужчину в ответ и наслаждаясь лаской.        — Я сейчас только умоюсь и помогу тебе, — он уходит на второй этаж, разнеженный массажем.        Возвращаясь на кухню, Тэхён видит пританцовывающего под джаз мужчину. Парень опирается на арку, ведущую в комнату, и позволяет себе полюбоваться этим зрелищем несколько минут.