Я назову в твою честь ту звезду

      Утро Гена началось непривычно бодро. Почему-то с восходом солнца к нему в дверь начали нагло стучаться, а он продолжал это с такой же наглостью игнорировать. Но в какой-то момент это стало настолько невыносимым, что не получалось даже закрыть глаза. Ген торопливо оделся, попутно шепча все возможные ругательства, и открыл скрипучую дверь. Как оказалось, виновником всех бед была довольная Кохаку. Она улыбалась так, словно будить всяких менталистов было её любимым занятием.       — Неужели на всю деревню не нашлось ещё психологов, которых можно разбудить в пять утра? — первым делом пробурчал он, морщась от яркого света.       — А ты чего такой запыхавшийся? — спросила недоумённо Кохаку и ловко попыталась заглянуть внутрь, будто там могла увидеть ответ на свой вопрос. И Ген только сейчас понял, что его подруга права. Он облокотился о дверной косяк, пропустив неудобный вопрос, ведь точно знал причину неровного дыхания. Списать это на резкое пробуждение или страх можно было с натяжкой. Всё из-за чёртовой болезни…       — Так что такое случилось? — первой мыслью Гена вдруг стало то, что Сенку опять придумал гениальный план. И в каком-то смысле он не прогадал.       — Сенку зовёт, — кратко ответила девушка, не сдержав слишком откровенно-радостной улыбки. Асагири лишь поднял брови и усмехнулся, выходя неторопливо за порог. Реакция Кохаку была до боли понятной — уже который день не смолкали слухи об их с Сенку связи.       — В лабораторию?       Больше никто не проронил ни слова. Ген был всё ещё ужасно сонным, да и состояние с каждым днём значительно ухудшалось. А Кохаку просто не решалась задавать хоть какой вопрос, ведь знала, что Ген будет в любом случае недоволен.       Когда они подошли к лаборатории, их уже ожидал Ишигами. Слишком прекрасный в своём гордом профиле. Он ловко и искусно смешивал какие-то травы и порошки, заливая всё кипятком. По всей лаборатории разнёсся какой-то знакомый пряный аромат, но Ген не мог понять, откуда он его знает. Всё внимание менталиста привлекало лишь одно — Сенку. То, с какой он увлеченностью занят своим делом, всегда восхищало менталиста, ведь он сам отдавался работе целиком и полностью.       — И зачем я понадобился нашему учёному? — отозвался наконец Ген. На деле прошло несколько секунд, но казалось, будто он стоял тут целую вечность, подмечая любую мелочь в учёном. Сколько месяцев он корил себя за эту привязанность, а сейчас снова вернулся к началу! Это нежное чувство не было сравнимо с бабочками в животе, а скорее ощущалось свежим потоком воздуха в зной или глотком бодрящей воды.       — У меня для тебя кое-что есть, — произнёс с загадочной ухмылкой Сенку, а Ген похлопал ресницами в ответ. Его действительно будто окатили ледяной водой. Изучающий взгляд Ишигами впился ему прямо в глаза на пару секунд, но вскоре зрительный контакт был разорван. Но сердце всё равно подпрыгнуло, как бешеное, а голова пошла кругом. Нехорошо это.       — Что ты сказал? Я не расслышал, — довольно сдавленно пролепетал менталист.       — Я приготовил тебе кое-что.       — Что?       — Присядь.       Ген, ведомый непонятно какими мыслями, просто сел, как его попросили, даже не задавая вопросов. Только окинув взглядом помещение, он понял, что Кохаку нигде не было. Видимо, ушла ещё на входе, а Менталист лишь отстранённо подумал, что оно и к лучшему. Ген тут же себя одёрнул от таких мыслей. Оставаться с Сенку наедине вдруг стало совсем некомфортно.       Но учёный лишь сделал шаг навстречу и протянул кружку чая. Или какого-то отвара? Зелья? Ген не знал, но принял её в руки, согревая ладони, вдруг понимая, насколько сильно они успели замёрзнуть. Это не ускользнуло и от Сенку, который облокотился о стену напротив и изучал менталиста хищным взглядом. Любой другой бы испугался, но только Ген понимал всю эту нежность, которую вкладывал Сенку в свои жесты.       — Выпей до дна. Можешь не торопиться, — сказал учёный, помедлив. Он задержал чересчур долгий взгляд на менталисте, который уже изучал отвар на вкус. Чёрно-белые растрёпанные после сна волосы выглядели так гармонично с утра пораньше в лаборатории, что хотелось видеть их как можно чаще.       Но Сенку тоже решил не зацикливаться на таких мыслях, потому что ему дали чётко понять, что ещё рано. Он сам оплошал, поэтому теперь самому придётся и разгребать свои дела. Ишигами легко оттолкнулся плечом от стены и начал неспеша ходить по лаборатории, расставляя всё по своим местам. Этот умиротворённый сонный образ не вязался с типичным настроем Сенку, но на большее не хватало сил. Парень оглянулся лишь когда услышал характерный скрип. Ген встал. И от этого почему-то стало так неимоверно грустно и одиноко. Сенку, привыкший к одиночной работе, сейчас не мог представить себя без помощи. Нет, даже не так. Он не мог представить себя без Асагири Гена.       — Это было лекарство? — спросил Ген, уже стоя у выхода. Видимо, торопился быстрее уйти отсюда.       — Да, одно из перечня. Слушай, ты мне нужен в поле, — произнёс Сенку с мягким вопросом во взгляде. Его слова всегда были утвердительны и беспрекословны на сотни миллионов процентов, но сейчас он не мог себе позволить такого обращения. Если раньше он говорил всё, что пожелает, то теперь из всех сил старался сгладить углы.       — Великий учёный не может обойтись без меня? — Ген улыбнулся и приподнял брови в своём привычном наглом жесте. Но это было сделано вовсе не так, как делалось им перед другими.       Деревня начала просыпаться, и каждый брался за свою работу. Ещё вчера этот шум выводил из себя, но сейчас наоборот придавал сил и словно какой-то нездоровой уверенности. Сенку шёл чуть впереди, и все его движения были чёткими, но в то же время плавными. Он махнул кому-то рукой в знак приветствия, но Ген не оглянулся, чтобы посмотреть, кто это был — этого не потребовалось. Менталист понял, что это был Хром, который уже кружился рядом и активно жестикулировал, светясь от счастья. Поначалу Ген думал, что тот говорит только с Сенку, но внимание Хрома привлекла безделушка на шее.       — О, какая красивая подвеска, не видел раньше, — ткнул в неё пальцем Хром и приблизился на категорически близкое расстояние. Асагири вздрогнул всем своим существом и нагло отодвинул любопытного товарища. Внутри закипела непонятная ярость, и руки мелко затряслись, поэтому Ген поспешил спрятать их в рукава.       — Не дыши рядом с ней, а то она впитает твою энергию, и ты перестанешь так увлечённо носиться по деревне.       — Впитает… энергию? — не поверил своим ушам Хром, отшатываясь. — Это твоя очередная магия?       — Да, очень сильная магия, поэтому не рекомендую тебе подходить слишком близко. Для твоего же блага, — на последних словах Ген расплылся в довольной улыбке, ловя вопросительный взгляд Сенку. А Хром лишь задумчиво покачал головой, вновь обращаясь к учёному. Но их разговор не продлился долго, ведь вскоре Хром поспешно устранился, кидая хитрый взгляд на друзей.       — Куда это он? — спросил Ген недоумённо. Слишком уж резко тот ушёл, даже ничего не сказал напоследок.       — Я сказал, что хочу побыть с тобой наедине, — пожал плечами Сенку и развернулся спиной к ошарашенному менталисту, продолжая прогулочным шагом идти к полю. В горле застрял ком, и Ген ощутил, как лицо залило краской. Только сейчас он осознал, что его буквально позвали на свидание, и теперь об этом знает вся деревня. Он встрепенулся, понимая, что Сенку не собирается останавливаться, и поспешно его догнал, всё ещё держась слегка позади.       — Ты сделал… что? — налетел с вопросом Ген, когда они поравнялись.       — А что не так?       — Порою ты бываешь невыносим, Ишигами.       — Я просто сказал правду. Это ты любишь выстраивать сложные пути, — Сенку пожал плечами и метнул резкий взгляд на друга. Возразить на это было нечем.       Они оставили позади бодрый утренний городок, который уже вовсю заинтересовано шептался. Наверное, никто бы даже не заметил, как двое людей уходят, если бы это были не они. В какой-то степени Ген оказался прав: активные слухи начались после того, как он передал письмо Сенку. Но не в содержании письма было дело. До того момента учёный и менталист всегда были рядом, чуть-ли не с утра до ночи болтали, даже когда работа уже была окончена. А потом произошло нечто необъяснимое: Сенку отстранился, замолчал и погряз в работе, даже боясь кинуть взгляд в сторону Гена. Поначалу встревожились только Кохаку и Хром, но после это дошло и до остальных. Все думали, что эти двое поссорились, но только сейчас увидели истинную причину их длительного молчания. Хоть никто точно не понимал, что конкретно случилось пару недель назад, уже начинали ползти слухи. Большинство просто радовалось, что оба наконец в строю, но некоторые начали негласную войну, явно недовольные таким исходом. «У правителя нового царства должна быть жена!» — кричали они сурово. Недовольство начинало нарастать, ведь далеко не все были рады такой странной любви.       Гену тяжело давалось перенести эти давящие взгляды и шепчущиеся лица, особенно когда рядом вдруг не оказалось Сенку. После того злополучного письма их общение сошло «на нет», и менталист погряз в этой пучине. Опора исчезла, и он полетел с обрыва вниз, хватая дрожащими руками воздух. Видимо, из-за резкого и обильного стресса, его сердце тоже дало слабину, напоминая о себе ноющей болью.       — Ты выглядишь грустным, — обратился неожиданно к нему Сенку, присаживаясь на траву среди цветочной поляны. Ген, не до конца понявший смысл слов, заторможено кивнул, смотря на свои ладони. Он слишком много себя накручивает, это глупо.       — А ты слишком весёлый, — ответил наконец Асагири и присел рядом.       — А зачем грустить? У нас наконец наладилось производство, и сейчас почти нет никаких дел, я могу заняться отдыхом и создать полиметилметакрилат! Он послужит отличным толчком моему царству Науки! — было видно, как по мере рассказа в глазах Сенку загорался задорный огонёк. Это заставило Гена расслабиться и хоть на время отвлечься от своих проблем.       — Полимет…крилат? — повторил слегка криво Ген, зная, что это раззадорит Сенку ещё сильнее.       — Полиметилметакрилат или органическое стекло, — пояснил учёный и в экстазе подался навстречу своему другу, — представляешь, какие возможности нам это откроет?       — Какие? — сердце Гена пропустило удар и болезненно забарабанило в районе висков. Сенку был слишком близко, можно было даже коснуться его кончиками пальцев и нежно поцеловать в нос. Учёный уже хотел продолжить монолог, но заметил откровенно изучающий взгляд и замер. Он сделал то, чего так боялся Ген, но делал это без напора, очень нежно и аккуратно. Коснулся тёплыми пальцами щеки, которую разрезала колотая трещина, и спустился к тонкой шее. Несмотря на то, что это была непозволительная близость, менталист не стал отталкивать его, как это было с Хромом, а наоборот приластился к чужой шершавой ладони.       — Ген, — начал было говорить Сенку, но Ген резко приложил палец к его губам. Слова тут были лишними, менталист и без того знал, что от него хотели. «Слушай, ты меня простил?» — со взглядом провинившегося ребёнка прошептал бы Сенку, а Ген бы повёл плечами и также тихо произнес: «Учёный, я тебя всегда прощаю». Этого не произошло, но оба всё поняли по мягким касаниям, тяжёлому дыханию и красным щекам.       Сенку не успел сообразить, в какой момент безмятежное выражение лица Гена вдруг превратилось в выражающее полный ужас. Менталист отстранился, ломаными движениями рук хватаясь за воротник, будто ему не хватало воздуха. Взгляд и вовсе будто уловил что-то за гранью этого мира и замер на точке в пустоте. Ген тяжело дышал, как после длительной пробежки, а Сенку не знал, что делать. Он был тем самым маленьким мальчиком, который строил ракеты, он знал абсолютно всё о химии и физике, увлекался астрономией и анатомией. Но он совершенно ничего не знал о том, что делать в таких ситуациях.       Он сам не помнил, как вскочил и побежал к реке, как сорвал какой-то большой лист, похожий на лопух, и наполнил его водой. Он бежал так быстро, как только мог, и вернулся, когда Гену уже стало полегче.       — А я думал, ты испугался и сбежал, — хрипло произнёс Ген, жадно глотая воду с огромного листа. Он вымученно улыбнулся, всё ещё не отошедший от недавнего приступа.       — Не неси чепухи, менталист, — запыхавшийся Сенку только сейчас ощутил, насколько сильно болели мышцы ног и спины после «лёгкой» пробежки. Он обессиленно свалился рядом с другом, выдохнул шумно и весело улыбнулся. Этот настрой передался и Гену, и тот лёг очень-очень близко, прикрыв глаза.       — Ген, расскажи мне о своей болезни. Ты же должен знать, верно? — задал серьёзный вопрос Сенку совершенно расслабленным тоном, только отдышка выдавала усталость.       — Я знаю, — подтвердил чужое предположение Ген и прижался ещё теснее, словно пытался спастись, хватаясь за родное тепло, — эти проблемы начались с детства. Как ты, наверное, догадался, у меня врождённый порок сердца. Незадолго до окаменения мне поставили диагноз: мерцательная аритмия. Назначили лечение, и вскоре болезнь почти не ощущалась.       — Но почему она вновь усугубилась сейчас? Для этого ведь нужно либо сильно заболеть, либо испытать сильный стресс, либо-, — Сенку запнулся и не смог договорить, ведь его окатило волной осознание. Он закусил губу и в испуге посмотрел на своего друга, вдруг ощущая весь груз неверного решения.       — Ген… — единственное, что получилось выдавить у учёного. Когда в последний раз он чувствовал вину перед кем-то? И чувствовал ли вообще? Менталист перевернулся набок и поднял свой светлый, будто ангельский, взгляд. Он запустил пальцы в волосы Сенку, мгновенно переключая внимание на себя. Оба слегка стушевались от такой близости, но оба понимали, насколько эта близость им была необходима.       — Прости меня, — прошептал Сенку в губы Гена. От этого у менталиста закружилась голова, хоть они и лежали на земле. Он не смог больше думать ни о чём, не смог больше жалеть себя, давить из себя печальные воспоминания и нести этот груз. Ген понял, что всё изменилось, но совсем не винил Сенку в этой проблеме.       Он ничего не ответил, а лишь приблизился и прикрыл тяжёлые веки, слегка сжимая пальцы в бело-зелёных волосах. Сенку от неожиданности зажмурился и подался навстречу, мягким движением руки коснулся ровной спины менталиста. Их губы соприкоснулись, но этого не хватало, и оба слишком тесно вжались друг в друга, углубляя поцелуй. Они иследовали губы друг друга с напором, резко, но со всей нежностью, что только в них была. Сенку не был профессионалом в таком и лишь отдался порыву. Ловко перевернувшись на спину, он ухватил за собой Гена и крепко обнял. Менталист улыбнулся в поцелуй, и учёный повторил за ним, внимательно прислушиваясь к дыханию Гена, чтобы не допустить очередной приступ.       Когда они смогли друг от друга отстраниться, Сенку всё ещё не отпустил своего возлюбленного, крепко держа. Да возлюбленный и не был против, обронив голову на мирно поднимающуюся грудь. Да, теперь они точно не друзья, ведь вряд-ли даже самые близкие товарищи таким занимаются. Только одна эта мысль заставила Гена смутиться и внутренне сжаться.       Это утро можно было считать самым лучшим утром за всё время после окаменения. Сенку не смог сдержаться и начал расцеловывать голову, а затем и лицо менталиста. Тот лишь наигранно морщился, но молчал, явно наслаждаясь небольшой лаской.       — Работа зовёт, Сенку-чан! — вдруг пропел Ген и ловко вспрыгнул. Сенку не понял его резкой перемены настроения, но встал следом, потому что ничего другого не оставалось.       — Стой, погоди ты, безумец, куда ты помчался? У тебя сердце больное, ты в курсе? — учёный догнал ушедшего вперёд Гена и ухватил за плечи, притягивая к себе. Тон его сменился со строгого и дерзкого на непривычно мягкий:       — Что случилось, Ген?       Асагири повёл плечами и поднял печальный взгляд. Никогда прежде он не думал, что окажется в такой абсурдной ситуации. Он вскочил от того, что услышал шорох неподалёку, и точно был уверен, что за шорохом последовали шаги. Может, ему показалось? А если нет, то их заметили, причём уже не за простыми объятиями, а за опасной близостью, граничащей с безрассудством.       — Сенку-чан, за нами следят, — прошептал менталист на самое ухо возлюбленному, а после нехотя отстранился. Сердце отбивало бешеные ритмы: во-первых, из-за резкого подъёма, а во-вторых, из-за иррационального страха. Сенку учил его не поддаваться чувствам и эмоциям, поддавать всё тщательному анализу, но в такие моменты это казалось самым сложным занятием.       — Пойдём, будем делать наш полиметилметакрилат, — с блаженным выражением произнёс Сенку, по-дружески приобняв Гена за плечи. Сейчас лучше не создавать новых неприятностей, а разобраться хоть с одной из проблем.       Когда они оказались в лаборатории, там уже были Хром с парочкой ребят. Они старательно убирались, приводя помещение в идеальный порядок. Химия не любит грязи, а вот Сенку давно не проводил тут генеральную уборку. Правда стоило только менталисту с учёным открыть рты, Хром уже начал болтать:       — Пока вас не было, я решил прибраться, а мои знакомые решили помочь. Мы ничего не переставляли, но твой жёлтый раствор поставили вон на ту полку, если что. А то оставил его на столе. А вдруг кто случайно уронит, и что делать будешь?       — Сюда кроме тебя и менталиста никто не заходит, кто бы его смог уронить? — отозвался с саркастичным смешком Сенку, закатывая рукава, чтобы помочь с уборкой. Ген повторил его действия, но тут же встретил отпор в виде пары красных глаз. Возражать менталист не стал, ведь и сам понимал, как сильно ему требуется отдых, особенно после того, что произошло накануне. Уже у выхода его остановила мягкая, но крепкая хватка: знакомые сухие пальцы ухватились за запястье.       — Отдыхай, — начал шёпотом Сенку, одарив возлюбленного своей нагло-уверенной улыбкой, — я приду вечером, сделаю чай.       Им пришлось разойтись. Руки обоих ещё слишком явно ощущали тепло тел и мягкость волос, а губы требовали хоть на секунду соприкоснуться. Оба чувствовали щемящую грусть в груди, но у обоих были дела помимо друг друга. Учитывая ещё того человека, который за ним следил. Пока Сенку забылся в работе, Ген же только больше изводил себя. Он знал, что учёный будет недоволен, но это дело было крайней важности и самой крайней срочности.       Асагири вышел из дома, держа в голове страшные мысли. Чтобы не показывать окружающим своих мотивов, он по привычке спрятал руки и обворожительно улыбался, как только кто-то бросал взгляд в его уставшие глаза. Да, за годы шоу-бизнеса он понял, что перекрыть мешки под глазами и лёгкую красноту из-за недосыпания помогает широкая улыбка, поэтому пользовался этим и в жизни. Правда пару тысяч лет назад у него были солнечные очки, что, несомненно, упрощало задачу, а сейчас приходилось импровизировать. Сквозь широкие улицы, наполненные любопытными стариками, он вышел к полянке, где резвились дети.       Рядом тут же встрепенулось синее пончо.       — Ген! — радостно пролепетал приглушённый голос из-за арбузной преграды. Девочка вскинула руки и крепко прижалась к недавно подошедшему парню.       — Привет, Суйка, — произнёс он, уже не скрывая всей своей усталости. С этой девочкой он чувствовал себя дома, как будто с младшей сестрой. Он аккуратно присел на корточки, чтобы ненароком не свалиться от головокружения, и посмотрел прямо перед собой — в вырезы в зелёной кожуре. Где-то там на него с непониманием уставилась пара карих глаз.       — Ген, всё хорошо? Видимо, даже ребёнку было понятно, насколько сильно он устал. На это он лишь хмыкнул, но не стал ни подтверждать, ни отрицать ничего.       — Мне нужна твоя помощь, — произнёс он, стараясь быть как можно мягче, чтобы не задеть это маленькое создание. Но обидеть её, казалось, было невозможно, особенно Гену или Сенку.       — Суйка в деле! — с нескрываемой радостью откликнулась девочка. Ей всегда хотелось быть полезной, как Хром или Сенку, или Кохаку, или Ген, или многие-многие другие.       — Сегодня на поляне за нами с Сенку кто-то следил. Сможешь узнать кто?       Этот вопрос явно застал Суйку врасплох. За арбузом не было видно её расширившихся в изумлении глаз, но по напряжённым плечам почти сразу угадывалась нерешительность или даже страх. Ген тут же подумал про то, что ей уже всё рассказали, поэтому лишь сокрушённо выдохнул. Слухи разнеслись быстрее, чем хотелось бы.       — Ген, — тихо-тихо произнесла Суйка и ухватилась своей маленькой ладошкой за его фиолетовый рукав. По тону казалось, что ещё чуть-чуть, и она заплачет. Слёзы, вытекающие из-под арбуза, только подтвердили опасения Гена, и он неумело заключил младшую в объятия. Каким бы искусным психологом он ни был, тактильным он никогда бы себя не назвал, поэтому любые подобные касания для него были очень близкими и родными. И Суйка, кажется, это понимала, как никто другой, поэтому прильнула ближе, уже не сдерживая рыдания. Все вокруг оглядывались с немым вопросом, но менталист старался не обращать внимания на повышенный интерес к своей персоне. Не раздули бы и из этого какую-нибудь сплетню.       Когда рыдания окончательно прекратились, и ребёнок затих, Ген позволил себе слегка отстраниться, чтобы оглядеть состояние Суйки. Та была на удивление спокойной и бодрой, несмотря на то, что вытирала последние слёзы маленькими кулачками.       — Я помогу вам, — твёрдо заявила она. В голосе столь маленького и невинного создания подобное сосредоточение уверенности было как минимум необычным. Но девочка точно знала, что сделает всё возможное, и на этот раз не из-за своенравного желания, а чтобы действительно помочь близким людям.       — Спасибо, — одними губами прошептал менталист и неспеша поднялся на ноги. Суйка помогла ему, словно почувствовав, что он в любой момент может повалиться на землю. Но Ген аккуратно похлопал её по плечу, скосив глаза на поляну. Больше не потребовалось слов, и Суйка с самым гордым видом побежала на полянку к друзьям. Внутри её тогда кипело очень много странных противоречий, но никто пока что об этом не знал. Даже Асагири растерял хватку, за что, несомненно, будет корить себя впоследствии.       Но пока что Гену было спокойно, он шёл до дома, чтобы поскорее упасть в объятия мягкого одеяла, занырнуть лицом в прохладную подушку и отдаться приятному потоку мыслей.       Этого не произошло.       Менталист, конечно, добрался до дома, даже лёг в кровать, но мысли отнюдь не были приятными. Расслабление, которое возникло после разговора с Суйкой было лишь обманом в его дурной голове. Сердце всё ещё плясало, а разум вселял душераздирающие картины возможного будущего. И ни в одной из этих картин они не были с Сенку вместе. Сейчас его почему-то больше всего беспокоил учёный, а не собственное выздоровление. Гену никогда не был свойственен героизм или (тем более) альтруизм, но он вдруг начал понимать, что значит отдавать всего себя.       Он укутался в покрывало и зажмурился до белых точек в глазах. Странно, но все эти тяжёлые мысли переросли в один сплошной образ, который излучал невероятное тепло. Ген представлял Сенку, вспоминал что-то незначительное, а иногда и довольно значимое, и его тело понемногу отошло от сегодняшнего кошмара.       Вечером пришёл учёный с кружкой чая, как и обещал. Он не имел понятия личного пространства, поэтому без малейшего зазрения совести резко открыл дверь, неся ароматный чай в кружке. То, что он застал Гена в постели, его совсем не удивило. Даже порадовало в какой-то степени.       — Просыпайся, менталист, — произнёс Сенку с непривычной для себя мягкостью в голосе. Хотелось себя треснуть по затылку за подобную сентиментальность, ведь он всегда считал подобное проявление чувств чем-то невыносимо мерзким.       Но когда Ген сладостно потянулся и сонно выглянул из-под одеяла, думать о таком больше не хотелось. Может, такая забота не так уж и плоха?       Асагири точно не понимал, что учёный забыл в его доме. Но воспоминания начали возвращаться постепенно с пробуждением, пока в сонном взгляде просыпался пытливый огонёк.       — Ты всё-таки пришёл? — спросил Ген, будто бы не верил в обещание Сенку.       — А я похож на того, кто будет просто что-то говорить? Я же сказал, что приду, а болтать — это твои обязанности.       Казалось, что Ген о чём-то серьёзно задумался. Ему были не очень приятны такие слова, будто его компетентность ставили под сомнение, но под мягким взглядом учёного он мгновенно расплылся в довольной улыбке. Совсем как ребёнок.       — Можешь дать попить? — засохшими губами произнёс Ген, ведя по ним языком. Хотелось убрать все сухие неровности, разрывы в нежной коже, но губы начали только неприятно саднить от влаги.       — А? — Сенку на секунду выпал из реальности, жадно рассматривая чужие губы, но быстро спохватился. В его руках как раз была кружка чая, которую он не без дрожи в руках протянул.       — Спасибо.       Ген знал, что чай не очень помогает от жажды, и обычно действует как некий иссушитель. Но отвар, приготовленный учёным, словно восстанавливал каждую клеточку в организме, даже нервную. Асагири замычал от удовольствия и прикрыл глаза. Его ресницы слегка дрогнули, когда он чуть обжёг кончик языка, и Сенку это подметил. Ишигами будто врос в пол перед кроватью, не в силах пошевелить и пальцем. Он даже не догадывался, насколько сильно истосковался по возлюбленному за эти несколько часов. Не спросив разрешения, он уселся на край кровати, ведь знал, что разрешения не требуется. По крайней мере не сейчас и не для него.       Когда чай был допит, Сенку отставил кружку на стол под неловкое барахтанье за спиной. Ген выпутался из ловушки одеяла и принял сидячее положение. Его сильно взбодрила выпитая кружка свежего отвара, да и крепкий сон дал о себе знать. Давно ему не было так спокойно.       — Тебе легче, как я вижу, — с добрым смешком сказал Сенку и закинул одну ногу на диван, чтобы было удобнее говорить с Геном.       — Ого, да ты сама проницательность, — с таким же смешком ответили ему.       — Не уступаю тебе, — уже почти прошептал Сенку. Их голоса словно потонули в вате, которая в один миг заполонила пространство вокруг. Им не нужно было слов, им нужны были только уверенные взгляды и неловкие касания. Ген первый сделал движение навстречу, совсем аккуратно коснулся пальцами шершавой руки, игриво поморщился.       — Давай тебе крем для рук сделаем? Неудобно, — Ген подсел ближе, совсем не желая слышать ответ на свою маленькую иронию. И Сенку прочёл это в его глазах. Сухие пальцы жадно обхватили тонкий подбородок менталиста, и в следующую секунду их губы слились в поцелуе. В этот раз всё было совсем иначе, оба это почувствовали, но не желали отступать. Жар заволок пространство вокруг, втянулся тугим комком в низу живота. Сенку с невиданным напором целовал искусанные губы, водил ладонями по открытым участкам кожи.       Ген не хотел сдаваться так просто, но вялое состояние дало о себе знать. Кто бы подумал, что целовать на самом деле так утомительно? Скулы уже сводило, но Асагири не отставал от Ишигами. Он всё же смог выждать секунду чужой слабости, и мягким движением кисти повалил Сенку на кровать, а сам с невероятным удовольствием уселся сверху. Он чувствовал себя хищником, который смог победить сильнейшего противника.       Их губы уже были искусаны и измяты, но теперь был взведён спусковой механизм, и назад дороги не было. Ген большим пальцем надавил на чужой подборок и втолкнул язык в приоткрывшиеся красные губы, на что Сенку смог только резко выдохнуть. Учёный никогда не целовался даже простыми поцелуями, что уж говорить о французских? Но его растерянность длилась недолго, ведь менталист очень медленно и аккуратно наставлял, переплетая языки и нагло исследуя руками всё, до сего мог дотянуться. Сенку тоже играл по правилам и запускал пальцы в волосы, вёл ладонями по спине, груди, шее, запускал под одежду, но ненадолго.       Влажный и до одури собственнический поцелуй прервался, когда Ген оставил краткое касание губ на мягкой щеке. Сенку ощущал неприятное давление в животе, и примерно понимал, что происходит с его организмом. Признаться, он лишь пару раз в жизни чувствовал возбуждение, да и то не придавал этому значение. Но сейчас, когда на его бёдрах сидел его любимый человек, не придавать этому значения становилось всё сложнее. А Ген будто читал мысли и только и делал, что хитро улыбался, закусывая нижнюю губу.       — Мне некомфортно, можешь встать? — не вдыхая, прошептал Сенку. Было тяжело сконцентрироваться на чём-то, особенно после того, чем они только что занимались. Порой, оглядываясь назад, Ишигами думал: «что за безрассудство?» Но каждый раз, как снова видел Гена, понимал, почему на самом деле идёт на все эти сомнительные действия.       — Я такой тяжёлый? — с наигранной обидой пропел Ген, вдруг как-то подозрительно хищно улыбнувшись. Сенку не смог ничего ответить из-за пересохшего горла, потому просто помотал головой.       — Тогда что не так? Когда мы целовались, ты не жаловался, да и с самого начала ничего не сказал.       Было видно, что менталисту безумно нравилось играть в эту незамысловатую игру. Но Сенку только хмурился, уже из последних сил сдерживаясь.       — Пожалуйста, не провоцируй меня, — обессилено произнёс он сиплым севшим голосом. От такой глубокой интонации у Гена побежали по спине мурашки: ещё чуть-чуть, и он бы прям сейчас отдался. Или отдал? Когда он с Сенку, это совсем не важно.       Но хоть кто-то сейчас должен быть голосом благоразумия. Обычно в этой роли выступал точно не Ген, но сегодня он понимал, что им слишком рано идти дальше. Да и усталость стремительно овладевала телом. Асагири с сожалением слез с нагретого местечка и пристроился под чужим боком на кровати. Всё возбуждение мгновенно пропало, будто его никогда и не было.       Они долго лежали в обнимку, обсуждая какие-то мелочи. Оба боялись поднимать серьёзные темы, потому что неприятностей сейчас хватает и извне, а в родных объятиях хочется о подобном забыть. По крайней мере на сегодня.       — Останешься? — как можно тише спросил Ген. С одной стороны хотелось, чтобы его любимый был рядом в такое тяжёлое время, но с другой понимал риски этого. Смятение начало одолевать его некогда спокойную душу.       — Слухи поползут, а тебе нельзя нервничать, — правдиво и прямо ответил Сенку. Он волновался не о себе, и это, хоть и было ожидаемо, вызвало радостную улыбку у Гена.       — Они и так ползут, мы не сделаем хуже. Тем более, сегодня нас видели в поле, уже нечего скрывать, — буднично прошептал Ген, будто это его совершенно не волновало.       — Убедил, менталист.       Сенку не смог сдержать улыбки, да и не хотел. Он лишь крепче прижал к себе Гена, грудью чувствуя бешеные ритмы сердца. На какое-то время он совсем позабыл об этом, но в тот момент мысли мгновенно обрушились на голову. Учёный прикрыл глаза и ощутил, как ладони менталиста сжали плащ на его спине.