Hunger

На один краткий безумный миг Эдди задаётся вопросом, как это будет работать. У Венома нет таких колебаний. Эдди понимает, что он, должно быть, уже давно об этом думает. Поздними ночами, переключаясь между романтическими сериалами и просмотрами свиданий в воспоминаниях Эдди, Веном находит более чем достаточно поводов для размышлений. Пока Эдди готов раздеться и разложиться прямо здесь, на кухонном столе, у Венома определённо на уме нечто более романтичное. Всё начинается с того, что Веном, быстро захватив контроль над ногами Эдди, тащит его в спальню. — Эй… — начинает Эдди, смеясь и спотыкаясь, пытаясь сопротивляться контролю Венома. — Хочу, чтобы ты лёг на кровать, — говорит Веном, и губы Эдди захлопываются — у Венома перехватило дыхание? Он вообще дышит? — Это сложно, — говорит Веном, и Эдди понимает, что его мысли такие громкие и гулкие, что Веном без труда их улавливает. — Ты слишком хорош в этом, — говорит Эдди, когда одно из щупалец Венома распахивает дверь спальни. — Читаешь меня. — Эдди, когда ты теряешь бдительность, к твоим мыслям нетрудно получить доступ. Эдди знает, что это правда, и что его нынешние мысли — не что иное, как блаженство, блаженство, блаженство, поскольку Веном продолжает ощупывать его грудь и бёдра, прежде чем бесцеремонно бросить его на матрас. — Когда я теряю бдительность, — повторяет Эдди, обращаясь в пустоту. — Например… например, когда я сплю. — Да. — Значит, ты можешь видеть мои сны, — заключает Эдди обвиняющим тоном, но его губы изгибаются в предвкушающей улыбке. Щупальца, сжимающие запястья Эдди, отвечают на его вопрос. — Почему ты ничего не сказал? — Тебе нужно было время. — Почему ты такой… — Слова Эдди рассыпаются от прикосновения Венома. Он закрывает глаза и хнычет, всё его нутро взывает о большем, и Веном слышит его и молча подчиняется, выпуская больше щупалец, чтобы ласкать тело Эдди. — Такой красивый, — говорит Веном, и Эдди краснеет до яркого румянца, чувствуя жар под одеждой. Никто никогда раньше не называл его красивым. — Сними уже эту грёбаную одежду… — Но Веном уже делает это, медленно снимая рубашку с Эдди, как будто наслаждается этим, оценивая каждый дюйм обнажённой кожи. Закончив, Веном бросает одежду в угол и охватывает ещё больше тела. Эдди смотрит вниз: его обнажённая грудь — лабиринт из нежных чёрных нитей. — Так, так красиво. — И Эдди не уверен, чьи это мысли — его или Венома. — Что ты… что мы будем… — Эдди запинается, слегка смеясь высоким и нервным голосом. Он приподнимается на локтях. — Я не… — Мы можем делать всё, что ты захочешь, Эдди. — Веном не утруждает себя озвучиванием собственных желаний, потому что его замыслы совершенно ясны по тому, как он задумчиво ласкает потную кожу Эдди. — Всё, что ты позволишь мне сделать. — Ты хоть… я имею в виду, ты хоть почувствуешь… — Я всё чувствую в тебе, Эдди. И ты можешь чувствовать меня. Веном прав (Веном всегда прав). Эдди снова успокаивается, сосредотачивается на моменте и чувствует, что их удовольствие разделяется, что он испытывает сюрреалистический экстаз как от своих касаний, так и от прикосновений к себе. Этого слишком много и недостаточно одновременно, и Эдди чего-то хочет, теперь он хочет… — Ты хочешь, чтобы я вышел? — Да, — выдыхает он, и просьба Эдди немедленно выполняется, когда Веном материализуется поверх него из толстого отростка на его торсе. Однако он не очень хорошо видит лицо Венома, потому что, прежде чем его мозг успевает понять, что делает его тело, он целует его. Это не первый их поцелуй. В голове проносится общее воспоминание — они целуются в лесу с языком, зубами и жадностью, но сейчас… сейчас всё по-другому. Поцелуй медленный. Более расчётливый. Его намерения ясны — Эдди тянется вперёд, зажмурив глаза, и Веном обволакивает его чёрной движущейся массой, которая является им, сочится по его плечам и спине, и, когда Эдди обнимает его, он почти тонет, как в зыбучем песке. Теперь толкает Веном, и Эдди спиной ударяется о матрас, и, прежде чем успевает остановиться, он выгибается на нём. Веном поглощает это едва заметное изменение в теле Эдди, проникая щупом под ту часть его спины, которую Эдди приподнимает над одеялом. Эдди углубляет поцелуй, широко открывая рот навстречу Веному, приглашая, умоляя Венома войти. Он делает это, и Эдди приветствует его язык, постанывая в поцелуй и скользя вверх, в тепло. В ответ на это, полагает Эдди, появляется новый щуп и касается верха его спортивных штанов, танцуя на грани мучительного удовольствия и играя с завязками. Он хочет прикоснуться к нему. Мысль об этом почти доводит Эдди до пика. Эдди замедляется, опускает голову на подушку, делает глубокий судорожный вдох через нос. Он поднимает дрожащую руку и нежно, но твёрдо отодвигает тентакль. Тот немедленно проникает под кожу Эдди. — Нет? — проверяет Веном. — Нет… я имею в виду, да, не нет, я… — Вся кровь, которая не устремилась вниз, придаёт коже Эдди насыщенный алый цвет. — Просто немного взвинчен, чуть не отпустил себя там. Я не хочу кончить слишком рано… — Ты не кончишь, пока я этого не захочу, — говорит Веном, прижимаясь губами к губам Эдди, и у Эдди перехватывает дыхание. — Я позабочусь об этом. — Окей, ты можешь так говорить, но я предупреждаю тебя, что уже действительно близок… — Рассла-а-абься, — мурлычет Веном, вдавливая Эдди глубже в матрас, обнимая его и заглушая тихие всхлипы ещё одним влажным поцелуем. В таком случае… — Эдди думает настолько прямо, насколько это возможно, не в силах складывать слова губами. Он чувствует себя немного идиотом, таким нервным и таким возбуждённым, что не может полностью выразить, насколько он ему нужен. — В таком случае, поторопись. Веном хихикает, и глаза Эдди снова закрываются, когда тентакль вновь появляется на мягкой коже его живота, на мгновение задерживаясь, чтобы потереться об него успокаивающими круговыми движениями, прежде чем медленно потянуть за петлю шнурка, дразня Брока и смакуя его дрожь. В конце концов спортивные штаны присоединяются к рубашке на полу, и Эдди оказывается обнажённым, твёрдым и уязвимым. Веном снова останавливается, чтобы отодвинуться и полюбоваться своей работой. Эдди думает, что, если Веном не возьмёт его в следующую секунду, он умрёт. — Ты не умрёшь. Я бы не позволил тебе умереть. — Это не должно было восприниматься буквально… ух… — Он не может сформулировать окончание фразы, когда Веном касается его члена. Последние несколько минут его член крепко стоит, но он усиленно пытается игнорировать это — постоянная стимуляция и накатывающий жар приближают его к краю. Однако пока ему удаётся сдерживаться, лишь несколько капель предэякулята блестят на головке, и Веном лениво размазывает их по всей длине, заставляя Эдди захлебнуться длинным гортанным стоном. Его живот сокращается, а руки сжимают в кулаках простыни. — Ох. — Эдди не понимает, слышит ли он голос Венома наяву или только в своей голове. — О-о-ох, Эдди. Прекрасный Эдди. Эдди яростно кивает. Веном всё понимает. — Прелестный, прелестный Эдди, — продолжает он. В то время как один щуп, скользкий и влажный, сжимает член Эдди, медленно двигаясь по всей его длине, другой тянет руки Брока вверх, фиксируя их над головой. — Такой красивый для меня. Такой вкусный. — Веном пускает два щупальца на грудь Эдди, лаская его соски. Веном повсюду, как и снилось Эдди. Он едва может уследить за всеми тентаклями на своём теле и, в конце концов, бросает попытки. Он отчаянно принимает такие необходимые сейчас касания. Слишком много, но недостаточно. Эдди издаёт высокий, разочарованный стон. — Я знаю, малыш, знаю. — И он действительно знает, он чувствует всё, что делает Эдди. Брок чувствует, как скользкий тентакль уверенно и умело движется внизу, легко и приятно, намереваясь затянуть процесс… и всё же Веном чувствует, что Эдди опасно близок к краю. — Сейчас? Он спрашивает, хочет ли Эдди кончить вот так. Эдди хочет. Но Эдди также хочет большего. — Хорошо, — говорит Веном в ответ на эти мысли, — но ты можешь кончить вот так… Эдди кивает, кряхтя, обливаясь потом и кусая нижнюю губу. — Со мной на твоём члене. Я прижимаю тебя к себе и хватаю за грудь… От этих слов у Эдди кружится голова, и он бормочет тихое «да», прежде чем схватиться за части тела Венома, которые он может найти, открывая глаза, чтобы посмотреть на то, как они соприкасаются. — Да, да, да… — Он мог, он мог кончить вот так, он мог, он… Веном внезапно останавливается. Щупальца на груди Эдди исчезают, как и тот, что обхватывает член, оставляя его болезненно твёрдым и почти одиноким — остаётся щупалец, связывающий его запястья, и один, что ласкает шею Брока. — Ещё нет. Эдди скулит на целую октаву выше своего обычного голоса и пытается высвободиться из пут. — Спокойно, Эдди, — бубнит Веном, медленно возвращаясь, совсем понемногу. — Разве ты не хочешь большего? — Щупальце оглаживает его поясницу, и Эдди приподнимается над матрасом, дыша коротко и быстро, когда Веном приближается к его входу, предлагая, но не настаивая — пока нет. Это, как понимает Эдди, стоит его сознанию чуть проясниться, момент, когда обычно решается вопрос о защите. Эдди всегда был готов к предыдущим сексуальным контактам (что, возможно, вызывает смущение), и в его кармане или кошельке всегда хранилось тревожное количество презервативов. Он всегда настаивал на том, чтобы использовать их самому или заставлял своих партнёров-мужчин использовать их — не для предотвращения беременности, а просто для обеспечения безопасности. Он не может что-то подхватить от Венома. Они разделяют тело и здоровье. Так что насчёт этого беспокоиться не о чем. Тогда единственной причиной, по которой ему могла бы понадобиться контрацепция, было… ну, предотвращение беременности. Сейчас это явно не проблема. Верно? Верно? — Эй, Ви? — говорит Эдди, тяжело дыша, и Веном, который не двигался с тех пор, как Эдди впервые начал думать слишком громко, смотрит ему в лицо. — Да? — Я не могу… я не могу… — смущённо бормочет он, его лоб нахмурен и покрыт потом. — Я не могу, к примеру, забеременеть от этого, не так ли? Пауза. — … нет. Эдди немного приподнимается. — Ты засомневался! — Я не… я так не думаю. — Ты так не думаешь?! Что, если ты на самом деле… — Прежде чем он успевает закончить свою мысль, на него накатывает внезапная сильная волна возбуждения, которая перемежается непроизвольным стоном. Его член дёргается между ног, и Эдди коротко всхлипывает. Хм, это что-то новенькое. — Ты в порядке? — Да. Это просто… — Он замолкает. У Эдди нет желания продолжать род. Нет. У него никогда не было такого раньше, почему это происходит с ним прямо сейчас? Конечно же, он не… — Тш-ш, — говорит Веном, и его щуп намеренно прикрывает ему рот. — Тш-ш. Всё в порядке. Эдди понимает, что он снова застонал вслух, на этот раз громче. Он закрывает глаза, пытаясь успокоиться. — Я не хочу, — говорит Эдди, когда тентакль осторожно отодвигается от его рта, и он не уверен, кого пытается убедить. — Хорошо. Эдди неосознанно кладёт руку на свой живот, глядя на него. Веном тоже задумчиво гладит его. — Я никогда… — Я знаю. Он сглатывает. — Я… — Мы можем остановиться, если ты хочешь. Веном спрашивает из вежливости. Он уже знает, где побывали мысли Эдди. — Нет, — говорит Эдди. — Я хочу тебя. — Итак, ты не испытываешь дискомфорта из-за… — Я думаю, что мне… это нравится. Сама мысль об этом. — Член Эдди вновь дёргается, прижимаясь к животу. — Тебе нравится мысль обо мне… — Да. — Эдди сглатывает. — Немного. Я полагаю. Веном возбуждённо трепещет где-то глубоко внутри него. — Я полагаю, тебе это тоже нравится. — Он успокаивает дыхание, пытаясь почувствовать эмоции Венома. — Мне это нравится. Чувства, которые улавливает Эдди, только подтверждают это признание. Эдди дрожит, в основном в предвкушении, но частично из-за нервов. — Однако, если у тебя действительно есть возможности… Я имею в виду, я не думаю, что хочу, чтобы ты на самом деле… Я просто говорю, что мне нравится эта идея… — Он раздражённо фыркает. — Всё, что я хочу сказать: не останавливайся. Ты… понимаешь, о чём я? — Я тебя понял, — мычит Веном. — Я понял тебя, Эдди. — Тогда ладно, — негодующе говорит Эдди, смущённый безо всякой причины; он ложится обратно и закрывает глаза. Голодный взгляд Венома на нём — это уже слишком. — Покончим с этим. Веном всё ещё не двигается. — Ты этого стесняешься. Эдди не отвечает. — Хорошо. Стесняйся. — В его голосе звучит вызов: посмотрим, как долго это продлится. Щупальце на спине Эдди снова начинает движение. Оно танцует вокруг расщелины его задницы, змеясь всё ниже и ниже. Эдди подавляет стон, когда тентакль, наконец, достигает его входа и медленно гладит вокруг него. И без того твёрдый член пульсирует от прикосновения, и Эдди сжимает его свободной рукой. — Нет, — говорит Веном и снова убирает руку, кладя её обратно на живот Эдди. — Ещё нет. Позже. — Веном… Веном заставляет его замолчать, мучительно медленно проникая внутрь. Эдди шипит и поворачивает голову, прижимаясь лицом к бицепсу. — Не прячься. — Щуп тянет голову Эдди обратно, пока тот снова не смотрит вперёд. — Хочу тебя видеть. Странным образом Эдди может видеть себя, возможно, глазами Венома: его лицо сосредоточенно сморщено, а ноздри раздуваются, когда Веном проникает глубже. Пот стекает по шее и лбу. У Эдди есть мысли на этот счёт. Веном… Что ж, Веном думает, что он прекрасно выглядит. — Ты прекрасно выглядишь, — вторит Веном. — Отвали. — Тебе нравится похвала, — отвечает Веном — нет места для уловок. Он акцентирует внимание на этой мысли, коротко касаясь простаты Эдди. — А мне нравится хвалить. — Я не люблю похвалу, если это ложь, — говорит Эдди сквозь стиснутые зубы, ему трудно поддерживать разговор, когда каждый нейрон в его мозгу горит, каждая клеточка в нём взывает об освобождении, когда Веном медленно растягивает его. Для Венома в новинку наблюдать за тем, как Эдди пытается быть остроумным в промежутках между тихими стонами и всхлипываниями, которые он вызывает. — Это не ложь. — Теперь Веном ласково гладит его по лицу, проводит по нижней губе, и Эдди открывает рот, приглашая его войти. Вместо этого Веном просто очерчивает контур его губ — Эдди следит за движением. — Такой милый, такой для меня красивый. Некоторые могут назвать это милыми пустяками. Для Эдди это всё что угодно, но только не они. И когда Веном под аккомпанемент стонов Брока медленно ведёт щупальцами вдоль его живота, это почти доводит Эдди до края. — Ладно, хорошо, ладно, — пыхтит он, извивающийся и нетерпеливый. — Я готов. Щупальца Венома всё ещё неподвижны. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Ты знаешь, что я… — Я прошу тебя сказать это вслух, Эдди. — Ты придурок, — ругается Эдди. — Трахни меня. — Трахнуть тебя? — Да. — Умоляй. Полная остановка. Веном облизывает изгиб шеи Эдди, пока разум Брока пытается осознать приказ. Веном терпелив; он позволяет Эдди потратить время, чтобы перебороть свою гордость. Эдди давится.  — Пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Пожалуйста. Трахни меня. Возьми меня. Возьми меня. — Он выгибается вверх, стискивает зубы, стонет его имя: — Веном, пожалуйста. Веному требуется усилие, чтобы сдержаться. Он затягивает поддразнивание и притворяется, что ему нужно подумать. Эдди не нравится, но Веном наслаждается этим зрелищем. В конце концов, Эдди вытягивает шею вперёд, ища что-нибудь, что угодно, и они снова целуются, сильно, быстро и отчаянно. Любовь, которая течёт между ними в этом коротком поцелуе, — это то, что они не могут выразить словами. После этого Веном больше не ждёт. Эдди задыхается, когда щупальце возвращается, на этот раз толще и влажнее, и, не тратя времени даром, ввинчивается во вход Эдди дюйм за дюймом. Веном наблюдает, как лицо Брока искажается от удивления и боли, прислушивается к его тихим возгласам. — Блять. Ох, блять. Веном. Блять. — В перерывах между протяжными стонами Эдди хрипит короткими предложениями. — Да. Да. Да. Боль вспыхивает всего на мгновение, быстро сменяясь удовольствием — удовольствием, которое Эдди считал возможным только в своих снах. Щупальце неторопливо кружится внутри него, выбивая ещё больше его криков, но Эдди уже давно потерялся в своём наслаждении. Толчки Венома становятся ритмичными и интенсивными, а из Эдди вырываются беспорядочные стоны и бешеные мысли, которые являются скорее чувствами, чем словами. Чувство наполненности — это то, чего хочет Эдди, это то, что ему нужно — быть заполненным Веномом, быть использованным Веномом, трахаться… трахаться и связаться… Веном стонет впервые за эту ночь, низко и глубоко, словно рычит, прямо в ухо Эдди. «Ох, — думает Эдди. — Тебе действительно нравится…» Веном обвивается вокруг него и внутри, тяжело дыша и изнывая желанием. — Да. Признание Венома оживляет Эдди, напоминая ему о способности доставлять удовольствие так же, как и получать его. Он работает над этим. «Да, Веном… используй меня, разложи меня, я твой, Веном, я, блять, твой…» — Мой, ты мой… Веном теперь движется быстрее, более беспорядочно, толкается и выходит, каждый раз задевая простату Эдди, и Эдди отрывисто дышит в такт движениям, используя свои мысли, чтобы раздразнить Венома ещё сильнее. «Да, блять, да, пожалуйста, пожалуйста». — Так хорошо, Эдди, так хорошо… — Блять, ещё, — просит Эдди, но не хочет, чтобы Веном прикасался к его забытому члену, и Веном это знает. Вместо этого Эдди снова приоткрывает рот, его дыхание становится прерывистым и похотливым, и Веном заползает внутрь щупальцем. Эдди давится, как он и хотел. Его глаза закатываются от удовольствия и напряжения, и он чувствует, как тентакль сжимается вокруг его шеи, он чувствует, как другой утолщается внутри него, трётся о внутренние стенки, захватывая каждый дюйм. Разрушение Венома — это зрелище, на которое стоит посмотреть. Образ контролирующего всё Венома, который он так тщательно создавал, растворяется, и появляется более примитивное существо. Существо, одержимое идеей взять Эдди, заявить на него права, пометить его, сделать своим. — Мой. — Он утолщается, вертится, сжимается, хватает всё, что может. Эдди только кивает, он едва ли здесь. Веном о чём-то думает, бормочет, говорит прямо в душу Эдди. Его слова бессвязные и возбуждённые, и они касаются щупальца на животе Эдди — того, который всё ещё давит и гладит его живот, — предполагая что-то плотское и собственническое в их совокуплении. Его новая личность, пугающая и безумная, такая, такая горячая. Пресс и бёдра Эдди сжимаются, его крики становятся всё громче и протяжней. — Сейчас? «Пожалуйста, да, да, сейчас, пожалуйста, сейчас…» Эдди кончает и забрызгивает пространство между ними длинными белыми полосами. Веном уменьшает амплитуду движений, успокаивая Брока нежными поглаживающими движениями щуп на лице и руках. — Мой милый Эдди. Малыш. Вот и всё, вот и всё. Дыхание Эдди замедляется, и его сердцебиение становится реже, когда он падает с вершины. Какое-то время единственный звук в комнате — это его измученные стоны. Веном тоже кажется измученным, усталым, счастливым. Он обвивается вокруг рук и пальцев Эдди, танцует вдоль его груди, прижимается к нему носом. Эдди слегка дрожит от прикосновения, чрезмерно чувствительный после самого сильного оргазма в своей жизни. Проходит минута или около того, и Эдди ёрзает, как будто собирается встать с кровати. Веном чувствует его намерения, мягко толкает его обратно. Щупальце вытягивается наружу и направляется в ванную. — Ты кончил, — говорит Веном как ни в чём не бывало. Эдди фыркает, откидываясь на подушки. — Я знаю. Щупальце возвращается с тёплой влажной тряпкой. — Я даже не… прикоснулся к тебе. Там. Эдди наблюдает, как Веном очищает его, мягко, но быстро. — Хватит об этом. — Не смущайся, — говорит Веном, убирая ткань и вынимая удобную одежду из комода Эдди. — Это делает меня счастливым. Эдди кашляет и потирает лицо. — Я… хорошо. Ты просто… ты просто… — Я люблю тебя, Эдди. На этот раз Эдди не колеблется. — Я тоже тебя люблю. — Не платонически, — уточняет Веном, кладя пижаму на матрас. Эдди искренне смеётся, и кровать сотрясается вместе с ним. — Не платонически.

👾👾👾

— Подожди… почему рыжая снова такая злая? — Эдвард убил её настоящую любовь, помнишь? Ещё в первом фильме. — Бля. Да. Тот стрёмный тип. Джеймс. — Да. — Заслужил это. — Плохой человек, это точно. — Кстати о… — Эдди неторопливо бросает в рот немного попкорна. Несколько зёрен пролетают мимо, но Веном подхватывает их. — Ты голоден? Нужно сегодня вечером пойти на охоту? — Не сегодня. Я хочу остаться дома, — грохочет Веном. — Я тоже. — Эдди прижимается к нему. — Давай больше никогда никуда не пойдём. — Ха, я бы хотел. Фильм пролетает за мгновение. Эдди ёрзает, придвигаясь ближе. Вокруг него клубится Веном. — Ты в порядке? — Лучше, чем в порядке, — шепчет Эдди, тёплый и довольный. — Я… я… — Слова снова подводят его, но это не имеет значения. Веном знает.