Маршрут Хельсинки – Эспоо и обратно

Зима. Канун Нового года уже сегодня, семьи готовятся к встрече нового витка из 365 дней, а компании друзей уже вовсю гуляют по улицам заснеженного Оулу. Всё вокруг сверкает яркими огнями гирлянд и даже мороз не кажется помехой беззаботному веселью. Однако кого-то не хватает… Неужели кто-то решил остаться дома в такой день? Не совсем. Пусть дома никого нет, однако на участке на окраине города сегодня, на удивление, шумно… Сегодня тот день, когда все учащиеся Старшей Музыкальной Школы Мадетойя смогли отпроситься у родителей праздновать Новый Год (а заодно и пятницу) огромной компанией вдалеке от семейного круга. Традиция «праздновать пятницу» пришла из Норвегии, по крайней мере, так сказала Айно, которая жила там вплоть до этого года. Может она и принесла её, постоянно приглашая всех к себе домой. За ней последовали и остальные, создав тем самым новую традицию уже для Оулу. Впрочем, никто не хочет слышать, что это дошло и до других городов или даже стран Скандинавии и Прибалтики. Каждый месяц был расписан заранее: первая пятница — сейшены, вторая — свободная, третья — запланированные концерты в ближайшем клубе, фаворитом остаётся 45 Special, а на четвёртую — общая вечеринка на каком-то открытом пространстве, где можно устроить полную вакханалию. В этом году одна из таких пятниц выпала на Новый Год, что обещало сущий хаос и кучу полумёртвых (однако, желательно все-таки живых) тел, разбросанных по всему дому и позади него. Неудивительно, что далеко не каждый родитель готов был отпустить своё чадо на произвол судьбы в праздничную ночь. Однако, пожалев отсутствующих или же порадовавшись за них, давайте вернёмся к тем, кто, несмотря ни на что, добрёл до этой вечеринки. Например, Лееви, чей дом пустовал уже неделю и кто пригласил всех-всех и даже больше, парень хороший. Однако, как вы уже могли догадаться, среди гостей оказались и не столь приятные личности, которые неизбежно вызовут проблемы. Здесь, во дворе, есть группка рэперов, которых не часто встретишь на общих тусовках — у тех обычно свой движняк — сейчас они явно дожидаются своих опаздывавших. Кухню осаживают Матти, Ээро и их «саппорты» — эти парни решили создать свою «Апокалиптику», вот только жаль, что идея не нова: все мы знаем, чем это всё закончится — конкуренция будет высока, но, на всякий случай, просто пожелаем удачи. В коридоре зависает та самая Айно и её очень близкая подруга — Йоханна. В самой же в гостиной, самой просторной комнате в доме, а, главное, комнате с баром, тусуется самая толстая прослойка колледжа: рокеры, металлисты и их группы. Нет, они ни в коем случае не занимают собой всё пространство, кто угодно может зайти и выйти. Проблема лишь в том, что основная масса уж больно буйная. Они пришли раньше всех, так что алкоголь уже успел развязать им руки. Именно поэтому никто не спешит присоединяться к этим отдыхающим. Тут-то мы и найдём нужных нам людей! Вот они, только заходят, Йоонас Порко и Олли Матела. Они, конечно, должны были прийти всем составом своей группы Abhorrent Ritual, однако те всё ещё добираются с другого конца города, ведь из-за морозов не смогли то ли разогреть машину, то ли завести её. — Я пока не вижу даже отдалённо знакомых лиц… Одни старшие курсы… — с грустью произносит Олли, всматриваясь в толпу. — Мамки не пустили? Оно и понятно, я бы тоже пару сотен раз задумался, стоит ли отпускать сюда мелких, — взяв со стола две баночки пива, Йоонас протягивает одну из них другу. — Но мы здесь. Пути назад нет, а у нас ещё целая ночь впереди. Надеюсь, Теему не забыл дорогу сюда, — парень тянется за предлагаемым напитком, но его напарник тут же убирает руку. — Ай-ай-ай, stop right there, мой юный алкоголик. Тебе же ещё даже 17 нет. — Тебе, по закону, тоже ещё пить нельзя. Ну, отдай! Всего одну! — возмущенный Матела пытается дотянуться до банки и вырвать её из рук своего относительно высокого друга. — Ладно-ладно, держи, не плачь. Главное — маме не говори. — Твоей? Моей? — с хитрецой в глазах интересуется Олли. — Ни одна мать этого мира не должна узнать об этом! — Да будет так! Только шалость, не более. В гостиной людей становится всё больше. Кого-то уже ставят на место диджея и какие-то залётные группки спорят с ним, желая выбить и себе место на импровизированной сцене. То тут, то там разгораются споры и раздаются возгласы: «вы не будете играть хеви-метал и жалкое подобие дэткора на столь светлом празднике!», «да мы только каверы, и нифига мы не подобие, тебе что жалко?!». Благо, пока до потасовки не доходит. Это не уходит от внимания нашей парочки, но те стараются держаться в стороне, пока не приедут Теему, Сантери и остальная «группа поддержки». — Знаешь, Микко мог бы так и не орать, дали бы сыграть и всё с этим, — возмущается Йоонас. — Слушай, лучше не влезать, правда, — Олли начинает отводить друга к выходу. — Меньше нарываешься, меньше проблем. К тому же, мы ничего пока решить не можем. Ведь больше лиц здесь знает Сантери. Потому нам никто не причинит неудобств. Пошли на воздух, а то душно становится. — Эй, голубятник! — раздается громкий голос сзади. — Порко, блять! — А вот и «душность»… — со вздохом произносит Матела. Йоонас не был бы Йоонасом, если бы не повернулся и не произнёс с безразличным лицом, но c достаточно раздражённой интонацией: — Хокка… Йоэль Хокка… Местный задира? Не совсем. Может быть он «местный задира для Порко и ещё пары неугодных ему человек», но в целом парень добрый и даже иногда, очень иногда, тихий. Но только в том случае, если не пересекается с Порко. Этих двоих вообще нельзя оставлять вместе в одном помещении, особенно наедине. Ибо прольётся кровь. Их и невинных. Громко сказано, но эффект именно такой. Посему их друзья стараются ставить даты или время концертов подальше друг от друга. Но тут что-то пошло не так… Зеваки один за одним начинают оборачиваться на источник шума, попутно создавая круг в сердце комнаты. Итак, на одной стороне ринга оказывается Jorik Salamander Hokka и его «приспешник» Туукка Фялт, а на другом — сэр Йоонас Хенрик Порко и его верный друг и товарищ Олли Матела. По крайней мере, так эта картина виделась Йону. — Твою зализанную шевелюру я везде узнаю. Что, нет рядом Коппело, так ничего сам сделать не можешь? — начинает оппонент словесную перебранку. — А тебя, погляжу, в монахи подстригли? Скромновато ты одет для движняка, и, ого, тебя что, буквально подстригли? Надоело голову мыть? «Кстати, да, вроде бы ещё на прошлой неделе волосы у него были длиннее». — Слышь, ты бы лучше свои рубашки гладил! И так на бой-бабу в них походишь, так ещё и метал рвёшься играть. Куда тебе? — Не припомню, чтобы ты задавал вопросы Андерсу Фридену по поводу рубашек… — Да где ты, а где Фриден? — видно, что Йоэль начинает заводиться сильнее, вместе с тем подходя всё ближе. — Так, стоп-стоп-стоп, остановитесь, — вмешивается Туукка, поравнявшись с Хокка. — На личности-то переходить вы всегда горазды, но мы действительно по делу. К тому же, люди смотрят, не опускайтесь ниже своего уровня. А зрителей действительно становится вокруг всё больше и больше. Такое зрелище редко увидишь в последнее время: обе группы вечно получают выговоры от преподавателей и персонала за потасовки и дебош. А теперь ни преподов, ни родителей — никого, кто мог бы это пресечь в корне. Одни начинают делать ставки, другие — те ещё гиены — жаждут именно драки, желательно с «нежелательным» исходом. Олли видит всё это. Ему тошно, что его друг и, пусть и не столь приятный тип, но такой же подросток, как и они все, могут перебить друг другу лица из-за какого-то пустяка — соперничества. Некоторые уже начинают доставать телефоны и с оскалом наблюдать за происходящим. «Почему именно сейчас у меня не находится нужных слов?» — Точно… — Хокка немного охлаждает свой пыл. — Слушай сюда, свинка, я бы тебя не трогал, вот только у меня огромный вопрос по поводу прошлой пятницы. — Тебе не понравился концерт? Ты всегда можешь написать мне e-mail с жалобами и предложениями, — подкалывающим тоном произносит Порко, подмигивая. — vittunporko@gmail.com? Нет уж, ты выслушаешь всё сейчас! Та пятница должна была быть нашей или общей, мы за неё последние гроши отдали! А ты, ублюдок, переписал расписание и поставил AR на НАШЕ место! — Да кому вы, блять, нужны? — тут уже начинает закипать Йоонас. — Может никто не хотел испытывать испанский стыд из-за вас! В прошлый раз вы подожгли салфетки в баре и кидали их в толпу, поздравляю, долбоёб! «Что он несёт? Нет, хватит, никуда не годится.» — Стойте! Хватит! — Олли всё же смелеет и лезет в спор, последовав примеру Туукка и поравнявшись со своим другом. — Йоэль, мне кажется, произошла накладка и никто из нас не виноват. Давайте дождёмся Сантери и он всё объяснит! Но ни я, ни Йоонас точно ничего не знаем об организационных моментах… — И что это за группа, которая нифига не в курсах? Хотя, учитывая, что у вас в основном одни пиздюки играют, о чём с вами вообще можно разговаривать? «Пиздюки?» — Хокка, я тебе таких пиздюков вставлю, если не заткнёшься!.. — Йоонас уже не выдерживает и идёт на Йоэля, закатывая рукава рубашки. — А давай, блять, давай, Порко, парня своего защищаешь? Похвально. О тебе будут сочинять баллады, когда от тебя и мокрого места не останется! Всегда мечтал начистить тебе ебало! — Ты, блять, не представляешь, на сколько это взаимно! Это уже не остановить… Глупо, очень глупо. Но никто даже не пытается этому помешать. Туукка лишь смотрит на то, как два оппонента идут друг на друга; подростки вокруг начинают улюлюкать и подбадривать; ставки на бойню и нанесённый ущерб продолжают литься на барный столик; бедный Лееви, который будучи парнем щуплым, пытается как-то на это повлиять и не допустить тотального разноса дома. «Я не могу на это повлиять…» Йоэль достаточно высокий и статно сложен, по слухам, у него хорошо поставлен удар, хотя на секцию бокса он не ходит. Слухи твердили, что он и его хоккейная команда в прошлом частенько зависали с противниками за парой ударов за зданием маленького стадиона. Это тоже было причиной, почему его чуть не выперли в первый год обучения в колледже. А теперь у него ещё и волосы короткие, не за что ухватиться. У парня в драке одни преимущества. Но и Йоонас проворен, пусть и с длинными волосами. Он не подкачан, но и рост в этот раз играет ему на руку. Какие-то мысли тянут его схватить Олли за руку и убежать куда подальше, но его засмеют ВСЕ. Как потом смотреть им в глаза? А как смотреть в глаза Олли? Ведь, по сути, Порко завёлся из-за оскорблений в его адрес. Как назло, «зализанные» пряди волос решают упасть на глаза именно сейчас и перекрыть обзор. Пока Порко лишь на секунду отвлекается, что убрать их, Хокка использует возможностью и ударяет противника под дых, чтобы сразу вывести из строя. Всё, что успел Олли, — это тут же подхватить друга и отвести в сторону. Секунда длится вечность. Голоса становятся громче. Йоонас же повисает в руках, пытаясь в агонии дотянуться до груди. Ему перекрывает дыхание — боль парализует. Он чувствует, что если сейчас же не сделает вдох, то точно отключится. Парень ожидает нового удара или, чего хуже, того, что удар получит Олли, но Йоэль остаётся неподвижен. На его лице застывает смесь страха, сожаления и, определённо, ступора. Его клинит и он просто замирает, наблюдая за беспомощным «врагом». — Прекратите! Вы оба — клоуны! — время продолжает течь, и между двумя сторонами появляется новое лицо. Парень в мешковатой одежде и с короткой взъерошенной причёской — он напоминает какого-то воробья. «Наверное, из рэперской тусовки? В коридорах иногда на него натыкались». Он мог бы показаться комичным и маленьким, но голос и интонация выдают в нём очень серьёзно настроенного, а, главное, действительно разъярённого человека. — Цирк устроили в канун праздника, людям настроение портите. Как два барана, честное слово. Съебите, молю, и разбирайтесь уже на улице. А вы, — «воробушек» повернулся к «аудитории». — Те ещё твари, хлеба и зрелищ, да? А ну рассосались по своим углам. Век бы вас не видеть! — Чё, Мойланен, как всегда играешь роль мамочки Лееви? — язвительно высказывается Айно. — Как подрались, так и поебутся. Жёстко и страстно! — Тоже будешь снимать? Тогда тебе не хор нужно было выбирать, а на оператора идти. В порноиндустрии такие нужны. Которые снимают жёсткое и страстное! Все заливаются смехом, а Айно надувает губки, убирает телефон и отворачивается, потянув свою подругу за собой. Конфликт будто испаряется вовсе: все расходятся по своим углам, «Мойланен» пропадает из поля зрения, как и Лееви, а Олли и Туукка выводят «своих буйных» на улицу. — Свинка, ещё раз на глаза попадёшься, шею сверну, — размяв плечи, понуро бросает Йоэль и двигается вверх по улице. — Аста ла виста, ублюдок, — выплёвывает Йоонас в ответ и отправляется в противоположную сторону. Фялт и Матела некоторое время просто смотрят им вслед, однако вскоре решают всё же отправиться за ними, предупредив опаздывающих о форс-мажорной ситуации. Молча кивнув друг другу, они прощаются… — И теперь из-за этого придурка я застрял здесь… Чем больше бесцельно бродишь по улице (или относительно бесцельно), тем больше твой мозг копает яму с воспоминаниями. Это было так давно и так глупо. Йоонас из прошлого никогда бы и представить не мог, что станет своему «кровному врагу» почти кровным братом. И что, по сути, из-за него попадёт в такую передрягу. Ну, почти. В этот раз Йоэль был далёк от всего этого, но был бы тот на студии или, если бы Йоонас не позвонил Алекси, что произошло бы в итоге?.. Говоря об Алексе, спасибо ему; тот не задавал лишних вопросов, а просто согласился отправиться к Йоэлю. Может это как-то поможет? Как минимум, это точно успокоит Йоонаса. Хотя бы до его возвращения, а там посмотрим… — Ну, чему бывать, того не миновать! Музыкант продолжает свой путь. Ноги заводят его в уже совсем незнакомую часть города. Дорогу к остановке он окончательно забывает, а телефон, конечно же, не подаёт никаких признаков жизни. Мороз пробирается под куртку, вынуждая тело покрываться мурашками. Прохожих не видно, машины с завидной редкостью проезжают по улицам. Благо, на одном из зданий еле-еле проглядывается светящееся из последних сил табло со временем. 01:30. До пробуждения «соловьёв» ещё 3-4 часа, а единственные, кто может околачиваться в такую рань — это крепко подвыпившие товарищи, либо изгнанные из бара за дебош, либо неразумно решившие дойти до дома самостоятельно. Говоря о товарищах… Этот район походит на окрестности Центра, а значит здесь будут те самые бары! Конечно, не факт, что тебя не выгонят, если будешь просто просиживать там штаны без выпивки. И ведь даже не только в этом проблема… В прошлогоднем туре случилось страшное и «два слепыша-алкаша из Оулу» устроили драку в баре. Не волнуйтесь, в тот раз они не друг другу морды били, а другим представителям завсегдатаев. Причины уже, конечно же, никто не помнит, но добрая часть центрального района точит зуб на «простых парней из Оулу». И не удивляйтесь, если вдруг очевидцы скажут вам, что причиной стала йоэлевская фраза «Я твою мамашу в гримёрке ебал». Почему-то в 2019-м всем нравилось проводить extra-time с женщинами постарше. И каждый воспринимал это как личное. Никому не понравилось бы стать сыном долбоёба, который некоторое время оскорблял тебя. Поэтому первое, что делает Йоонас — обходит тот бар (а то и не один) десятой дорогой в надежде не встретить обиженных. Последнее, что они высказали тогда, опять же было связано с еблей или жопами. Честно, такой жаргон редко запоминается. — Главное, что шпалы-Йоэля здесь нет. Не будет привлекать внимание. Вот только Йоонас не рассчитал, что его фигура такая же запоминающаяся… — Ого, какие люди, эй, Порко! — окликает кто-то сзади, пока на фоне раздаются достаточно громкие свисты. «не смей оборачиваться они тебя на месте убьют зарежут прибьют выебут просто иди вперёд» — Эй, ты оглох?! — голос становится всё громче. «дальше стройка тупик поверни налево да это будет ближе к бару но там будет дорога полиция слетится на шум и покончит с этим а меня могут отвести в участок или на остановку боже пусть сработает» Так и поступим. Вот только спустя пару метров в кудрявую голову приходит осознание того, что он в очередном переулке, а из другого прохода ему путь перекрывает, как кажется, вторая часть этой группки. Остаётся лишь подпереть стенку, чтобы не стоять ни к одной из них спиной. — Куда ты так бежишь? И где же Хокка? — спрашивает предводитель всей шайки. От него довольно неприятно разит перегаром, и Йоонасу даже думается, что из-за этого он грохнется в обморок. — И тебе не хворать… Ивори? — Иивари, дырявая ты башка. — А, да, так, именно так! — музыкант пытается привести дыхание в норму и не показывать страха. — Хокка дома, в Оулу, видит десятый сон, а вы, парни, погляжу время не теряете в отличие от этого зануды! «Что ты несёшь?..» — Ты, блять, чё несёшь? Ай, похер, честно, не думал, что мы дождёмся вас в этом году. Всё думал ебало начистить твоему высокому бревну, а он, видать, струсил! Значит отдуваться будешь ты! — Хей-хей, стой-стой, ты даже не спросишь, что я здесь делаю? — Йоонас очень сильно старается тянуть время, но задиры будто бы специально говорят шёпотом. — А нахуй мне это знать? Главное, что я и парни сможем отправить тебя по кусочкам Хокка, а тот пусть сам думает, что делать дальше. Ну, или можем не переплачивать за доставку и сразу подкинуть подарок к порогу церкви. Будут знакомые отмаливать. — Знакомые?.. Погодите, парни, вы будете мстить нам из-за одной прошлогодней драки. Это же полный бред! — Вы опозорили нас, наш район, а главное — меня! Ты не представляешь, каким боком мне вышло то, что я позволил вам тогда сбежать. Лучше бы вы тогда не лезли не в своё дело… Переговоры заходят в тупик. Йоонас не помнит, кто этот Иивари и как именно они его опозорили. Всё, что он помнит, так это сломанный нос хулигана и то, как они успели сбежать. Они и правда умудрились выйти из этой ситуации сухими. Однако через пару мгновений флешбеки дают о себе знать. Он был в такой ситуации однажды — эта стойка, поднимающаяся рука, и уже через долю секунды он будет лежать ничком на тротуаре. Все инстинкты бьют тревогу, адреналин хлещет через край и парень начинает спешно искать пути отступления. «бежать дальше налево бред а что если побежать назад там уже более-менее помню дорогу всего лишь дожать до конца… давай, давай ДЕЙСТВУЙ» Йоонас испытывает удачу и со всей силы ударяет ногой Иивари прямо в коленку. В этот момент раздаётся хруст костей и громкий вскрик. Не теряя и секунды, пока все пребывают в ступоре, музыкант выбегает обратно на улицу. Он слышит всевозможные чертыханья в свой адрес, однако ни оборачиваться, ни отвечать желания не было. Ноги несут туда, где горят фонари и раздаётся шум машин. Через улицы и переулки…

***

Парень уже теряется во времени, не понимая сколько бежит. Голод, обезвоживание и усталость дают о себе знать сразу, как только он сбавляет ход. Вот тебе и жизнь без благ цивилизации и импульсивные поездки, пусть и в соседний, но всё же чужой город. Сесть негде, приходится приземлиться на ступеньку у входа в какой-то магазин. Сил совсем нет и Йоонас начинает отрубаться прямо там, полностью распластавшись на ступеньках. Всего пару минуток, просто перевести дух… Он умиротворённо рассматривает тёмное небо. Так и не хватает каких-нибудь медленно падающих снежинок… Признаков погони уже не наблюдается. Всё, что сейчас создаёт хоть какой-то шум — деревья и машина, что проезжает по противоположной стороне. Вот только настораживает то, как она резко заворачивает на левую сторону и начинает приближаться к Йону. «Либо менты подумали, что я какой-то торчок, либо та шайка умудрилась пьяной сесть за руль, шикарно» Что будет, то будет. Всё решено. Некто действительно тормозит прямо перед Йоонасом. Выйдя из машины, он, на удивление, аккуратно перекидывает руку Йона через плечо и тащит к машине. — Вау, спасибо тебе, добрый человек. Прямо бы сейчас и расцеловал, — уже бессознательно и засыпая произносит Порко. — Ну, на это ты всегда горазд, — с трудом продрав глаза, Йоонас удивленно оглядывает несущего его человека. — А так, пора валить! Закинув почти недееспособное тело на заднее сидение, водитель занимает своё место и нажимает на газ. Именно сейчас в зеркале заднего вида музыкант замечает пару человек из той шайки, бегущую вслед и кричащую что-то. Точнее, это было только похоже на бег, так-то они просто спотыкались о свои же ноги. — Я вызвал полицию, оповестив о дебоше. Ты ни в чём не виноват, — произносит водитель, изредка поглядывая на пассажира. — Олли… А ты что… Йоонас продолжает идти вперёд, хотя дом находится как раз в обратной стороне. Разворачиваться совсем не хочется. Олли пытается нагнать Порко, но снег немного затрудняет его движения. По сути, люди только начинают подтягиваться на празднество: подъезжают машины с гостями, дети кидаются в распростёртые объятия своих дедушек и бабушек, а различные аппетитные запахи дурманят голову. И только двое подростков понуро идут по тускло освещённой улице, проходя мимо уютных домов и прочих окружающих их зданий. — Йон, ну притормози хоть на секунду. Ты же не собираешься весь Новый Год с таким настроением провести? — с трудом Олли всё же догоняет друга и останавливает его за плечо. — Я собираюсь добраться до дома, дождаться полуночи и отоспаться. Так и знал, что что-то пойдёт не так… — Йоонас вырывается из хватки, но темп всё же сбавляет. — Хватит зацикливаться друг на друге! Вы не можете хотя бы раз поговорить без повышенных тонов и упрёков? Он всего лишь такой же музыкант, а может и коллега в будущем! — Он? Не смеши! С ним никто и никогда в жизни работать не захочет! Я тем более… — Порко, приметив с левой стороны дороги дерево с вколоченными дощечками, по которым можно взбираться, пошёл в его направлении. — Я с ним однажды говорил. Он неплохой парень и точно не глупый! Вечно как на иголках, конечно, но он помог мне со скачиванием mp3-файлов несколько месяцев назад, — Олли старается не отставать от Йоонаса. — Кстати, ты знал, что вы родились буквально в один день? — Чего? Ты гонишь… — Никак нет! Они приглашали на сейшн по этому поводу, но я отказался, ведь обещал провести время вместе… А пойти отмечать этот день с ним ты бы не согласился. Порко не находит слов. Он просто начинает взбираться на дерево, попутно пытаясь правильно ставить ноги на выступы. — Пожалуйста, только не упади. Собирать тебя по частям — это последнее, с чем бы мне хотелось разбираться в Новый Год, — Олли встревоженно пялится на карабкающегося Йоонаса. — Если это случится, ты меня в любом случае начнёшь по частям собирать! — со смехом Йоонас усаживает свою пятую точку на твёрдую и плотную поверхность ветви. — Ты, я погляжу, со всеми в тёплых отношениях. Даже с таким отморозком, как Хокка. Ну не вижу я в нём адекватного человека! — Ты и не пытался этого увидеть! Попытайся в новом году хотя бы перестать с ним огрызаться. И вообще, слезай, у меня уже шея болит! — Ну так не зырь! Никуда я не денусь. Так Матела и поступает. Он облокачивается на это самое дерево спиной и разглядывает изредка проходящих мимо людей. — Он тебя до сих пор называет прог-металлистом, хотя я говорил ему, что ты не слушаешь прог… — пытается найти тему для разговора Олли. — Этот идиот считает, что «прог» - от слова «программист», а так как все программисты ходят в рубашках, то вот меня и записали в фанаты прог-метала. — Холопайнен не ходит в рубашках, хотя он программист, что слушает прог. — Это твой сосед который? Слушай, он стрёмный тип, не водись с ним… — Если тебе не нравится его взгляд и причёска, это не означает, что он автоматически должен быть плохим… И они вновь замолкают… На языке вертится столько вопросов, которые Олли никак не может ни сформулировать, ни просто намекнуть на них. Но это просто необходимо хоть для какого-то внутреннего спокойствия. — Мне лишь одно непонятно… Он назвал меня твоим парнем, с чего бы это? Мы же не встречаемся… — Ты что, не понял? Он хотел тебя оскорбить! Вот тебе и «адекватный» человек… — Йоонас размахивает ногами и те изредка сталкиваются с поверхностью дерева, заставляя прилипший к подошве снег падать прямо на Олли. — Эй, перестань!… Спасибо… А чего в этом такого оскорбительного? — Мне откуда знать? «Парень Олли Элиас Матела» — это теперь самое страшное ругательство в лексиконе Хокка, так и знай! — Порко заливается уже еле контролируемым смехом. — Не завидую твоим дамам. — Будто они были… — Он в любом случае долбоёб. Любой бы захотел стать твоей второй половинкой! — Йоонас опять начинает отбивать какой-то свой ритм по дереву. — Ты только посмотри на себя! Они многое теряют, игнорируя такую красоту. — Вот что за бред ты на пьяную голову начинаешь нести?.. Что, даже ты начал бы со мной встречаться? — с какой-то странной надеждой в голосе спрашивает Олли. — Я тем более… Матела никак не ожидал именно такого ответа. Отстранившись от дерева и вернув взор на своего друга, обращает внимание, что тот, будто бы пытаясь скрыться, откидывается назад. Вот только он забывает, что сзади и снизу опоры нет, а руки не смогут выдержать его, поэтому тот медленно начинает терять равновесие и заваливается назад. Паника не спасает ни Йона, пытающегося подстрекаемым адреналином удержаться «на весу», ни Олли, который предпринимает попытку поймать падающее чудо. Вот только вес он так и не рассчитал. В итоге оба лежат в снегу — Матела смягчил своей тушкой грандиозное падение подвыпившего друга. Не ощущается ни боли, ни грусти, ни печали, ни, тем более, злости. Одно падение разрешает все проблемы — все обиды забываются, обоих охватывает странное чувство облегчённости. Их взор обращён на тёмное-тёмное небо, что начинают озарять разноцветные огоньки. Мальчишеский громкий смех заглушают первые салюты. Неужели они пропустили полночь? — Как встретишь, так и проведёшь? — сквозь смех пытается связать хоть пару слов Порко. — Проведу новый год либо в синяках, либо на тебе, либо просто буду тебя бесить. — Очень странный будет год! Но я правда хотел бы провести его да и следующие годы с тобой. Можно даже и под тобой! Они встречаются взглядами. Эйфория, что разливается в груди, охватывает их с головой. Йоонас с ужасно довольной улыбкой и мечтательным взором пододвигается ближе и опускают холодную руку на разгорячённую румянцем щеку. Когда только перчатки успел потерять? — Кажется, я позже буду об этом сожалеть, — всматриваясь в лицо своего «спасителя», произносит Порко. — А вот я — вряд ли. В этом момент всё теряет значение. Есть лишь соприкосновение губ и какофония из взрывов фейерверков и криков празднующих людей.