Маршрут Хельсинки – Эспоо и обратно

Утро странное, как минимум. С первыми лучами солнца просыпается и Йоонас. Виды предстоят вполне ожидаемые: последствия бурной ночи, переплетённые с Олли конечности и, благо, никаких лишних глаз вокруг. Только лес и трасса. — Эй, соня, просыпайся, нам ещё немного осталось, — Порко легонько треплет Олли по волосам. Тот, хмурясь и погружаясь чуть глубже подмышку Йоонаса, издает какой-то нечленораздельный бурчащий звук. — Я понимаю, что мы можем так пролежать хоть всё утро или день, но у нас всё же был уговор. Вставай, дома отоспимся… — поцеловав в макушку, Порко начинает потихоньку подниматься. Олли уже не может оставаться в привычном положении, поэтому приходится встать. Парни одеваются, приводят задние сидения в порядок, отливают где-то близ леса и садятся на уже привычные передние сидения. Матела даёт ход назад, выезжая обратно на дорогу. Путь уже действительно недалёкий — где-то около часа или двух. С одной стороны, можно было бы просто дотерпеть, добраться до дома и отоспаться там или даже вздремнуть в самом салоне машины, пока тебя подвозит столь внимательный водитель, но с другой… В воздухе продолжает висеть мучительная недосказанность, особенно после прошлой ночи. Готов ли Олли к разговору сейчас? А если нет, то когда?.. — Знаешь, мне эти два дня снилось много снов, — начинает Йоонас. — Да? И что за сны? — В основном из прошлого. Я много копался в прошлом и, возможно, это как-то повлияло на мои сны. — Тебе всегда всякая дичь снилась. Что в этот раз? — Не поверишь! Ни-че-го. — Совсем ничего? — с толикой недоверия спрашивает Олли. — Представляешь?! Но мне снились именно воспоминания… И касалось это каких-то особых, тех, где в основном фигурировали мы с тобой. Олли никак не отвечает, продолжает вести машину, пусть и кажется, что он задумался над сказанным. — Что мы такое? Друзья с привилегиями, любовники, идиоты? Несерьёзные отношения, что могут длиться вечность или же однажды закончиться? — Я тебя никогда не ограничивал. Думаю, что и, помимо меня, у тебя были любовники на одну-две ночи. — Были. С каждым годом все меньше, но почему-то я всегда возвращался именно к тебе, — Йоонас не решается повернуть свою голову к Олли, поэтому просто «посматривает» периферийным зрением. — Мы просто лучшие друзья с очень ранних лет. — Но ведь «лучшие друзья» с возрастом меняются или исчезают— — Йон, к чему ты именно ведёшь? — Олли в один миг прерывает рассуждения. Он не перестает смотреть на дорогу, но сведённые к переносице брови говорят сами за себя. Порко не особо понимает, стоит ли ему выпаливать свои истинные мысли сейчас или нужно ещё подождать. «Мы оба взрослые люди, мы должны понять», — говорит одна его часть, «Он от тебя откажется, ты без него никто», — твердит другая. Он боится шагнуть на новую ступень, пусть и выводы напрашиваются сами по себе. — Олли, вопрос на миллион. — О боже, нет— — Давай встречаться? По классике жанра Олли опять должен свернуть на обочину и накричать на Йоонаса… Чего он не делает. Впереди появляется первый за этот день светофор, который горит красным. — Высадишь меня? — спрашивает Йон украдкой. Матела молчит. Смотрит на руль. Редко моргает. Но никаких разборок не начинает. — Тогда не злись хотя бы. Приедем домой, я от тебя отстану. Автостопером я не собирался становиться. — Ой, да помолчи уже. Я думаю. — Ну, а что тут думать? Тут или да, или нет! Или у тебя кто-то есть, а я не знаю? — Да нет у меня никого! Только ты один идиот… — Твой единственный идиот значит, — с некой гордостью говорит Йоонас. Олли закатывает глаза и, переключив передачу, вновь нажимает на газ. Загорается зелёный свет.

***

На горизонте виднеются уже знакомые виды Хельсинки. Несмотря на то, что половину дороги парней сопровождает тишина, чем ближе к пункту назначения, тем больше они обсуждают более повседневные темы, сменив напряжённую атмосферу на самую непринуждённую. — … Там был тот чувак из бара! Йоэль буянил, а я его не особо пытался остановить… — А теперь ты удивляешься, что тебя за углом зажали? — Да не то чтобы… Просто забавно, что он умудрился нас запомнить. И зачем вообще так мстить?! Месть подаётся холодной, а тут он явно опять сгоряча… — Так он выжидал, когда кто-то из вас появится в том баре. И заметь, как он тебя врасплох застал. — Вот да… Жуть. Был бы там Йоэль, было бы проще их опять по углам расставить! — Думаешь, что он бы смог разобраться с той оравой? — Не факт, но он выше того… этого… ну как его… Эвари! — Не особо похоже на финское имя… — Правду говоришь, явно греческий иммигрант! Хотя на грека и не похож… Да я и не припомню, как эти греки выглядят. Только статуи древнегреческие… — Йон, ты в танке всю жизнь жил?.. — Да обычные дом и квартира в Оулу и небольшая квартирка в Хельсинки… — на секунду он задумывается. — Кстати, давай к Йоэлю заедем. — Это бы не помешало. Маршрут перестроен! Йоэль и Йоонас живут совсем недалеко друг от друга, между их домами всего несколько метров. Порко не говорит Олли, что вместо того, чтобы воспользоваться телефоном по назначению, он позвонил Алекси, чтобы тот проведал Йоэля. «Взрослая детина, пусть сам роется в своём дерьме». Олли может сказать что-то подобное, пусть и «мог не иметь это ввиду». В конце концов, это ведь он поехал за второй детиной в другой город. Машина подъезжает к дому и паркуется как раз недалеко от машины Алекси. — Знакомая машина… Что здесь Каунисвеси делает? — с интересом спрашивает Олли. — Видимо, тоже решил навестить?.. Они заходят в подъезд и, добравшись до нужной квартиры, Йоонас замечает что-то из ряда вон выходящее. — Дверь… открыта? Дверь действительно открыта. Но ведь Йоэль всегда закрывает дверь на все замки, особенно в «не самые лучшие дни». Что могло произойти, что он так беспечно оставил дверь открытой? А что Алекси?.. Чёрт, он же не мог даже ему позвонить! — Пиздец! Рывком вбежав в квартиру, Порко минует кухню и, даже не снимая верхнюю одежду, влетает в гостиную. К его счастью, на диване сидят Йоэль и Алекси, что беспечно играют в Mortal Combat. Однако к несчастью Йоэля, он отвлекается. — Йоонас, какого чёрта?! — Ха! Фаталити! — неожиданно выкрикивает Алекси. На экране предстают дивные виды того, как Нуб Сайбот и его копия разрывают на две ровные части Скорпиона. — Ого, а ты молодец, Алекс! — хлопая в ладоши, говорит Йоонас. — Спасибо большое, Йон, без тебя я бы не справился! — хитро улыбнувшись, Алекси машет Порко. — ЙООНАС! Йоэль сразу же вскакивает с места и двигается за Йоонасом. Тому, в свою очередь, не особо импонирует перспектива быть разорванным, как и герою Хокка, поэтому приходится делать ноги. Со смехом убегая от проигравшего, Йоонас чуть не сбивает мимо проходящего Олли, который, как и подобает джентльменам, снимает уличную обувь и верхнюю одежду. Слыша, как за ним бежит Йоэль, он отходит в сторону, дабы его точно не задел уже менее поворотливый Хокка. — Ничего себе у вас тут идиллия. Никак романтический ужин, — в шутку говорит Матела. — Если тебе кажется, что весь этот срач — романтическая идиллия, то у меня есть пара вопросов к тебе и Порко. — А ты не язви лишний раз. Что ты тут делаешь? — Йоонас попросил проведать Йоэля. Я почему-то не отказал. Мы немного поговорили, я поехал домой за приставкой и мы рубились до… вот сейчас. — Ага… Ясно. Вы совсем не спали? — Ну, чуток вздремнули, но Йоэль подорвался посреди ночи и сказал, что он полчаса уже не может заснуть и ему срочно нужно отвлечься. Олли со скепсисом смотрит на Алекси. — Да днём отоспимся. Всё равно работы нет, — заверяет приятеля Алекси, откладывая джойстик в сторону. — ТЫ ЕЩЁ И В КЕДАХ ПО КВАРТИРЕ ШАСТАЕШЬ! ТЕБЯ МАТЬ ВООБЩЕ МАНЕРАМ УЧИЛА?! — А ТЕБЯ МАТЬ УБИРАТЬ НЕ УЧИЛА?! ДА В ТВОЁМ СРАЧЕ ТОЛЬКО ТАК И НАДО ХОДИТЬ, НОСКИ МАРАТЬ НЕ ХОЧУ! — Может остановим их?.. — Думаю, стóит. «Женатая парочка» уже перебирается в спальню, где Йоонас пытается будто бы придушить Йоэля, облокачиваясь на кровать. Однако буквально когда Хокка перестает сопротивляться, Порко просто обнимает его, прислонившись щекой к макушке. — И почему не отвечал нам? — с толикой грусти спрашивает Йоонас. — Не знаю… В воздухе царит атмосфера, в которую не хочется вторгаться, поэтому, обменявшись взглядами, Алекси и Олли отправляются в кухню. Они успели убрать гостиную, вынести мусор, который состоял в основном из пустых банок пива, бутылок вина, обёрток из-под полуфабрикатов и снеков, а также упаковки полностью использованных антидепрессантов. После они заваривают чай, обсуждают странную поездку в Эспоо и обратно (без лишних подробностей этой самой поездки) и уже ждут «близнецов», слыша, как они идут обратно. Порко всё же снимает уличную одежду, и они присоединяются к чаепитию. О чём они говорили? Вероятно, это останется только между ними, но вряд ли бы Йоонас сказал что-то, что выходило бы за рамки его типичных подбадриваний. «Убери одно звено из Blind Channel и можно и вовсе разойтись. А если убрать тебя?..» Олли тоже решил не вдаваться в подробности своего внезапного возвращения в Хельсинки. Как-никак, но из присутствующих об этом знает только Порко. Спустя пару часов, все начинают расходиться, попутно высказывая Йоэлю важные правила новой жизни. «Не пей алкоголь с таблетками. Вообще постарайся этот месяц не пить!» «Отвечай на звонки и сообщения! Или ты хочешь, чтобы я тебе замóк выбил в следующий раз? Платить не буду». «Репетиция в пятницу. И только попробуй не явиться, смотри пункт 2!» «Нет, не "Окей", а "Так точно, сэр Йоонас Хенрик Порко, вас понял, сэр!"» Алекси, помахав на прощание, отправляется обратно домой. Однако Олли не торопится садиться в машину. Когда Йоонас уже думает отходить, тот хватает его за рукав. — Чего ждёшь? Я же недалеко живу. Пешком дойду, — говорит Порко. — Я думаю, мне всё же есть, что сказать… Удивляет ли это Йоонаса? Не особо, но приятно осознавать, что им действительно есть о чём поговорить. Улыбнувшись, он перехватывает руку Олли и они вместе идут к его дому. Очередная прогулка в тишине. Пять минут молчания старой жизни. Ещё две — их слишком крепкой дружбе. Уже дойдя до квартиры и проворачивая ключ в замочной скважине, Йоонас опять берёт руку Олли в свою и говорит: — Думаю, теперь это наш новый путь. Для группы. И для нас. С теплом в сердце и в ожидании столь желанных вот уже столько лет перемен они переступают порог. Конец пути. Выберете новый маршрут.