Большой Запад

В этом поезде тысячью жизней цвели

Боль разлуки, тревоги любви,

Сила, юность, надежда… В закатной дали

Были дымные тучи в крови.

<…>

Вдруг под ветром взлетел опадающий лист,

Раскачнувшись, фонарь замигал,

И под черною тучей веселый горнист

Заиграл к отправленью сигнал.

А. Блок

– Поезд, следующий в направлении Централ – Тейбл-сити, отправляется через пять минут! – громко объявила контролёр, проходя мимо вагонов. – Поторопитесь, молодые люди! – Да-да, сейчас! – Альфонс Элрик обернулся и до того очаровательно улыбнулся, что ещё не старая женщина с тщательно зачёсанными назад каштановыми волосами растерялась и впервые за последние лет пять улыбнулась в ответ, немного покраснев и строго погрозив ему пальцем. – Хорошо, но я вас предупредила! – Ал, ты разбил очередное сердце, – шёпотом со смехом сообщил на ухо младшему брату Эдвард. – Да что я сделал? – Альфонс фыркнул в ответ, поворачиваясь обратно. – Да ничего… господин фюрер, какие-то проблемы? Вы что-то больно пристально на нас смотрите. Мустанг действительно хмуро гипнотизировал Элриков исподлобья, скрестив руки на груди. Он со всей командой вот уже полчаса отдавал последние приказания братьям и всё никак не мог закончить. И вообще он был странно бледен для такого обычного дела. – Я думаю, не совершаю ли я ошибку. С вас станется натворить там дел. – Ну опять двадцать пять… – Эд закатил глаза и тяжело вздохнул. – Альфонс, Эдвард, возьмите это с собой в дорогу – Грейсия просила вам передать, и мы с майором Хоукай тоже немного положили, – шагнула к ним лейтенант Росс и, пряча за строго сведёнными бровями робость, протянула им корзинку с выпечкой. – Миссис Хьюз ещё просила сказать, что ей помогала Элисия. – Передайте большое спасибо им обеим – и вам с майором тоже огромное спасибо за заботу! Я бы сразу сказал, что уверен, что это очень вкусно, но это будет всё-таки невежливо, – Ал снова расплылся в широкой улыбке, забирая у неё из рук корзинку. – Тогда я сделаю это за тебя – заранее «очень вкусно»! – заявил Эд, с любопытством и аппетитом косясь на её содержимое. – Очень мило с вашей стороны, майор, подполковник, – подмигнула им обоим Риза, стоящая за спиной Роя. – Да что уж… – Поезд отправляется! – закричали сразу несколько контролёров, убирая подножки под свист гудков. – Ну всё, пора! – Эдвард наскоро стащил перчатку с металлической руки, наспех пожал протянутую ладонь растерявшегося отчего-то Мустанга и, схватив оба чемодана, перемахнул через невысокую оградку задней площадки вагона. – Ал, поторопись! – Бегу! – Альфонс зубами снял перчатку, тоже быстро стиснул фюреру руку и с места перелетел к старшему брату. – До свидания! – он опустил корзину с едой на их чемоданы, уже поставленные Эдом на ступеньку, и принялся махать рукой толпе на платформе. – Скоро увидимся! – присоединился к нему Эдвард, щурясь от лучей солнца, бьющих через стеклянную крышу вокзала прямо в глаза, и воодушевлённо смеясь. Они так давно не путешествовали с Алом вот так вместе в поезде по Аместрису… уму непостижимо. Но эта поездка должна была стать совсем иной: им на двоих было выделено целое купе, и что ещё важнее – они наконец-то были вместе в своих телах. Дома. На родине. И ехали за новым приключением. Что могло быть лучше? – Берегите себя! – крикнула вслед уходящему поезду Росс. – Да, поосторожней там! – поддержал её Хавок. Мустанг поднял руку над головой в прощальном жесте и замер так. Эд явно что-то съехидничал по этому поводу на ухо Алу, и теперь оба Элрика хохотали, продолжая махать провожавшим их людям. – Мама, мама, смотри, какие дяди! У одного рука металлическая, это, наверное, Стальной алхимик и его брат Воздушный алхимик! – восторженно дёргал женщину с короткой стрижкой возле соседней колонны за юбку мальчик лет трёх. – Они такие классные, мама! Я тоже хочу стать государственным алхимиком! – Зачем, дорогой? – с улыбкой поинтересовалась женщина, присаживаясь перед ним на коленки. – Потому что они помогают людям и носят красивую форму! Рой усмехнулся себе под нос, провожая внимательным взглядом постепенно исчезающих вдалеке вместе с поездом Элриков. Помогать людям… это так в их духе. – С ними всё будет хорошо, – негромко произнесла Риза рядом с ним. – Что? – фюрер вздрогнул, опуская руку. – А… да. Только станет слишком уж тихо в Штабе.

***

– Вот что значит путешествовать с удобством! – довольно заявил Эдвард, закидывая ноги на сиденье напротив и с удовольствием потягиваясь. – Совсем не то, что в прежние времена, да, Ал? – Братец, я, конечно, всё понимаю, но ноги всё-таки можно опустить на пол, – Альфонс плотно задвинул дверцу, поставил корзинку с выпечкой на стол и сел лицом к брату. Несмотря на то, что голос у него был самый серьёзный, глаза смеялись. – Ой, да брось, когда мне ещё представится такая возможность… Так, что тут у нас, – Эдвард всё-таки убрал ноги с сиденья и заглянул в корзинку. – Ой, Ал, кажется, госпожа Грейсия испекла нам Истину! – Да ты что! Серьёзно? Мои любимые! – Альфонс широко распахнул глаза, наклоняясь к столу. – И вправду, Истина! В корзинке, конечно, лежала не абстрактная сущность, которую никто никогда не видел (если не считать тех, кто нарушил запрет), а вполне симпатичные ароматные и пышные булочки с абрикосовым вареньем. Дело было в том, что с полмесяца назад точно такая же корзинка оказалась на столе у фюрера в честь всех замечательных апрельских событий, и там была целая горка вот таких же точно булочек для всей команды. Элрикам, как самым младшим, первым досталось по угощению. Пока Эд пристально с подозрением рассматривал сдобу, Ал без всякой задней мысли откусил кусочек. Последовавший затем через несколько секунд вопль восторга слышала половина Штаба. «К чёрту Врата! К чёрту Истину! Вот за что надо душу продавать!» Пирожок по единогласному решению окрестили в команде «Истиной», а этой историей Альфонса подкалывала вся команда. Он, впрочем, вовсе не обижался. – Да ты каламбувиф, бватец, – фыркнул Эд уже с набитым ртом. – Не разговаривай, когда жуёшь, – назидательно сообщил ему младший, забирая вторую булочку себе. – А что, почему бы и нет? Эдвард проглотил то, что было у него во рту, и, откашлявшись, наклонил голову. – Ал, я скоро начну ревновать тебя к булочке, ты так даже на меня не смотришь. – Да, действительно, к выпечке ты меня ещё ревновать не пробовал, это что-то новенькое, – вздохнул Альфонс, с блаженным видом пережёвывая кусок. – Но вообще-то как раз на тебя я так и смотрю – потому что ты та же булочка, то есть круассан, только человек. – Эй, это же запрещённый приём! – Эд покраснел. – Да я зна… – Альфонс вдруг поморщился, как от резкой боли, наклонился вперёд и, прижав ладонь к груди, закашлялся. – Ал, ты что? – веселье на лице Эдварда моментально сменилось испугом. Он подался вперёд и схватил брата за плечи. – Подавился?.. Ал помотал головой и, откашлявшись, наконец, поднял голову, неловко улыбаясь. – Да нет. Просто немного протянуло где-то недавно. Утром ещё прохладно… Эд, что такое? Старший Элрик ощутимо вздрогнул. В его глазах на какую-то долю секунды отразился ужас, который и успел заметить растерявшийся Альфонс. – Я?.. А… да нет, ничего. Всё в порядке, – Эд взял себя в руки и старательно улыбнулся, отпустив плечи Ала. Вышло не очень естественно. Он, видимо, понял это, потому что немедленно отвернулся и уставился в окно. – Эд… – позвал было его озадаченный младший. – Я же сказал – всё в порядке! Отстань от меня! – неожиданно сердито рявкнул на него Эдвард, пожимая плечами, да так недовольно, что Альфонс даже дёрнулся. «Что-то тут не так,» – обеспокоенно подумал он, поджав губы и внимательно смотря на старшего, упрямо гипнотизировавшего ещё городской пейзаж. Обижаться ему даже в голову не приходило. А вот Эд, видимо, справившийся с эмоциями, почувствовал, что сделал глупость, бросив эту беспричинную резкость. Через пару минут тишины он расслабил напряжённые плечи, повернулся к Алу и виновато опустил глаза. – Прости. Не знаю, что на меня нашло. – Ничего, – Альфонс искренне обрадовался, что старший «оттаял», но пока не был уверен, насколько. Поэтому осторожно протянул к нему руку, взглядом спрашивая: «Можно?». Эдвард, как раз в этот момент поднявший голову, грустно улыбнулся и кивнул, и Ал сжал его колено. – Эд, точно всё в порядке? Я переживаю. – Точно. Просто знаешь… – Эд отвёл глаза в сторону. – Что? – напряжённо уточнил младший Элрик. – Просто… Иди сюда, – Эдвард вдруг снова схватил брата за плечи, потянул на себя и заставил совсем уже недоумевающего Альфонса упасть на сиденье рядом с ним, после чего уткнулся носом в его ключицы. – Просто я тоже переживаю. – Из-за чего? Подумаешь, ерунда какая – закашлялся… Эд, ну чего ты? – Ал растроганно обнял старшего за талию левой рукой, правой мягко гладя его по волосам. После марта Эд довольно часто позволял себе то, что сам же смущённо и со смешком называл «приступами братской любви», но обычно они случались вечером и продолжались до самого утра – а тут ещё даже девяти не было… – Тебя что-то беспокоит, братик? – Нет, Ал, всё правда в порядке. Я просто немного параноик, – Эдвард неловко хмыкнул всё ещё в погоны Альфонсу, прижимаясь к нему теснее. – Эд, ты же знаешь, что ты всегда можешь рассказать мне, – Альфонс аккуратно взял Эда пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в серьёзные большие глаза. – Всё хорошо, Ал. Спасибо, – тепло улыбнулся Эдвард, чуть-чуть подаваясь вперёд и легко целуя младшего в немного приоткрытые мягкие губы. Ал закрыл глаза. Не то, чтобы это его совсем успокоило, но отказывать брату в поцелуе было выше его сил. Эдвард никогда не рассказывал Альфонсу, что Альфонс Хейдерик на момент своей смерти был тяжело болен чахоткой.

***

– Скука смертная, – зевнула девушка лет шестнадцати, засыпая в изящную белую чашку уже третью ложку сахара. – Ми, перестань уже, сахара не так много осталось, – одёрнула её другая, опустившаяся на стул напротив и поставившая на стол поднос, на котором стояла её чашка и вазочка с выпечкой. – Ты же знаешь, что папа не магнат закупать его килограммами. – Какая ты зануда, Ния, – закатила та глаза в ответ, надув губы. – Что поделать, если единственное, на что я могу отвлечься в этом дурацком городе, – это риск и сахар? – Что риск и сахар, это я вижу, иначе мы бы не завтракали в полуразрушенном кафе прямо напротив плато Пароса, – тяжело вздохнула в ответ её сестра. – Ты ведь помнишь, что он говорит… – Да я наизусть это знаю! Он постоянно твердит как помешанный: «Это вопрос чести, нашей чести, мы должны захватить этот кусок земли, недостойный называться страной, и упрочить славу Аместриса!» Боже, Ния, тебе не надоело изо дня в день это выслушивать, а? – Мия раздражённо схватила круассан и наполовину окунула его в кофе. Мия и Ния были близнецами-дочерьми генерала-майора Майера. У обеих были длинные тёмные волосы, заплетённые в две косы и убранные на затылке в гульку, тёмные серо-зелёные глаза и небольшие аккуратные губы. Ния была старше сестры на четыре минуты, и, видимо, за эти четыре минуты успела познать всю бренность бытия, недоступную младшей, потому что всегда ходила с опущенными долу глазами и вела себя как нельзя более благопристойно – её манеры сделали бы честь любому официальному званому ужину в Централе. Как ни странно, это поведение вовсе не казалось необычным в городе, который жил войной и в котором не могло идти речи о приличном ужине, не то что о званом обеде. Мия, в отличие от Нии, была абсолютная сорвиголова. Её отчаянно душил Тейбл-сити. В свои шестнадцать она перечитала все романы в библиотеке матери и с тех пор всё грезила о большой и великой любви, которая непременно ждёт её где-нибудь там, далеко, – но уж никак не в этом городишке. Иными словами, Мия была отчаянная фантазёрка, живущая в мире розовых иллюзий, которой показалось, что было бы просто замечательно романтично выпить кофе в самом опасном уголке города, тогда как Ния твёрдо стояла на ногах и думала о том, где и чем именно им завтракать. Старшей не хватало свободы и лёгкости, младшей – рациональности и спокойствия. Это были два ограниченных характера, удивительно порождённые одним и тем же местом. – Как будто у нас есть выбор, – та дёрнула в ответ плечами, задумчиво помешивая кофе. – Ну, не дуйся, лучше скажи – чего ты хочешь? Что бы могло развеять твою скуку? – Ничего в этом дурацком Тейбл-сити! Как бы я хотела просто уехать отсюда! – Мия сделала большой глоток. – Ну, хорошо, уехала бы ты – а что там, в других городах? – лукаво усмехнулась Ния. – Ты ведь никогда их не видела. Мы с тобой родились здесь, в военном госпитале, и жили в квартире, выданной папе начальством Аместриса… – Ну уж там точно есть красивые мальчики! – мечтательно вздохнула та в ответ. – Мальчики? Мими, нам по шестнадцать лет, какие мальчики? – рассмеялась Ния. – Как какие? Я же сказала: красивые… Тут одни сорокалетние грубые солдафоны, – Мия с ожесточением разломила круассан пополам. – Почему, есть капитан, которому тридцать… – Ты ведь поняла, о чём я! – она сердито стукнула ложкой по блюдцу. – Они все только и говорят, что о чести, мести, жести… у них всех скучные нудные лица! И они такие противные… у всех бороды, усы, им, видите ли, не хочется бриться, они даже моются всего раз в неделю, а то и в месяц – фу! – Они ведь вояки, – Ния хихикнула под нос. – Ну, а как же отдел? – Ещё хуже! Никогда не любила кабинетных крыс! У них всех такие длинные важные лица, а спросишь о чём – начнут сыпать глупыми цифрами… и к тому же на них всех форма либо висит как на вешалке, потому что они дряблые и сухие, либо готова порваться, потому что толстенные! Мерзость! – Ну а как же новобранцы? – Прыщавые заносчивые глупые трусишки – видят пулемёт и сразу поднимают визг! – категорично отмахнулась Мия. – Мими, а ты думаешь, что бывают другие? – Ния прикрыла рот ладонью, чтобы не захохотать в голос. – Разве бывает как-то иначе? – Если не бывает, то мир ужасно несправедлив! – всплеснула руками её сестра и откинулась на спинку стула, обречённо прикрыв глаза. – Ах, как бы я хотела хотя бы увидеть разочек других! – Ты же понимаешь, что других тут и быть не может, – Ния серьёзно покачала головой. – Мы отсюда не уедем, пока папа не закончит с Милосом, а это затянется ещё надолго, сколько бы он ни грозился… А перевести сюда никого, кроме этих трёх категорий, не могут, поэтому остаётся только мечтать. – Ну уж этого у меня никто не отнимет! – младшая Майер самодовольно хмыкнула. – Ну, хорошо, Ми. Расскажи мне тогда, каким же должны быть эти «другие»? – Ния лукаво улыбалась глазами, опустив подбородок на ладони. – Кто они, герои твоей мечты? Она всегда втихомолку смеялась над фантазиями сестры, но в глубине души завидовала ей, потому что она не могла даже близко поверить в эти бредни, которыми была напичкана так похожая на её голову голова Мии. – Они… ой, это просто необыкновенно! – Мия расплылась в широкой улыбке, закинула ногу на ногу (тёмный комбинезон лёгкого кроя так и подначивал её сделать это) и принялась загибать пальцы. – Во-первых, они должны быть красивыми. – А именно? – Ну как же – высокие, стройные, сильные, такие, чтобы форма на них сидела, как влитая! – младшая зажмурилась от удовольствия, представляя себе «их». – Большие красивые глаза… – Голубого цвета? – поинтересовалась с ехидцей в голосе Ния. – Вовсе не обязательно! Но вот волосы – волосы должны быть светлыми, потому что красивее блондинов никого не бывает! Ах да, и они, конечно, должны быть гладко выбриты, потому что вся эта щетина только портит вид и мешает целоваться! – Ну-ну, много ты знаешь, что мешает, а что нет, – усмехнулась старшая. – Дальше? – Дальше, они должны быть опрятными и чистыми, носить форму так, чтобы на них можно было заглядеться… – Ну, хорошо, это всё внешность, но ведь тебя не только она интересует? – Конечно же нет! Главное – богатый внутренний мир! – почти обиженно надула губы Мия. – Они должны уметь говорить на разные темы, хорошо бы, чтобы они были начитанные, умные, чтобы много путешествовали… Ещё они должны быть весёлыми и смелыми – а как было бы здорово, если бы они ещё в каких-нибудь переделках побывали! Чтобы шрамы на теле были! Шрамы так украшают мужчин! И при этом они должны быть честные и добрые, с высокими моральными качествами! – И чтобы при этом были не старше тридцати лет? – вздёрнула бровь Ния. – Двадцати пяти! – с видом оскорблённой невинности пожала плечами Мия. – Не больше! Зачем мне старики? Я на них насмотрелась… – Ох уж старики… – вздохнула её сестра, опуская глаза. – Ми, боюсь тебя огорчить, но таких не бывает. Это просто невозможно. – Да… – грустно протянула та. – Увы… наверное, этому так и суждено остаться лишь мечта… – Ал, ну что ты там копаешься? – раздался вдруг где-то неподалёку за углом звучный мужской голос. Сёстры так и замерли. За 16 лет жизни здесь они прекрасно научились отличать голоса мужчин, постоянно живущих здесь. А этот был незнаком им. И он был молодым. «А что если?..» – тут же мелькнуло в голове Мии. – Да иду я, Эд, иду! Накидали арматуры, как будто с нашего отъезда и не убиралось ничего… – ответил ему внезапно другой, не менее красивый и глубокий голос. Сёстры быстро переглянулись и как по команде вскочили из-за стола. Уже через пять секунд они стояли на улице, с открытыми ртами уставившись на невиданное зрелище. – Мда, подприбраться тут не помешало бы… – фыркнул Эдвард, откидывая волосы, заплетённые ему младшим в поезде в косу, назад. – Может, если мы устроим тут новый погром, как раз получится порядок, а, братец? – Минус на минус здесь даст двойной минус, а не плюс, Эд, – Альфонс, потирая ушибленное об стену плечо, подошёл к брату и с любопытством огляделся. – Ой, Эд, смотри… Здравствуйте! – Ал дружелюбно помахал рукой двум ошарашенным девушкам. – У меня, похоже, в глазах двоится, ты мне ничего не подмешивал в кофе? – поинтересовался со смешком у младшего Эд, приподняв брови. – А между прочим, это очень кстати… Доброе утро! Вы не подскажете, где сейчас располагается главком Западного штаба? Нам нужно видеть генерал-майора Майера! Прежде, чем Ния успела придумать безопасный ответ (тётушка Линда учила, что нельзя заговаривать с незнакомцами на улице), Мия уже оказалась между братьями, схватила их обоих за локти и, не давая оправиться Элрикам от изумления, потянула их вниз по улице, оживлённо щебеча: – Вам нужно видеть папу? Конечно, я вас обязательно отведу! Меня зовут Мия, а там стоит моя сестра-близнец Ния, ха-ха, иногда мне кажется, что родителям просто лень было придумывать имена! Ния, иди сюда, покажем господам военным Штаб! Она меня старше на четыре минуты, но я гораздо живее её, ведь правда? А откуда вы приехали? А зачем? А как вас зовут? Сколько вам лет? Ой, а почему у вас рука такая странная наощупь? – это она растерявшемуся Эду. – Гости тут такая редкость, ха-ха! Но вы ведь надолго приехали, да? Вы останетесь? Вас сюда перевели? А может, вы сможете вечером погулять, тут ведь не так много работы, и папа добрый, он вас отпустит… – Мия, остановись немедленно! – перед девушкой вдруг как из-под земли выросла строгая полная женщина в простом платье и с коротко стриженными светлыми волосами. Она возникла очень вовремя – Мия как раз задала самый бестактный и глупый вопрос, которым уж точно можно кого угодно ввести в ступор: «А у вас есть шрамы?» – Ой, тётушка Линда… – Мия выпустила руки Альфонса и Эдварда и густо покраснела. – Как тебе не стыдно! Молодые люди приехали по работе, а ты их глупыми вопросами донимаешь! – грозно упёрла руки в боки эта судя по всему добрейшая женщина. – Как хорошо, что вы здесь, тётушка Линда! – обрадованным голосом, запыхавшись, сообщила ей Ния, останавливаясь рядом. – Я хотела догнать Мию, но мне не удавалось даже слова вставить… Мия, кажется, готова была провалиться сквозь землю под грозным взглядом тётушки и осуждающим – сестры. Ал и Эд переглянулись. Младший заметил, что у старшего дрожат губы – верный признак того, что он с трудом сдерживает смех. Да он и сам… Через секунду Альфонс сложился пополам, схватившись за живот, а Эдвард запрокинул голову – и оба разразились громким заразительным смехом. – Ну, ну, пошли, – добродушно проворчала тётушка Линда, сама посмеиваясь под нос. Девочки совершенно потерялись. Мия шмыгнула за спину их покровительницы и робко переводила взгляд с одного брата на другого. – Боже, простите… – всхлипнул от смеха Ал, наконец, выпрямляясь и вытирая заслезившиеся глаза. – Мы… мы совсем не хотели вас обидеть… простите… – Мы не нарочно, – Эд виновато поднял свободную руку и вжал голову в плечи, хотя в глазах у него всё ещё бегали весёлые искорки. – Это вы простите – Мия у нас в принципе та ещё болтушка, но сегодня она просто превосходит саму себя! – Но я просто спрашивала… – робко возразила та, робко косясь на Элриков. – Мия, ты не просто спрашивала, ты завалила их вопросами, не давая ответить! – покачала головой Ния, которая только украдкой, да ещё краснея, поглядывала на молодых людей. – Да ещё какими вопросами! Просто верх бестактности! – сердито обернулась на воспитанницу тётушка Линда. – А вдруг им не хочется отвечать? Неприлично такое спрашивать, Мия! – Да ну что вы, не ругайте её, – Альфонс ободряюще улыбнулся девушке и тут же одной этой улыбкой исцелил её стыд и смущение – Мия тут же решила, что влюблена без памяти. – Брат прав, не нужно, думаю, у вас нечасто бывают гости, – Эд подмигнул Мие, и она даже растерялась – что влюблена, это понятно, но в кого именно из этих двоих статных красавцев? – Больше того, ничего секретного у нас нет, за исключением цели нашего визита, – продолжил Альфонс, переводя дружелюбный взгляд на Нию и вгоняя её в совершенную краску. – Так что мы даже можем ответить на ваши вопросы… – Это точно, – Эд тоже широко улыбнулся старшей сестре, и та почувствовала, что ещё немного – и у неё начнут подгибаться колени. – Поэтому вот что: меня зовут Эдвард Элрик, а это мой младший брат Альфонс. Мне недавно исполнилось двадцать один, а брату в августе будет двадцать. Мы государственные алхимики. Приехали из Централа по важному поручению командования. Остаться мы не можем, нас командировали всего на неделю. Погулять вечером мы тоже не можем, это вы уж извините, дела, – он многозначительно покосился на брата. – Рука странная потому, что это автоброня – у меня нет правой руки и левой ноги. А шрамы у нас есть, но подробнее рассказывать не стану, потому что про каждую переделку вспоминать – и десяти лет не хватит! С каждым словом Эдварда глаза сестёр Майер раскрывались всё шире и шире. «Неужели такие бывают?» – поражённо замерла Ния. «Какая жалость, что всего на неделю! – мысленно сокрушалась Мия. – И ещё заняты вечером! Нет, мне обязательно нужно влюбить кого-нибудь из них двоих в себя и упросить похитить и увезти с сестрой в Централ! Но кого же?.. Кого? У Эдварда такие красивые глаза – зато у Альфонса такая обворожительная улыбка!» Такие мысли вертелись в голове у этих двух девочек, которым никогда раньше не доводилось бывать в достаточно приличном обществе. – Так вы Стальной и Воздушный алхимики? – негромко спросила вдруг тётушка Линда. Мия и Ния уставились на неё круглыми глазами. Она их знает? Альфонс смущённо кивнул ей. – Да. Это мы. – Так это после вашего приезда началась настоящая война с Милосом четыре года назад? Эд и Ал снова кивнули и виновато опустили головы. Сёстры Майер не могли оправиться от изумления. Они что? Тётушка Линда вдруг усмехнулась, шагнула вперёд и потрепала обоих братьев за щёки. – Ну, не смотрите так, – добродушно улыбнулась она опешившим Элрикам. – Никто вас ни в чём не обвиняет. Наоборот, вы, наверное, не в курсе, но именно благодаря вам мирному населению Тейбл-сити удалось вовремя эвакуироваться. Вы удивлены? Да, здесь есть мирное население, мы просто все живём вниз по улицам, дальше от этого жуткого витиеватого здания. В тот день мальчик в доспехах крикнул мистеру Грингу, торговавшему на площади овощами, «Спасайтесь!» – и он успел нас всех предупредить. – Правда? Я не думал, что это было так важно, я сделал это просто машинально, – младший Элрик зарделся от радости слышать такой комплимент. – Ты всегда машинально спасаешь толпы людей, братец, – легонько толкнул его локтем в бок довольный и гордый братом старший. – Так мальчик в доспехах – это были вы, Альфонс? – женщина с удивлением глядела на него. – Да, это был я. Благодаря моему брату я снова получил своё настоящее тело, – неловко пожал тот в ответ плечами. Тут уж Мия не выдержала. – Своё тело? Что это значит? Эд открыл было рот, чтобы ответить, но тётушка Линда шикнула на неё и вдруг всплеснула руками. – Да что же это я! Пойдёмте я вас хоть накормлю, вы ведь, наверное, только с поезда! И не надо отказываться, в Штабе вас домашней едой не покормят! Мия, Ния – марш домой, накройте на стол! И без… – ей не нужно было повторять девушкам дважды – они уже скрылись за углом. Эти красивые молодые люди с какими-то очень интересными историями и загадками будут обедать с ними – вот это новость! – Вот же вертихвостки… – добродушно хмыкнула она им вслед и поманила покрасневших за то, что не могут отказаться от гостеприимства, Эдварда и Альфонса за собой. – Эти девочки – дочери генерал-майора Майера. Их мать умерла при родах. С тех пор их воспитываю наполовину я, наполовину отец. Они живут в квартире отца, но едят постоянно у меня и мне же помогают. Они хорошие, но очень наивные – в свои 16 лет они ничего не видели, кроме этого городка да двух шкафов с не самой подходящей для них литературой… поэтому не удивляйтесь, во-первых, тому, что старшая может говорить только о правилах хорошего тона, а младшая только о романтике в самом пошлом смысле этого слова, и, во-вторых, тому, что они обе решили, что уже без памяти в вас обоих влюблены, причём ещё не определились, кто в кого и будут за это между собой ругаться. Да, – вздохнула она, замечая две пары совершенно круглых глаз, уставившихся на неё, – вот что значит воспитание… – Вот это мы с тобой влипли в историю, братик, – шёпотом сообщил Алу Эд. – Да ещё с кем – с дочерьми генерал-майора… – тяжело вздохнув, согласился с ним тот.