Большой Запад

Не Парнас, не Синай —

Просто голый казарменный

Холм. — Равняйся! Стреляй!

Отчего же глазам моим

(Раз октябрь, а не май)

Та гора была — рай?

М. Цветаева

– Значит, это вы братья Элрики, – коренастый мужчина с сединой на висках и в довольно поношенной, но опрятной военной форме строго рассматривал стоящих навытяжку перед ним Эдварда и Альфонса. – Так точно! – в один голос ответили ему те. Мужчина сощурился, как будто сканируя их. Эд начал нервничать, Ал обеспокоенно поджал губы, когда генерал-майор Майер смягчился: улыбнувшись, он махнул им рукой на стулья перед своим столом. – Вольно, молодые люди. Для меня большая честь с вами познакомиться. Что привело вас сюда? У нас большие проблемы с телефонной связью, и потому всё доходит с большим опозданием… – Благодарю, генерал-майор Майер, – отчеканил старший, падая на ближайший стул, и вынул из-за пазухи пакет, завёрнутый в вощёную бумагу. – Нас привёл сюда приказ фюрера. Велено передать вам это, – и он вручил свёрток посерьёзневшему военному. Тот коротко кивнул ему и присевшему на край второго стула младшему, вскрыл пакет и принялся читать бумагу. По мере прочтения он всё сильнее сжимал губы и всё больше хмурил брови. Элрики переглянулись. Эд пожал плечами, Ал тихо вздохнул. У них было время осмотреться. Кабинет этот был совсем маленький и бедный по сравнению с тем, к чему они уже успели привыкнуть в Центральном Штабе. Очевидно, всё финансирование, выделявшееся на Западный округ, шло на военные цели – тогда как благоустройством города и даже самого здания Штаба никто не занимался с тех самых пор, как они здесь побывали четыре года назад. Это значило одно – что генерал-майор не из бумагомарателей-крючкотворцев. Он человек дела и, больше того, возможно, едва ли не фанатик. Хотя по внешнему сдержанному виду не скажешь. Стены комнатушки были выкрашены невзрачной серой краской. В углу стояла вешалка, посередине – простой деревянный стол, сбитый из старых досок. Стульям, на которых сидели Элрики, было по меньшей мере лет десять, – во всяком случае, Эд недовольно морщился, ёрзая и пытаясь найти место, где бы сидеть было не так больно. На окне висел пожелтевший от времени тюль – и больше здесь не было ничего. Неуютно, но, с другой стороны, практично. Генерал-майор закончил читать, отложил письмо и с натянутой улыбкой взглянул на Элриков. Альфонс, встретившись с ним взглядом, едва заметно вздрогнул – что-то странное мелькнуло в глазах этого вояки. Впрочем, тут же исчезло, и голос его прозвучал вполне добродушно: – Итак, майор Элрик и подполковник Элрик, вам приказано отправиться в Милос и начать с этим государством переговоры. – Да, сэр, – кивнул Эд, слегка поёжившись, – он тоже заметил взгляд, который насторожил Ала. – Что ж… Мустанг, видимо, знает, что делает, – Майер скрестил пальцы. – Когда вы планируете начать? – Мы думаем, что чем раньше, тем лучше. Налаживание отношений может затянуться. А здесь каждый день гибнут люди, – с жаром ответил младший Элрик. – Да, вы правы… – генерал-майор прикрыл глаза. – Однако… здесь сказано, что фюрер просит меня принять участие в вашем деле. Означает ли это, что из непосредственного командования фюрера вы переходите временно под моё начало? – Так точно, – Эд сглотнул. Что-то странное, железное слышалось в голосе этого человека – и в то же время нарочито мягкое. – Фюрер отдал нам приказ подчиняться вам. Альфонсу показалось, что уголок губ генерал-майора дёрнулся в подобии улыбки. – В таком случае, – он открыл глаза и почти весело взглянул на братьев, – я предлагаю вам начать завтра с утра. Сегодня вы освоитесь в Тейбл-сити, а я проведу совещание с моими подчинёнными, и мы обсудим, как лучше будет приступить к столь непростому делу. – Есть, сэр, – Ал позволил себе смущённую улыбку. А может, этот человек просто удивлён? – Однако есть кое-какие детали… видите ли, казармы у нас полностью заполнены, поэтому койку, а уж тем более комнату я вам выделить не могу, – огорчённо покачал головой Майер. – Простите, что у нас нет условий для двух столь блестящих офицеров… – Прошу прощения, генерал-майор, – торопливо возразил Эд, – нам не нужны особые условия – мы можем спать хоть на голом полу, лишь бы крыша была над головой. Не подумайте, что, если мы из Централа, мы не привыкли к лишениям всякого рода. – Прощаю, подполковник, – а вот теперь лицо военного осветила по-настоящему искренняя улыбка. – Ну, уж на голом полу вы спать не будете, – пару матрасов и одеял мы вам найдём, в этом я ручаюсь. Есть вы можете в кафе мадам Линды Бекер… – Тётушки Линды? – оживлённо перебил его Альфонс и тут же покраснел. – Прошу простить… – Ничего, майор. Вы уже знакомы? Значит, видели и моих дочерей? – Майер заметно оттаял по сравнению с самым началом разговора и дружелюбно усмехался. – Да, сэр. Они накормили нас завтраком, – Эдвард внимательно следил за глазами генерал-майора. Кажется, в дочерях он души не чаял. – Ну, эти непоседы вечно оказываются там, где происходит самое интересное, – от души рассмеялся вояка. – Держу пари, Мия совсем заболтала вас! – Она много спрашивала и рассказывала, – Ал опустил глаза, не переставая улыбаться. – А за чаем больше говорила Ния. У вас прекрасные дочери, генерал-майор Майер, если позволите – очень живые. – Это вы верно подметили, – Майер разве что не мурлыкал от удовольствия. Эду в этот момент он чем-то напомнил подполковника Хьюза, когда тот без умолку восхищался дочерью, – и старший Элрик позволил себе проникнуться симпатией к этому пожилому солдату. «В конце концов, мало ли что может показаться в начале?» – Умереть от голода нам, похоже, не дадут, поэтому у меня только один вопрос, генерал-майор, – продолжил за брата Эдвард, уловив правильный момент. – Скажите, где можно будет принять душ? – Душ? – брови Майера взлетели. Эд и Ал потом сошлись во мнении, что у них было ощущение, что они попали в какое-то Средневековье, где приводить себя в порядок не просто не принято, но является показателем дурного тона. Пока же генерал-майору удалось взять себя в руки и он натянуто хмыкнул. – Знаете, здесь с этим проблемы. Но, учитывая то, что вы должны завтра вести переговоры… есть неподалёку от обрыва в километре от северной окраины города одна хибарка – думаю, там вы сможете принять некое подобие душа. Только в этот момент до Эдварда дошло, почему Мия чуть ли не на шею вешалась им с братом, а когда мимо прошёл полк солдат, брезгливо отвернулась от них. Альфонс кусал губы, стараясь сохранять серьёзное выражение лица. – Спасибо, господин Майер. Мы давно уже не жили полевой жизнью, поэтому, наверное, задаём вам довольно наивные вопросы. – Да ничего, оно понятно. Тем более, вы из Централа… Помню себя в вашем возрасте – эх, что за времечко! – он вдруг так ловко подмигнул им, что Элрики едва не прыснули от смеха. – Тоже всё – душ, погладить форму, стащить новые перчатки у командира – и на свидание! Да, потом посадят на гауптвахту, а сам сидишь и думаешь: эх, а хорошенькие глаза у светленькой-то были… А вы глядите: ни-ни! – вдруг грозно взглянул он на них из-под бровей. – Из-под земли вытащу! – Да вы что, генерал-майор! – замахал руками Эдвард. – У нас и в мыслях не было… – Ну, знаю я вас, молодёжь, всё одно на уме, – Майер снова усмехнулся и махнул им рукой. – Что ж, подполковник, майор, – свободны! Жду вас в восемь вечера и ни минутой позже! – Есть, сэр! – хором отчеканили Элрики – и через секунду их уже и след простыл. Генерал-майор проводил их строгой улыбкой. Но, когда дверь за ними закрылась, он опустил голову и прикрыл глаза. На его лице отразилось глубокое страдание. Уголки губ поникли, и Майер тяжело вздохнул себе под нос. – И зачем Мустанг отправил сюда этих мальчишек? Пропадут ни за что… Но ведь выбора нет.

***

– У меня такое ощущение, что мы с тобой случайно затесались в аристократы одним тем, что я спросил, где тут душ! – ворчливо усмехался Эдвард, пока они с братом шли по направлению к уже знакомому им кафе тётушки Линды. – М-да, аристократом я ещё себя не чувствовал, – улыбнулся ему в ответ Альфонс. – Но генерал-майор хороший человек. Ты видел, какие у него были глаза, когда он заговорил о дочках? – Ага, видел… он мне Хьюза напомнил, – братья синхронно вздохнули, и Эд продолжил. – Это, конечно, странный городок, и генерал-майор Майер – закоренелый вояка, но… я думаю, что человек с таким взглядом не может сделать плохого. – Я рад, что ты тоже так считаешь, братик. Если бы только Эдвард и Альфонс знали, какой приговор им в эту самую минуту с самым ожесточённым и непроницаемым лицом подписывал Майер.

***

Осмотрев окрестности города, братья зашли к тётушке Линде за своими вещами – в душ, какой бы он ни был, хотелось нестерпимо. Мия чуть было не увязалась с ними под предлогом того, что она могла бы им показать, куда идти, но добродушная женщина предусмотрительно отправила её по делам в другой конец города. Ния же даже избегала встречаться с ними взглядом – не то, что заговаривать. Она только сидела на уличном диванчике поодаль от самого кафе, подобрав под себя ноги и опустив лицо в своё рукоделье – она вышивала. Эдвард утром, заметив её за этим делом, обронил случайный, но вполне искренний комплимент и заставил девушку вспыхнуть до корней волос, пробормотать в ответ что-то благодарно-невразумительное и сбежать как от огня (Альфонс потом подтрунивал над недоумевающим старшим: «А что я такого сказал? – Ну, теперь ты герой её романа!»). Тётушка Линда подробно рассказала братьям, как дойти до подобия летнего душа на окраине города, и Элрики, чистосердечно её поблагодарив, бодро зашагали вниз по улице. Они уже прошли половину пути и хохотали над очередной несмешной ерундой (хохотали потому, что были вместе, и несмешная ерунда неожиданно становилась смешной от одного только того факта, что они были на одной волне), когда за их спинами послышался громкий топот ног. Их явно догоняли. Братья обернулись, чтобы чуть не столкнуться нос к носу с почти налетевшими на них сёстрами Майер. То есть, налетела только Мия, а Ния, которую младшая сестра упрямо тащила за руку, замерла шагах в двух от них. – Тётушка Линда просила спросить, не нужны ли вам полотенца! – с выражением бравого солдата, отчаянно кидающегося на противника, выпалила младшая, глядя в глаза Альфонсу. Братья на секунду растерялись. Потом Эд быстро отвернулся, трясясь от беззвучного смеха, а Ал, стараясь сохранить серьёзное и вежливое выражение лица, поднял руки: – Нет, не нужны – у нас уложены свои. Но большое спасибо за заботу. Тема для разговора была исчерпана, но младшая Майер всё ещё упрямо гипнотизировала землю, стоя перед ними. Альфонс пихнул брата в бок. Что это он один отдувается? – Мы можем вам чем-нибудь ещё помочь, леди? – последнее слово было ошибкой, потому что оно привело обеих сестёр в такой дикий восторг, что после этого отвязаться от них – даже от старшей – не представлялось никакой возможности. Мия категорично заявила, что без их помощи они заблудятся, Ния поддакнула – и обречённо переглянувшимся Элрикам ничего не осталось, кроме как следовать за девушками.

***

– Всё, дальше мы сами разберёмся! – категорично объявил Эдвард, когда они оказались у той самой хибарки, о которой говорил Майер, и уже даже раз пять поблагодарили Мию и Нию за помощь. Сёстры отчаянно краснели, мялись, но не уходили. Ал и Эд переглядывались, не зная, как бы им вывернуться из этой ситуации. – Вам точно ничего не надо? – в шестой раз переспросила Мия. Эд тяжело вздохнул. – Точно, спасибо, – ответил за него Ал. – А назад… – Мы дойдём сами. – А… – Послушайте, дамы, – Эдвард уже устал. Ему было смешно с самой ситуации, но вообще-то он был глубоко возмущён тем, что ему не дают побыть наедине с младшим братом. Да ещё где – в душе! Как ударение ни ставь, всё равно приятного мало, – мы вам жутко благодарны и всё такое, но нам нужно вымыться, а это, знаете ли, не самое подходящее и правильное зрелище для девушек… – он хотел было ляпнуть «вашего возраста», но Альфонс вовремя наступил ему на ногу. – Да, собственно… К тому же что скажет ваш отец, если узнает, что вы нас провожали чёрт знает куда? Вам-то, может, и ничего, а нам влетит по первое число и даже больше! Перспектива того, что генерал-майор узнает об их похождениях, кажется, привела сестёр Майер в чувство. – Хорошо, тогда… тогда приходите к тётушке Линде! – обиженно надув губы, крикнула Мия, схватила сестру под локоть и бегом бросилась обратно в сторону городских зданий. Когда девушки скрылись за углом, Элрики переглянулись и прыснули от смеха. – Вот тебе и на… Уже заходя в покосившуюся хижинку, Ал краем глаза заметил, как всё из-за того же угла выглядывают больно знакомые темноволосые макушки. Нет, это было уже свыше его сил. Как можно быть вежливым, когда за тобой подсматривают в столь интимные моменты? Да ещё когда он наедине с Эдом? Альфонс погрозил кулаком и крикнул: – А ну кыш! Подглядывать нехорошо! – и под весёлый смех брата хлопнул за собой дверью.

***

– Починил? – Ага, теперь как новенькая, – Эд, раздетый по пояс, с завязанными в пучок на макушке волосами, выпрямился и провёл ладонью по лбу. – В жизни не поверю, что здесь некому было это починить! – Да они и не пытались, ты же понимаешь, – Ал, тоже в одних форменных штанах и сапогах, спрыгнул с лавки на пол и довольно отряхнул руки. – Люди привыкли без этого жить, ну и им нормально… – А мы останемся с тобой жеманными аристократами, – Эдвард щёлкнул выключателем, и комнатку, наконец, осветила маленькая одинокая лампочка. – Да будет свет! – Сказал монтёр, и перерезал провода, – хмыкнул под нос Альфонс, опускаясь на пол и открывая чемодан. – Сто лет не мылся в летнем душе. Вот что цивилизация с людьми делает. – Да это не цивилизация, Ал, это просто мы с тобой чистюли, – фыркнул в ответ старший Элрик. – Не знаю, мне всегда было некомфортно спать грязным. Ты помнишь, я даже в детстве на острове этого терпеть не мог. И потом, сколько мы путешествовали… – Помню, Эд, а как же, – Альфонс зажал в зубах резинку и, сидя на корточках, завязал себе высокий хвост. – Все ещё вечно жутко удивлялись… ну, а я после того, как ты мне вернул моё тело, считаю просто неприличным не мыться каждый день или хотя бы раз в два дня. Тем более после поезда. – Вот да, – Эд ещё раз на всякий случай проверил задвижку на двери и щёлкнул пряжкой ремня. – Но, может, конечно, мы с тобой не понимаем именно войны… – Эд, ну они же не в походе, они в городе живут, у них казармы есть, – поморщился Альфонс, уже севший на лавку и стягивающий с себя узкие сапоги. – Это не очень нормально, как мне кажется. Мне даже подумать страшно, что у них там в этих казармах творится, поэтому я с удовольствием посплю сегодня на сеновале. – М-м, сельская романтика, – расплылся в улыбке Эд, подходя к младшему брату и протягивая ему руку. На нём осталось только бельё. – Господин майор, позвольте пригласить вас в душ? – Это приказ, господин подполковник? – рассмеялся в ответ Ал, краснея от удовольствия и с готовностью хватаясь за протянутую руку. На нём было не больше одежды, чем на старшем. – Возможно… – Тогда как я могу ослушаться?

***

– Мими, чего мы ждём? – допытывалась у младшей сестры Ния, уже устав стоять за каменным выступом и выглядывать каждые пару минут в надежде непонятно на что. – Что ты хочешь увидеть? – Отстань, ты ничего не понимаешь! – сердито отмахивалась уже в который раз от неё Мия. – Ну, вот же… а вдруг они выйдут без курток? Я хочу увидеть автоброню господина Эдварда! И потом, они же сказали, что у них есть шрамы – я почти уверена, что они должны быть и на руках! А ещё они наконец-то снимут, наверное, свои перчатки, и я увижу их пальцы! – А по-моему, белоснежные перчатки – это так красиво… – мечтательно вздохнула старшая. – И что же не так с их пальцами? – Как что? Ничего ты не знаешь! Они должны быть такими… ну… изящными и красивыми – они ведь офицеры, как в романах! И ещё они алхимики, наверное, на их руки смотреть одно удовольствие!

***

– Х-холодина какая… – стукнул пару раз зубами Альфонс, наклоняя голову и подставляя теперь уже распущенные волосы под струю воды. – Так ведь май-месяц, не лето ещё, – сочувственно возразил ему Эдвард, втирая в корни своих шампунь. – К тому же, говорят, холодной водой даже лучше – что-то там про стимуляцию корней… – А больше тебе никакой стимуляции не надо? – ехидно поинтересовался Ал, проверяя, все ли пряди достаточно намокли. – Эй, не толкайся, и так скользко… – А ты думай, когда шутишь! – Так ведь смешно же! – Вот именно! Они оба зашлись смехом. – Так откуда ты про стимуляцию-то знаешь? – Винри как-то возмутилась, что у меня волосы лучше, чем у неё, и выдала целую гневную тираду про свой десятиступенчатый уход в противовес моему, по её мнению, одноступенчатому… – И ты её не успокоил? – Нет, зачем? – Злюка ты, Эд. А то, что у нас половина месячного жалованья уходит на шампуни и бальзамы, – это ты решил упустить из виду? – Ну, в конце концов мы пристрастились к этому не так давно, так что… – Всё равно злюка. – Я тебя тоже люблю, братец. О, теперь ты похож на афганскую гончую, ха! – На себя посмотри! И где это ты видел светловолосых гончих, мне интересно? – Сейчас вот впервые вижу… – Ну держись, Эд! – Эй, не дерись! Мокрые, с волосами, с которых стекала вода вперемешку с пеной, они со смехом повалились на лавочку. – Вакханалия какая-то, – Эд, тепло улыбаясь, убрал со лба Альфонса пряди, мешавшие ему видеть глаза брата. – Ещё скажи, что тебе не нравится, – Ал лукаво наклонил голову. – Я что, настолько дурак по-твоему?.. – Ну кто тебя знает… – Ах вот ты как со старшим братом?! Ну я тебя… – Эдвард едва ощутимо коварно коснулся рёбер Альфонса, заставив того едва ли не подпрыгнуть и уже совсем упасть старшему на колени. – Это нечестно! Я же просил не щекотать меня! – Ой да ладно тебе, я же любя, ты ведь знаешь… ну что ты на меня такими глазами смотришь, моя любимая булочка с корицей? – Ну Э-эд… - Ал широко улыбался, глядя прямо в смеющиеся глаза брата. – Что Эд? – Люблю я тебя, дурак, что! – Сам дурак! Я тебя больше люблю! – Нет, я! – А ты не спорь со старшим! – Тоже мне, напугал! – У меня есть секретное оружие… – Не вздумай! – Ну вот и всё… – Не всё! – А что ещё? – Ты целовать меня вообще думаешь или нет? – То есть, накануне смертельно опасных переговоров тебя беспокоит именно это? – А что, по-твоему, меня ещё должно беспокоить, братец? – Ну я даже не знаю… – Всё, ты меня достал, – Альфонс высвободил руки, схватил Эдварда за шею, притянул к себе и с невероятно сердитым видом чмокнул его в губы. – Если гора не идёт к Магомету… – Ты ж моя гора любимая, – несмотря на то, что сидеть так было жутко неудобно, Эд даже не думал выпрямляться. Он только потёрся носом о щёку Ала и затрясся от восторженного смеха. Он был готов так просидеть хоть целую вечность. Как и младший.

***

– Смотри-смотри, они вышли! – восторженным шёпотом взвизгнула Мия. – Действительно без курток! Ты только посмотри на них, Ния! Посмотри, какие у них мышцы! Господи, умереть не встать! Ни, смотри, смотри, у господина Эдварда такая впечатляющая автоброня, а у господина Альфонса какой-то знак на левом плече! Ни, Ни! – тормошила она сестру, которая и так жадно, во все глаза смотрела на Элриков. – С ума сойти… – наконец, восхищённо выдавила из себя старшая. Сегодняшний день стал для неё самым большим потрясением в жизни. Оказывается, фантазии младшей были не так уж и бесплодны, а значит… – Ния, они идут сюда! Бежим за соседний дом, а потом сделаем вид, что мы просто гуляли! – Мия юркнула за большой куст, утаскивая за собой не сопротивляющуюся Нию. – … Ну, что ж, во всяком случае, мы теперь чистые… – Ал поправил полотенце на своих плечах, кинутое прямо поверх майки. – Да, и форма у нас теперь до того чистая, что куртки мы с тобой до утра сушить будем! – куртки, которые они умудрились уронить в воду, действительно имели вид довольно понурый, грустно свисая с чемоданов братьев. – Ну так что ж? Мне лень их алхимией сушить, и так тепло на улице! Да и не в форме же мы завтра разговаривать пойдём! – Нет, конечно, мне ещё пожить хочется… Это ещё что такое? – Эдвард вдруг встал как вкопанный, опустил чемодан на землю и строго скрестил руки на груди. – Мия, Ния, вы что, всё это время были здесь? – Да вовсе нет, зачем бы нам это делать? – с видом оскорблённой невинности пожала плечами младшая Майер, вытаскивая из волос шарики чертополоха. – Ни, скажи! – Да, мы просто гуляли… разве мы не можем гулять? – совсем неуверенно поддержала её старшая сестра, держась за стенку, от которой будто не решалась отойти. – Врёте и не краснеете – вам ведь по шестнадцать лет! – неожиданно строго возмутился Альфонс, полностью солидарный в праведном негодовании с братом. Сёстры вспыхнули как маков цвет, но он был слишком рассержен, чтобы не отругать их: – Не думаю, что вам позволено просто так разгуливать где попало, тем более на окраинах города на военном положении! Чем вы только думаете? – Мы вовсе не боимся… – начала было обиженно Мия, но он жёстко – даже Эдвард изумлённо покосился на брата – прервал её: – Вопрос не в вашем страхе или его отсутствии, а в том, с чем вы можете столкнуться! – Но ведь вы вдвоём путешествовали в одиночку с одиннадцати лет… – робко возразила Ния. Ей не стоило этого говорить, потому что у спокойного Альфонса, оказывается, тоже была чаша терпения – и она была переполнена. – Не сравнивайте! – рявкнул он так, что Мия попятилась в испуге. – Вы понятия не имеете, через что нам пришлось пройти! К тому же мы мальчики, это совсем другое! – Ал, Ал, братец, спокойно… – Эд успокаивающе похлопал Альфонса по плечу, но тот скинул его руку. – Нет уж, дай мне договорить! А если вам уж настолько всё равно на себя и на вашего отца, который без ума от вас, так подумайте, в какое положение вы ставите нас с Эдом! Если с вами что-то случится, всё повесят на нас, но это, чёрт возьми, не самое худшее – хуже всего то, что у вас, видимо, нет никакого чувства такта! Хватит глазеть на нас из-за каждого угла, хватит вешаться нам на шею – мы вовсе не виноваты, что вы начитались бульварных романов и теперь в каждом встречном и поперечном видите «того самого»! Вы ничего о нас не знаете, и я без понятия, как брат, но я вам душу открывать не намерен – слишком дорого она мне досталась! Пошли, Эд! – и Альфонс, сердито снова схватив опущенный было им на землю чемодан, широкими шагами направился вверх по улице, оставив потрясённых сестёр Майер за своей спиной. Эд ошарашенно проморгался. Да, такого он ещё не видел. Он вдруг понял, что Мия и Ния с мольбой в глазах смотрят на него, и жутко смутился от этого. Неловко улыбнувшись им уголком губ, он провёл левой ладонью по своему лбу. – Вы… хм… извините, брат, наверное, сейчас не в духе, – господи, что говорить-то? Извинениями за поведение брата всегда занимался Альфонс, а для Эдварда это было совершенно в новинку, и он мучительно поджимал губы, пытаясь придумать, что же сказать – при том, что вообще-то он был согласен с младшим. – Но… всё-таки не стоит шпионить за нами. Это не очень приятно. – Эд, где ты застрял? – окликнул его недовольным голосом Ал, уже дошагавший до дальнего угла улицы. – Иду, Ал, – Эд торопливо схватил свой чемодан и хотел было уже броситься вперёд, как вдруг его окликнул тихий голос Нии: – Господин Эдвард… вы обручены? Эд замер и круглыми глазами уставился на неё. Старшая Майер выдержала взгляд, хотя и тщательно сжимала губы, сдерживая слёзы. Как она узнала? Ах да… он же снял перчатки. Эд покосился на свою левую руку. На безымянном пальце в лучах заходящего солнца поблёскивало металлическое кольцо, которое подарил ему Ал на его полное совершеннолетие. Эдвард тепло улыбнулся, вспоминая, как это было. А ведь всего месяц прошёл… он снова перевёл взгляд на Нию и спокойно кивнул. Смущаться было нечего. – Да. Я обручён. У меня есть любимый человек. Ния мужественно кивнула ему. В этот вечер она повзрослела на несколько лет. – Но как же… а господин Альфонс? – Мия, эгоистично проигнорировавшая весь психологический смысл только что разыгравшейся сцены, испуганно уставилась старшему Элрику в лицо. Неужели всем её мечтам суждено разбиться в один вечер? Ей пока ещё не приходило в голову, что, если мечты так легко разбиваются, то они не стоят сожаления – и, возможно, не имеют основания. – Эд, чёрт возьми, долго мне тебя ещё ждать?! Эдвард хмыкнул под нос. Ничего, когда младший злится, он особенно мило хмурит брови и морщит нос, так что он ничего не теряет. К тому же, стоит ему вовремя пошутить что-нибудь совершенно идиотское, как Альфонс уставится на него своими невозможными огромными глазами и звонко рассмеётся, заставляя влюбляться в него с каждой секундой ещё больше (хотя куда уже больше?). – Эд, я очень зол, это плохо кончится! – Господин Альфонс ещё не обручён, но уже помолвлен, – старший Элрик сверху вниз уверенно смотрел в обиженные до глубины души глаза младшей Майер. – Как это? Так не бывает! – с вызовом отчаянно уцепилась та за последний оплот своей надежды. – Это так, что у него есть любимый человек, который скоро сделает ему предложение – и он не откажется, – губы Эдварда дрогнули в улыбке. – Твою мать, Эдвард!!! – Нашу, Ал, нашу! – Эд со всех ног бросился догонять рассерженного донельзя брата, оставляя за собой два разбитых сердца.