Большой Запад

(Слушай! если звезда, срываясь…

Не по воле дитя с ладьи

В море падает… Острова есть,

Острова для любой любви…)

М. Цветаева

Это место было им обоим знакомо до мельчайшей подробности. Эд и Ал переглянулись, странно улыбаясь друг другу. – Ну вот… а ты боялся. А это просто повтор, – Эдвард хмыкнул. – Кольцо, – задумчиво согласился Альфонс, кивая в сторону Врат. – А это там кто? – Ну кто там может быть, кроме Исти..? Эд вдруг поперхнулся на полуслове, да так и замер с открытым ртом. Этого не могло быть. Или могло? Ал вдруг толкнул его локтем в бок, и Эд отчётливо услышал в своей голове: «Ну и что ты стоишь, придурок? Меня обнять тогда постеснялся, так хоть его обними сейчас!» голосом младшего брата, в котором не было ни обиды, ни ревности – только искренняя радость, немного ворчания и лукавая улыбка. «Потом поблагодаришь, ну, марш!» Эдвард бросил на него взгляд, полный обожания, и кинулся вперёд. – Альфонс! – Я так рад тебя видеть, Эд, – Хейдерик, смеясь, буквально поймал наскочившего на него Эдварда в объятия. – Я тоже! Я… – Я знаю, Эд. Я всё знаю. А твой брат чертовски проницательный. – Что?.. Да поставь ты меня, ну что у вас за мания! – Ну подумаешь, ты ниже… – Альфонс! – Да всё, всё, – Хейдерик действительно аккуратно опустил покрасневшего до корней волос Эдварда и с тёплой улыбкой повернулся к подошедшему к ним младшему Элрику. – Мы с тобой знакомы, но… – Я тоже счастлив встретиться с тобой лично. Жаль, что вот так. Там мы всё же разминулись, – Альфонс протянул ему руку, которую тот крепко пожал. С секунду эти двое пристально смотрели друг другу в глаза, а потом, расхохотавшись одинаковым звонким смехом, тоже обнялись. – Да, действительно обидно… – Кхм, – Альфонс Хейдерик и Альфонс Элрик удивлённо перевели взгляды на ехидно кашлянувшего Эдварда. Тот, дождавшись, пока на него обратят внимание, заявил: – Знаете, это нечестно. Между прочим, если бы я не знал вас обоих, я бы подумал, что у меня двоится в глазах. Да вы даже роста теперь одинакового! Что за несправедливость! – А тебе прямо так обидно! – фыркнул, скрещивая руки на груди, его брат. – Ну, думаю, ты всё равно не перепутаешь, – подмигнул Эду Хейдерик. – Во-первых, мы всё-таки разные, а во-вторых… ну не тебе нас путать, Эд, верно? Эд и Ал, переглянувшись, одновременно смущённо покраснели. – А… а что, ты всё знаешь? – Ага. Да вы не стесняйтесь. Я жутко рад за вас. И не только я, – Альфонс Хейдерик хлопнул обоих по плечам. – Пройдёмся? – А разве мы не?.. – Эдвард, нахмурив брови, кивнул на Врата за спиной того. – Ну вы же не торопитесь? – Куда уж тут торопиться… – Тогда пойдёмте.

***

– Это я, я одна виновата, я одна, только я… – стоя на коленях перед тётушкой Линдой, рыдала Ния. – Если бы я только… я… – Ты не виновата, – строгим, но дрожащим от глубокой скорби голосом возразила та, гладя её по голове. Мия стояла перед отцом. Её лицо было перекошено от гнева. – Как ты посмел, как ты… – Мия, дочка, – Майер с ужасом в глазах и смирением протянул к ней руки. – У меня нет отца, – жестоко отрезала та, отступая от него на шаг. – В ответ на то, что сделала Ния, ты… ты… монстр! – она развернулась на каблучках летних туфель и бросилась к сестре, оставив потерянного и потрясённого Майера переживать потерю самых дорогих ему людей в одиночестве. Для него не было ничего страшнее этого. Разве что… – Почему ты не убил меня, Майер? – он едва расслышал этот тихий, хриплый и измученный голос и, не веря своим ушам, повернулся на него. Рой Мустанг, стоя на коленях перед телами Элриков, смотрел на него исподлобья глазами, словно присыпанными пеплом. Он не плакал. Но его взгляд пробирал до самого сердца и даже глубже. Бывший генерал-майор испуганно развёл руки, инстинктивно пытаясь заслонить своих девочек. – Только… только не трогай их, умоляю! Сделай что угодно со мной… – в панике пролепетал он. Фюрер медленно зажмурился и покачал головой. Рядом с ним, спрятав лицо в ладонях, прижавшись плечом к плечу Джулии Крайтон, совершенно не скрывая рыданий, плакала майор Хоукай. Вокруг них полукругом стояли Фарман, прикрывший глаза ладонью, Бреда, скорбно опустивший голову, Хавок, опустивший ладонь на спину тоже не сдержавшему слёз Фьюри. А он не мог плакать. Боль наглухо засела глубоко внутри, разъедая душу. – Я никогда бы и не посмел прикоснуться к ним. Я клялся тебе. Но почему, почему ты… ты мог убить меня, мог пытать меня, мог… что угодно… но ведь они же… Майер, зачем же ты убил моих сыновей? – Рой, наконец, не выдержал – по его щекам всё же покатились крупные слёзы. Он схватился за сердце, мотнул головой и повернулся снова к Эдварду и Альфонсу. Ещё полчаса назад они были живы. Он мог их остановить. Мог не пустить. Обиделись бы – и ладно… А теперь – теперь всё кончено. Кровь запеклась, пальцы застыли. Они выглядели ещё такими живыми. Эта смерть была кошмарной нелепостью. Майер никогда не видел Мустанга таким. Даже когда пару дней назад он сообщил ему о «псевдосмерти» Элриков – Рой ещё мог держать себя в руках. А сейчас он был полностью сломлен и раздавлен непосильной ношей потери и вины. Бывший генерал-майор прижался спиной к горячей от жаркого майского солнца скале и осел на землю. Монстр. Точно. Он даже не заслуживает смерти за такое.

***

– Почему ты здесь, Альфонс? – Эдварда не то, что тревожил, но очень волновал этот вопрос. Они втроём шли сейчас по бесконечным белым просторам – он между двумя похожими до чёртиков парнями, каждого из которых он до безумия любил – по-разному, но любил. Хейдерик легко пожал плечами. – Ну… вы столько раз нарушали правила, что Истина решил сделать исключение и позволить одному человеку встретиться с вами. Ваши родители настояли, чтобы это был я. – Наши родители? – младший Элрик даже немного побледнел. – Но… о чём ты вообще говоришь? Где ты был всё это время? Ты выглядишь ровно таким же, как три года назад, когда я увидел тебя впервые… – Это сложный вопрос, – тот дружелюбно улыбнулся. – Дело в том, что я действительно не живой – то есть, я не нахожусь ни в вашем мире, ни в своём. Это нечто третье. Наверное, то, что у нас было принято называть раем – за тем исключением, что ни ада, ни чистилища не существует. – То есть, это что-то вроде… загробной жизни? И мы отправимся туда с тобой? – негромко спросил Эд, кусая губы. Хейдерик вдруг остановился и взглянул ясными голубыми глазами сначала на Эда, потом на Ала. – Это ваш выбор, куда вам отправиться. Вы можете пойти со мной. Но я считаю… что вам слишком рано. – Разве можно выбрать? – ошарашенно поднял брови Альфонс. – Не то чтобы да… но вы особенный случай, – Хейдерик снова подмигнул ему. – Но мы же умерли! – потрясённо выдавил из себя Эдвард. – Ну… не совсем. Ваши души ещё не вошли во Врата, а ваши тела ещё не остыли – и ваши друзья слишком по вас тоскуют, чтобы… – Постой, постой. Наши друзья? Откуда ты знаешь? И как же равноценный обмен? – перебил его Эд. Хейдерик вздохнул. – Сейчас я просто догадываюсь, но вообще, раз уж я знаю всё, мог бы догадаться, что у нас есть возможность за многим наблюдать. Это ответ на первый вопрос. А второй – равноценный обмен… что ж: человеческая боль и любовь – бесценная плата. Вы двое очень много пережили – и люди, которые вас любят… – Но ведь нашу маму мы очень любили и очень тосковали по ней, а между тем, у нас забрали в тот раз части наших тел… ну да, всё моё и ногу Эда, – Альфонс, не моргая, смотрел на своего «двойника». – Да, – Хейдерик кивнул, – но с тех пор утекло много воды. Жизнь не проходит просто так. И эмоции и чувства так же реальны, как человеческие тела. Их… накопилось столько, что… да. У вас сейчас есть выбор. – То есть, мы стоим на перекрёстке – пойти с тобой, оказаться в твоём – и отчасти тоже нашем – мире – или вернуться? – Эдвард не отводил от него глаз. Альфонс Хейдерик снова кивнул. Братья Элрики переглянулись. – Если мы пойдём с Альфонсом, то увидим маму и папу. И Нину. И господина Хьюза. И много ещё кого, – тихо подытожил Ал. – А если попадём в тот мир, то встретимся с Ноа и другими друзьями, – продолжил, сглотнув, Эд. – А если вернётесь, то сами знаете, что будет, – закончил за них Хейдерик и слегка повёл рукой. – Мы вернулись. И теперь вам выбирать. Действительно, они вновь стояли перед огромными алхимическими Вратами. Повисла тишина. – Ты сказал, что нам… рано. Так тебе кажется. Но разве я не… если мы вернёмся туда… разве я не умру скоро? – вдруг выпалил младший Элрик. Эдвард вздрогнул. Эта мысль тоже мучила его. Оба пристально уставились на Хейдерика похожими карими глазами. Тот, к их обоюдному изумлению, улыбался. – Я ведь не просто так сказал, что рано. Прости, больше ничего не могу тебе сказать. У Эда радостно ёкнуло сердце. В этих словах не было ни грусти, ни сочувствия. Значит, была надежда. Ал ещё вопросительно гипнотизировал Альфонса, когда Эдвард сжал вдруг его ладонь. – Ал, мы можем пойти куда угодно. Мы всё равно будем вместе. Вопрос в том, где мы нужнее всего сейчас. Младший Элрик удивлённо перевёл взгляд на него, и его губы дрогнули в улыбке. – Ты думаешь? – Я тоже так считаю. Я не думаю, что вам когда-нибудь будет суждено расстаться. Это ведь как вечный закон тяготения душ. Ваши родители вместе. Грейсия и Хьюз вместе. Круг всегда замыкается, всё возвращается на круги своя, сколько бы времени не прошло, – согласился Хейдерик. – Ну а ты? Ты нашёл свою… родственную душу? – старший Элрик, снова немного покраснев, поинтересовался у него. – Да. А как же. И даже семью. Ваши родители замечательные люди, – он таинственно хмыкнул. – То есть… – Время на исходе, – Хейдерик не дал задать ещё один вопрос, разводя руками. – Мне пора. И вам тоже. Решайтесь. Куда вы пойдёте? Элрики снова переглянулись. Альфонс Хейдерик с улыбкой следил за тем, как решительно загораются их глаза, как приподнимаются уголки губ. – Я так и знал. Вам будут рады. Берегите себя. – Мы с тобой теперь прощаемся навсегда? – Эд болезненно приподнял бровь. – Дурак ты, Эд, – Хейдерик хмыкнул. – Я ведь даже не прощаюсь. Я всегда с вами. Я вижу вас, переживаю за вас, радуюсь за вас. Я всегда рядом. – А то, что, кажется… – начал было Ал. – Да, – тот кивнул ему. – Тебе не казалось. Это было правдой. Потому ты всё правильно сказал Эду с утра. Мы, Эд, – он ткнул пальцем Эдварду в грудь, – оба жутко тебя любим. Поэтому если ты что-то будешь делать с собой, – он строго кивнул на левый локоть старшего Элрика, – то тебе влетит в двойном объёме. Рано или поздно. Эд открыл рот, не зная даже, что на это ответить и как вообще отреагировать: рассмеяться, возмутиться или что? Альфонс Хейдерик и Альфонс Элрик выждали довольно долгую паузу, переглянулись, фыркнули, одновременно шагнули к Эду – и он обнаружил себя в двойных крепких объятиях. – Эй! Задушите! – он всё же рассмеялся и, зажмурившись, уткнулся лбом куда-то между плечами обоих. – Я вас тоже обоих жутко люблю. Они простояли так втроём минут пять. Потом отстранились. Молча пожали друг другу руки и направились в разные стороны. Не отошли они ещё и десяти шагов друг от друга, как вдруг младший Элрик обернулся. – Альфонс, мы ещё увидимся? – Даже скорее, чем вы думаете, но не в том виде, в каком вы можете предположить. Это сюрприз. Ты всё поймёшь, – Хейдерик широко улыбнулся ему через плечо. – Тогда скажи ещё, раз ты всё знаешь: это реально или это происходит у нас в головах? – вдогонку крикнул старший Элрик. – Коллективные галлюцинации – это странно, но вас бы не удивило, я знаю. Конечно, это происходит у вас в головах. Но кто сказал, что это не может быть реально? – тот загадочно подмигнул. – Кажется, эти мои слова использует в конце двадцатого века одна писательница в моём мире… но, думаю, я не буду обвинять её в плагиате. До встречи! – До встречи! – хором отозвались братья. – Альфонс, я… тебя люблю! – когда Хейдерик уже почти скрылся из виду, Эд решился бросить последнее необходимое ему вдогонку. – Я тебя тоже люблю, Эд! – донеслось до них двоих. Ал с тихим смешком приобнял брата за талию. – Я мог бы тебя приревновать, но не стану. – Ой да ладно, будто ты не знаешь, – Эдвард повернулся к нему и обвил его шею руками, серьёзно исподлобья глядя в тёплые карие глаза младшего. – Конечно знаю, дурак. Идём? – Идём, братец. Они понятия не имели, что нужно делать, чтобы вернуться. Это просто был какой-то инстинкт. Само место подсказывало им, как быть, – и губы слились в долгом поцелуе. Яркая вспышка – и затем полная темнота.

***

Джулия, вытирая заплаканные глаза, осторожно ухватилась за металлический прут, пригвоздивший Элриков к земле. Мустанг поднял голову. – Что… что ты делаешь? – сорванным голосом напряжённо спросил он. – Хочу вытащить и попытаться кое-что сделать, – она упрямо сжала губы. – Зачем?.. – Мне кажется… я должна. Я не могу. Хоть что-то. В этих словах не было надежды, на самом деле. Было тихое отчаяние. Но фюрер понял её, поэтому, не сказав ни слова, переложил ладони, которыми он до этого машинально гладил Эда по лбу, а Ала по макушке, на спину Альфонса и плечо Эдварда, чтобы придержать их. Джулия с трудом, глотая слёзы и всхлипывая, вытянула штырь из их тел. Это было непросто – прут пробил насквозь кости и даже прошёл насквозь через руку младшего Элрика, которой он обнимал старшего за спину. Даже на красном плаще Альфонса стала видна быстро расползающаяся лужа крови. Крайтон зажмурилась. – А всё-таки они… очень друг друга любили, – раздался над её головой тихий голос тётушки Линды. Джулия вскинула голову. Та стояла как скорбный монумент материнским чувствам – обнимая плачущих Мию и Нию и сильно сжимая дрожащие губы. Она ничего не знала, конечно. Джулия тогда не спросила у Ала, кому ещё известна эта тайна, да и нетактично о таком спрашивать – но, похоже, из всех здесь находящихся догадывалась только Риза Хоукай. Остальные видели только братскую любовь, достигшую какого-то апофеоза. Но вне зависимости от того, как это называть – братской или не братской любовью, – то, что связывало этих двоих, Эдварда и Альфонса Элриков, было чувством невероятной силы. Уголки губ Джулии дрогнули в едва уловимой улыбке, когда она снова перевела взгляд на их тела. Руки Эда так мягко и осторожно обнимали Ала, Ал так трепетно прижался щекой к плечу Эда, что просто… замирало сердце? Ещё эти их улыбки – Крайтон догадывалась об их значении. Подняв глаза, она столкнулась с тёмным, но словно понемногу светлеющим изнутри взглядом Мустанга и поняла, что он тоже понял. Это было счастье умереть вместе, одновременно, одинаково, не разлучаясь. – Если ничего не получится, – хрипло прошептал Рой, – то… это была самая правильная смерть для них. Меня всегда поражала глубина и сила их привязанности друг к другу. И это… – И это прекрасно, – закончила за него дрогнувшим высоким голосом майор Хоукай. Двусторонний клинок, синим Ливший, красным пойдет… Меч Двусторонний — в себя вдвинем. Это будет — лучшее лечь! Это будет — братская рана! Так, под звездами, и ни в чем Неповинные… Точно два мы Брата, спаянные мечом! Больше ничего не нужно было говорить. Джулия наклонилась к Элрикам, надевая перчатки, и тихонько грустно усмехнулась под нос. Она заметила аккуратное металлическое кольцо на безымянном пальце левой руки Ала. Ещё утром его не было. Значит, Эд… конечно, Эд, кроме него никто не мог. Теперь они точно навсегда вместе. Но вот бы вернуть их сюда… Крайтон закрыла глаза, опустив одну ладонь на плечо Эдварду, а вторую – на поясницу Альфонсу. Знакомое многим здесь зеленоватое свечение разлилось по долине. В какой-то момент Крайтон почувствовала на своём плече тяжёлую мужскую руку. Мустанг. В ней как будто прибавилось сил и решимости – а может, силу алхимика можно было передавать, когда нужно? Вся энергия сконцентрировалась на кончиках пальцев, она чувствовала, как бешено колотится её сердце – и вдруг потеряла равновесие, отброшенная назад, как и остальные, чем-то вроде ударной волны, последовавшей за ослепительной вспышкой света. – Что… что произошло? – Рой, шатаясь, поднялся на ноги и бросился обратно к Элрикам, всё так же безжизненно лежащим на земле, с испуганным видом. Но Джулия его опередила. Она уже стояла рядом на коленях и вновь держала руку на спине Ала. Понемногу лицо её светлело, а бирюзовые глаза расширялись изумлением. – Я… я вылечила… его чахотку… – Какую ещё, к чертям, чахотку?! – рыкнул Мустанг, порывисто опускаясь возле неё и касаясь пальцами яремной впадины на шее Эда. На несколько секунд повисла абсолютная, звенящая тишина. Все замерли, глядя на него. Рой вдруг глубоко вздохнул, спрятал лицо в ладонях и совершенно не как фюрер всхлипнул. – Что… что, говорите! – раздались нетерпеливые испуганные неизвестностью возгласы со всех сторон. – Жи… живые! Они живы! – крикнул Мустанг сквозь пальцы. С этого момента разобрать что-то в происходящем было невозможно. Люди плакали, смеялись, обнимались, кричали что-то. Даже Майер, вновь моментально всеми забытый – не до того было – сжался под камнем в комок и счастливо зарыдал. – Тихо, да успокойтесь же! Живы, но оба без сознания! Нужна помощь, ну что вы! Джулия, – крепко обнимая уткнувшуюся ему в плечо майора Хоукай, Рой вдруг наклонился вперёд и негромко позвал девушку. – Джулия, о какой чахотке ты говорила?.. – О… конечно, вам они не рассказали: у Альфонса был туберкулёз, он уже кашлял кровью, ему оставалось не дольше двух месяцев, и я думала, что не смогу ему помочь, но вот теперь, теперь… – торопливо тихо выпалила та, вытирая слёзы на этот раз счастья. – И ни слова не сказать… мне… – шокированно вздрогнул фюрер, каким-то особенным взглядом посмотрев на Ала, всё ещё лежавшего с закрытыми глазами в объятиях Эда. – Они не хотели, чтобы вы переживали. Не злитесь на них. Ведь теперь всё точно будет хорошо. Хватит с нас ужасов. – Это точно… да я и не могу на них злиться, – Мустанг тепло улыбнулся. – Я же в них вижу… своих детей. – А они в вас своего отца. Мне Эд и Ал говорили, – Джулия шмыгнула носом, подмигивая ему и обхватывая Альфонса за талию, чтобы Элрикам стало легче дышать. – Правда? – пробормотал Рой, немного краснея, высвободившись из объятия Ризы и осторожно приподнимая Эдварда за плечи, чтобы взять на руки. – Ну конечно правда! Можете попросить кого-нибудь помочь?.. – Да, разумеется, – Фарман! Можешь взять Альфонса? – Есть, сэр! – Господи, какое счастье, – прошептала тётушка Линда, переводя глаза, полные слёз, со своих девочек, восторженно душащих друг друга в объятиях, на Роя и Фармана, бережно поднявших Элриков на руки, и Джулию и Ризу, неотрывно следующих рядом с ними. Теперь всё точно наладится. Плохо уже быть не может.