драгоник.

Хосок просит Юнги остаться, изливает свою душу мальчишке, обнимает хрупкое тело. — Кроха, — прижимает к себе, — прости меня. Если Юнги уйдёт, то Хосок потеряет все, ради кого он шёл против себя. Юнги, — все что нужно для Хосока. — Ты говорил что воюешь ради меня, но ты ведёшь войну со мной. Хосок хватается за плечи, трясёт парня. — Хосок, — отводит взгляд, убирает руки с плеч и встаёт с кровати. Измотанный, больше не ищет причин жить. — Да? — смотрит на открытое тело омеги, истерзанное и в синяках. Юнги подходит к большому окну, не боится что его кто-то увидит, а просто стоит. Первый снег за окном идёт, а хочется выть. — Оказалось что я никогда не боялся зимы, Хосок. Я просто боялся остаться один. — Но я ведь рядом, кроха, — идёт к омеге, а после, покрывает тело поцелуями. — Когда ты ушёл от меня, на улице была зима и все время, когда шла зима, я плакал, — усмехается он, тело омеги дрожит, — я думал зима заберёт тебя навсегда. Юнги снова не слышат. Днём, Хосок жаждет свою страну, а ночью, Юнги. Тело омеги полностью принадлежит Драго, и никто не смеет касаться его. Но со временем, омега жалеет что полюбил этого дьявола, драконов которые живут в нем и отдал всю свою любовь ему. Закрывает глаза, вновь превращается в беспомощного раба. — Спускайся вниз, — накидывает на себя халат, уходит вниз, Хосок. Юнги вздыхает, одевает футболку и короткие шорты, которые плотно облегают ягодицы. Он выходит во двор особняка и видит щенка добермана. — Это Юц, вырасти его и покажи ему кто его хозяин. Потому что, тебя больше никто не будет защищать, Юнги, — садится на корточки, подзывает к себе щенка добермана. — Хосок, — губы дрожат, на глаза накатываются слёзы, — ты меня разлюбил? — Любил? — смеётся.                                  ***                  Пять лет спустя. — А где папа? — Намджун садит ребёнка на свои колени, смотрит на пухлые губы. — Папа внизу, — улыбается, из стороны в сторону качается. — Посиди на диване, я скоро приду, — Намджун садит ребёнка на кожаный диван, оставляет поцелуй на макушке и уходит из своего кабинета. Отправляется к воротам особняка. Чимин даёт интервью, улыбается, смущается, иногда показывает своё недовольство. — После смерти Амато, я считаю что Ким Тэхен заслужил место главы, а законный сын Амато, Ноар, должен сидеть в тюрьме, — грустно улыбается, Чимин. Замечает взгляд Намджуна, смотрит в его сторону и укладывает белые пряди волос рукой. — Спасибо, — мужчина в возрасте, с микрофоном в руках, обращается к Намджуну, — а вы что думаете по поводу смерти Амато? Люди желают услышать и ваше мнение. — В следующий раз, — Намджун берет под локоть Чимина и ведёт за собой, обнимает за талию, — котёнок, я скучал. — Я тоже, — дует свои губы и щеки, тянется за поцелуем, — Каин соскучился по тебе, — получает свой поцелуй в губы, — и муж твой тоже, соскучился. — Я знаю малыш, но как видишь, разделиться я не могу, — жмёт плечами, ведёт за собой омегу и поднимается вместе с ним в кабинет. — Морис звонил Тэхену, сказал что приедет. Хочет провести свою свадьбу в Долоре, — Чимин садится рядом с ребёнком, гладит по щеке, — Мидори тоже не против. — Почему я узнаю об этом самый последний? — хмурится, сидит рядом с ребёнком, — Каин, дядя Джин приезжает, ты рад? — в ответ получает кивок и смех мужа. — Потому что ты занят всегда.                              *** — Юнги, почему ты просто не позвонишь Драго, — запинается, исправляет, — Хосоку. — И ты туда же, — вздыхает, — нет никакого Драго, есть только Чон Хосок! Запомни раз и навсегда, — встаёт, кривит рот и смотрит на Тэхена, — если тебе неприятно мое присутствие, так бы и сказал. — Нет, ты неправильно понял меня, — бьет себя по губам, встаёт следом за Юнги, подходит и обнимает, — ну прости. Хосок будет зол на меня, а задница болеть будет у тебя, — смеется. — Ким Тэхен, придурок! — хмыкает и добавляет пощёчину старшему. Тэхен замолкает, а Юнги отстраняется и достаёт телефон. Набирает Хосока, ждёт ответа, но трубку Хосок не поднимает. Злится, кидает свой телефон в сторону и садится на диван. — Он не отвечает, Тэхен, — глаза слезятся, — он не любит меня. — Он очень сильно любит тебя, просто занят, — садится вместе с омегой, — ты сам видишь как идут дела в Элдраго. — Он развлекается, а я тут сижу и плачу, — прижимается к Тэхену, а на улице слышит звуки мотора макларена Хосока, — кажется он приехал. — А ты переживал, — треплет волосы младшего, улыбается, — поезжай домой, а я схожу к Чонгуку, — уголки губ опускаются, — соскучился по нему. — Чертов Юнги — в особняк врывается Хосок, дверьми хлопает, по обе стороны разлетаются и злится, — собирайся домой, — осматривает Тэхена и подходит к Юнги, — иначе я тебя прямо тут. — Только не тут, — встаёт Тэхен, — я вас двоих вышвырну, — жмёт плечами, смотрит на Хосока. — Мы уже уходим. Да, Юнги? — хватает за пряди волос и тянет на себя, оставляет поцелуй в лоб, — шевелись. — Но Хосок, — плетётся за старшим он, — я плохо себя чувствую. — Мне все равно, — выходит из особняка и ведёт за собой Юнги, направляется в макларен, — я тебя теперь на замок буду закрывать, чтоб ты не убежал. — Хосок, — пытается убрать руку Хосока, тот ослабляет хватку и отпускает. — Заткнись, — тяжело вздыхает, отпускает тёплый воздух в небо, опрокидывает голову. Юнги больше ничего не говорит, садится на заднее сиденье тачки и обвивает свой живот руками. Слёзы текут по щекам, дыхание прерывается, кажется что больше не дышит. Забывает дышать. — Ты любишь меня? — Юнги смотрит на зеркало, встречается взглядом со старшим и опустошенно смотрит. — Что если, нет? — усмехается, выезжает из двора. — Тогда зачем ты держишь меня рядом с собой, Хосок? Зачем ты окутал меня своими цепями и не отпускаешь на волю, — срывается на крик, — зачем? Хосок молчит, сжимает руль и поворачивает в сторону Элдраго. Стискивает зубы, хмурится. — Не провоцируй меня, шлюха, — слышит всхлипы, кусает свои губы и нервно смотрит на омегу. — Шлюха? — Юнги не верит своим ушам, затыкает рот тканью кофты и слышит самого себя. — Ещё какая, — смеется, злость берет своё и он останавливается на трассе. Вокруг густой лес, темнота окутала дорогу. — Ненавижу тебя. — Заткнись, — Хосок выходит из тачки, хлопает и открывает заднюю дверь. Ударяет омегу по щеке, в глазах злость, красные, будто горят в темноте, — услышу твоё нытьё, убью. — Хосок, пожалуйста, не надо, — отбивается из рук альфы, плачет, — пожалуйста, — его раздевают, оставляют абсолютно голым и беспомощным. — Я же сказал, убью, — хватается за шею омеги, смотрит на жалкий вид, снимает с себя нижнюю часть одежды, расстегивает ремень, — не ной. Юнги противно от касаний, он теряет сознание, а его тело насилуют. Родной человек, которого он полюбил ещё маленьким, принял и назвал своей семьей. Тот, кому он доверился, убивает его медленно и постепенно. Хватает за запястья, оттягивает бледную кожу. Целует, кусает, издевается. Убивает своим дыханием. *** — Здравствуй, Чонгук, — садится на колени, смотрит на портрет омеги, пускает слезу, — я не смог отпустить тебя, даже спустя столько лет. Слёзы идут сами, а Тэхен не признаёт этого. Смахивает капли, рассматривает портрет и говорит о своём. — Мне нужен был только ты, — проводит по мраморной плите рукой, — а не весь мир. В памяти вырисовываются все моменты с омегой, его смех и улыбка. Глаза в которых можно было увидеть вселенную и тёплые руки, в которых можно было согреться. Все слова сказанные им, ребячество и неловкость между ними. Сон вдвоём и конец света. Тэхен был счастлив рядом с Чонгуком, всегда любил его, но смерть разлучила их. Но не вечную любовь к Чонгуку. Даже в самые трудные дни, ночи погружённые мыслями, тяжёлые вздохи и бокалы вина не опустошали его, как смерть любимого человека. — Ты жив, пока я помню тебя, — опускает голову над могилой, больше нет тех искр в его глазах.                                     *** — Он не любит тебя, — смех режет уши омеги. — Ненавижу тебя, — бьет альфу кулаками по плечу, плачет, — не смей трогать моего ребёнка. Это все что у меня есть, — падает на пол, сжимается. — Я и не собирался, малыш, — садится на корточки, рукой проводит по щекам омеги и вытирает его слёзы, — ты в безопасности, тебя тут никто не найдёт. Тебе нужно отпустить прошлое и жить настоящим, понимаешь? — Нет, — закрывает свои уши. — Ты ведь слышишь меня, — улыбается, — ты свободен, но тут тебя никто не найдёт и ты не убежишь от меня. Я спас тебя и убил их. Омега вертит головой, руками закрывает себе уши и отказывается слушать. Плачет, бьется в истерике. — Можешь познакомиться с жителями этого маленького города, — гладит по голове омегу, — сходить в библиотеку с сыном, проветриться. Альфа встаёт, тянет омегу за подбородок и с жадностью целует губы, омега отворачивается, кривит рот и морщит нос. Ему противно. — Умри, тварь, — вытирает свои губы рукавом кофты. *** Хосок сидит в комнате один, пьёт из бокала вино и смотрит на ночной город. Кривит рот от алкоголя, вздыхает. — Ушёл ради меня от своего папы, — усмешка на лице, гнусно смотрит на Элдраго и ничего не чувствует, — когда ты изменился, Юнги? В комнате только эхо пробивает его уши, звон стекла и скрежет осколков. Он не чувствует боли в своих руках, только смотрит с отвращением на кровь которая стекает и прикрывает свои глаза. Словно один в этом мире, живет для себя и больше никого нет. — Ты виноват во всем, мальчишка, — встаёт и направляется к выходу из комнаты, — из-за твоего папы я потерял своих родителей, — идёт по коридору, — если бы он не залетел тобой, все было бы хорошо. Хосок долго думал, сидел, а мысли пожирали его. Он долго не мог поверить, что сошёл с ума. Заходит в темную комнату, проходит вглубь и валится на пол, прижимается к истощённому телу, обнимает. — Я не чувствую твоего тепла, Юнги, — Хосок жмётся, не привыкает к темноте и тонет во мраке. Окровавленной рукой проводит по оголенной талии омеги, оставляет осколки на теле, — я не болен, правда. Омега дрожит, больше не верит никому и постепенно умирает. Когда помощь нужна была Хосоку, но спасали только Юнги. Он отказался от всего на свете, пошёл по стопам своего папы и поверил мальчику из своей жизни. — Я люблю тебя, — все что смог промямлить омега и от холода прикрыть свои глаза. — Я тоже, — целует в плечи, — ты веришь мне? Хосок улыбается, не видит ничего кроме темноты. Чувствует тело омеги, оставляет царапины на коже и с нежностью зарывается пальцами в пряди волос омеги. Засыпает. Юнги хнычет и подавляет слёзы, с болью засыпает. Ему больно от такого Хосока, которого нужно было спасать, но больным сделали Юнги.      *** Омега хлопает по своим бёдрам, пальцем подзывает к себе альфу. — Намджун, пока Каин спит, может займёмся чем-нибудь? — Я очень устал, малыш, — трёт свои глаза и ложится на постель, смотрит на омегу, — но для тебя всегда найду время, — играет бровями и тянет к себе омегу, целует в губы. Они занимаются любовью всю ночь, только под утро ложатся спать и засыпают. Чимин не спит слишком долго, потому что Каин тычет его в живот, разбудил. — Папа, вставай, — улыбается ребёнок, — уже солнышко стало, вам тоже пора. — Я очень хочу спать, — отворачивается от ребёнка, зевает и продолжает сопеть. Каин вздыхает, смотрит на отца и улыбается. Уходит из комнаты родителей, бежит в зал и раскрывает двери, выходит на задний двор. Мальчишка бежит к пруду, садится на корточки и наблюдает за маленькими рыбками, солнце блестит в воде и слепит глаза. Только спустя час, во двор дома с ревом мотора заезжает машина и оттуда выходит Морис вместе с Мидори, направляются в дом. Каин бежит в дом, прямо к Морису. — Привет, солнышко, — улыбается омега, поднимает на руки ребёнка и целует в щеки. — Папа говорит, что солнце бывает только на небе, — морщит свой нос. — Он ошибается, — хмурится, замечает вышедшего из комнаты, Чимина, — вот и папа. — Папа! — ребёнок смотрит на омегу. Мидори смеется, обнимает омегу за талию и целует в висок. — Мы проезжали мимо и решили заглянуть к вам, — Мидори целует в щеку ребёнка и забирает из рук Мориса, тискает щеки малыша, — ты такой милый. Чимин проходит в зал, садится на диван и просит стакан воды, зевает. Морис садится рядом, а следом Мидори и ребёнок. Омега с повязкой на талии, подаёт стакан воды и уходит в сторону. — Спасибо, — прикрывает глаза и опрокидывает голову, вздыхает, — Каин, иди разбуди отца, — выпивает воду. — Чем ты всю ночь занимался, что так устал? — Морис смотрит за убегающим ребёнком и садится ближе к Чимину, — небось прыгал на своём муженьке, — смеется, а в плечо получает удар от Чимина. — Ну и что, — отворачивается, обиделся. — Ну вот, признаёшь, — Морис обнимает Чимина и прижимается щекой к щеке, — не обижайся, а ты, — поворачивается к Мидори, который наблюдал за этим, — иди к Намджуну и не слушай дела омег. — Хорошо, хорошо, — улыбается и уходит искать Намджуна. Чимин сидит и трёт переносицу, слушает Мориса и засыпает постепенно, закатывает глаза, снова смотрит на Мориса. Он увлечённо рассказывает о поездке в другую страну с Мидори, бессонных ночах и прогулках. Морис только потом замечает сонного Чимина, укрывает пледом и уходит за Мидори. Заходит в кабинет Намджуна, слушает их разговоры и не вмешивается, наблюдает за альфами и маленьким ребёнком. Только потом подзывает ребёнка к себе и садит к себе на колени, гладит по спине. — Нашёл себе омежку? — смеется, оголяя свои белые и ровные зубы. — Нет, — смущается, опускает голову и улыбается, — сейчас, мой омега, это мой папа. — Ты так любишь своего папу, — смотрит на ребёнка, улыбается искренне. — А отца больше, — перебивает Намджун и садится рядом с омегой, — да, Каин? — Ну отец, — жмёт свои плечи, — с вами так сложно, — вздыхает, а взрослые смеются. — Джин, я бы тоже хотел ребёнка, — приподнимает брови, смотрит на омегу. — Только не это, — вертит головой, — мы уже разговаривали на эту тему. Мидори понимающе кивает, целует Мориса в щеку и продолжает разговор с Намджуном. Когда солнце освещает весь Одиссо, Морис и Мидори направляются в Долоре. Когда улицы яркие, а дома покрыты будто мрамором на могилах, Морис ощущает свободу и идёт по пустым улицам. Солнце отсвечивает от окон, слепит глаза, а воспоминания поглощают его. Он не замечает сам, как улыбка тянется на лице, а ноги идут вперёд. «— Ты мне нравишься, Сокджин, — мальчишка тянет ему цветочек, который от солнца уже вянет. — Ты мне тоже! — омега хватает цветочек, преподносит к носу и вдыхает в себя аромат.» Морис проходит мимо и заворачивает в переулок, просит Мидори забрать его у ресторана, где раньше работал Юнги. Ждёт.