Не родственные чувства...

Часы пробили полдвенадцатого, когда я решила открыть глаза. О ужас. Сумки-то я собрала, а со своими лучшими подругами-однокурсницами, Полиной и Машей, не попрощалась. Плохая я. Нужно срочно позвонить им. Блин. У них же еще пары идут. Это я сегодня халявщик в честь отъезда. Протерев глаза и полуприкрыв их, я, шатаясь, направилась в ванну. Мне еще требовалось как минимум пятнадцать минут, чтобы проснуться. Свет я не включила и, закрыв глаза окончательно, вслепую чистила зубы. Сонные мысли взволнованно вертелись вокруг прощания с подругами и... Виталике. Если бы он только намекнул на то, что не хочет меня отпускать, сказал бы пару теплых слов и обещаний, то позволил бы мне отказаться от решения, принятого, по сути, только из-за него. Не хотелось мне в эту Англию, если быть до конца откровенной с собой. Вообще никак. Моя Родина меня вполне устраивала. Ну ладно, может быть мне там даже понравится, попутешествую, обрету новые знакомства... Наверное. Кирилл куда-то вышел, и я позавтракала хлопьями и глазированным сырком в одиночестве. Еще так долго ждать до вечера... Не хочу ни с кем прощаться, хочу на самолет прямо сейчас... Каждую секунду мой разум лавировал в разные стороны. То хочу, то не хочу. Сердце все это время истерически било по ребрам, и в горле стоял ком слез, которому я не позволяла выйти наружу. Этот ком состоял из смешанных чувств потерянности и неуверенности в том, что я совершаю. Первый раз я принимаю решение сама. Важное решение. Мне девятнадцать. Я уже взрослая... Но почему же мне так хочется уменьшиться в два раза и залезть на руки к своему брату, ощутить тепло его рук и услышать слова утешения? Раньше меня спасало это. Теперь же, даже если бы и можно было так сделать, сомневаюсь, что я бы обрела блаженный покой. А вот объятья Виталика... Нет, не думай об этом. - Лондон, - сказала я вслух, пробуя слово на язык. Такое тяжелое, серое, но довольно благозвучное... Почти незнакомое мне. Я ничего не знала о слове "Лондон", поэтому еще оно было для меня невыносимо пустым и чужим, - Все будет хорошо. Подбодрив себя, я отправилась рыскать по дому в поисках вещей, которые, возможно, забыла уложить. Шампунь и гель на первое время (не верю, что через месяц буду мыться английским шампунем), фен, полотенце, резинки, которые, в принципе, надевала весьма редко, так как любила ходить с распущенными волосами... Трижды убедившись в том, что все вещи собраны, я зашла в комнату Кирилла и плюхнулась на его кровать. Светлые обои, запах пота и мужского геля для душа, два мятых носка на полу и сборник песен AC/DC. Кирилл, мне будет не хватать тебя. Я сжала в руках его подушку и невидящем взглядом уставилась на часы. Время текло так медленно, что я не заметила, как уснула... - Эй, амеба, проснись. Или ты решила проспать весь последний день, причем в моей кровати? - Кирилл скрестил руки на груди и, стоя надо мной, опустил голову на бок. - Сколько время? - рефлекторно вскочила я, протирая слипшиеся глаза. Я сначала даже не поняла где нахожусь. Ощущение потерянности захлестнуло разум и тупой болью отдалось в висках. Сколько раз себе говорила не вскакивать так резко. - Полчетвертого. Я ходил в магазин, купил вот тортик и шампанское, так сказать на прощание. Когда вернулся и увидел, что ты спишь, решил тебя не трогать. Кстати. Заходил Виталик, оставил тебе сюрприз, - брат протянул мне небольшую коробочку в бумажной обертке коричневого цвета, - Но сказал, чтобы ты открыла её только в самолете. Кирилл сделал заговорчески-зловещее лицо, а потом закатил глаза. - Никогда не понимал ваших секретов, - я сразу мельком вспомнила как Виталик раньше частенько уводил меня от брата и шептал какие-нибудь глупости, типа "план по захвату планеты" и подсовывал мне в карманы всякие бумажки с чертежами. Но как только до моего сознания дошел смысл слов Кирилла я нахмурилась. - Стоп. А где Виталик сейчас? - Ему нужно уехать, - беспечно и чуть удивленный моим грозным тоном ответил брат. Он знал, что я привязана его другу, но знал не достаточно... - То есть он меня не проводит? - мой голос дрогнул, я проглотила подступающие слезы и несколько раз моргнула. - Не знаю. Нет, наверное. Он поехал в Зарайск, не думаю, что успеет вернуться. - Куда-куда? - Город такой, под Москвой... - уже совсем растерянно просопел Кирилл, увидев какие молнии я начала метать глазами. - Ладно, проехали, - вдруг сказала я холодным тоном, выхватив у него подарок от Виталика, - Уехал так уехал. Я резким движением засунула коробочку в задний карман джинс. Ненавижу. Как он мог? Не думала, что ему настолько наплевать. Оставил мне какую-то хрень и смылся. А я тут мечтаю о том, как он меня остановит... Ну дааа, останооовит. Конееечно. Зря не в Мухосранск уехал... - А ты с подругами попрощалась? - прокричал Кирилл уже из кухни. - Нет еще, - буркнула я. Мне плевать. На все. Не хочу прощаться ни с кем. В самолет бы... Сейчас же. - Пригласи их, устроим посиделки. Я все-таки послушала брата и позвонила девочкам, которые тут же пришли к нам. Объятья, поцелуи в щеки, смех над жизненными шутками, льющееся шампанское и сладкий торт - так протекали наши посиделки. Без Виталика. Я натянула фальшивую улыбку на лицо и молила Бога, чтобы часы наконец пробили семь, и мы отправились в аэропорт... - Эй, эй, полегче, куда тебе еще? - остановила меня рука Кирилла, когда я попыталась налить себе еще полстакана. Так трудно вникать в то, что они говорят... Мне хотелось залипнуть на одну точку и осушить всю бутылку... Виталик, где ты?

***

Мы чуть не опоздали в аэропорт из-за пробок. Девчонки пожелали мне найти своё призвание и обзавестись милым англичанином... Ну дааа... Куда ж без этого. Таксист-грузин всю дорогу болтал с Кириллом и покрывал ругательствами почти все машины, которые нас обгоняли. В конце концов не выдержал и поехал по каким-то одному ему известным улочкам. Ни фонарей, ни машин, ни людей... Жуть. И это - в центре города. Хотя мне было как-то все равно, какими дорогами он там нас везет, главное - мы успели. Шампанское смягчило мои мысли и посылало в организм странные сигналы. "Позвоню Виталику, скажи ему!!!". Вот мы идем через темную улицу из такси в аэропорт. Ветер треплет волосы, пахнет дешевой едой из палаток. Кирилл катит мою сумку. Она шуршит своими колесами по влажному асфальту. Я оборачиваюсь и вижу горящие огни ночной Москвы. Теплым желтым светом горят многоэтажки, мерцают вывески магазинов и поток людей, словно кучка муравьев, неустанно движется в разные стороны... У меня вновь и вновь темнеет в глазах. Скорее бы сесть в самолет. Я почти не помню прощания с братом, мои мысли уже очень далеко от него... Да и вообще весь день они были не близко, в Зарайске... Я не помню, что он мне говорил... Любит, будет скучать... Да, я тоже. Мне хотелось сказать: "Давай попрощаемся чуть позже, сейчас мне не хорошо... Я не знаю себя, я не могу вернуться в себя, меня нет в этом теле... И я не понимаю твоих слов". Но позже я уже сидела в самолете... Рука сама скользнула к телефону и начала искать номер Виталика... - Девушка, выключите пожалуйста свой телефон, вы разве не слышали? - тоненькая стюардесса строго склонилась надо мной. Я беспомощно посмотрела на неё, а та лишь упрямо кивнула на телефон. Мне пришлось отключить его при ней... "Может, оно и к лучшему", - скользнуло в моей голове. Я посмотрела в иллюминатор и почувствовала, как наш самолет набирает высоту. Стюардесса что-то лопотала про еду и сон... Её слова скользили мимо ушей. Всё скользило мимо меня, моего тела, разума... Я достала плеер и на всю громкость включила Seether - Pass Slowly. Облизнув губы, я ощутила солоновато-горький привкус у себя во рту. Привкус своих слез. Всё кончено... Моё сознание робко напомнило мне о подарке, и я рукой скользнула в карман своих джинс. В самолете царил полумрак, официант тихонько разносил напитки, нарушая тишину шарканьем обуви. Мужчина рядом со мной уже томно посапывал. В глазах все плыло, но я пыталась сфокусироваться на коробочке, освобождая её от бумаги, которая громко зашелестела( я услышала это даже через свою душераздирающую музыку), заставив меня покраснеть от волнения и стеснения. Что же там? Слезы скатывались по подбородку и капали на разорванную бумагу, а в глазах засветился жалкий огонек любопытства. Маленькая коробочка, обтянутая черным бархатом поместилась у меня на руке. Непослушными пальцами я стремительно раскрыла её. В коробочке лежал серебряный медальон в виде сердца. Внутрь него была вставлена очередная наша совместная фотография. Мы оба улыбаемся, опрокинув головы чуть вверх и в бок. Я перевернула подарок. На обратной стороне медальона было выведено красивым каллиграфическим подчерком "Je t'aime". Мой хромающий французский... Мне захотелось улыбнуться, но громкий всхлип рыдания вырвался из уже уставшей содрогаться груди. Слезы рекой обрушились мне на лицо. Я прикрыла рот рукой, чтобы никто не услышал и задергалась в немом страдании... То ли это признание, о котором я мечтала? Не очередное ли это проявление его родственных ко мне чувств?