Сила связывает нас

Ненависть Гнев Злость Он чувствовал лишь это. Неутолимое желание отомстить, перевернуть весь этот разрушитель, сломать череп своего учителя, всё это копилось в нём все эти годы. Дарт Вейдер был непоколебим. Сила вела его к нему. «Если с детьми что-то случилось, если он с ними что-то сделал…» думал он, шагая вдоль камер. Палпатин здорово умел прятаться. Этот его навык был порождён хитростью. Он будто скользил в тенях, зная, когда нужно замереть, а когда — двигаться дальше. Нужно было добраться до этого чувства, он уже рядом, Дарт Сидиус рядом. И Вейдер оказался прав. Палпатин стоял в зале — фигура в плаще, неотличимая от теней. Вейдер разглядел детей, только когда Сидиус кивнул им. Их наполненные ужасом глаза смотрели на отца. — Владыка Вейдер, — Палпатин повернулся спиной к Вейдеру, — я ждал вас. Челюсть Вейдера дернулась, он пытался сдерживать себя, чтобы не навредить детям. Он смотрел на них, на то, с каким напряжением они держались. — Я обещал, что спасу твою жену от смерти, — Палпатин чуть улыбнулся, — я сдержал обещание. Вейдер вздрогнул, впился глазами в лицо чудовища, когда холодная ярость накрыла его при упоминании жены, рождая отголосок в каждом предмете. Секунда и Палпатин оказался спереди, активировав клинок, и резко взмахнув в направлении Лорда Вейдера. Но Вейдер двигался быстрее, активировав свой собственный световой меч и искусно блокируя атаку Сидиуса. Он был везде. Будто нападал с разных сторон, окружал, теснил к окну. Вейдер давно перестал оглядываться на замерших в углу детей, едва успевая отражать удары. Каждая секунда стоила жизни его семьи. И наверное никогда ещё он так сильно не хотел смерти своему противнику. Рука взметнувшаяся около груди, дёрнула низ, сбивая силой Вейдера с ног. Потеряв равновесие от неожиданности, Вейдер коротко прохрипел и повалился на пол, крепко впечатавшись шлемом в пол, оставляя глубокие трещины в гладкой поверхности. От удара в голове зашумело, и в сторону он отползал инстинктивно. Мотнув головой, Вейдер с трудом разогнал тяжёлый туман и поднялся на колени, глядя на ухмыляющегося Палпатина. Вложив в свой удар все силы он вскинул руку, отталкнул Сидиуса в стену, удушая его старое горло. Ненависть ещё никогда не была настолько слепящей. Палпатин дёргал руками и ногами, пытаясь вывернуться из мёртвой хватки своего ученика. «Пришло время для исполнения закона Ситхов» Едва успев сломать шею своему учителю, сзади раздался крик. — Пап! , — истошно крикнула Лея. Пока Вейдер оборачивался, Сидиус отразил силу своего ученика и удержавшись, упал на колено. Вейдер отбился от Императорской Гвардии, которые хотели схватить его детей. Один из них вращал парными клинками, не давая приблизиться. Отбивая удары, Вейдер отходил назад, ожидая момента когда дети будут на безопасном расстоянии. И когда этот момент пришёл, ситх силой оттолкнул гвардейца и сломал ему шею. Сидиус ринулся на него внезапно, не думая об усталости, Вейдер отбивался. Он поднял глаза, встречаясь с огненно ледяной вьюгой. Он поднырнул под алый световой клинок, но не был способен остановить его. Стремительный удар повредил систему жизнеобеспечения, и когда он почувствовал сзади детей, он не мог остановить клинок Сидиуса от его правого запястья. Император встал над ним, смиряя презрительным взглядом, обошёл с левой стороны. — Исполни предначертанное, останься со мной вместо своего отца, — прохрипел старик, обвивая тёмными узлами разум Люка. «Не смей» проговорил Вейдер внутри себя. Тяжело раненный и полностью истощённый он думал лишь о семье. Он уже терял их. Терял навсегда, и тогда боль была несравнимо больше, тогда она убивала, лишала света. Теперь всё иначе. Он больше так не хочет. Плечи дрогнули, голова поникла, когда он увидел как Люк разворачивается к Сидиусу. Вейдер был готов протянуть к себе своих детей и начать новый поединок с Палпатином, как секундная слабость перемешанная с гневом прошла так же быстро, как появилась. — Никогда, — отрезал Люк, заслоняя собой сестру и отца, — я не перейду на тёмную сторону. Я джедай. Такой же каким был мой отец. Всё вокруг потеряло смысл. Всё замерло. Кроме его сердца. Колотящееся, как заведённое в груди сердце Энакина Скайуокера, готово было выпрыгнуть и обхватить этих маленьких сильных джедаев. Он склоняет голову, когда пылкие мысли детей, сопровождаемые непонятным треском, раздаются в его ушах. Вейдер закрывает глаза, чтобы мысленно переключиться на Палпатина, но его голос прорывается быстрей. — Ты пожалеешь, джедай, -его речь пропитана ненавистью и огорчением. *** Асока держалась уверенно, хотя явно чувствовала себя не в своей тарелке в этом жутком месте, а вот для Энакина это был наверное другой мир, намного безнадёжней чем привычный, со своими собственными правилами. Она поднималась по ступеням вдоль изгибающейся стены, похоже, именно здесь находятся камеры для заключённых. Из окон лился багровый, тревожный свет, и Асоку ни на мгновенье не покидало ощущение, что за ней следят. Она пробиралась сквозь каменные стены словно тень, не издавая ни единого звука. Ей довелось получить эти способности классическим способом, проводя бесконечные ночи за оттачиванием баланса силы, скорости и реакции в храме джедаев. На миг Асока увидела на дальных стенах знакомое мерцание, которое сияло, как тёплый огонёк свечи, и будто обещал безопасность. Это была Падме. Тогрута ринулась в погоню за этим светом и тёплым чувством внутри. Коридор был пуст. Сначала он шёл прямо, потом поворачивал налево. Небольшая алюминиевая лесница ввела на самые низкие этажи этой крепости. Спускаясь всё ниже воздух начинал странно дрожать в этой части замка. Круглый зал, освещал слабый свет потолочных ламп. «Неужели он приказал отвести её сюда?» Минуя какой-то узкий боковой проход, ведущий как ей показалась к подвалу, Асока увидела большую, неясную, почти сливающуюся с полумраком дверь. Она сделала шаг, потом три. Падме была определённо там, Асока опёрлась на холодный металл двери и крикнула: — Падме! Ты там?! , — Асока старалась как можно громче прокричать имя подруги, чтобы её голос прошёл сквозь непробиваемую и толстую дверь. Помещение наполняла тишина, и лишь монотонно шумели компрессоры климатических установок. Асока старалась не дышать, чтобы как можно сильней прислушаться к звукам за дверью. Она постучала по двери, крича всё громче. «Скоро меня заметят» выругалась внутри себя Асока, доставая световой меч. Белый лазер плавил металл в течении трёх минут, пока по ту сторону двери не послышались крики. — Асока! — Падме, отойди, я сейчас! Искры от быстро плавящегося металла летели в разные стороны, тогрута обводила средних размеров полукруг, чтобы Амидала смогла выйти. *** Падме уже несколько часов лежала на кровати. Окно, точнее проекция, полуподвальной комнаты служила единственным источником освещения. Через неё проглядывал спутник планеты Набу и его холодные тени отбрасывали на пол резкие лучи. Сейчас она в звенящем ожидании всматривалась в белый лазер джедая, которая через несколько минут вызволит её из «заточения». Снаружи доносились голоса — часовые патрулировавшие периметр бежали сюда. Оглушительный звук пронёсся вдоль стен, кусок металлический двери упал прямо перед ногами Падме. — Падме! Быстрей! Нужно уходить! , — кричала Асока сквозь поднявшиеся дым. Амидала переступила обломки и вцепилась руками в Асоку. — Я так рада, — Падме слышала резкие шаги вдали, но ей было наплевать. — Я тоже очень рада тебя видеть, но нам нужно бежать. *** Вейдер медленно поднял свой взгляд на пустой воздух перед собой и пустота тотчас сменилась яркими синими вспышками. И сердце упрямо сжалось, отдавая острой болью глубоко внутри, под костюмом. — ПАПА! , — кричал Люк. « Нет…» Вейдер видел, как из крючковатых пальцев Палпатина вырывались потоки яркой голубой молнии. Она ударила в детей и сбила их с ног. «НЕТ» Одна нога была сломана, другая не работала правильно, Вейдер боролся, чтобы встать. — Отец, прошу! , — кричал Люк, изгибаясь от боли. Он двигался неуклюже, не обращая внимания на боль и прожигающий до костей холод, что протянулся от его рук к самому сердцу. Вейдер осознал, что его больше не беспокоит его будущее. Несмотря на все чудовищные вещи, которые он совершил в своей жизни, он знал, что не позволит Императору убить своих детей. И в этот момент, он не был больше Дартом Вейдером. Он был Энакином Скайуокером. Ему потребовалось собрать все свои силы, чтобы придушить и вонзить красный клинок в плоть Дарта Сидиуса, который был слишком увлечён его детьми. Жалкий старик продолжал испускать заряды молний, но они сменили направление и вонзились прямо в его восставшего ученика. Молния прошла сквозь костюм обеспечения в самые органы. Сидиус издал последний хрип и пошатнувшись, упал. Слыша собственное дыхание, как неприятный скрежет, Энакин понял, что респиратор Вейдера был сломан. Он почувствовал мягкое прикосновение: дети с обеих сторон пытались поднять отца, но он был слишком тяжёлым для них. — Пап, всё хорошо? , — плакали дети, осматривая покалеченного отца. Он долго не протянет. Он не выживет. — Вы надежда джедаев, выберите прав…правильный путь, — задыхаясь проговорил Энакин, — я буду всегда с вами. Мимолётно, он почувствовал, как светлая сила проникла в помещение, а вместе с ней — Оби Ван. — Энакин., — Кеноби опустился на колени рядом со своим умирающим учеником. Вейдер вздрогнул, будто хотел прогнать наваждение. Оби Ван взял его за руку, сжал, пытался поделиться своей силой. — Прости меня, — прошептал Энакин, сквозь скрипящий звук шлема. Кеноби крепко закрыл глаза, откидывая голову назад и стиснул зубы так крепко, что заболели скулы. Ему было неимоверно горько и больно слушать такие сильные слова. Его ученик не должен умереть так. Он должен успеть сказать ему слова, которые так давно хранил в себе. И сквозь пелену, созданную накопившимися слезами, он тихо произнёс: — Ты исполнил пророчество, я горжусь тобой, всегда гордился, — не может его отпустить, не может забыть. Зато он смог простить. Отчаяние уступило место надежде. И понимание этого, такое ясное и чистое, вспыхнуло в голове, отражаясь на лице искренней улыбкой, — она идёт, ты должен продержаться, — слишком много в мыслях ученика было личного, того, что видеть никому не следует. Вейдер почувствовал, как легко дался новый вдох, и невольно улыбнулся. Дети прижались к отцу, будто пытаясь спасти его. Оби Ван молча положил руку на его плечо и крепко сжал. Слеза смешанная с грустью и счастьем, покатилась по его щеке, прячась в бороде. Он слушал его редкое, такое тихое дыхание, чувствовал, как было больно Энакину. Энакин чувствовал, как силы покидают его, лёгкие скоро совсем перестанут работать. Каждый вдох был перемешан с резкой болью. Как Оби Ван не пытался, его сил не хватит. *** Она бежала сквозь разбросанные всюду груды металла, оставленные убитыми дроидами. Асока держалась сзади вместе с десятком повстанцев, что защищали Амидалу. Падме думала лишь об одном. Энакин может быть ранен. И есть вещи в этом мире, с которыми ему не справиться. Вещи, от которых нельзя вылечиться. — Мы уже рядом! Направо! , — слышался сзади голос Асоки, что вела Падме к мужу. Волосы зашевелились у неё на затылке. Она должна успеть. Падме повернула голову как раз вовремя, чтобы заметить, как один из закреплённых тросов сорвался и взметнутся в воздух. Металлическая верёвка, соскользнувшая с железных колец, высвободила все контейнеры, которые покатились по разрушителю, кувыркаясь и громыхая. Асока с повстанцами стояли прямо у них на пути. Падме была спереди, она не будет возвращаться. Тяжело дыша она увидела большой красный зал спереди, разглядывая потрясённое лицо Оби Вана, она почувствовала прилив дикого облегчения — значит они все были там. Падме пробежала несколько метров и остановилась в проходе, почувствовав как дрогнуло сердце и сама дёрнулась, глядя, как Оби Ван отстраняется от тела в чёрном костюме, которое не подавало признаков жизни.