Проклятые цветы

Всё оказалось даже лучше, чем он ожидал. По-крайней мере, со стороны отношения к нему. Подавляющее большинство студентов, по всей видимости, либо пришли к выводу, что Малфоя оправдали заслуженно, либо не слышали о нём и, следовательно, его прошлом в принципе. Оставшаяся часть обычно не решалась вступать с бывшим Пожирателем в прямую конфронтацию. Гораздо больше беспокойства доставляли массовые пробелы в знаниях. За прошлый год студентам Хогвартса мало что удалось выучить; да и бесконечная смена преподавателей, а с ними — учебных планов сказывалась не самым положительным образом. Пожалуй, можно было сказать, что ни о каком системном представлении о Защите не могло быть и речи. Случались, впрочем, отдельные счастливые исключения: по большей части бывшие члены Отряда Дамблдора и приехавшие «переучивать» седьмой курс выпускники. Люциус зажмурился и потёр переносицу. Остаётся последний урок у седьмых классов Рэйвенкло и Гриффиндора, — а после следует подумать над тем, как он будет решать проблему, обстоятельнее. *** — Похоже, Гарри действительно решил прогулять Защиту, — задумчиво пробормотала Гермиона. — Ну, судя по его полному отсутствию на чарах, — улыбнулся Невилл, — я думаю, ты права. — А может мне тоже куда-нибудь... Спрятаться, что ли? У меня вроде как тоже Орден имеется. — Нет, Рон, тебе нельзя, — усмехнулась Гермиона. — В Аврорат тебя, пожалуй, и просто так возьмут с ним вместе, но, боюсь, чтобы там задержаться, придётся всё-таки чуть-чуть напрячься. Рону шутка, кажется, не понравилась, и он пробурчал что-то про то, что уроки Защиты ему давно ни к чему, учитывая его полевой опыт, но прозвенел звонок. *** Малфой, или, вернее, профессор Малфой рассказывал на уроке о заклинании «Эскутум», разновидности щитовых чар, более лёгких, чем «Протего». — Зачем оно нужно, когда есть Протего? — фыркнул Рон, не приглушая голоса. Малфой его, впрочем, не услышал, — или сделал вид, что не услышал. Гермиона всё же одёрнула его. Джинни права – Рон иногда ведёт себя очень и очень глупо. — Это слабые чары! Против большинства тёмных заклинаний... А иногда он и просто невыносим. — У них есть своя специфика, — быстро зашептала Гермиона ему на ухо, — Протего — очень грубое заклинание. — Для защиты это только плюс, — парировал Рон, — а мы именно ей сейчас и занимаемся. — Рон, если применить Протего достаточно сильное для того, чтобы отразить обычный Ступерфай, не исключено, что твоего противника отбросит в стену. Обычно это, действительно, не проблема, но что, если, положим, схватка проходила в старом деревянном доме, который и без того на добром слове держался, — что, если из-за этого обвалится крыша? — попыталась возразить Гермиона, но Рон её не услышал. Или, подобно Малфою, сделал вид, что не услышал. Невилл, впрочем, её поддержал. Малфой довольно интересно вёл урок (даже не смотря на то, что и Невилл, и Гермиона об этих чарах раньше слышали), и запомнить что-либо с его слов не составляло труда. Сначала он не рисковал принимать чью-то сторону, предусмотрительно вспоминая о словах Рона о «втором Снейпе на нашу голову», но после урока твёрдо перенял позиции Гермионы. Рон с неохотой, но всё же признал, что урок не был так уж плох. — Скорее наоборот, — охотно добавила Гермиона, радуясь победой над Роновыми предубеждениями. А вот с этим Уизли соглашаться не стал. Впрочем, ничего против он тоже не сказал: просто промолчал. «Всё-таки сложно, — подумала Гермиона, — отказаться от прошлых стереотипов, особенно с таким упрямым, как у Рона, характером. Ведь раньше они вполне взаимно друг друга ненавидели». *** Ученики седьмого курса в общем и целом произвели на Малфоя хорошее впечатление. Все, за исключением Рональда Уизли. И в этот раз это никак не было связано с уровнем знаний: один из Золотого Трио просто никак не мог путать защитные чары с блокирующими по определению. Зато, как выяснилось, вполне мог «ненавидеть, нисколько не стесняясь», высказывая своё возмущение относительно кого-то вслух и не понижая голоса. Эта неприкрытая гриффиндорская прямота всегда Малфоя изумляла. Неужели Уизли ни разу не пришлось за неё поплатиться? Или он не учится на своих ошибках? Малфой предполагал два варианта развития событий, а в частности отношения к новому преподавателю студентов Хогвартса. Первый – ученики встретят его холодно, ввиду тёмного прошлого. Вторым вариантом считалось то, что студенты отнесутся к новому профессору абсолютно равнодушно. Варианты вроде Рональда Уизли в уравнение в принципе не входили — и, как оказалось, совершенно напрасно. Остаётся надеяться, что это действительно будет настолько же интересный год, как ему сейчас начинает казаться. *** Как всегда, еда, а если точнее, ужин поднял Рону настроение. Он даже согласился с Гермионой, что Гарри зря вчера засиживался в гостиной допоздна, хотя причины у него были совсем иные, нежели у Грейнджер. Гермиона считала, что для здоровья (а заодно и для образования) нужно соблюдать режим. Особенно, когда валяться в постели до полудня тебе никто не даст. Рон придерживался другого мнения: «Пирог с патокой! А он спит. Такой десерт пропускает!» На защиту Гарри встала Джинни. — Ну раз уж он куда-то собирался, значит очень нужно было, разве нет? — Ефли в выло так ув нувно, он бы не уфнул, — парировал Рон. — Это можно было сделать и днём, — присоединилась Гермиона. — Или, думаешь, ему захотелось романтики? — усмехнулась она. Джинни хихикнула: — Кто его знает. *** Гермиона медленно входила в ритм Хогвартской жизни. Уроки... Ну, на этот счёт были разные мнения. — Скукотища! — заявлял Рон, отрываясь от ненавистной зубрёжки. — Это очень сложная и интересная магия! — возражала Гермиона. — Не ссорьтесь, некоторые из уроков действительно немного скучные, — подключалась Луна. — Но все они важные, — добавлял Невилл. — Вам, ко всему прочему, нужно готовится к ЖАБА! — соглашалась Джинни. Мальчик-не-оставлявший-попыток-куда-то–сходить-ночью в споры не вступал и тихо сопел на кресле рядом. (На вопросы о том, в чём же он начинает так сильно нуждаться с наступлением ночи, Поттер отвечал исключительно загадочным молчанием, и в какой-то момент все просто оставили его в покое.) После всех подобных разговоров друзья возвращались к своим делам: Рон к учебникам, Гермиона к «дополнительной литературе», Луна к Придире, Невилл – к любованию Луной, а Джинни – к попыткам растолкать Гарри. Тот, впрочем, не всё время спал. Только на переменах и после уроков. Ну, ещё утром. И во время завтрака. И ужина. И обеда. И Гермионе оставалось только гадать, когда он успевает поесть. Рон всё меньше ворчал. И отстал, наконец, от Малфоя. Уроки Защиты нравились Гермионе все больше и больше. Как, впрочем, и Трансфигурация. Нет. Всё-таки больше, чем трансфигурация. *** Неделя кончилась. Проблем было немало, жизнь преподавателя действительно была для Люциуса в новинку, но этого он и хотел: будь работа скучной, он не стал бы на ней задерживаться. Нашёл бы себе подходящую замену и уволился. Пока, однако, было чем занять голову. Взять хотя бы Смит. Люциусу всё время казалось, что он где-то её раньше видел. Странная девушка. Превращается в сову — это считается очень редкой анимагической формой, а многие вообще верят, что обращаться в эту птицу могут только очень старые маги... Очень глубоко знает свой предмет, снова, несмотря на юный возраст. Ведёт себя тоже как-то странно. Говорит искренне?.. Пожалуй, как-то слишком искренне. Люциус тяжело вздохнул. Сложно было сказать, что это – отголоски прежней привычки никому не доверять или тень седьмого чувства. Наблюдение за учениками, как ни странно, тоже было отнюдь не самым скучным занятием. Особенно за отношениями слизеринцев и гриффиндорцев. Отдельные ученики тоже были интересны. Например те, кто его выделял. Не как учителя, а как бывшего Пожирателя. Пресечь подобное было нетрудно — несмотря на всю смелость, подобные «храбрецы» не очень-то любили, когда их выделяли в ответ: пристально смотрели, спрашивали чаще других. Некоторые поступали наоборот: прилежно учились, а его, Малфоя, словно бы и не замечали – относились к нему так же, как и к другим профессорам. К последним относилась Гермиона Грейнджер. Отличная студентка, получает «Превосходно» по всем предметам. Таким, как она, знания даются легко. Она явно любит учиться и узнавать новое. А на войне она показывала такую стойкость духа и твёрдость характера... Непонятно, почему она так близка с Уизли. Умная, тонкая, красивая — его полная противоположность последнему. Красивая? Ну да. Густые каштановые волосы, правильные черты лица, высокая и изящная, — и это ещё не говоря о её глазах, по которым угадывается, насколько ей не всё равно на вековые тайны магических знаний. И до чего же приятно за ней наблюдать, когда она легко взмахивает палочкой, творя очередное заклинание чётко и верно с первого раза. У неё есть природный талант, и больше того — тяжёлым трудом выученная лёгкость движений. Разумеется, со всем этим она не могла бы не быть красива — и ей даже не нужно прикладывать к этому никаких усилий: она просто не нуждается в этом.