Проклятые цветы

— Гермиона? — Одна из её соседок по спальне, Дженнифер, отдёрнула полог. — Знаешь, как-то непривычно, что ты закрылась от мира этими занавесками, и, судя по всему, даже не читаешь. — Что? — Гермиона не любила, когда её отвлекали от мыслей. — А, конечно. Я просто... Ну знаешь, думала. — Знаю, — усмехнулась Дженнифер. — Поверь мне, я тоже иногда думаю. — Да нет, я просто... — Гермиона сделала неопределённый жест рукой. – Обдумывала всё то, что случилось за сегодняшний день. — А что, сегодня случилось что-то важное? — удивилась Джен. — Не то чтобы важное... — Гермиона улыбнулась, вспомнив Сэнди Хендерсон. — Расскажи! – потребовала Дженнифер, присаживаясь на край кровати. — Это как-то связано с Малфоем? — Стоп-стоп-стоп! — Гермиона нахмурилась. — Да, это связано с про... Ну, вобщем, с ним. Немного. Но с какой стати это тебе пришло в голову? Джен только улыбнулась с самым невинным видом. *** Ну что сегодня за день такой? Гермиона катастрофически опаздывала. И не куда-нибудь, а на Трансфигурацию. Почему-то именно на уроки учителей, которые не отчитывают за опоздания, очень неловко приходить не вовремя. — Ох! В неё врезалось что-то маленькое и всклокоченное. Судя по всему, первокурсница. — И... Изв-вините... — пробормотала девочка с торчащими в разные стороны светло-русыми кудряшками. Она выглядела очень мило и забавно. Девочка, судя по всему, была очень смущена. Серые глаза глядели чуть ли не испуганно. Неужели она тоже была такой маленькой? — Ничего. Как тебя зовут? – поинтересовалась Гермиона, увидев, что девочка, узнав её, взирает чуть ли не с благоговением. — Сэнди Хендерсон! — радостно возвестила девочка. — А я тебя знаю! Ты – Гермиона Грейнджер! — Правильно. — Гермиона улыбнулась. — А сейчас прости, я тоже спешу. — Ага... Увидимся вечером! – неуверенно пробормотала Сэнди, глядя вслед удаляющейся Гермионе. Сэнди, кстати, была права. Они действительно впоследствии встретились вечером. Последним уроком в тот день снова была Защита от Тёмных Искусств. Гермиона вышла из кабинета последней, всё ещё прокручивая в голове урок. — Гермиона! Привет! Девушка подняла голову чтобы посмотреть, кто её так настойчиво зовет. Это оказалась не кто иная, как сияющая Сэнди Хендерсон. — Я освободилась до конца моего последнего урока и поэтому решила сразу пойти к тебе! — затараторила она. — А почему... — начала было Гермиона, но Сэнди предугадала её вопрос: — Потому что я всё время опаздываю, и я так торопилась на Трансфигурацию, что упала с лестницы, теперь у меня растяжение на руке, представляешь?! Меня отправили в больничное крыло, и мадам Помфри сказала, что это не перелом, и не стала использовать никаких заклинаний, потому что мне нельзя, поэтому она просто помазала мне руку какой-то синей мазью, — Сэнди продемонстрировала бинт на запястье, весь пропитавшийся кремом, — и сказала посидеть спокойно, а потом, за пятнадцать минут до конца урока она меня отпустила, но я решила, что идти на урок уже бессмысленно и поэтому сразу побежала к тебе, потому что одна девочка, её зовут Луна, сказала мне расписание! — быстро, сбивчиво и несколько бессвязно сообщила Сэнди. — М-м-м... — только ответила ошарашенная Гермиона. Судя по виду Сэнди, она была просто рада общаться с такой «важной» персоной, как Гермиона Грейнджер. Она была удивлена. С тех пор, как она прибыла в Хогвартс, никто не выказывал ей такого уж особого внимания. Ни разу. А вот тут появился такой «подарок судьбы». Она невольно улыбнулась, вспомнив Колина Криви, то, как Гарри жаловался на него. Теперь можно попробовать поставить себя на место Гарри в те годы: ведь тогда она в упор не понимала, что такого плохого в излишнем внимании к собственной скромной персоне и не воспринимала жалобы Гарри всерьёз. Впервые же она снова задумалась над этим, когда у неё попросили автограф на празднике в честь восстановления министерства. До сих пор это был единственный случай, когда Гермиона почувствовала себя знаменитой. «А сейчас вашему вниманию представляется Колин Криви в юбке, но без камеры», — усмехнулась она про себя. — Здравствуй, Лю... То есть, здравствуйте, профессор Малфой! — улыбнулась девочка подошедшему к ним Люциусу. Гермиона ожидала увидеть такое же холодное приветствие, но то что она увидела, несколько её... Поразило? *** — А что он сделал? — с любопытством спросила Дженнифер. — Да, вообще-то, ничего такого особенного. — Гермиона пожала плечами. — Просто я ни разу не представляла его с «человеческой» стороны. — Но ты же вроде его всегда защищала? Я имею в виду на суде, и когда Рон объявил, что не хочет чтобы его учителем был Пожиратель Смерти. — Это не одно и тоже. Я о том, как он себя обычно держит. Он кажется холодным и отстранённым, слишком деловым. На моей памяти он даже сыну ни разу тёплого слова не сказал, по крайней мере, на людях. А Сэнди... Понимаешь, у него, оказывается, есть младшая сестра. Вернее была, она умерла года три назад. Сэнди говорила мне, как её зовут... Ну, в общем, вылетело из головы. Дело не в этом. Его сестра – мать Сэнди, и получается, что Малфой — её дядя. Сэнди говорит, что часто общалась и с ним, и с его сыном раньше, ездила к ним в дом. Он ей очень обрадовался. Дженнифер подняла бровь: — И?! — Ты не поняла. Действительно обрадовался. Он просто... Не такой, каким хотел казаться. — И?! — Да ну тебя! — Гермиона раздражённо махнула на неё рукой. Джен только расхохоталась. *** Люциус снова пересмотрел письмо, полученное утром. Странно, что племянница ни с того ни с сего его вспомнила. Сэнди Хендерсон было одиннадцать лет. У неё были кудрявые волосы до плеч, которые она ни разу как следует не расчесала: не успевала. Сэнди всегда и везде опаздывала. Даже в Хогвартс она прибыла буквально на днях, так как до этого времени болела гриппом и из-за этого осталась дома первого сентября. Сэнди излечилась бы гораздо быстрее, если бы не одна особенность, унаследованная ею от матери: любые чары и те ингредиенты зелий, в которых присутствовала магия (а то есть практически все), негативно влияли на её организм. Её мать не знала о своём недуге, а потому медленно травила себя всевозможными косметическими чарами, которые были приняты в то время. Она умерла, так и не узнав, что сама себя погубила. Сэнди много раз навещала их в Малфой-мэноре: её отец, Джон Хендерсон, был очень занятым человеком и потому часто отправлял дочь погостить к знакомым, пока сам отбывал по делам в Швейцарское министерство магии, отправлялся на совещание на Аляску в Американский комитет по регистрации маглорождённых обладающих магическими способностями, на встречу с французским министром или на любое другое важное мероприятие, которое кроме него посетить некому. Девочка была очень общительной, но, будучи у них в гостях, больше времени уделяла Нарциссе, или даже самому Люциусу, нежели Драко: дети, даже несмотря на возраст, разительно отличались друг от друга. А вдобавок годы разницы всё же брали своё. Сэнди писала, что приедет в Хогвартс сегодня. «Я рада, что ты стал учителем, и очень хочу тебя увидеть» — значилось в письме. С чего бы это вдруг? Возможно, это потому, что она здесь никого ещё не знает, ни с кем не знакома. Мысль о том, что Сэнди действительно по нему соскучилась, у него так и не мелькнула, — в самом деле, это бы было просто смешно. Кому он нужен просто так? Нарциссе? А особенно после того, как она сбежала во Францию. Драко? После войны он с отцом и словом не перемолвился. Все те, кого он когда-то называл друзьями, мертвы; все те, кто называл другом его, сидят в Азкабане. То, что в дальнейшей части письма Сэнди писала о том, как мечтает увидеть Рона Уизли, Гарри Поттера, Гермиону Грейнджер (в особенности её) только подкрепило уверенность Люциуса в том, что она просто пока не освоилась. Гермионе Сэнди уделяла особое внимание, даже больше, чем Гарри Поттеру. Похоже, у Грейнджер появилась поклонница. Малфой усмехнулся и отложил письмо. Потом он взял со стола папку и быстрыми шагами направился к выходу. — ...И сказала посидеть спокойно, а потом, за пятнадцать минут до конца урока она меня отпустила, но я решила, что идти на урок уже бессмысленно и поэтому сразу побежала к тебе, потому что одна девочка, её зовут Луна, сказала мне расписание! — быстро говорил чей-то голос за дверью, проглатывая окончания слов и не связывая фразы. Люциус манеру Сэнди говорить раньше, чем её голос, и усмехнулся про себя. — Здравствуй, Лю... То есть, здравствуйте профессор Малфой! — Сэнди так и просияла и, кажется, почти кинулась его обнимать. Едва ли не растерянный таким приветствием, он мягко улыбнулся ей в ответ.