Проклятые цветы

— Ну, — усмехнулась Гермиона. — А теперь твоя очередь поведать мне, откуда такой интерес к роли Малфоя в моих делах. Я тут подумала, это ведь не в первый раз. Потрудитесь объяснить, мисс Брук! — Не могу, это секрет. — Но я же всё тебе рассказала! — Это другое! Ты никому не обещала не говорить! — Дженнифер Брук! — Что? — Расскажи. Мне. Этот. Твой. Секрет. — Ну хорошо, хорошо, — отмахнулась Джен и снова замолчала, задумавшись. Потом она потеребила рыжую прядку волос... — Ты веришь в древнюю магию? — наконец спросила она. — Во что–во что? — Гермиона нахмурилась. — Не поняла тебя. Насколько я помню, не существует такого понятия – древняя магия. Есть некоторые древние заклятия. Одни работают, другие – нет. Существуют также некоторые подразделения плохо изученной магии: той, о которой собрано слишком мало сведений, или такой, сведения о которой потеряны. Некоторые подразделения... Дженнифер замахала руками. — Не читай мне лекцию, пожалуйста. Я не об этом. Существует другая древняя магия, с помощью которой можно узнать будущее, ну, и, самое главное, изменить его. Это несколько иное колдовство. Не как предсказание или что-то подобное. Гермиона не сдержалась и фыркнула. — Так я и знала, что ты так отреагируешь, — Дженнифер, похоже, была задета. — Думай, как хочешь, но это правда! Мы с Джули и Марой верим в это. — И именно потому, что это чистая правда, вы никому об этом не рассказываете. Дженнифер, я считаю, что ты умнее, чем хочешь иногда казаться. И может, я не права, но я думаю, что ты и сама знаешь, что всё, о чём ты мне сейчас говоришь — просто суеверия. И пойми меня правильно, я ничего против не имею, пока такие вещи не заходят слишком далеко. Мне рассказать тебе, как отец Луны, мистер Лавгуд, лишился дома, потому что заигрался в морщерогих кизляков? У Дженнифер покраснели уши. — Вот именно поэтому я и не хотела тебе ничего говорить, — недовольно пробормотала она, закусывая губу, — я тебе уже сказала: ты можешь думать, что хочешь. Но я знаю, что это правда. Мы все это видели, а теперь видим, что оно сбывается. — Что сбывается? — нахмурилась Гермиона, внимательно вглядываясь в лицо Дженнифер, опустившей глаза: та, с одной стороны, очень много не договаривала, а с другой явно уже сказала гораздо больше, чем изначально собиралась. — Ну, то, что мы загадывали, — она быстро подняла на Гермиону глаза, и теперь казалась смущённой, — оно сбывается. И они, эти чары, будут действовать до самого солнцестояния. — Хорошо, — кивнула Гермиона, вздыхая, — но вы не задумывались, что это может быть простое совпадение? — Три раза подряд? — Я скорее поверю в это, — засмеялась она, — чем в действие малоизвестных, сильных, но легкодоступных без специальной подготовки чар, классифицируемых как "древняя магия". И кстати, если бы ты училась в маггловской школе, то знала бы, что совпадения отнюдь не так редки, как людям зачастую кажется. Правда состоит в том, что в мире существуют люди со слишком живой фантазией или с корыстным умыслом. Один из них придумал и ваши чары. — Всё не так! Ты сама сказала, что у меня, кажется, ещё есть голова на плечах. Я видела книги с фальшивыми заклинаниями, я знаю, как они пишутся и как их отличить. А про те чары, что использовали мы, Мара прочитала в одной старой книге... Гермиона вздохнула ещё раз, тяжелее, чем в первый, и подперла голову рукой. О чём тут можно говорить. Старая книга! В прежние времена, разумеется, шарлатанов не существовало, и конечно, если заклинание написано в старой книге, ему можно доверять. — Это было летом, — продолжала Дженнифер, старательно игнорируя её скептический взгляд, — после того, как нас эвакуировали из Хогвартса, наши родители отправили нас к дальней родственнице Мары, потому что она жила в Италии, далеко от Сама-Знаешь-Кого и Пожирателей Смерти. А потом... В общем, так получилось, что мы остались там до конца лета. Дженнифер явно занервничала, уводя разговор на другую тему, и у Гермионы вдруг мелькнула мысль, то это «так получилось» могло иметь какое-то отношение к тому, почему она так не хотела рассказывать ей об эти чарах. — Потом Мара нашла эту книгу. Там было написано, что нужно дождаться летнего солнцестояния, найти заговорённое дерево... — Какое дерево? — пытаясь оставаться терпеливой, переспросила Гермиона. — Заговорённое. Дерево, на котором когда-то повесили ведьму. — Ведьм не вешали, — мягко улыбнулась Гермиона, — ты же сама, кажется, недавно освежала свои знания по этой теме из истории магии? Их сжигали. К тому же... — Да знаю я! — разозлилась Джен. — Гермиона, я попросила — без лекций! Большинство, конечно, сжигали, поэтому об этом и написано так много в учебниках. Но не станешь же ты спорить, что бывали и те, кого вешали? Хоть бы и двое-трое на несколько сотен, но были! В любом случае... Мы нашли такое дерево... — Каким образом?! — и видя, что Дженнифер начинает злиться ещё больше, Гермиона примирительно добавила, — я имею в виду, времена охоты на ведьм очень и очень давно прошли, да и, к тому же, сомневаюсь, что кто-то, особенно в глухих деревнях, пытался документировать, на каком именно дереве повесили ведьму. В таких условиях найти такое «заговорённое» дерево практически невозможно. — Нам рассказала тётя Мары, — отмахнулась она от Гермионы. — На том дереве много лет назад повесили какую-то там пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра... Ну вобщем, ты поняла. Когда её повесили, она заговорила дерево... — Вместо того чтобы освободится и трансгрессировать куда-нибудь, — тихо пробормотала Гермиона. — Что? — Ничего-ничего, продолжай. — Там нужно было найти цветы. — Какие? — Любые. — Ха-ха. Не существует таких обрядов. — Смейся сколько угодно, а у нас всё получилось! Потом надо было вставить два цветка в трещину в коре... — А если бы её не было? — То тогда её надо было сделать. Не перебивай. Потом мы прочитали заклинание, и вызвали духа этой ведьмы... — Это невозможно. — Возможно! Поднялся ветер, дерево затрещало и нагрелось. В книге было сказано, что когда это произойдёт, можно будет задать один вопрос или загадать что-нибудь. Там ещё было написано, что можно вызывать дух из одного дерева три раза подряд. И поэтому мы решили сперва проверить, работает это или нет. Ну, то есть, не совсем так... а вообще говоря... На самом деле, мы немного поссорились, и произошло еще несколько вещей, о которых мне совсем неприятно говорить. А в итоге всё так вышло... И знаешь, нужно было ещё торопиться, потому что время на то, чтобы загадать желание, истекала. Ну, и нам все бы не хватило времени загадать по желанию. Поэтому, чтобы было справедливо, я решила загадать такое проверочное желание, ни для кого из нас, просто, чтобы посмотреть. Ну и... Вот, — Дженнифер, кажется, совсем смутилась и умолкла. Гермиона ободряюще кивнула, пытаясь, насколько возможно, показать, что ей правда интересно, что было дальше. — И как бы это объяснить... Так ещё объяснить, чтобы ты не фыркала на меня. Всё не стану рассказывать, так и знай. Не проси даже. В общем, в древней магии есть такое понятие... Я всё вижу, между прочим, не улыбайся так. Суть в том, что мы хотели получить особые чары, что-то вроде магнита, которые заставят какого-нибудь человека постоянно связываться... пересекаться с каким-то другим. Ну и, понятно, что для того, чтобы точно проверить, работает ли это, нужно было, чтобы эти люди были совсем разные, и в обычно никак не связаны. Чтобы исключить совпадения. И как-то так получилось, что сначала Джули предложила Малфоя, ну, потому что... Ладно, это всё не важно, там всё так закрутилось... — А потом кто-то из вас предложил меня? — подняла брови Гермиона. — Ну... Да. Да. Ты злишься? — обеспокоенно спросила Дженнифер, вглядываясь в её лицо. Та с трудом подавила желание рассмеяться и как могла серьёзно уверила её, что эта история её нисколько не беспокоит. *** Люциус осматривал цветок. Синие лепестки, середина – нечто вроде чёрной короны, внутри которой слабо светится зеленоватая точка. Это колдовской цветок. Такие растут только в Италии. Откуда же ему взяться здесь? Особенно странно, что на него наложены какие-то чары. Достаточно сильные. И, кроме того, тёмные. К тому же они... Сдвоенные. Это значит, что... На сам цветок наложено какое-то простенькое заклинание, а вокруг него, словно кокон, оплетено сильное. И оно, в отличие от первого, враждебное. Как цветок сюда попал, оставалось только догадываться. Возможно, что... Нет, это вряд ли. Вольдеморт мёртв. И даже если нет, он бы не стал делать этого. В старые времена маги Италии составили множество сказаний и заклинаний. Считается, что они абсурдны и нелепы, потому что всё эти сказания гласят о магии, которой не смогли овладеть в наши дни. К тому же, итальянцы верили (да и верят по сей день) в некромантию, магию, способную воскрешать. Именно поэтому со старинными записями итальянских магов не считаются, называют их хламом. И совершенно напрасно. Взять хотя бы проклятые цветы. О них написано больше всего, и именно они считаются самыми нелепыми. Дело в том, что колдовские цветы сбрасывают все чары, наложенные на них. Не просто же так названы колдовскими! Они не пользуются большим почётом, потому что в основном используются для изготовления ядов. А та магия, что заложена в них, отталкивает все другие чары. Почти все, кроме сдвоенных. Итальянцы доказали, что существует способ заколдовать эти цветы. Для этого сперва накладывается лёгкое заклинание, а потом вокруг него сплетается более сложное. Если сделать всё правильно, заклятие невозможно будет снять: цветок будет оберегать то, что вначале не хотел принимать. Первое заклятие при этом теряет силу и служит как бы щитом от собственной магии цветка. Главную роль в том, что труды итальянских магов были отвергнуты, сыграло олицетворение колдовских цветов. По их мнению, цветы обладали своей волей, которая была основана на Тёмной магии. И вот у него в руках оказался цветок, если не такой же, как описывалось в трудах итальянских магов, то, как минимум, интересный для изучения. Главное – узнать, откуда он здесь взялся. А если цветок действительно проклят... То нужно ещё и принять какие-нибудь меры. Попытаться узнать, какое именно проклятие наложено на него, и на кого обращено. Можно будет попытаться снять чары, но вряд ли из этого выйдет хоть какой-нибудь прок. Гораздо легче и полезней будет подготовиться к последствиям проклятия и попытаться облегчить их. Надо посмотреть в библиотеке. В Хогвартской вряд ли найдётся что-то полезное. Значит, необходимо наведаться в особый отдел министерской... Или в библиотеку Малфой-мэнора. Сделать это можно будет только в ближайший выходной. Через три дня, двадцать второго сентября. Нужно сообщить МакГонагал... И Гарри Поттеру. Или нет. Сначала он разберётся во всём сам. Сначала удостоверится, что положение дел именно такое, как ему кажется. Люциус усмехнулся. На самом деле, ему это не было нужно. Он прекрасно знал, что собой представляет этот цветок. Но очень хотел ошибиться. К тому же, без доказательств ему мало кто поверит. Люциус снова взглянул на растение. Безобидный на вид цветок, который может привести к катастрофе. Уничтожить его невозможно. Снять заклинание – тоже. И всё же до смешного нелепо, что сила, заключённая в хрупком и нежном растении, может привести к разрушениям и смертям. *** — Двадцать второго сентября Хогсмид, — сообщил Рон за завтраком. — Но ты, Гарри, с нами не пойдёшь. У тебя по плану ежевыходное высыпание. А по мне, ты должен уже бросить эту затею. — Не могу, — мрачно сообщил тот. — Я обещал. — Какую затею? — оживилась Луна. — Ты хочешь посмотреть на лесных моргателей? — Моргателей? — усмехнувшись, переспросила Гермиона. — А это ещё кто? — Это такие лесные зверьки, — ответил за Луну Невилл. — Днём они передвигаются очень незаметно, и пока ты моргаешь, они могут прошмыгнуть мимо. Поэтому они названы моргателями. А ночью они спят, и если подобраться к ним тихонько, не разбудив, можно поглядеть на них. — Самые интересные из всего твоего отдела зоологии, — одобрила Джинни, смеясь. — Спасибо, — улыбнулась Луна. — Гермиона-а-а! — крикнул чей-то голос. Она оглянулась. И увидела Сэнди, спешащую к неё от стола Рейвенкло. — Привет, Сэнди! — обрадовалась Луна. — Привет, — девочка улыбнулась в ответ. — Представляешь, сегодня я не опоздала на завтрак! Гермиона со всей своей проницательностью не могла бы сказать: смеётся ли над собой Сэнди или гордится своим достижением. — Как у тебя дела, Гермиона? А ты познакомишь меня со своими друзьями? Луну я уже знаю, и Гарри Поттера, конечно, тоже, а остальные кто? А, и ещё я знаю тебя, ты Рон Уизли! — в своей обычной манере затараторила Сэнди. Видимо, свою медлительность Хэндерсон компенсировала скоростью речи. Гермионе ничего не оставалось, кроме как отвечать: — Всё хорошо. Это Невилл и Джинни, остальных, как я вижу, ты уже знаешь. Да, это Рон. Рон, судя по всему, был счастлив, что его не забыли. Он любил быть в центре внимания. Даже, пожалуй, слишком любил. — А откуда ты меня знаешь? — явно наигранно удивился Рон. Сразу видно, хочет услышать захватывающую балладу о своих подвигах из чужих уст. Гермиона улыбнулась. Все недостатки Рона воспринимались ею как нечто забавное. Ну, кроме такой ярой ненависти к Малфою. — Ну как же! Тебя почти все знают! — пылко начала девочка. Гермиона чуть не рассмеялась, увидев, как Рона разочаровало это «почти». Интересно, он притворяется или... Ну разумеется притворяется. Конечно, ему приятно, когда его хвалят, но не может же он быть настолько... Эгоистичным, что ли. — Ты помогал Гарри Поттеру и Гермионе спасать мир! Ты победил часть души Того-кого-нельзя-называть! Ты достал меч Годрика Гриффиндора из озера! И мой дядя рассказал мне, как тебя узнавать. А вот это она зря сказала. Учитывая совершенно неподдельную ненависть Рона к Малфою... — Дядя? — Ну да. Профессор Малфой. Он мой дядя по материнской линии. И он... — А-а-а, — разочарованно протянул Рон. — Тогда я знаю, что он тебе про меня говорил. Сэнди смутилась и замолчала. Гермиона улыбнулась ей: — Тебе разве не пора? — А... Да... Конечно... — неуверенно, отрывисто пробормотала Сэнди. — Ну, до встречи, Гермиона! — Колин Криви на Гермионину голову, — пробормотал Гарри, когда Сэнди отошла достаточно далеко. — Представляю, что теперь начнётся. Молись, чтобы родители не подарили ей на День Рождения фотоаппарат. — Она – ещё один Малфой на мою голову, — парировал Рон. — Куда мир катится... — Ничего такого не произошло. А Сэнди очень хорошая... — Малфой тоже очень хороший, — язвительно ответил Рон. — Я тебя услышала, — Гермиона встала и быстрым шагом направилась к выходу из Большого Зала. — Гермиона! Подожди! — окликнул её Рон, но она даже не обернулась. — Ну и пусть, — пробормотал он. — Завелась на пустом месте. Можно подумать, я не прав. *** Днём, когда Люциус направлялся в Большой зал на обед, его мысли всё ещё занимал проклятый цветок. До тех пор, пока в него не врезалась... — Сэнди! — Извини! — племянница так и сияла. Светло-русые волосы казались на удивление причёсанными. — Я просто очень привыкла торопится. Сегодня я везде успела вовремя. Я сейчас бегу, хотя никуда не опаздываю! Сэнди светилась счастьем и... Гордостью? В её понимании не опоздать на уроки – действительно подвиг? – А ты не видел Гермиону? Наверное, нет. Скорей всего, она уже на обеде. Ну, я побегу... Или нет, лучше я пойду с тобой. Сэнди говорила очень быстро. Впрочем, как и всегда. — Как хочешь, — сказал он таким же тоном, как говорил бы «мне всё равно». Люциус считал, что должен равнодушно смотреть на отношение других к себе. Он привык к этому. Хотя, порой человеческая природа старалась взять вверх, требуя всеобщего одобрения. Всю дорогу до Большого Зала Сэнди о чём-то говорила. А учитывая скорость её речи, сказать она успела очень и очень много. Даже сын ни разу не сообщал ему столько за одну беседу. Нельзя сказать, что Люциус не интересовался делами Драко. Он просто придерживался мнения, что тот и сам может справиться со своими проблемами. Если бы сын захотел что-то ему рассказать, Люциус бы его выслушал. Но у Драко такого желания не возникало. Вот и получалось, что его общение с "ребенком" в большинстве случаев ограничивалось просьбами сына. — Я считаю, что это неправильно. О чём она? Люциус, занятый своими мыслями, не слышал значительной части рассказа Сэнди. — Что? — Я говорю, что думаю, что это неправильно. Рон Уизли тебя за что-то ненавидит. И очень сильно это показывает. Даже Гермиона не может его убедить, что так делать нельзя. А я думаю, что она не может не говорить ему об этом. Она очень умная. И она знает, что так делать нельзя, — выпалила Сэнди. С этой манерой говорить ничего уже не поделаешь. Судя по всему, это на всю жизнь. А насчёт Грейнджер Сэнди права. Сложно убедить в чём-то такого человека, как Рон Уизли. Всё-таки странно, что такая девушка собирается стать женой такого... Его женой. Ей не долго бы пришлось искать ему замену. А вот самого Уизли, судя по всему, это совершенно не волнует. Он продолжает жить, заботясь только о себе и своих интересах. Когда-нибудь Грейнджер может поступить с ним так же, как Нарцисса с самим Люциусом. Нет, всё-таки она так не поступит. У неё другой склад характера. Нет, Гермиона Грейнджер никогда не будет поступать как Нарцисса. Даже если бы это пошло ей на пользу.