Проклятые цветы

«...Интересны для изучения так же эпицентры, находящиеся в Италии. Их немного, но именно они, пожалуй, самые загадочные и непредсказуемые. Самый известный из них находится неподалёку от города Асти, расположившегося в районе Пьемонт. Известен он своей магической силой – не то, что обряд, любое заклинание, произнесённое на расстоянии в почти в целую милю за пределами его территории, преображается в той или иной степени. Нередко волшебники попадали и попадают в этот эпицентр, получивший название «Аmmaliato Сerchio» (итал. «Заколдованный круг»). Существуют записи о дуэли, сделанные, вероятно, одним из секундантов. Во время этого поединка один из дуэлянтов и автор записей ступили в круг, и щитовые чары (видимо, «Эскутум») вызвали взрыв ужасающей силы, не задевший, однако, людей стоявших в круге...» — Гермиона! Ты опять читаешь свою книгу? Да, кстати, я там кое-что нашла... — Что же? — спросила Грейнджер, нехотя отрываясь от текста. — Ритуал, немного похожий на тот, что проводили мы. О нём рассказывается в самой последней главе. — Как раз её я и читаю. Сейчас увидим, что значит «немного похожий», — усмехнулась девушка. «...Особенность эпицентра заключается в магии, образовавшей его – абсолютно уникальной магии Колдовских цветов. Эти растения имеют исключительные свойства и произрастают только в Италии. Они являются результатом неудачного эксперимента учёного, которого многие историки считают сумасшедшим – Саверио Скарпа. Скарпа увлекался тёмной магией и верил в некромантию; всю свою жизнь он положил на создание магического предмета, способного воскрешать. Это ему, разумеется, не удалось, зато в Италии появились Колдовские цветы, вместилища для мощной магической энергии. Даже не слишком большое скопление этих цветов может создать эпицентр.       Аmmaliato Сerchio – это то самое удивительное место, тот самый известный эпицентр, образованный этими цветами. Считается, что неподалёку от него раньше и жил Саверио, и это он сделал так, чтобы эти неразрушимые растения росли в форме руны «Eihwaz» в круге. Эта руна означает трансформацию, резкий переход от одного к другому; может так же обозначать смерть или воскрешение. Возможно, с помощью заколдованного круга Скарпа хотел провести обряд возвращения к жизни. Так или иначе, то, как были посажены цветы, и в каком количестве, сильно подействовало на энергетику эпицентра...» — Дженнифер! — окликнула соседку Гермиона. — Ты имела ввиду обряд Саверио Скарпа, когда говорила «немного похож»? — Да. Там тоже использовались цветы... Грейнджер рассмеялась. — Какая ты наивная! Те цветы были не любые, а строго особенные. Колдовские, как тут говорится. Это во-первых. А во-вторых, Саверио Скарпа был сумасшедшим – он тоже верил в невозможное. — О чём ты? — О некромантии. Ничто, абсолютно ничто не способно вернуть человека к жизни – даже Воскрешающий камень давал не такой результат, как хотелось бы. Скарпа же хотел сделать мертвеца таким же, как мы – не призраком, а человеком из плоти и крови. — А почему это невозможно? Гермиона тяжело вздохнула – судя по всему, Брук не исправить. Грейнджер оставалось только вернуться к чтению: «...Тот взрыв, что произошёл на территории, прилежащей к Заколдованному кругу – результат поражающей мощи этих растений. А то, что люди за его линией не пострадали, показывает ещё одно их свойство: Колдовские цветы уничтожают любую магию, достаточно приблизившуюся к ним, и потому их невозможно зачаровать.       Так же к удивительным их свойствам можно добавить уже упоминавшуюся выше неразрушимость. Если эти цветы не сорвать, они просуществуют десятки лет; даже сорванные, они не сохнут без воды; не горят в обычном огне и поглощают магию колдовского, при этом лишь чернея, но не принимая от него иного вреда...» «Это очень и очень похоже на тот цветок, что Джинни кинула в камин, — настороженно подумала Гермиона. — Я просила её сохранить его, когда Гарри достал его из камина... Нужно попросить её вернуть цветок мне», — приняла она решение.

***

Мир, еще недавно казавшийся таким идеальным и прекрасным, рушился. Что-то было не так, что-то витало в воздухе – страшное, пахнущее смертями, войной. Гроза приближалась к её жизни. Примерно так и размышляла Нарцисса, успевая про себя отметить, что эти слова звучат даже несколько поэтично. Она собиралась с мыслями, прежде чем написать обо всём сыну. Тот наверняка сам догадается, кому следует передать полученную информацию. Не хотелось больше связываться с мужем... Со, Слава Мерлину, бывшим мужем. Гроза приближалась не только к ней и её жизни, и даже не только к Франции. Беда была масштабней, и нависла и над Драко. Сын, конечно, давно уже справлялся со своими делами сам, и Нарцисса не чувствовала никаких угрызений совести за то, что оставила его в другой стране – тем более война была выиграна и ему ничего угрожало... До этого дня не угрожало. Пока, конечно, ничего не случилось. Так уж получилось – теперь Нарцисса могла о чём угодно узнать заранее. Весть о волшебниках-странниках ещё не распространилась по всей Франции, но благодаря своему новому мужу она обращалась в таких изысканных кругах, что имела доступ к самым тихим и незаметным сплетням, касающихся таких событий, которые двигали судьбами целых государств. Эти волшебники появлялись в разных частях света, в разных странах, но двигались они все, казалось, в одно место. Пока они не представляли никакой угрозы, но то, что несколько явно незнакомых друг с другом людей разом отправились куда-то, даже не пытаясь трансгрессировать... Это было более чем странно. Эти странники были и во Франции, и в Испании, в Норвегии, Швеции, России; шли они не таясь, но и стараясь не привлекать к себе внимания. И тем не менее, они не остались незамеченными: в каждой стране есть такие замечательные, внимательные люди, улавливающие малейшие изменения вокруг. И эти люди передавали, что подобное движение их несколько... беспокоит. Нарциссе нравилось думать, что она тоже тонко чувствует происходящее, и она тоже видит впереди беду, а потому нужно непременно предупредить о ней сына... Ну, и Люциуса, конечно, тоже, ведь он скорее сможет что-то предпринять. Драко умный мальчик, да и, к тому же, весь в неё: тоже тонко чувствует. Он поймёт, что это важно, он поймёт, почему ей так неспокойно, и он поймёт, почему она всё-таки не написала Люциусу сама.

***

Люциус Малфой собирался провести очередное воскресенье вне Хогвартса, на этот раз отправившись не в Книгохранилище Министерства, а в библиотеку Малфой-мэнора. Он уже несколько разочаровался в своих поисках. Было уже четырнадцатое октября, а он так ничего и не обнаружил. Но это отнюдь не значило, что Малфой собирался отступить от своей цели, нет, Люциус возлагал большие надежды на его собственную библиотеку. Ведь он откуда-то знал о проклятых цветах, а значит, когда-то о них читал. Сразу после завтрака в Большом зале он отправился в Хогсмит, откуда трансгрессировал в поместье. Зашёл за ворота... — Что вы желаете, хозяин? — спросил его домовой эльф, едва только он ступил за порог дома. — Принеси вина мне в кабинет, — коротко бросил он и направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, Люциус прошёл по длинному коридору прямо к тяжёлой двери, выкрашенной чёрным. Малфой взмахнул палочкой, и дверь мягко отворилась, открывая вид на массивный резной стол и высокие стеллажи с книгами. Ему нравилась атмосфера библиотеки Малфой-мэнора, именно поэтому он сделал её своим кабинетом. Раздался хлопок, эльф, появившийся словно из ниоткуда, поставил на стол бокал с вином и бутылку, и, зная привычки Малфоя и понимая, что больше ему не нужен, снова исчез. Люциус отпил немного из бокала и принялся за поиски. Хоть библиотека и была очень обширной, упорядочивать её никто не брался, а домашним эльфам это не поручали из-за важности информации, сокрытой в этих книгах. Нужная могла быть где угодно – алфавитный порядок соблюдён не был, да и вообще в расстановке не было никакой системы. Аккуратная на вид библиотека пребывала в состоянии абсолютного хаоса. Когда-то Малфой хотел упорядочить книги, но затею пришлось оставить из-за обилия других более важных дел. Единственное, что он делал впоследствии – переставлял книги, найденные здесь — те, которыми он воспользовался, на ближние стеллажи, на полки на уровне его роста. Можно было бы попытаться вспомнить что-нибудь о той книге, но, вероятно, это бы мало помогло. Та, что он ищет, наверняка старая, пыльная и тяжёлая... Как и большая часть всех томов в библиотеке. Люциус подошёл к первому стеллажу, и, взмахнув палочкой, заставил спуститься с верхней полки несколько книг. Его постигла неудача – среди этих томов была книга о ядах, о взрывающих проклятиях и три биографии – две увесистые книги в кожаных переплётах и одна тонкая книга, выглядевшая почти новой из-за того, что редко бывала нужна. Так или иначе, она заинтересовала Малфоя; он открыл её и пролистал несколько страниц. Оказалось, в книге нет ничего примечательного – мало текста, и много иллюстраций. Очевидно, она была о каком-то художнике, непонятно только, как она попала в библиотеку Малфоев, где десятками лет хранились лишь труды авторства волшебников или о них. Люциус отложил книгу и продолжил изучение верхней полки. На ней ничего подходящего не нашлось, и Малфой переключился на другие. Так, методично проверяя книги по обложке, а некоторые – по оглавлению, он закончил с первым стеллажом, обнаружив там только небольшой томик. Сперва Люциуса эта книга не очень заинтересовала, но узнав, что она о каком-то итальянском маге, он отложил её, чтобы изучить позже. К четырём часам были просмотрены книги с трёх стеллажей. Малфой как раз собирался приступить к четвёртому, справа от предыдущего, но его внимание отвлекла выглядевшая пыльной и неопрятной книга в тёмно-коралловом переплёте. Она, как ни странно, лежала на третьем стеллаже. Едва том оказался у Люциуса в руках, он попытался открыть его. Попытка не была удачной. Становилось ясно, что книга не так проста, и открыть её надо во чтобы то ни стало. В ней, – Малфой был уверен в этом, – сокрыто что-то важное. Само название – «Эпицентр» – казалось знакомым: кажется, это места, где каким-то образом сохранилась магическая энергия... С книги необходимо было снять чары, охраняющие её. Малфой начал с того, что попробовал несложные заклинания, не слишком на них надеясь; было бы бессмысленно защищать книгу магией, которую легко снять. Однако, как ни странно, после простого «Фините» книга открылась, а страницы, перелистываясь сами собой, раскрылись на оглавлении. Спустя минуту Люциус уже пробегал глазами по тексту на семьсот третьей странице, где рассказывалось об эпицентрах в Италии. Наконец, он наткнулся на часть, полностью посвящённую колдовским цветам, и где рассказывалось об их свойствах. ...Если эти цветы не сорвать, они просуществуют десятки лет; даже сорванные, они не сохнут без воды; не горят в обычном огне и поглощают магию колдовства, при этом лишь чернея, но не принимая от него иного вреда. Выглядят эти растения по-разному, но у них есть один общий признак, по которому и определяют точно, что это те самые цветы – маленькая, зеленоватая точка в их центре, излучающая мягкий, будто приглушенный свет. Это – след магии, заключённой в растении. Дальше буквы были залиты чем-то красным. Книга была очень старая, и это Малфоя не удивило; непонятно только было, чем были запачканы страницы. Кровь? Это, разумеется, возможно, но что-то его не устраивало в этом предположении; что-то было не так. Конечно! Спустя столько времени, как книгу никто не брал в руки, якобы кровавое пятно оставалось ярко-красным – этого не может быть. Это не кровь, а, скорее, краска. Нахмурив брови, Малфой попытался разобрать текст за пятном, провёл по нему пальцем и запачкался... Вероятно, всё-таки в крови.

***

Бэйтс огляделся. Вокруг никого не было, а даже если бы был, Уилл не стал бы спрашивать у него совета как, куда идти дальше. До цели, он был уверен, оставалось совсем немного, и он вовсе не хотел привлекать к себе внимание, находясь так близко к ней. Сейчас же – Бэйтс не мог этого не признать – он заблудился. Дорога, по которой он ходил лишь раз, да и то, целых десять с половиной лет назад, не смогла бы отпечататься у него в памяти достаточно крепко. Пока не решив, куда идти дальше, Уилл присел на камень, и, сняв с плеч рюкзак, открыл его. Порывшись там немного, он извлек ту самую маленькую баночку, в которой хранил пепел. Пускай сейчас было и не самое подходящее время и место для его изучения, любопытство было сильнее. Он только начнёт свою работу, а остальное проделает потом... Бэйтс попробовал на пепле пару заклинаний, которые, впрочем, не возымели действия, что только вызвало его полное восхищение. Выходило, что пепел уничтожал любое магическое воздействие, направленное на него! Это было просто удивительно для Уилла, редко встречавшего что-либо подобное, но, словно ребёнок, восторгавшегося силе заклинаний, магических артефактов, предметов. Сейчас продолжать исследования было бессмысленно – чары волшебной палочки наверняка будут поглощены пеплом. Позже, когда у него появится нужное оборудование, он займётся делом всерьёз, обязательно займётся! Какая, всё-таки, удача, что он наткнулся на то дерево... Какая удача, что он догадался пошарить в трещине ствола, даже не зная, что именно ищет, и не подозревая, что сейчас найдёт. Теперь ему, кажется, есть чем удивить брата... Жаль, отец не дожил до сделанного Уиллом открытия, ведь за всю свою жизнь он не успел увидеть что-либо настолько же удивительное, как его находка.