Проклятые цветы

Она понятия не имела, как так случилось, но вот они уже разговаривают, и Гермионе совсем не хочется это прекращать – Люциус был из той категории людей, с которыми можно вести беседу действительно интересную, потому что они имеют широкий кругозор и богатый опыт. А кроме того, хоть Грейнджер этот факт немного смущал, ей очень нравился его голос. В самом деле, почему она никогда не замечала?.. Приходилось выбирать, на чём сосредоточиться – на словах или звучании. Гермиона не знала также, как оказалась вдруг у Малфоя в кабинете, но её всё устраивало; происходило нечто бесспорно замечательное – Люциус переставал быть бывшим врагом и становился другом. И в том, что зародился их разговор, она не находила ничего странного. За столько лет они ведь и не общались по-настоящему. Гермиона не знала мотивов и причин, подтолкнувших когда-то Малфоя на тёмную сторону, но сейчас ей это было и не важно, потому что она видела перед собой человека. Грейнджер сидела за первой партой, бессознательно проводила рукой по волосам и то внимательно слушала, то говорила сама, пока её взгляд вдруг не упёрся в маленькую шкатулку из стекла или ещё какого прозрачного материала. Там мерцала мягкая точка на фоне сочных синих лепестков в окружении чёрной короны. — А что это за цветок? — удивлённо спросила Гермиона, указывая на шкатулку. — Он называется колдовским, — спокойно сообщил Люциус, — такие растут только в Италии и на них обычно накладывают сильные проклятия. Я нашёл его, и вот уже сколько времени пытаюсь выяснить, как он оказался тут и для чего его заколдовали. — Странно. — Грейнджер не сводила глаз со шкатулки, нахмурившись. — Недавно Джинни нашла в гриффиндорской гостиной такой цветок, бросила в камин, и огонь там потух. Сам цветок не сгорел, он у меня, почерневший, но целый. Я тоже всё время искала хоть какую-то информацию, но ресурсы Хогвартской библиотеки довольно бедные, так что... — Гермиона пожала плечами. — Я ходил в министерское Книгохранилище, но там ничего по делу нет. А моя библиотека настолько неупорядочена, что там сложно найти хоть что-нибудь. Мне на глаза попалась одна книга, но кто-то над ней поработал, и некоторые слова, фразы и даже целые абзацы закрашены магической краской. Как раз сегодня я должен закончить растворитель для неё. Можно трансгрессировать ко мне вместе и разобраться со всем этим. Пойдёте? — Разумеется. — Гермионе не нужно было и секунды на раздумья. Через некоторое время она уже была на пороге Малфой-менора, и именно в этот момент её захлестнули самые разные чувства. В последний раз она была здесь при не самых приятных обстоятельствах, но сейчас-то могла заметить, что дом красив и изысканно роскошен; это не барокко, а что-то более лёгкое и уравновешенное, в нём не чувствовалось никакой перегруженности или излишества. Гермиона с восторгом ценителя искусства осматривалась, поднимаясь по лестнице, легонько касаясь пальцами перил. А ещё больше ей понравилась библиотека. Грейнджер никогда не приходилось бывать в самой что ни на есть семейной библиотеке волшебников. В доме Сириуса, конечно, были книги, некоторые из них даже представляли определённый интерес или даже опасность, но это не была коллекция. В доме же Люциуса же всё было по-другому. О некоторых увиденных книгах Гермиона многое слышала. Это было целое поле для исследований, и на какой-то момент у неё даже мелькнула мысль, что здесь можно провести многие лета, просто бесконечно читая. Неудивительно, что с Малфоем есть о чём поговорить – если это всё в его распоряжении с самого детства... Люциус уже перелил зелье в глубокую плошку и достал из ящика стола кисть. Нужная книга была раскрыта на первой странице с красным пятном. Гермиона подошла ближе. Пробежавшись глазами по строчкам, она подумала, что текст ей знаком; что-то такое она уже когда-то читала... глаз уцепился за знакомое слово. Эпицентр? Точно, та самая книга, которую давала ей Джессика. Но вот именно этой части Гермиона почему-то не помнила. Книгу она прочла целиком, но ничего такого там точно не было. — Люциус... — Гермиона совсем не заметила, как назвала Малфоя по имени, но почему-то это сочетание звуков привычно сложилось так, что Грейнджер ничего и не заметила. Снова перечитав отрывок, она поделилась с Малфоем тем, что знала об этой книге сама. Но эти отрывки, раз за разом проявляющиеся после того, как Малфой раскрашивал их своим зельем, не давали ей покоя. Кроме того, стопроцентного успеха они так и не добились, и часть текста под пятнами просто отсутствовала. Будто краска выела печатный текст без следа. Такой реакции Малфой не предвидел, но ничего поделать было уже нельзя – видимо, это было одно из свойств краски, и если бы он занимался с зельем ещё дольше, то пропал бы весь окрашенный текст. — Кому-то очень не хочется, чтобы оригинал книги попал в чьи-то руки, — задумчиво произнесла Гермиона, перелистывая тонкие страницы. — И страшнее всего то, что у этого кого-то есть доступ и сюда, — Малфой обвёл рукой свою библиотеку, — и в министерское Книгохранилище. У меня нет даже предположений, как он или она это делает. Гермионе осталось только кивнуть. — Можно я возьму книгу? — Грейнджер развернула том чуть больше к себе. — Я сравню тексты. — Конечно. И скоро Грейнджер снова шагала по коридорам Хогвартса с книгой в руках и в сопровождении Малфоя. Она не заметила изумлённого взгляда Дженнифер, которая встретилась им у прохода с Полной Дамой. А та и не стала надолго задерживаться. Пару раз оглянувшись на этих двоих, она быстро сбежала по лениво поворачивающей вправо лестнице. Никем не замеченная, она спускалась на нижние этажи, то и дело оглядываясь и поспешно заворачивая за каждый угол. И наконец, в очередной раз широко шагнув, не особо разбирая куда, она чуть не врезалась в Драко. Малфой-младший в сопровождении Астории не знал, что Дженнифер очень на эту встречу надеялась и в то же время очень её боялась. Он вообще сейчас вёл очень неприятную беседу. Совершенно случайно Гринграсс отыскала забытую или оброненную где-то Малфоем записку от матери, и вдруг, совершенно изменив своей натуре, решила заняться чужим делом. Сейчас очень спокойно и ненавязчиво, но уверенно Астория убеждала Драко, что записку всё-таки следует показать отцу. И Драко к ней всё-таки прислушивался. Непонятно почему, но на её мнение Малфою-младшему было не наплевать. Хотя если бы то же самое сказал Блейз, Драко, скорей всего, высокомерно промолчал бы и всё равно поступил бы по-своему, нисколько не беспокоясь даже о возможности потерять единственного друга. Что касается Астории... Драко уже почти пришло на ум, что там касается Астории и чем она лучше Забини, как он чуть не впечатался в Брук, и это совершенно сбило его с мысли. Немного шальным взглядом окинув Дженнифер, Малфой усмехнулся. С ней Драко был знаком давно, курса с третьего, потому что... В общем, это длинная история, но ему определённо казалось, что Дженнифер к нему неровно дышит, и это в какой-то степени Малфоя забавляло. Чуть раньше, курсе на пятом, ему даже было интересно, что из этого выйдет, но девушка была полукровкой, и уже поэтому мало его интересовала. А после всех навалившихся проблем ему вообще было не до чего. После войны Брук он видел только мельком, и потому вообще о ней не вспоминал. — Драко... — Дженнифер проделала свой путь от гостиной Гриффиндора вниз, ближе к подземельям Слизерина, совсем не ожидая, что она действительно встретит Малфоя. Она проделывала такое не раз и не два, прогуливалась по подземельям, но ни разу Драко ей не встретился. На том Брук и успокаивалась. Сейчас же выходило так, что придется взаправду с ним говорить, а Дженнифер вдруг поняла, что совершенно к этому не готова. Что говорить? Да и, собственно, зачем? Ей когда-то казалось, что она вдруг действительно приглянулась сероглазому блондину из древнего чистокровного рода, но это было давно. — Поговорить? — с невероятной проницательностью сориентировался Драко, — Астория, ты же как раз куда-то собиралась... — Да, — бесстрастно подтвердила Гринграсс, лишь на мгновение сузив глаза, когда смотрела на Дженнифер. — Но мне кажется, ей не так уж хочется говорить. Дженнифер бросила на Гринграсс взгляд исподлобья и тотчас позорно бежала, встретившись с неумолимо холодным и твёрдым взглядом в ответ. Она просто ушла, как будто произносила имя младшего Малфоя в качестве дежурного приветствия. Астория ещё пару секунд смотрела в том направлении, в котором скрылась Брук, а потом кивнула Драко. — Увидимся на ужине. — Потом она прошествовала за тот же угол, куда убежала Джен; получилось это у неё, разумеется, с куда большим достоинством. И как Драко не знал, насколько долго готовила Брук беседу с ним у себя в голове и насколько легко от неё отказалась, так и не знал, что Астория на самом деле пошла догонять Дженнифер. Всё для того, чтобы пояснить нечто, о чём Драко не знал уже с вероятностью в сто процентов, хотя, возможно, не так уж трудно ему было бы догадаться, если б он попробовал приложить усилия. Ничего такого особенного Астория не говорила и запугиванием, конечно, не занималась, но и без того эмоционально разбитую Дженнифер заставило вздрогнуть уже то, что она, догнав Брук, неожиданно положила руку ей на плечо и развернула к себе. В простых словах и без намёков на идеалы Пожирателей смерти Гринграсс пояснила, что Малфой Джен не заинтересуется точно. Никаких оскорблений. В лучших традициях леди из магической семьи Астория, улыбаясь, сумела опустить так, что Дженнифер в какой-то момент готова была проклясть хоть саму себя или Малфоя за своё нынешнее состояние, но никак не её. Однако, когда Гринграсс удалилась, не опуская головы, в Брук взыграла злость. — Ну ничего, — хмурясь, пробурчала она, почему-то вслух, хотя вокруг совсем никого не было, а шаги слизеринки всё отдалялись и отдалялись. — Сработало один раз, сработает и второй. Ты только подожди, Астория. Имя Гринграсс на языке Дженнифер пропиталось ядом и презрением. Сжав зубы, широко вышагивающая Брук направилась обратно в гостиную гриффиндора.

***

Сознание Эмили всплыло над тёмной тягучей бездной, и сквозь веки она увидела красноватый свет, но не смогла пошевелить и пальцем до тех пор, пока не сделала свой первый за долгое время, глубокий, осознанный вдох. Тотчас, будто на волне неизвестно откуда взявшихся сил, она распахнула глаза. Её взгляду не могло предстать ничего, кроме идеально выбеленного потолка её палаты. — Ты проснулась... — Голос, который услышала юная Лестрейндж, не принадлежал ни Тодду, ни Роберту, и звучал больше удивлённо, чем обрадовано, но был в общем приятным и даже довольно дружелюбным, а счастья в нём не доставало только оттого, что дежурившая у кровати Эмили женщина просто не знала, что сделать сейчас в первую очередь. Наконец, она послала О’Фареллу и Дженкинсу по летучей записке и пододвинула свой стул поближе к кровати Эмили, которая наконец сумела повернуть голову и окинула женщину внимательным взглядом. Та сидела, положив ногу на ногу, а пальцы сцепила замком на верхнем колене. Одета она была довольно необычно – мантия, а поверх кофта – но именно на ней это почему-то смотрелось вполне гармонично и даже в какой-то степени элегантно. Взгляд Эмили привлекли волосы незнакомки, и она почувствовала даже некий укол зависти, ведь её собственные, стоило заплести их в косичку, превращались в самый что ни на есть мышиный хвостик. А то, что она видела сейчас, было прекрасно. Тяжёлые пряди светлых волос мягко ложились женщине на плечи и спускались дальше до самой талии. — Привет. — Женщина, насколько могла, спрятала усталость и приветливо улыбнулась. — Я Стефани. Нет, я не целитель, и потому не могу сказать ничего о твоём состоянии, поэтому это лучше ты мне скажи, как самочувствие. Или тебе тяжело говорить? Эмили попробовала сказать что-то, но для начала ей пришлось прокашляться. — Ничего не болит, но мурашки по коже и такое чувство, что очень сильно устала. Не могу пошевелиться, — пожаловалась Эмили. — А сколько я уже сплю? — Очень долго, — покивала Стефани, — несколько дней подряд. Всё это время у тебя был жар, ты очень редко дышала... в общем, полный кошмар. — Да уж. Я чуть на стенку не залез. — Весёлый, грубый, но отчёго-то до чёртиков родной голос раздался у двери, и по такому случаю Эмили даже приподнялась на подушках; впрочем, сразу упала обратно. — Роберт! — радостно прохрипела она. — Привет, чудо. — О’Фарелл, улыбаясь краешком губ, отсалютовал ей, подошёл к стулу Фриман и положил руку женщине на плечо. — Ну как ты тут? — Она только что проснулась, но говорит, что нормально себя чувствует, — сообщила Стефани. — А ты сама? — Устала, — созналась Фриман, облизнув сухие губы. — И всё ужасно достало, если честно. Но я рада, что хоть у кого-то всё хорошо, — она вернула улыбку на лицо и похлопала Эмили по коленке. — Где Тодд? — Увидел свою записку, сказал, что сразу придёт, как только допишет предложение. И я почти уверен, что он зарылся в свои бумажки с головой. Пойдём, позовём его? Твой вид его до сих пор активизирует. — Ладно. — Стефани поднялась на ноги. — Мы быстро, — это уже предназначалось Эмили. Лестрейндж, повернув голову, проследила за тем, как двое взрослых сделали буквально один шаг до двери – палата была крохотная – а Роберт при этом всё ещё держал руку у Стефани на плече. — У вас есть дети? — без всякой задней мысли спросила Эмили просто для того, чтобы ей было о чём поразмышлять, пока она будет лежать тут одна в ожидании. Например, если они скажут, что у них есть сын, она представит, как будто это её младший братик. Однако её простой вопрос заставил Роберта и Стефани остановиться у порога, смутиться, и, перебивая друг друга, пояснить, что они совсем не пара. У О’Фарелла никого не было. — Эмили, а я замужем. — Стефани продемонстрировала колечко с изображением геральдической лилии на безымянном пальце. Эмили это даже немного расстроило. — А по-моему, вы друг другу подходите, — пробормотала она. Роберт только пожал плечами, а Стефани грустно вздохнула, потому что все эти разговоры не могли не натолкнуть её на воспоминания о Конноре. Сразу стало грустно, и все проблемы и одиночество будто навалились с новой силой. Так что из палаты Эмили она выходила не слишком весёлая. А вот Роберта слова юной Лестрейндж заставили задуматься. За последние несколько дней он общался со Стефани очень плотно, и мог понять, что, во-первых, с мужем её что-то не то; они вряд ли поссорились, О’Фарелл просто чувствовал это, хотя и не мог позволить себе спросить напрямую; а во-вторых, Стефани очень интересная личность и просто приятный человек. Фриман Роберту правда нравилась, и он был уверен, что и она к нему хорошо относится. Кроме того, по ней было заметно, что сейчас она чувствует себя одиноко. И хоть Роберт понимал прекрасно, что это всё нехорошо, сейчас ему очень хотелось начать ухаживать за Фриман. Потому что он тоже считал, что они друг другу подходят. Но для того, чтобы хоть как-то это показать, нужен был подходящий момент. Роберт просто ждал. Но не мог при этом отказать себе в том, чтобы лишний раз положить руку на плечо Стефани.

***

— Я даже не знаю, кто на это способен. — Гермиона водила пальцем по строчкам то одной, то второй книги, и не могла в это поверить. Текст её книги был скорректирован и переписан так, что никто бы и не догадался, что там было что-то другое. Восстановить же информацию тоже не представлялось возможным, потому что в книге Люциуса всё это было просто стёрто. Но Грейнджер видела, что некоторые вещи в министерской книге перевраны, а значит верить ей нельзя. — Кто мог такое сделать с этой книгой? Она всё же редкая. — Понятия не имею, как такое может быть. — Джессика выглядела очень расстроенной. — Я ведь сама видела, под какой охраной находятся все эти книги, это всё просто немыслимо... Как можно было всё это провернуть? И откуда этот некто знал про книгу в библиотеке Малфоев? Вряд ли где-то есть точный список всех книг из их коллекции. Смит вздохнула, рассматривая обе книги. — Да уж, — заключила она. — Никак не думала, что с министерской книгой может случиться что-то подобное. Кошмар, нужно обязательно написать Эрику, это же всё могут на него повесить... Я ничем помочь не смогу, никогда эту книгу не читала. Я могу, конечно, поспрашивать у знакомых специалистов, но вряд ли кто-то действительно помнит всю книгу наизусть. Но я спрошу. — Спасибо. — Гермиона подчеркнула уже все «спорные» места в своей книге и оставила её преподавательнице, а книгу Люциуса забрала с собой, чтобы ещё раз изучить некоторые куски. Потом она распрощалась с Джессикой – снова – и удалилась обратно в гостиную гриффиндора. Ей было, о чём подумать. Немногочисленные всплывшие куски представляли хоть и скудную, но всё-таки пищу для размышлений. «Скарпа представлял свою систему магических чисел, часто в его записях можно найти единицу в центре и три тройки вокруг». Нумерология, руны и вообще магический символизм Гермиону всегда увлекали, но, как раз исходя из её опыта во всех этих науках, те отрывки, что она читала в книге Малфоя, казались ей чем-то бредовым. Приходилось верить. Ведь если бы это была чушь, то никто бы не стал прилагать столько усилий, чтобы скрыть её. «Кроме того, огромное значение Саверио уделяет нолю»... Дальше стёрто... И ещё много страниц подряд ничего, как вдруг – сноска. Раньше её Гермиона не видела, а вот в книге Люциуса она сохранилась. Словосочетание «заговорённое дерево» сразу привлекло внимание Грейнджер, но она не могла вспомнить, где она его слышала. *Заговорённое дерево – смотреть... И самой важной части нет. Скорей всего, здесь была отсылка к какой-то другой книге, только вот к какой, неясно. Это была загадка, но такая загадка, в которой сам вопрос до конца не известен. Гермионе оставалось только ждать хоть каких-нибудь новостей и книг от Джессики. Ужасное ощущение. Знаешь, что что-то не так, и ничего не можешь поделать, это чувство выматывает напрочь. Грейнджер устало отложила книгу. Она сегодня говорила со Смит, с Малфоем и снова со Смит; кажется, сейчас у неё есть кое-что для новой беседы с Люциусом. Можно проконсультироваться с ним по поводу связи троек и единицы с колдовскими цветами, да и вообще, неплохо его увидеть и просто поговорить. Разрядка, такое небольшое удовольствие.