«Сводный брат»

***

— О, Лёшенька, — не привычно-добро, но запыхано поприветствовал Директор, внешний вид которого соответствовал предположениям школьника: помятая рубашка и штаны, взъерошенная причёска. — Ты что-то хотел? — Да, здравствуйте! Нурлан мне рассказывал, что тут проводят конкурсы по рисованию для старших классов, — Щербакова всего трясло от волнения и понимания того, что другие могут догадаться о делах парочки вне уроков, если и он, Лёша, сам поймёт. Сабуров же сидел и поправлял воротник, улыбаясь младшему, будто ничего и не было. — Да, всё верно, — кивнул Абрамов и протянул ему бумажку, — Заполни её, чтобы участвовать. И да, это будет по-серьезней, чем обычный школьный конкурс, — подмигнул русоволосый. — Хорошо, спасибо, — благодарит его голубоглазый и быстро удаляется. Силуэт Лёши растворился где-то в глубине полу-освещенного коридора. Дверь закрылась на ключ. Мужчины снова остались одни: — Продолжим? — Абрамов посадил Нурлана на свой стол, грубо приобняв за талию. Рука потянулась к пуговицам слегка мятой рубашки историка. — Стой. — брюнет убирает бледную руку с ткани. — Давай не тут, а то мы чуть не попались. — Никто об этом всё равно бы не узнал, — Евгений недовольно закатывает глаза из-за занудности партнёра. — Так что не переживай. — Я не хочу рисковать твоей и моей работой, поэтому давай остановимся. Недовольный, даже злой мужчина отходит от азиата: — Иди. — он небрежным жестом руки показывает Нурлану на дверь. — Спасибо тебе.!

***

Алексей сидел в своей комнате и обдумывал сегодняшнюю ситуацию с директором: неужели они и правда ебутся? Как долго? Почему Нурлан молчал об этом? Может, у него проблемы? Что, блять, такое?! Конечно же, Светлана ещё ничего не знает об этой ситуации. И не узнает, по крайней мере от сыновей точно, ведь кому захочется расстраивать собственную мать, которая верит в то, что её дети, особенно Нурлан, не занимаются этим? Не им точно. — Лёшенька, всё хорошо? — в который раз спрашивает обеспокоенно женщина у сына. — Может, хочешь кушать? — Я дождусь Нурлана, — улыбнулся блондин уголками пухлых губ. — Ну, хорошо, — она уходит на кухню всё такая же обеспокоенная с натянутой улыбкой.

*

В дверном замке поворачивается ключ. Пришёл долгожданный гость. Сняв с себя куртку и разбувшись, Нурлан проходит на кухню к матери: — Привет, мам. — Привет сынок! — блондинка целует сына в щёчку. — Как работа? — Всё хорошо, не волнуйся, — уверяет её он. — Как успехи Лёши? — Всё отлично: подтянул Физику и Химию; участвует в художественном конкурсе среди школ, а там как пойдёт, — тепло отвечает Сабуров. На лице расцвела улыбка из тонких, чуть потресковшихся губ. — Какой он молодец! — засияла Светлана. — Это же Лёша, — смеются родственники. — Тётя Аня, кстати, просила тебя зайти к ней, говорит: срочно. — Да? — хмурится блондинка, — Хорошо, сейчас зайду к ней. Ты пока зови есть нашего физика, — она направилась к шкафу с одеждой. Уставший брюнет направляется в комнату к брату: — Лёш, пошли на к… — его нагло прерывают. — Ты правда спишь с ним? — прямо спрашивает голубоглазый, сидя на своей кровати; худые руки упирались в матрас. — Тише, Лёш, — шикает старший и оборачивается назад, чтобы посмотреть нет ли там матери. — Давай не сейчас. — Я. Хочу. Знать: ты спишь с ним? Зачем? — его буквально разрывало от желания узнать ответ. Правдивый ответ. Нурлан бы не соврал ему. Тяжело вздыхая, Историк прикрывает дверь: — Да, я состою с ним в отношениях, если ты это имел ввиду. — Для чего? — В смысле? — хмурится старший. — Люблю я его, Лёш, люблю. — А он тебя? — уже не так грубо спрашивает младший. Брюнет сидел и не знал что ответить, ведь он и сам не понимал: любит ли тот его: — Скорее всего, да. — М-м. — кивает блондин. Лёше стало обидно от такого ответа старшего брата, ведь. Нурлан такой хороший, добрый, заботливый, да еще и умный! Как его можно не любить??? Да, для Щербакова он был идеалом… Брюнет продолжил: — Это будут мои проблемы, если что то пойдёт не так, а не твои, поэтому не переживай. Не переживай даже за меня, — мазолистые руки прильнули к бледной щеке подростка. Тот не стал сопротивляться, а даже наоборот — прижал смуглую ладонь еще больше, прикрыв глаза. Сабуров знатно залип на брата. Очень залип, на долго. Это лицо до сих пор не давало ему покоя в душе, разрываясь от понимая того, что это лицо — не его. Что оно будет принадлежать кому-то другому. Другой. Старший до сих пор не знал об ориентации Лёши, а подобное расценивал как просто что-то родственное, не больше. Он, почему-то, не видел себя и его вместе. Нигде. Хоть и были чувства, но эти чувства казались не правильными, не такими, как надо даже среди геев. Но радовало одно точно: Щербаков, который с виду знатный гомофоб, как и при разговоре, принял Нурлана таким, каким он есть, не распрашивая об ориентации и не гнобя. — Не расстраивайся, хорошо? — прошептал азиат, заглядывая в небесные глаза. — Да, хорошо…

***