Периоды

Оставаться провинившимся Минсок абсолютно не любил, но больше всего и не собирался. Однако теперь он немного недовольно смотрит на папу, пока тот выслушивает нравоучения от классного руководителя. Прогулы? Наверное, дело в них. У Минсока содранный локоть после сегодняшней тренировки, но настроение такое, словно он участвовал в той же драке, что те два маргинала. Но папа смотрит на него так строго, будто он может получить по самое. Он прощается, убирает телефон на стол, закрывает глаза и тяжело переводит дыхание. — Ты не оборзел? — ругаться родитель не собирался, но довольным явно никто не будет после того, как на него накричали ни за что. Минсок виновато улыбается, надеясь, что построит из себя жертву и всё решится в его сторону. Но папа достаточно мягко прихлопывает по столу ладонью, привлекая внимание отца, который только вышел на кухню, — я серьезно, Минсок. — Что он тебе сказал? — Минсок искренне спрашивает это с одолжением, что омегу немного раздражает. Отец встает рядом с ним, облокачивается на стол, наблюдая за происходящим. — Что у тебя за месяц больше пропусков, чем посещений, по некоторым предметам. Что ты сбегаешь с уроков, оправдываясь секциями, а на сами секции не ходишь. Последние две недели ты там не был вовсе... — Так а.., — он возмущенно показывает содранный локоть, но папа пальцами делает жест, что стоит закрыть рот. Минсок не спорит. — У тебя упала общая успеваемость, из-за тебя упала успеваемость у..кого? У того, с кем ты сбегаешь с уроков. А еще, твои друзья замечены в драке, значит, ты тоже. — Но это же не всё правда. — Но что-то правда? — уточняет отец, на что получает кивок, — тебе не кажется, что много пропусков может сказать на отношении к тебе? — Их было не так много, — осторожно начинает Минсок, но чувство стыда уже начинает накатывать, — мы не дрались. И тренировки я прогулял только один раз, когда вам сказал, что чуть не задохнулся. — А уроки? — родители бы и не ругали его за тренировки, они не стоили оправданий. Но говорить о том, что он прогуливал уроки с отличником, немного странно. Наверное из-за того, что он влюблен в этого отличника? — Прогуливал. В основном допы или что-то вроде черчения или физры. — Почему? — спрашивает папа, явно желая выяснить мотивацию. По сути, они достаточно близки ему, чтобы не ругаться, если мотивация нормальная. Да, посетуют, но не так, чтобы ругать. — Ну...мы прогуливали с Чондэ, когда уроки были скучными или нам просто хотелось прогулять. — Разве Чондэ не положительный ученик? — родители его запомнили, тем более, что и классный сказал про мальчика-отличника. Минсок пожимает плечами, заставляя отца быть более настойчивым, — или это и не Чондэ был? — Чондэ, — выдыхает Минсок, смотрит на них достаточно уверенно, — я звал его прогулять, когда знал, что он не откажется, потому что я хочу за ним приударить, знаю его слабости и манипулирую им так, чтобы в лишний раз побыть с ним наедине. — Приударить? — они все прекрасно слышали, потому повторение от папы звучит даже забавно, что Минсок кивает. Родители переглядываются, словно спрашивают друг у друга, как на это реагировать, — зачем? — За тем, что хоч...он, конечно, меня пошлет, если я ему скажу об этом, поэтому ничего не хочу, — Минсок невольно сам на себя злится, осознавая это только сейчас, — я бы с ним встречался, но он не будет встречаться с альфой, значит, я делаю это только для того, чтобы мне было потом больнее? — Тебе не кажется, что таким образом ты лучше не сделаешь? — осторожно спрашивает отец, удивляя Минсока, — если мотивация только такая, то он может перестать соглашаться на прогулы, а ты будешь и в отстающих, и в его немилости? Может быть стоит уделять ему внимание вне учебы? — Он всегда занят учебой. И если в школе он хотя бы устает и готов на побеги, то д...что? — Минсок только сейчас понимает, что что-то не так пошло, смотрит на родителей, — вы ничего не скажите насчет того, что...ну...альфа? — Если он тебе нравится, то явно не из-за того, что альфа, а из-за своей личности, — от отца это слышать почему-то было более неожиданно, но Минсок искренне собой гордится из-за этого, — тебе действительно нужно выбрать другую тактику, которая бы не вредила вашей успеваемости и отношениям с другими людьми. — Ощущаю себя чуть-чуть счастливее, — признается Минсок, на что папа закатывает глаза, — ну правда. Я не ожидал от вас поддержки. — Просто будь осторожней, — выдыхает омега, — если начнешь с ним встречаться, хоть скажи нам. — Обязательно. — Но обязательно исключи из этого прогулы.

***

— Это крыша для суицидников, придурок, — Бэкхён вздрагивает, оборачивается испуганно, чтобы посмотреть на пришедшего. Прогуливать литературу стало классикой. Прогуливать ее с Чондэ - очень странной, но тоже классикой, — хули? — Ой, я прогуливаю, отвали, — бросает Бэкхён, а потом мягко постукивает по бетону, на котором сидит, словно приглашает к себе. Чондэ фыркает, садится не там, на трубу вентиляции чуть выше. Если их поймают, отхватят они знатно: всё еще отличники, всё еще прогулы, всё еще крыша. — Не боишься, что я пожалуюсь? — Я тебя могу отпиздить, так что не пожалуешься, — Бэкхён пытается быть всё еще опасным, но Чондэ его и не пытается бояться. Наклоняется, словно они тут секретами обмениваются, но всё еще не могут быть достаточно близко. — Не можешь. А пожаловаться я могу, — Бэкхён не спорит, просто указывает на самого Чондэ, ведь его прогул тоже будет очевидным, — что у тебя случилось? — В психологи заделался? — Мы с тобой ничего друг другу не обязаны, ты выглядишь слишком несчастным. Вот и спрашиваю. — Херня, — отмахивается Бэкхён, но Чондэ продолжает на него смотреть выпытывающее, — просто чувствую себя паршиво, я бы проебывался и без этого. — Я чуть не стал думать, что это из-за того, что Кёнсу болеет, — Чондэ знает, что Кёнсу и не болеет вовсе, поэтому улыбается на нужном слове, но не больше, — это что-то, что ты можешь решить? — Не уверен, — Бэкхён выдыхает, а Чондэ мягко кивает, позволяя поделиться, — шутки шутками, но это пиздецки похоже на рпп, даже если я отрицаю. А я не отрицаю. — Ты...не ешь со всеми, что за мотивация? — Хуетивация, — Чондэ закатывает глаза на это, — никакой, не могу есть в принципе, особенно в школе. Ты-то тоже не ешь. — Ну я еще и худею от того, что не ем, — Бэкхён бы обиделся, но это настолько очевидно, что не поспоришь, — я не могу есть один в шумных местах или в шумных местах с излишним шумом. А дома не могу есть один без шума. Но не от того, что у меня рпп, а от того, что я задыхаюсь, когда осознаю свое одиночество. И в моем случае это максимум пару минут слез и ожидание, когда кто-то придет домой, или я сам забудусь. — А я не ем, потому что меня тошнит от вкуса еды, если она по вкусу еды. Мясо, овощи, фрукты. Если и ем, то мало и очень долго, если начинаю торопиться, то это кончится блевотой. А чувство голода ощущаю всегда и везде. — Поэтому ешь всякое дерьмо? Тебе нормально от ярких вкусов? — От вкусов, которые не похожи на вкусы. Снеки, острая лапша, сладкое. Если дорываюсь до чего-то такого, то ем без остановки, пока не затошнит. Еще и ушел с секции, поэтому толстею вне себя. — Ты не говорил родителям? — Что я поправился? Или что выебываюсь в еде? — Что тебе плохо, — поправляет Чондэ, но Бэкхён скептически его огладывает, подбирая слова, — серьезно, ты же понимаешь, что тебе плохо. И дело даже не в том, что ты набираешь вес. А в том, что тебе не нравится это ощущение. — Ага, а как ты это представляешь? "Пап, я тут заедаю стресс"? — Хотя бы так, — заводится Чондэ, потому что ему это кажется очевидным, — нет ничего плохого, если ты попросишь у них помощи хотя бы моральной. Озвучь им это. Хотя бы одному. Вот со всеми мелочами, которые тебя волнуют. — Ты так легко это говоришь, потому что твой батя работает в этой сфере? — Мой батя психотерапевт, а мои проблемы теперь решаются просто психологом. Тем более, он не может меня консультировать. А вот прийти к нему и пожаловаться, что мне тревожно, могу. Иногда меня тревожат настолько незначительные мелочи, что сам бы с этого посмеялся. Но я сажусь с ним и рассказываю ему. Мне может даже помощь не требоваться, просто выговориться. Но кому, если не ему? — Но мои родители - не твои... — Ты хотя бы друзьям об этом сказал? — Бэкхён качает головой. Он сказал им о чем-то более пугающем, но об этом не получилось. Признавать свою слабость у него не получалось при них, — а мне сказал. Так может...кто, если не родители? — Боже, — выдыхает Бэкхён, смотря на Чондэ достаточно удивленно, — почему я тебе рассказал? — Не нравится, что я тебя нравоучаю? — Не нравится, что я это рассказал. — Сохраню это в тайне даже от Минсока, — уверяет Чондэ, улыбается чуть-чуть, позволяя Бэкхёну тоже расслабиться немного, — тебе просто нужно выговориться. Но и родным скажи, они могут помочь.

***

Прогуливать вместе с Бэкхёном для Чондэ было странно, но страннее было идти вместе на следующий урок. Сейчас химия, по сути, Чондэ бы пошел один, Бёну туда и не надо, но там же Минсок, надо с ним поболтать. Чондэ хотел с ним поболтать больше, но не спорил. После неких признаний друг другу они больше и не говорили о личном, пару слов про учебу и взаимные прогулы. Непривычно, спокойный Бэкхён действительно необычен, отчего кажется более опасным. Но более опасным он кажется в другом. Когда они заходят в класс, никто на них внимание не обращает, потому что заняты выяснением отношений. И они бы даже не стали вникать, если бы в эти выяснения не был замешан Минсок. Сидит за партой, смотрит на своего одноклассника, который ругается. Минсок слишком спокойный для ситуации, но в явных неприятностях. Пару раз недовольно закатывает глаза, но особо никаких дополнительных эмоций на это всё. — Ты мне тут повыебывайся, — ругается одноклассник, наклоняясь так, чтобы рукой опереться на парту, — не думай, что ты тут неприкосновенный. — Я не собираюсь с тобой ничего выяснять, поэтому, да, неприкосновенный. — Сейчас я твою неприкосн... — Я не понял? — Бэкхён вмешивается настолько экстренно и неожиданно, что Чондэ невольно дергается, когда тот с силой хватает чужого одноклассника за волосы и силой наклоняет корпусом на парту, — хули? — Тебя не касается, — огрызается парень, даже пытается вырываться, но Бэкхён чуть меняет положение руки, делая больнее голове, а потом коленом подпирает чужую спину, чтобы точно лег на парту. Минсок смотрит на это так, словно его это не касается, лишь бы парту не занимали. — Меня касается всё, что приносит дискомфорт моим друзьям. Красотуля, что делаем? — Твой дружок подкатывает к моему омеге, — Минсок удивленно на него смотрит, словно слышит это впервые. Бэкхён вопросительно выгибает бровь, потому что он совсем не думает, что Минсок таким занимается, — как я могу оставаться в стороне? — Скидывает нюдсы? — удивляется Бэкхён, — или на свидания зовет? — Нет... — Он сам мне написал, — защищается Минсок, — мол, какой ты славный, давай будем общаться. А я виноватый? — Ведешь себя вызывающе. Бэкхён неловко моргает, а потом отстраняется, выпуская противника из захвата. Тот поднимается и трет голову, поправляет волосы, но старается держать дистанцию. Правда Бэкхён кажется настолько расслабленным, его хоть бей. Чондэ бы сказал что-то в стиле "ну кто тут шлюха, с того и спрашивай", но Бэкхён буквально никогда не оскорбляет омег, если это не Аён. А вот Минсок правда ведет себя вызывающе. Помимо того, что он красавчик и спортсмен, действительно проявляет много черт характера, которые омегам нравятся. — Давай вы разберетесь внутри своей пары, это же всё решаемый вопросик. А ты, — Бэкхён поворачивается на Минсока, — не выебывайся. — Так точно, папочка, — отшучивается Минсок, на что получает от этого самого Бэкхёна поглаживание по голове, как будто он хороший мальчик. Бён мягко зовет с собой зачинщика конфликта, потому что это не их профиль, да и конфликт им надо бы завершить. Одноклассники переговариваются, на что Минсок закатывает глаза и возвращается к телефону. Чондэ садится с ним. — Вот это да, — шепчет он, — неужели ты настолько популярен? — Пользуюсь спросом, — Минсок улыбается, блокирует телефон и оборачивается к нему, — иногда ко мне подкатывают именно занятые омеги. Не понимаю, зачем. — И ты им отказываешь? — Ревнуешь? — Ревную, — Чондэ говорит это достаточно спокойно, что Минсок даже не сразу понимает, что ему сказали. Это что? Признание? Но таковым его не считает сам Чондэ, — честно, ревную друзей к их отношениям всегда. — Мы стали друзьями? — Мне хорошо с тобой, — задумывается Чондэ, — даже если это не дружба, мне немного ревностно, когда я знаю, что ты...развлекаешься, пока я один? Никогда ни на кого не обижаюсь из-за этого, но иногда покалывает. — Настолько не любишь быть один? — Нечто такое, — Чондэ соглашается, но не очень уверен, что это именно оно. Смотрит на Минсока, о чем-то думает, разглядывая его, — пойдешь со мной на тренировку? А потом вместе домой? — Пойдем ко мне? — А? — Чондэ не очень рад, что его предложение проигнорировалось, — вместо трен... — Не, после. Говоришь, потом домой, вот и я предлагаю ко мне. — Я не останусь у тебя на ночь, а добираться потом...не хотелось бы. — Почему не останешься? — Чондэ и сам задумывается над этим. Он бы просто не остался. Причины не было, а в голове у Минсока пробегает вариант, что лучше бы и не оставался. Но Чондэ пожимает плечами, словно у него другие планы. — Если мы сначала зайдем ко мне, то потом любая ночевка, — Минсок не уверен, что прилично отказываться, когда ты сам предложил. Чондэ же не придает этому какое-то другое значение, которое мог придать сам Минсок. Как же глупо, — ты выглядишь так, словно передумал. — Нет. Зайдем, без проблем.

***

Когда родители приседают на уши Чондэ, Минсок ощущает себя стремно. Это то самое слово, которым он может описать свое самочувствие в этот момент. Они не придают никакого значения тому, что знают один маленький секрет своего ребенка, но Минсок не в своей тарелке, будто ждет от них подставы. К Чондэ отношение, словно это их старый знакомый, с которым они видятся каждую неделю, как с друзьями Минсока. Тот расслабляется почти сразу, болтает с ними, отвечает на вопросы, отчего Минсок вроде даже перенимает его настроение. Родители отпускают их ужинать в комнате, потому что Минсок бы не выдержал этого еще больше. Да и Чондэ, оказывается, не всегда может справиться с волнением, когда ест с малознакомыми людьми. Делится этим уже в комнате, а потом уводит разговор на что-то отвлеченное, чтобы было немного уютней. Минсок приносит к концу порций пару закусок, просто чтобы было, еще и рис остался, так неплохо разбавить чем-то. Чондэ откидывается на кровать, шутливо показывая, что объелся. — Есть ли прикол, что ешь, пока не съешь, даже если наелся? — спрашивает Чондэ, лениво съедает кусочек, будто самому себе делает одолжение. — Не всегда, — делится Минсок, — чаще я останавливаюсь, если наедаюсь. Хотя, чаще всего я просто рассчитываю нужное количество. Мы ебашим, как проклятые, сложно наесться. — Кстати про проклятых, — вспоминает Чондэ, садясь ровно. Минсок прикидывает, о чем бы он мог начать разговор, если он связан с едой и проклятыми, но ошибается, — Кёнсу всегда делает вид, что болеет, а потом прогуливает и тусуется с вами? — Ну, он болел, — это не какая-та тайна, Кёнсу успел засветиться за всю неделю своих пропусков в инстаграмах вообще у всех, у кого мог, — просто его папа всегда ведет его в больницу, если он заболевает, его садят на больничный в недельку-две, а Кёнсу выздоравливает за два дня. У него бешенный иммунитет, его пару дней одолевает высоченная температура, а потом он резко здоров. А отгулы уже есть, вот и сидит дома, долечивается до конца курсов лекарств. — Завидую, — Минсок вопросительно смотрит на него, на что Чондэ просто пожимает плечами, — хочу просиживать дома, не умирая при этом. — Плохо переносишь болезни? — Чондэ кивает, — ты же спортсмен. — А еще пью антидепрессанты, а без них имею все шансы на рандомную шизу, — он говорит об этом всегда так спокойно, словно его вообще не трогает. Наверное, это уже стало таким привычным для него, что и не задевает, — когда ты не здоров морально, болеть физически становится просто невыносимо. — Ты же еще и один болеешь. — Ага. Я вроде и могу выздороветь за два-три дня, но так сильно извожу себя морально, что мне становится плохо в этом плане, а из-за того, что плохо морально, становится плохо и физически. Круг обычно замыкается недели на две, а то и три. Ненавижу это состояние, поэтому стараюсь болеть на ногах до последнего. — Стараюсь вообще не болеть, — Чондэ прищуривается, словно это невозможно, а потом удивленно смотрит на Минсока. — Ты же и правда всегда в школе. — Если я болею, то тоже умираю, но больше из-за того, что аллергик. Вроде как никаких факторов, вроде шерсти или пыльцы, но сам факт заложенности в носу может стать осложнением. Вот и делаю всё, чтобы не болеть, — Минсок неловко даже трет шею от того, что описывает это, потому что это его некая предосторожность. Ничего приятного от всего цветущего он не испытывает, поэтому чувство удушения или отека ему знакомо. И он его старается избегать. — Папа всегда ругался, когда я болел в детстве, — шепчет Чондэ, — это всегда траты, это всегда переживания и врачи, а их почему-то ни один из нас двоих не любил. И я долго терпел, пока это не кончалось больницей. А потом...не мог просто смериться с тем, что болеть можно. Минсок понимает одну очень важную вещь — Чондэ его ненавидит. Может быть и любил тогда, но сейчас испытывает только негативные чувства, обвиняет его во всем, что с ним случилось, даже не скрывает этого. Возможно, это часть его попыток не испытывать боль из-за случившегося, обвинять во всем взрослого, чтобы не винить себя. По крайней мере, Чондэ уж точно не виноват в этом сам, имеет право искать виноватых в других. Но это так очевидно? — Не смотри на меня так, словно я преступник тут какой-то, — Чондэ вроде даже отшучивается, вглядываясь в Минсока, а потом устало трет глаза, — надо линзы снять. — Снимай, я унесу посуду. — Да пошли вместе, ее же еще надо помыть, — Минсок составляет тарелки друг в друга, задумчиво смотрит на них, потому что это не звучит так, словно он готов этим заниматься. — Моешь посуду в гостях? — Ты. А я тебе компанию составлю. Минсок бы поспорил, но решает оставить это так, как есть. Чондэ и правда ему помогает, доносит посуду, наводит чай, пока Минсок моет посуду. Последний ловит себя на мысли, что они ведут себя, как семья. Не в каком-то влюбленном смысле, а вообще, вроде некого единства. Интересно, будь бы у Минсока брат, он бы ощущал это так же? Или дело именно в Чондэ? В Чондэ, который жмурится, потому что ему неудобно в линзах, от этого кажется чертовски милым? В Чондэ, который дружелюбно улыбается папе, когда тот заходит к ним? — На какую секцию ходил Бэкхён? — спрашивает родитель, не поясняя контекст вопроса. Минсок недовольно смотрит на него, не ожидая такого вопроса. — На секцию машин для убийств? — язвит Чондэ, будто бы даже шутливо, никто не заметит. Омега мягко похлопывает его по плечу, улыбается, а потом смотрит на Минсока. — Помимо танцев. — Тхэквондо, — всё же отвечает Минсок, — что за кроссворды? — Да вдруг вспомнили, — отмахивается папа и уходит, зато Чондэ теперь сменяет вопросами его. — Танцы? Бэкхён? — Ты его староста или я? — усмехается Минсок, не делая эту фразу злобной. Чондэ передразнивает его и закатывает глаза. — Мне не очень интересны мои одноклассники. Я просто знал, что он там в спорте. Он не похож на танцора. — Он и на тхэквондиста, — Чондэ кивает, соглашаясь с таким замечанием, — он занимался этническими танцами, у него куча наград и отличная подготовка. Нам даже кажется, что в танцах он проявлял себя лучше, чем в борьбе. — Этника? — А? Не похож еще и на того, кто будет этим увлекаться? — смеется Минсок, но Чондэ насыпает сахар в кружки, пожимая плечами, — он обожает это всё, более чем уверен, что переедет в другой город и будет подбирать себе одежду в традиционном стиле в современном прочтении. — Его внешность достаточно национальная. И если задуматься, то он и правда похож на того, кто мог бы заниматься этническими танцами и этническим спортом. Странно, что это не то, чем он кичился бы. — Над ним издевались всю начальную школу именно из-за этого, — Минсок выключает воду, вытирает руки частично о футболку, частично о полотенце и берет свою кружку, — во дворе особо с ним никто не общался, а тут еще и танцы. — Но разве это повод для издев....ааа, — последнее Чондэ выдыхает достаточно тихо, поднимает и свою кружку, чтобы пойти в комнату за Минсоком, — он столкнулся с тем, что чем-то похож на омегу, так еще и занимается омежьими штуками, хотя этника это не про пол? — В детстве он был достаточно...полным? Скорее мягким, лицо тоже такое, голос, подача. А тут еще и танцы. Родители отдавали его во все штуки, которые ему нравились, а танцы ему очень нравились. Сверстники его дергали за каждую мелочь, вроде цвета одежды или волосинок, хотя, казалось бы, откуда у пиздюков такое стереотипное мышление? — Я помню его, когда мы только оказались в одном классе, — замечает Чондэ, Минсок опускается на пол, ставит кружку и притягивает к себе ноутбук, чтобы найти фильм, — они тогда с Кёнсу мне казались такими классными, пока не стали злом. — Тогда семья Бэкхёна жила в том же комплексе, что и Кёнсу, они как-то рандомно стали вместе тусоваться. Бэкхён записался на тхэквондо, я тоже тогда ходил, мы там подружились, а потом еще и в одной школе оказались. Кёнсу тогда сказал, что будет драться, если кто-то будет обижать Бэкхёна. — А ведь...они действительно стали драться, когда кто-то к ним приставал. А потом стали приставать ко всем. Вот это тактика, — Чондэ неловко смеется, осознавая это сейчас, потому что не обращал внимание раньше, — меня не было в школе полгода, а когда вернулся, они стали такими неприкосновенными. Особо личностно я их не помню до этого, стал осознавать только после вот этого. Такие...два хитмана: красивые, сильные, умные, с отличной репутацией в том виде, в котором им надо. Они сдали позиции в последнее время. — Уже сделали себе репутацию, вот и не терроризируют никого. — У них нет дисциплинарных взысканий из-за буллинга. — Вы не жаловались на них? — Они поставили всех в позицию, что либо потянут за собой и сделают себя жертвами, либо потом отпиздят. Вот никто и не жаловался, — Чондэ протягивает телефон, показывая скриншот с названием фильма, который можно глянуть сейчас, — с ними, как злом, никто и не собирался бороться, пока не перевели Аёна. — Ощущение, что у него просто личный конфликт с Бэкхёном, — Минсок усмехается от своей же мысли, Чондэ кивает, — а может Аён просто в него втюрился? — Иногда так и кажется, — смеется Чондэ, а потом удивленно смотрит на Минсока, — погоди. А Чунмён? — А Чунмён со мной в классе был, мы сидели вместе, я его познакомил с ребятами, они друг другу понравились. Его забавляет быть первым и лучшим, но честной конкуренции он не придерживался никогда. А тут его компания стала злодеями, почему бы и не воспользоваться? — Удивительно, вы так давно дружите, — Минсок не находит это таковым, зато находит фильм, ставит ноутбук на пол, отодвигая подальше ногой. Чондэ только сейчас вспоминает, что собирался снять линзы, встает и берет сумку, унося к зеркалу. — Вы же тоже давно дружите. — Мы...вместе только из-за того, что одноклассники, — признается он, занимаясь своими делами, как самыми простыми на свете, Минсок старается не смотреть, — они, скорее всего, останутся по двое, а может и вовсе разойдутся. Так, с год еще будем встречаться, но не больше. — Ты не сильно-то ценишь их, — замечает Минсок, Чондэ издает тихий звук, похожий на согласие, вытаскивает из сумки очки и возвращается к Минсоку, — почему? — Потому что я просто не хочу быть один? — это звучит, как предположение, но дело вовсе не в этом, — как болезнь. Вряд ли я найду себе хороших стабильных друзей, а уж тем более отношения, поэтому стараюсь цепляться за них. Есть предположение, что с тобой я общаюсь только из-за того, что меня подкупило твое внимание. Если ты всерьез, но я в некой безопасности, вот и пользуюсь тобой, чтобы не сойти с ума. — Честно. — Скорее всего не честно то, что со мной ты. — Иногда я тоже думаю, что не совсем честно. Может быть, это тоже попытки зацепиться за другие варианты? — Чондэ прищуривается, не находя в его словах ни одной настоящей мотивации, а потом кивает, не решаясь спорить. Минсок не признается ему. Не сейчас, если на то пошло, но вряд ли и когда-то еще. А Чондэ никогда не узнает правды, поэтому между ними останется то самое странное недопонимание.

***

— Так, — выдыхает Минсок, мягко зажимая Бэкхёна в углу. Тот удивленно поднимает на него взгляд, но не оказывается шокированным тем, что его тут в чем-то собрались уличить. Он показательно убирает телефон в карман, показывая, что готов слушать, — о чем вы говорили с Чондэ? — Я с ним в одном классе учусь, — сегодня выходной, но они притащились на дополнительные, а теперь между двумя занятиями пытаются отдохнуть. Самое время для выяснений отношений, — обсуждаем учебу и то, что До Кёнсу проебывается без повода? — Когда вы вместе проебали урок, а потом ты чуть не устроил драку. — А? Он тебе рассказал, что мы вместе прогуляли? — Минсок кивает, — а о чем говорили не сказал? — Нет. — Ты не спрашивал? — Минсок закатывает глаза и отпускает его, позволяя быть немного свободнее, — ты идиот? Нет, ладно, допустим, гей тут я, а не ты, но ты думаешь, что я бы приударил за ним? — Не думаю. Просто он стал интересоваться тобой в последнее время. Мне вроде лестно, что он вникает в мой круг, но и не нравится мне это. — Ой, мой хороший, — Бэкхён мягко теребит его за щеку, улыбаясь с некой жалостью и со снисхождением, — ты ревнуешь, хотя даже не закрепил с ним никакой позиции. Если он случайно втюрится в меня, я пошлю его, даже не в солидарности с тобой дело. Но ты ничего не сделал для того, чтобы его ревновать. — Он сказал, что ревнует, когда его друзья начинают уделять ему меньше внимания из-за других людей. — Это ничего не значит, — Бён немного раздражается. Наверное, у него были свои мотивы в том, чтобы быть с Чондэ ближе, но его явно раздражало то, что его тут пытаются в чем-то уличить, — если ты не расставишь с ним никаких границ, то не выебывайся. — Как я могу? Ревность в принципе не свойственное мне чувство. — Да? Спроси у него тогда, о чем мы говорили. — Он поймет, что я что-то имею к нему, раз пытаюсь это выяснить. — Он глубоко раненный человек, который никому нахер не сдался. Ты думаешь, он зацепится за тебя, как за спасательный круг? — Минсок не сразу понимает, причем тут спасательный круг, но Бэкхён выглядит так, словно понять стоит самому, — такие, как Чондэ, не спасаются, а тонут с огромным удовольствием еще дальше. Для его восприятия мира я более комфортный человек, потому что так он может дать себе отдушину, что у него не всё так плохо, ведь есть вариант хуже. — Ты же не идентичный ему вариант. — Да. Но есть факторы, которые похожи, вроде отношения к еде. И у него это травма в травме, отчего ему легче, что у меня она другая и более жестокая. Ты для него — здоровый. Ему хорошо с тобой, потому что он начинает себя чувствовать здоровым. Но спроси на досуге, как ему после этого. Более чем уверен, что он топит себя еще сильнее, стоит вам разойтись. — Он же не расскажет, — Бэкхён кивает, потому что прекрасно это понимает. А Минсок понимает кое-что другое, — хочешь сказать, что расскажет тебе. — Может быть. Не буду утверждать. Но вместо ревности попробуй хоть что-то сделать, чтобы понять его, — Бэкхён раздраженно взмахивает руками, а потом фыркает, словно с каким-то сожалением, — а я уже думал, вы там всю ночь ебались, раз оба такие сонные. Какое там ебались, если у тебя такие гуси? — Он беспокойно спит, — теперь очередь Минсока фыркать, показывая свой скептицизм, — крутится, ворчит во сне, иногда даже вскакивает. Я, конечно, делал вид, что не замечаю, но это ужасно. Ставлю на то, что люди с таким качеством сна отказываются от секса перед сном. — Придурок, — смеется Бён, окончательно расслабляясь, — но всё же поговори с ним. Даже если дело не в ревности или в том, что ты хочешь с ним переспать.

***

Идея оставаться друг у друга на ночевках звучит прекрасно, что Минсок невольно забывает, как ему не нравилось спать с Чондэ. Вспоминает между тем, как отец последнего удивленно говорит о том, что с его ребенком редко кто ночует. Минсок рассказывает об этом Чондэ: о качестве сна, о том, что он болтает во сне, толкается и крутится. Чондэ виновато улыбается и смеется, говоря, что все на это жалуются, поэтому не любят с ним оставаться. Минсок где-то в душе надеется, что это единичный случай, что сейчас будет не так запарно. Хотя бы в школу не идти с утра. — Есть такой странный вопрос, — шепчет Минсок, когда они выбирают фильмы на вечер. Чондэ поднимает пульт, смотря на него, а не на экран, — если не захочешь, то можешь не отвечать. — Давай уже, — он улыбается достаточно мягко, Минсок даже думает, что ему ничего не будет из-за этого вопроса. — Чем вы занимались с Бэкхёном, когда... — Проебывали литературу, — он не врет, они и правда проебывались. Но ведь дело вовсе не в этом. Чондэ вопросительно выгибает бровь, смотрит на него, находя что-то забавное, — ты что-то подозреваешь? Думаешь, завербую твоего друга в приличное поведение? — Думаю, что он завербует тебя в ерунду. — Ревнуешь? — Чондэ почти мурлычет это, ему словно в некое удовольствие от такого подозрения. Минсок невольно алеет от этого и кивает, чем Чондэ явно удивляет, — боишься, уведу? — Он тебя. — Льстишь мне? — Так всё же, что вас связывает? — Минсок не совсем хотел бы переводить тему, поэтому пытается быть настойчивей. Чондэ делает лицо проще, перестает улыбаться, словно строже. — Ты у него уже спросил, да? — Минсок кивает, — он не рассказал? — Сказал, что вы поболтали, как сравнение своих проблем, чтобы стало полегче. Но без подробностей. — Я обещал ему, что не расскажу, пока он не расскажет сам. Но, если вдруг тебе важно, то там не было ничего особенного. Мы и правда просто поболтали о том, что у нас разная шиза, а еще о том, что ей иногда нужно делиться, если уж не лечить. — Иногда меня искренне раздражает таинственность некоторых вещей. — Я бы и не подумал, что тебя такое задевает, — признается Чондэ, — мы учимся в одном классе. Не скажу, что пользуюсь там популярностью, но бывает такое, что некоторые одноклассники реально мне выкладывают такой пиздец, что и не поверишь. — Знаешь грязные секретики Ли Аёна? — Чондэ задумывается, а потом уверенно кивает, — да ну? — Ну, не знаю, насколько это секрет, но от других никогда про него такое не слышал. Да и он при других такое не говорил. Думаю, это некоторый секретик, раз он просил молчать о нем. — Неужели он не боится, что ты воспользуешься? — Бэкхёном же я не воспользуюсь. А, прошу заметить, у него такая репутация, что могло бы быть неплохо. — Умеешь хранить секреты? — Чондэ пожимает плечами. Он не был похож на того, кто бы разболтал это. — Мне всё равно. Скорее всего, я забуду о том, что мне говорят, нежели и правда буду хранить каждый секрет. — Не боишься, что посчитаешь неважным что-то полезное или необходимое? — Ты имеешь в виду то, что я не обращаю внимание на то, что волнует мое окружение? — Минсок пожимает плечами, он не совсем это имел в виду, но в принципе, это тоже интересно, — отчасти. Это бывает, но если кто-то говорит действительно важные вещи, я запомню. — Неужели? — Чондэ задумывается, чем позволяет Минсоку подумать, что это попытки прикрыться, потому тот смотрит на него достаточно уверенно. Чондэ качает головой, показывая, что тот не так понял. — Тебе нравится американский сервер фая трекера, но не нравится общаться в голосовом чате, — говорит Чондэ, показательно загибая пальцы, — у Бэкхёна аллергия на молочку, но он не читает составы сладостей, его всё время спасает либо Кёнсу, либо стечение обстоятельств. Что бы еще рандомное такое сказать? Тебе нравятся альфы, предположительно, типажа, похожего на твой собственный. — Откуда ты... — Дрочишь на свое отражение? Забавно то, как они произносят это одновременно, но Минсок не может озвучить вопрос полностью, впадая в смущение и от того, что Чондэ сказал до этого, и от его же риторического вопроса. Чондэ же улыбается так, словно это и не секрет вовсе. Минсок никогда ему не говорил. Бэкхён бы тоже не сказал. Он понял сам, но забыл, что это не было произнесено? Это же не было и при огромном желании похоже на шутку. — Неужели это не так? — спрашивает Чондэ, явно недоумевая с чужой реакции. Минсок пожимает плечами, не зная, как ответить, — ты не говорил мне, если тебя это смущает. — Тогда откуда такие выводы? — Есть предпосылки, — Минсок ждет продолжение, звучащего примерно как "ты ухаживаешь за мной", но этого не следует. Чондэ не понимает, почему для Минсока странно его знание. Не понимает ли? — ну что ты так смотришь? — Какие предпосылки? — Тебя бесит, что я предположил, что ты...ну...гей? — Меня не...допустим, — Минсок закрывает глаза, тяжело и долго выдыхает, смиряясь с мыслью, что ему нужно как-то это переработать. Чондэ взволнованно на него смотрит, подбирая слова, но не говорит, потому что Минсок всё же смотрит на него в ответ, — я никогда не озвучивал этого. Почти никому. Нет же ни одной причины, чтобы кто-то вокруг меня подумал, что мне нравятся альфы. Как ты к этому пришел? — Ну, ты...как бы это объяснить, — Чондэ осторожно машет руками, показывая неопределенность, — от тебя веет некой такой аурой, что ты...не сказал бы, что тебе нравятся только альфы, скорее, ты не был бы против. — Вот такая концепция мне больше нравится. Но за мной же только омеги ухлестывают, — рассуждает Минсок, расслабляясь от того, что его ни в чем не подозревают и не обвиняют. — Да. Но и ты с омегами бываешь очень редко. — Мне просто стало некогда. С альфами я не встречался. А если вдруг станет скучно, обращайся, — Минсок заигрывает, на что Чондэ смеется, делая вид, что тут нет ничего серьезного. Только вот, уши у Чондэ алеют чуть ли не с начала этого разговора. — Давай скажу, что мне пока что тоже некогда, — Минсок бы подумал, что это не отказ, но это отказ. И если Чондэ понимает, что предложение серьезно, то и отказ серьезен. А если он этого не понимает, то это такой же отказ, потому что идею никто всерьез не воспринял. — Но если вдруг это имеет значение, — почти шепотом говорит Минсок, — я не самовлюбленным, но из-за тебя мне теперь кажется даже интересной мысль заниматься сексом перед зеркалом. — Не звучит, как что-то заманчивое. — Да неужели? — усмехается Минсок, Чондэ закатывает глаза, мягко толкает его в плечо, передразнивая. Говорит о том, что они тут не для этого, и просит вернуться к основной задаче - найти фильм. Минсок не спорит. Они и правда выбирают парочку фильмов, Минсок между делом читает их сюжеты с телефона, помогая сократить список просмотра без самого просмотра. Между делом пишет в беседу "о боже, я влюблен в девстренника". Бэкхён долго еще смеется от того, что слово "девственник" почти превратилось в сочетание детства и утренника. Они быстро накидывают варианты, почему Минсок ошибся в своих выводах, а еще те, почему не ошибся. В какой-то момент Чондэ немного раздраженно на него смотрит, что вынуждает Минсока виновато улыбнуться. — Ты всегда весь во внимании к ним? — Они пытаются собраться, а тут я не могу, вот и возмущаются, — Минсок не совсем врет, они и правда пытались собраться. Но не возмущались. И вопрос был решен давно. — Жалеешь? — Если бы жалел, не пришел бы к тебе. Чондэ поводит плечом, но этот разговор не продолжает. Они начинают смотреть фильм, время от времени обсуждая происходящее. А потом Минсок замечает, как Чондэ мается с тем, чтобы сидеть ровно, поэтому берет подушечку с дивана и кладет себе на колени, приглашая. Чондэ не отказывается, роняет голову на эту самую подушку, всё еще продолжая болтать. Они оба замолкают на какое-то время, поэтому Чондэ засыпает. Минсок не сразу понимает, пару раз даже комментирует ему что-то. А потом наклоняется, проверяя, что кое-кто словил спокойный сон. Настолько спокойный сон, что весь час с лишним фильма почти и не двигается. Минсок не двигается тоже, позволяя сохраниться чужому сну в спокойствии. А потом невольно вздрагивает, понимая, что Чондэ настолько уснул, что сопит и мягко сжимает его ногу пальцами. Вероятно, ему снится что-то хорошее. Минсок наклоняется, чтобы на него посмотреть, отмечая про себя умилительный факт того, что впервые видит Чондэ настолько спокойным, что тот пускает слюни на эту крошечную подушечку. Минсок не против, ему попадет и его коленям, поэтому не пытается ситуацию исправить. В конце немного темного фильма случается яркая вспышка, которая будит Чондэ. Он немного смущенно поднимается, вытирает щеку, делая вид, что ничего такого не произошло. Минсок старательно делает вид, что не влюблен. Наверное, только сейчас понимает, какое именно это чувство. Пусть и озвучивал столько раз, ощутил прямо сейчас. Влюбленность? Скорее всего, именно она. Вряд ли нечто другое, более серьезное или мене особенное.

***

Возвращение в школу Кёнсу сопровождается пропажей Бэкхёна. До мельком говорит, что потом всё расскажет, а Минсоку остается маяться до обеда. Бён в чате пишет кроткое "я сдох", а потом замолкает, но Кёнсу не поднимает панику, поэтому остается его просто дождаться. На обеде и правда Кёнсу садится к нему, недовольно пьет сладкий чай, морщась от недовольства, потому что сладкое ему не сильно-то нравится. Минсок выжидающе на него смотрит, надеясь, что ему хоть что-то расскажут. — Долбаеб не читает составы, — начинает Кёнсу, но Минсок сразу понимает, что вообще случилось, — он меня встретил, чтобы вместе пойти, уже бледный был, думаю, хули чешется. — Он не понял, что начал умирать? — До кивает, лениво улыбаясь, потому что ситуация и правда сюр, — придурок. Он то от запаха блевать идет, то не замечает, пока не потеряет сознание. Это, видимо, надолго. — Ага, — Кёнсу отмахивается, — пока вызвонил папу, он рассказал, что догадывался, что это псевдомолочная хуета, но постеснялся отказаться. Давно его таким не видел. — Тебе не кажется, что у него пр... — Более чем, — Кёнсу роняет голову Минсоку на плечо и зевает, — будет глупо, если мы будем лезть, его это заденет. Но, боюсь, он не расскажет. Интересно, это связано с тем альфой? — Да, — Минсок в этом уверен настолько, что Кёнсу удивленно поднимает голову и смотрит на него, — у него это давно, но осознание появилось вот-вот, а чем больше он это осознает и не меняет, тем сложнее ему становится. — Надо будет унести ему мандаринок, — До не переводит тему, это его некое волнение, которое он старался бы не показывать. Минсок хочет предложить что-нибудь более существенное, но Чунмён пишет в чат логичное "Не удивлен, но каким образом?". Парни переглядываются, надеясь, что получат ответ. Тот не заставляет себя долго ждать: "Узнал, что бкзумно краствый лмега лежит в этой бодьнице, решил сделат всё, чтобы попасть." — Долбаеб, — резюмирует Кёнсу, дочитывая сообщение, Минсок согласно кивает, улыбаясь. Бэкхён явно не в том состоянии, чтобы быть активным и попадать на клавиатуре, но уже в том, чтобы разглядеть, что в одной с ним больнице есть кто-то красивый. Если бы они знали его немного хуже, то могли бы посчитать его тем еще ловеласом. Но они-то знали, — надеюсь, он быстро прийдет в себя. — Ну, дня три, как обычно, — каникулы начинаются через пять, вероятно, в школу он уже не вернется в этой четверти. Вроде как переживать не о чем, — но я думаю, он не поедет с нами на море. — Ты еще не слышал? — Минсок смотрит на него, ожидая ответ на его же вопрос, — он не поедет в этот раз. — Ой, можно я тогда тоже не поеду? — Еще чего! — Кёнсе его толкает, явно не испытывая никакого удовольствия от того, что у Кима в принципе появились такие мысли. — Я не хочу ночевать с вами. — Возьми Чондэ. — Он не поедет. — Да ты не пробовал, — а ведь правда. Интересно, какие у него планы на каникулы, мог бы Минсок их разбавить, — тебе же реально будет слишком скучно без Бэкхёна. А так хоть какое-то развлечение. Но не заставляю.

***

— С каких пор я делаю за тебя литру? — Минсок понимает это случайно, ровно на моменте, когда переворачивает Чондэ листок с решением всех вопросов, а у его класса еще не было этой домашней. Чондэ забирает листок и смотрит на самого Минсока так, словно это нечто очевидное. — Как мы стали работать вместе? — предполагает он, — я ненавижу литературу. — Я в курсе. Почему, кстати? Ты же разбираешься. — Ну, мне не очень интересно. Закроюсь, чтобы было, всё равно четверку выставят. Если бы не конец четверти, я бы забил. — Выпендрежник, — фыркает Минсок, а потом вспоминает один вопрос, который его беспокоил, — говоря про каникулы, а что ты планируешь делать? — Ебланиться? — предполагает Чондэ, — схожу пару раз на тренировку, посижу за допами. — Поехали на море? — предлагает Минсок получая автоматический кивок в ответ, но Чондэ почти сразу же понимает, что услышал. Смотрит, чего-то выжидает, а потом беззвучно произносит "нет", — но почему? — Меня не отпустят. Это во-первых. А во-вторых...я догадываюсь, что ты меня не одного зовешь. С кем? — Допустим, мы каждое лето цепляемся с родителями Чунмёна, у них там домик, всё чисто цивильно, — Чондэ показательно морщится, заставляя Минсока улыбнуться, — Чунмён солнышко заечка, когда с родителями. У них с Кёнсу экстра цель на море каждый раз, а Бэкхён не едет. Дома делать нечего, хочу с ними, но не хочу с ними, поехали со мной. — Предлагаешь мне быть твоим развлечением? — В том числе. Тебе нужно отдохнуть, мой депрессивный друг. Чондэ возмущенно выдыхает носом, шумно, но показательно. Ему не очень нравится такое обращение. Он не умеет отдыхать. Наверное, Чондэ действительно не хотел бы ехать на море. А может быть и хотел, но не с теми людьми. Выглядит, как последнее. Минсок улыбается ему, надеясь, что это поможет. Стук в дверь чисто формальный, отец Чондэ заглядывает без разрешения с началом "ребятня, а не...", но не заканчивает. Минсок на секунду на него смотрит, но сразу же возвращает взгляд Чондэ, который кажется слишком серьезным. — И что у вас случилось? — мужчина спрашивает без строгости, мягко опирается плечом о косяк двери, надеясь получить ответ. Чондэ оборачивается на него, явно не собираясь разговаривать приветливо, потому Минсок хватает его, прижимает к себе и закрывает рот рукой, чем удивляет не только эту семью, но и себя самого. — Зову вашего сына на море, а он отказывается. — Может быть он не хочет? — предполагает мужчина, улыбаясь, но Чондэ даже не подает никакого жеста согласия. — А может быть он не умеет хотеть? — защищается Минсок, — ему не очень нравится моя компания, но мы можем с ними не пересекаться, там же взрослые, никто не осудит. А если не пробовать, то можно отстать от социализации. Тем более, если никогда не отдыхать. Он же такой умница, заслужил пару дней на бережку. — Вот оно что, — он жестом показывает Минсоку убрать руку от чужого лица, что Минсок и делает, — неужели ты не хочешь? — Ну хочу, — Чондэ звучит так, словно его заставили это сказать, но Минсок как раз в этот момент его выпускает из захвата, — просто не ощущаю себя уверенно в этом всём. — Не попробуешь, не узнаешь, — рассуждает мужчина, а потом смотрит на Минсока достаточно серьезно, — а с какого момента вы друзья? — С начала года? — отвечает Минсок, Чондэ кивает его словам. — Ты не похож на всех тех, с кем Чондэ общается, — поясняет свой вопрос он, — вы встречаете? — Ага, — бросает Минсок, Чондэ удивленно смотрит на него, будто даже немного с места подрывается, но не больше. Мужчина пожимает плечами, — а что? — Ничего, — так же спокойно отвечает он, — предохраняйтесь. А так можете ехать, если хотите. Тем более, раз там взрослые, приглядят за вами. — Мы не встречаемся, — улыбается Минсок, позволяя Чондэ облегченно выдохнуть: придумывать оправдания перед отцом он не хотел вовсе. — Тогда ваша дружба всё еще странная, но разбирайтесь сами.