И ещё одна мелодрама (засилие тэгуков)

      Юнги стоял возле своего автомобиля и не торопился. Сегодня его первый рабочий день. Он приехал за полчаса до начала. Дядя ясно дал понять: «Не позорь». Он старался. Юнги буквально неделю назад получил диплом, и дядя тут же определил ему место в своей фирме. Младшего сотрудника. Он подозревал, что самого младшего с лёгкой руки родителей. В планах у Юнги, конечно, был спорт, но эта травма… Она не то что сломала, она просто осиновым колом протаранила перспективы — не быть Юнги олимпийским чемпионом.       Он краем глаза заметил силуэт, его обогнала девушка с такими стройными ногами, что никакая длина юбки не смогла бы прикрыть эту красоту. Юнги с интересом провожал её взглядом, не спеша следуя к дверям бизнес-центра. Девушка бежала в ту же сторону, именно бежала. Юнги усмехнулся: «Чтоб я так на работу нёсся в такую рань». Он обратил внимание на завиток, который выбивался из-за правого уха незнакомки, её волосы были убраны в хвост, но этот завиток… Такой милый, что-то знакомое. Он так щекотал нос, когда Юнги целовал её за ухом… он даже зубами пытался его схватить, чуть мочку не прокусил… Лея… Он снова посмотрел на девушку. «Твою ж мать! Лея!» Он остановился, озираясь, будто искал кого-нибудь, чтобы и спросить, и удивиться: «Это же Лея!»       Лея добежала до входных дверей и схватила за руку «какого-то хлыща», как назвал его про себя Юнги, которого он сперва даже не заметил. Хлыщ улыбался (!) ей, похоже, он её ждал.       Намджун собрал всех в конференц-зале, он хотел представить новых сотрудников. Что-то пошутив про родственные связи и коррупцию, он представил Лею и неизвестного:       — Знакомьтесь, Лея Ванг и Мун Сихван — психологи. Будут работать у нас в течение двух недель в помощь Ли Сухо.       Когда все разошлись, Юнги спросил у Намджуна:       — А кто Ли Сухо?       — Психолог.       — Он не справляется?       — Считай, что Лея и Сихван на практике.       — Вместе?       — Да, её отец попросил, а Ли Сухо — лучший специалист в таких крупных фирмах, как наша. А тебя это каким местом трогает?       — Самым безобидным — любопытство разыгралось.       — Ты своё любопытство покрепче в штанах держи, у них свадьба через месяц.       — У кого? У Леи?       Намджун не стал обращать внимания на слова племянника, он никогда не видел Лею и никаких аналогий с прошлым не проводил. Юнги в своём репертуаре: увидел юбку — задрал штаны.       — Иди работай!       Какая работа, когда… Когда он опять её увидел. Замуж выходит за хлыща — ну и ладно! Забили-забыли.       Неделю они не пересекались. Молодому специалисту есть чем заняться, кроме подглядывания за передвижением бывшей по всей территории бизнес-центра.       Пятница наступила неожиданно и закончилась непредсказуемо — корпоративом. Юнги помнил, как его уговаривал кто-то из сотрудников поехать в караоке, и Юнги выстоял в этой битве — 100 из 100. Попробуй такого переорать. Потом они опять поехали, но уже на такси. Юнги знает, что такое алкоголь, стреляный воробей, но одно из многочисленных (мы, что, на крючке у мафии?) такси привезло его прямо к Лее… Он как раз пришёл к той стадии опьянения, когда показывает отлично, а звука нет. Он уселся на какую-то неровную поверхность (в таком состоянии ощущения тоже не важны) и уставился в одну точку. Организм требовал перезагрузки в горизонтальном положении. Его кто-то взял за руку. Он поднял глаза…       Его друг Минхо праздновал девятнадцатилетие. Последний из их компании. Лея была подругой младшей сестры Минхо. Юнги весь вечер думал о том, как подойти к ней. Как же он напился тогда. От страха. Лея нравилась ему до дрожи в пальцах. В итоге он просто уснул на диване в гостиной, а когда проснулся, она сидела рядом и смотрела на него. Он с трудом соскрёб себя и заставил сесть.       — Плохо? — спросила Лея.       — Нормально, — с трудом выговорил он.       — За мной сейчас машина приедет, тебя подвезти?       — Ага, — немногословность лишь подтверждала неспособность добраться до дома самостоятельно.       На заднем сидении автомобиля его развезло, и ещё этот завиток исцарапал ему все ноздри, пока Лея пыталась аккуратно убрать его спящую голову со своего плеча.       Он плохо помнил прошедший день рождения друга и надеялся, что Лея не будет над ним смеяться, лучше уж пусть кричит. Папа никогда не мешал маме кричать, ждал, когда она выпустит пар, а потом они как два заговорщика хихикали о чём-то своём.       Он караулил её возле дома, глупо, конечно, мог и номер телефона взять или сменить дислокацию на университет, но там народу много, а родителей он не боялся: отец Леи и Сокджин — бывшие сокурсники.       Пошёл снег, Лея появилась из-за угла, усыпанная снежинками. Юнги не мог оторвать от неё глаз.       — Лея, — крикнул он, опомнившись. — Можно тебя?       Она улыбнулась в ответ:       — Ты давно здесь?       — Нет. Я хотел извиниться за вчерашнее.       Она опять улыбнулась:       — Пойдём к нам.       — Неудобно.       — Ну ладно, тогда приходи в субботу. На семейный обед.       Они обменялись телефонами, и Юнги на неделю забыл обо всём. В субботу он стоял перед дверями её дома по ощущениям отутюженный и напомаженный, на деле — тупо чистый. Родители Леи, как показалось Юнги, были рады его визиту. Господин Ванг вспоминал свою учёбу и как они весело проводили время с отцом Юнги. Лея была копией своей матери — очень тихой, спокойной женщины.       Сразу после обеда отец Леи уехал так же, как и её мама, у Юнги даже сложилось впечатление, что обед был устроен специально для него — провели мероприятие и разбежались.       — Интересные у тебя родители, — заметил Юнги.       — Интересные? Наверно. Они разводятся.       — Что?       — У отца другая семья в Гонконге. Он ведь оттуда родом.       — Лея… — Юнги был слегка ошарашен подобным признанием, всё-таки он не близкий друг, чтобы так откровенничать.       — Пойдём ко мне, — она взяла Юнги за руку и повела наверх.       Лея захлопнула дверь комнаты и прошла вглубь.       — Ну чего ты встал, иди сюда.       Юнги опустился на диван рядом с ней, не ожидая никакого подвоха.       — Поцелуй меня, — в тишине дома слова прозвучали чересчур громко.       — А… — Юнги растерялся.       — Не умеешь? — беззлобно поддела его Лея.       — Я умею! — возмутился Юнги, но одно дело целоваться с теми, на кого стоит, а другое дело — Лея… Он дышать-то на неё лишний раз боялся, чтобы не спугнуть, а чтобы трогать, да ещё так…       — Не бойся, я не растаю, — прошептала Лея.       — Обещаешь?       Кто пережил состояние полёта, полёта во сне? Он схож с реальными полётами. Практикуясь с детства в падениях, которые преследуют во сне, сознание не реагирует на турбулентность как на последнее событие в жизни, которое по непонятным причинам должно ассоциироваться с дорогой в ад. Летать — это круто, не всем дано, правда. Юнги родился, чтобы летать — это аксиома (любой аргумент против будет оставлен без внимания).       Боинг под управлением штурмана Юнги совершал очередную посадку.       — Лея… — он запутывался в её волосах, повторяя имя и продолжая взлётно-посадочное движение, — Лея…       — Ты меня уже всю слюнями измазал, — тихо улыбалась в ответ единственная на Боинге бортпроводница.       Юнги просто захлёбывался от эмоций и желания. Ре-а-ли-зо-ван-но-го! Наконец-то, потихоньку возвращаясь в реальность, Юнги поинтересовался:       — Твои родители…       — Папа улетел в Гонконг, мама сначала поедет к психотерапевту, потом — к адвокату, потом… Ещё часа два её не будет.       — Значит, я могу задержаться?       Лея в ответ крепко прижалась к Юнги:       — Можешь, конечно, можешь.       Если бы Юнги был мозгоправом или имел хотя бы мало-мальский житейский опыт, он бы понял, что перед ним глубоко одинокий ребёнок, родители которого на протяжении нескольких лет занимаются выяснением отношений, напрочь забыв о своей дочери. Но он был обычным мальчишкой, который влюбился, и всё, чем он мог помочь, — это быть рядом.       Они встречались два месяца. А потом Лея пропала. Совсем. Юнги сходил с ума от того, что не понимал, что происходит. Лея не отвечала на звонки, не появлялась в университете, он пытался найти её дома, но дом был выставлен на продажу. Жильцы съехали. Лея пропала.       Ещё через месяц к ним в дом прибыли неожиданные гости: родители Леи. Сокджин сначала обрадовался старому знакомому, пока не узнал о причине его визита. Они с Хаюн в гробовой тишине выслушали отца Леи, её мама не вмешивалась, только периодически громко вздыхала. Господин Ванг ушёл, хлопнув дверью.       — Юнги! — так громко его имя ещё не звучало в стенах родного дома.       Юнги сложно было чем-то удивить, он отчаялся найти Лею, и новость о том, что она была беременна и сделала аборт, ничего не изменила. Он несколько дней не выходил из комнаты. Хаюн, которая вначале считала, что её сын — оболтус, не способный нести ответственность за свои поступки, теперь находилась в состоянии тревоги за сына. Что бы там не произошло, наверно, всё было куда сложнее, чем простой перепихон, иначе откуда такая реакция?       Лея пропала навсегда, так думал Юнги.       Он поднял глаза…       — Плохо? — услышал он знакомый голос из какого-то, пипец, далёкого прошлого. Настройки поменялись: теперь появился звук, но вместе с ним пришла рябь.       — Нормально.       — Давай я тебя домой отвезу.       — Ты кто? — Юнги продолжал не узнавать хозяйку голоса.       — Лея.       Юнги не реагировал. Непонятно было, спит он уже или только раздумывает предаться приятному времяпрепровождению. Лея дёрнула Юнги за руку:       — Поднимайся!       — Дамочка! Вы тут не командуйте!       — Юнги, поехали домой.       Он опять посмотрел на неё и поднялся. Лея была здесь вместе со своим женихом. Они вдвоём усадили Юнги на заднее сидение автомобиля, где он сразу уснул.       Пробуждение не радовало, как и вся его жизнь, оно было классическим — казнь похмельем. Юнги увидел на стуле рядом с кроватью свой вычищенный костюм, но эта деталь никак не могла объяснить одного обстоятельства — где он, чёрт возьми, находится?       Он с трудом оделся и вышел из комнаты. Услышав голоса, отправился на звук: Лея и Сихван готовили завтрак и переговаривались между собой. Юнги замер на пороге, он недолго наблюдал за парой, потом решил уже обнаружить себя:       — Доброе утро! — в отличие от фразы его голос начисто опровергал её значение.       — Юнги, доброе утро! — Лея улыбнулась ему в ответ. — Вы знакомы? Сихван — мой жених.       Два самца слегка кивнули друг другу.       — Как я здесь оказался? — поинтересовался Юнги.       — Ты не помнишь? — Лея продолжала излучать дружелюбие. — Мы хотели отвезти тебя домой, но ты отключился раньше, чем назвал свой адрес.       — Спасибо, типа, не нужно было.       — Я не хотела оставлять тебя в таком состоянии, — Лея растерялась и начала оправдываться.       — В каком?       — А можно повежливее? — вступился Сихван.       Они встретились взглядами, в воздухе запахло грозой. Юнги не смог. Повежливее.       — Если я в прошлом гей, это не даёт вам право намекать мне на секс втроём.       — Что?! — Сихван сжал кулаки и рванул в сторону Юнги. Тот даже обрадовался.       — А ты не только мозги умеешь вправлять, — у него настроение поднялось.       Сихван уже схватил его за грудки, когда Лея крикнула:       — Юнги, до свидания!       — Проводишь? — обратился Юнги к жениху.       Сихван со всей силы толкнул его в сторону входной двери:       — Дальше сам.       — Прощайте!       Юнги вышел на улицу, думая о том, что по-другому не могло быть и не будет. Что за широкий жест: подобрать пьяненького, бедненького Юнги после того, как она его бросила, сбежала. Он, конечно, не опуститься до мести, но досадить её жениху (надо же, какой нервный) было приятно.       Сихван молча продолжил приготовление завтрака. Лея не знала, как сгладить ситуацию. Сихван же просил не делать этого, зачем она его сюда привезла? Затем, что Юнги таким не был, она помнит другого, она думала… Она просто наивная дура. Всё меняется, и Юнги не исключение. Хорошо, что она Сихвану ничего не рассказала о нём, только хуже бы сделала, она и про аборт наврала, сказала, что её изнасиловали, и других вариантов решить проблему у неё не было. Это была официальная версия её семьи. Юнги… Мальчишка мальчишкой, надел деловой костюм, а взрослее не стал. Хватит! Она выходит замуж. Сихван хороший, вон как набросился, чтобы её защитить. Хороший, добрый, умный, а любовь — это болезненное состояние, дающее временное ощущение счастья. Она же психолог, она знает, о чём говорит.       — Извини, что так вышло, — Лея попыталась обнять Сихвана.       — Всё в порядке, через неделю мы уедем отсюда, и всё забудется.       Юнги сидел в баре с друзьями. Воскресенье, вечер, лучшее время, чтобы выпить и склеить кого-нибудь. Он глазам своим не поверил, когда на пороге бара увидел Лею. Она была одна, проводила взглядом по залу, словно искала какого-то, и наконец-то, заметив Юнги, решительно направилась в его сторону.       — Можно тебя?       — Привет! — ответил Юнги. — Я, как бы, занят.       — В ожидании похмелья?       — Прикинь, и не надо искать, обрывать телефоны: ау, где же ты? Оно всегда рядом: не предаст, не бросит.       — Тебе нужно к психологу детские обиды проработать.       — Типа, к тебе?       — Юнги…       — Ладно, пошли.       Они вышли на улицу, и Лея предложила сесть к ней в машину. Она собиралась с мыслями, Юнги в это время наблюдал за ней, она нервничала, всё время поправляла его любимый завиток.       — Я просто хотела объяснить… Почему… Тогда…       — У-у-у, — Юнги понял, что Лея решила во всём признаться, — жалко, сейчас не Хэллоуин, я бы костюмчик священника приодел, исповедовал тебя, дочь моя.       — Перестань.       — А, может, не надо? Ну, было и было. Никто ж не умер…       — Что бы из нас за родители были? Сами как дети.       — Ты же могла мне сказать.       — Я хотела, когда узнала, звонила тебе.       — Когда?       — А ты уехал на соревнования, у вас чемпионат был. Родители… Там уже давно всё закончилось. Я думала, если я никому не нужна, мой ребёнок тоже никому не нужен. Я клинику нашла, дождалась своего дня рождения — к совершеннолетней никаких вопросов. А меня там мамина знакомая увидела, рассказала. Отец сразу увёз меня в Гонконг.       Юнги взял её за руку:       — Успокойся.       — Да, да, всё хорошо. Я с Сихваном в университете познакомилась, он аспирантом тогда был. Отцу нравился… Он не знает про нас. И про аборт я наврала. Я превращаюсь в своих родителей.       — Ты его любишь?       — Я выхожу замуж, а тут ты наглый донельзя, — Лея захлюпала носом, — самоуверенный, говорит, что думает, такой же… Ненавижу! — Лея бросилась на Юнги с кулаками, не сдерживая слёз.       — Тихо, тихо, Лея, я с девочками не дерусь! — отбивался как мог Юнги. В конце концов Лея ослабила натиск, и Юнги прижал её к себе, гладя по волосам.       — А ты агрессивная, тебе к психологу надо.       Лея тихо заколыхалась от смеха, Юнги засмеялся вместе с ней.       — Сейчас самым разумным будет, если каждый пойдёт своею дорогой, а поезд пойдёт — своей, — сказал Юнги. Вместо ответа Лея откинула голову, глядя на Юнги, словно в ожидании действий, разрешая эти действия. Юнги принял оборонительную позицию:       — Ты замуж выходишь, сама говорила.       — Через три недели.       Юнги молчал, продолжая делать вид, что не понимает намёков.       — Так и скажи, что целоваться не умеешь.       — Кто, я?       — Ты. И не умел.       Юнги оторопел.       — Я на твои провокации не поведусь, понятно? Поезжай к жениху. На нём потренируйся.       — Ты всегда смешно обижался, — Лея смотрела на Юнги, улыбаясь.       — До свидания, — ответил Юнги, берясь за ручку дверцы.       — А если я в аварию попаду? Я же сейчас в таком неустойчивом психоэмоциональном состоянии.       — Ты просто профессиональная шантажистка!       — Юнги, не бросай меня, — Лея говорила очень тихо, у неё опять из глаз потекли слёзы, обещая закончится истерикой.       Да сколько можно! Он и сам понимал, что не может уйти. Всё, сейчас он сам отвезёт её домой. Сдаст с рук на руки жениху. И больше никогда, никогда не подойдёт к ней!       — Я отвезу тебя.       — Куда?       — Домой.       — А дома никого нет. Он уехал к своей семье.       — Без тебя?       — Моё присутствие там выглядело бы более, чем странно: любимая женщина, сын и я.       Юнги совершенно ничего не понял. Лея продолжила:       — Мы женимся, потому что это выгодно нашим семьям. У Сихвана есть любимая женщина, но у неё нет должного статуса. А Сихван… Карьерист.       — И ты об этом знала?       — Сегодня утром узнала. Знаешь почему? Ты спусковым крючком стал, потому что ты так можешь, а он нет.       — Тогда я не понял, чем моя семья хуже его семьи?       — В каком смысле?       Юнги чуть не захлебнулся от возмущения:       — Мы тоже крутые!       Лея начала смеяться и плакать одновременно.       — Отец до сих пор злится на тебя.       — Ничего, внуков полюбит.       Боинг под управлением штурмана Юнги вообще ни разу не собирался тормозить…       Юнги приехал в дом своих родителей около шести утра, сам он уже год жил отдельно, но сегодня… Его переполняло счастье, состояние эйфории искало выхода на родной территории.       Сокджин заметил сына, который явно не вписывался в повороты и косяки, удивляясь его появлению в такой ранний час.       — Юнги, ты откуда такой? — и принюхался.       — Папа! — восторженно проговорил сын и посмотрел на отца влюблёнными глазами.       — От бабы, — констатировал Сокджин и успокоился.       — От девушки, — поправил его Юнги.       — Сына, я тебе по большому секрету скажу: если ты от неё, она уже не девушка. Завтракать будешь?       Юнги присел за стол, продолжая витать в облаках.       — Пап, а ты хотел быть отцом?       — Не порти мне аппетит, не говори, что она залетела, подожди, когда я прожую.       — Пап, я серьёзно. Ну как тебе мама сказала об этом?       — Пришла и сказала.       — И всё?       — И мы поженились.       — Из-за этого? — Юнги даже расстроился.       — И из-за этого тоже. Ты её не видел в молодости, — Сокджин даже остановил процесс пережёвывания, погружаясь в воспоминания о прошлом. — Королева красоты. Я думал, она в мою сторону никогда в жизни не посмотрит.       — Ты у меня тоже красавчик.       — Да ладно! — Сокджин смущённо заулыбался.       — А если бы она аборт сделала?       — Нет! — категорично ответил отец. — Ты же не видел, она от счастья прыгала. Какой аборт? Зачем?       — Значит, я желанный ребёнок? — удивлённо протянул Юнги. — Поэтому такой неотразимый?       — Я бы сказал наглый.       — Ну да, есть такое. Ну а всё-таки, если бы ты узнал, что абстрактная девушка сделала аборт?       Сокджин уставился на сына:       — Тебя Лея до сих пор не отпускает?       Юнги отвёл глаза:       — Я же не знал.       — Тогда попроси у неё прощения.       — За что?       — За то, что тебя рядом не было.       Сокджин поднялся из-за стола и пока он прокладывал путь к дверям, Юнги крикнул ему в спину:       — Папа, я женюсь!       Сокджин остановился и в ужасе посмотрел на Юнги:       — Сына, ты дурак…       Лея улетела в Гонконг. Одна. Они договорились с Юнги, что встретятся в Гонконге в самое ближайшее время и решат все вопросы с неприятием Юнги семьёй Леи.       Он как раз заказывал билеты на самолёт, когда зазвонил телефон.       — Юнги, это Чонгук. Нужно встретиться срочно! Тэхён пропал…