И ещё одна мелодрама (засилие тэгуков)

      Юнги смотрел на экран, пытаясь запомнить дату вылета: «Послезавтра. Ещё вещи собрать. Тэхён пропал».       — Как пропал? — наконец-то отреагировал он на слова Чонгука.       — Мы должны были встретиться три часа назад. С работы он ушёл в двенадцать.       Юнги взглянул на часы — половина девятого вечера.       — Так позвони ему.       — Он телефон дома оставил. Я уже всех обзвонил, никто его не видел.       — В полицию не пробовал?       — Нам нужно встретиться, — настаивал Чонгук.       — Я бы тебе с удовольствием помог, но лучше в полицию.       — Это касается твоей семьи.       Юнги насторожился:       — Моей семьи? Думаешь, у нас маньяк-гомофоб завёлся?       — Юнги, давай встретимся, я тебе всё объясню, — устало проговорил Чонгук.       — Ладно, приезжай.       Юнги ждал Чонгука на углу своего дома и думал о том, что скоро снова увидит Лею, но эта заваруха с Тэхёном… «При чём тут моя семья? Мама секту организовала? Она может: «Откровения Хаюн: как я его рожала» — тьфу ты! Дядя с отцом наследили? «Двойняшки оказались тройняшками, Тэхён — их утерянный во времени брат». Юнги хохотнул, он представил лицо Чонгука, который, пуская слезу, откровенничал с Юнги как герой дорамы: «Тэхён — твой сын! Он столько лет искал тебя. И вот, когда ваша встреча стала неизбежной, он узнал, что он твоя дочь!» Юнги заржал, мимо него, оглядываясь в его сторону, прошла парочка. Тут же появился автомобиль Чонгука, он опустил стекло и сурово посмотрел на Юнги.       — Ты вовремя, — сказал Юнги, продолжая тихо хихикать, — а то у меня воображение разыгралось.       Он уселся в автомобиль, и Чонгук сразу нажал на газ.       — Рассказывай, — Юнги ждал жутких и неправдоподобных подробностей. Но Чонгук просто гнал.       — Ладно, помолчим.       Чонгук затормозил также резко, как и стартанул. Они стояли возле чугунной ограды, за которой виднелся огромный сад и спрятанный в его ветвях двухэтажный дом. Элитный район, на улице никого.       — Ну? — Юнги пытался расшевелить Чонгука.       — Это дом твоего дяди, — наконец-то сказал Чонгук.       — Ничего подобного! Намджун в другом живёт.       — Я про Хосока говорю.       — Хосок? — Юнги ещё раз посмотрел на ограду. — Может быть. Он недавно вернулся из-за границы, вполне мог прикупить, финансы позволяют.       — Тэхён у него.       — В гостях, что ли? А зачем тогда: «Пропал! Исчез!»?       — Тэхён пропал, а твой дядя… Может его удерживать у себя.       — Вот сейчас ни хуя не смешно, — Юнги уже злился. — Похищение и удержание силой — это преступление. Ты чего несёшь? На кой он ему сдался?       — Они были любовниками — так понятнее? — Чонгук тоже плохо справлялся с нарастающей яростью.       — Ебать, какие… Что?! — Юнги уже давно так не удивлялся. — Ну, нет! Ну, нет! Ну, нет! — при каждом утверждении Юнги проводил в воздухе указательным пальцем, словно зачёркивая даже намёк на это. — Он женат! На бабе, чё, съел?       — Он гей! Они встречались несколько лет, не за ручки держались, а трахались, пояснить как?       — Ты чего на меня орёшь? Сам гей!       Чонгук от очевидности брошенного в него упрёка открыл рот:       — Ну да.       Они смотрели друг на друга, хлопая глазами и сжимая кулаки.       — Тэхён у него, его надо вытащить. Помоги, — процедил Чонгук сквозь зубы.       — Хер тебе!       — Если приедет полиция, твоего дядю уже ничего не спасёт.       — Да с чего ты взял, что он там? Силой?       Чонгук развернулся и зарядил Юнги кулаком в плечо.       — Не смей! — прошипел он, сдерживая порыв вцепиться в горло. — Твой Хосок… Он преследовал Тэхёна, понятно? Сначала бросил, а потом проходу не давал, следил. Видать, хорошо ему с бабой живётся.       — Ебать… — Юнги летел в пропасть. «Это чего получается, — думал он, — не зря комуфлировал, чуяло сердце беду…»       — Пошли! — скомандовал Чонгук. Юнги нехотя вылез из автомобиля и не спеша побрёл за своим невольным подельником. Они подошли к калитке, расположенной рядом с воротами и оснащённой видеодомофонной системой. Чонгук отошёл, чтобы не попасть в объектив камеры, Юнги позвонил.       — Алло! — услышал он бодрый голос дяди.       — Хосок, это я Юнги.       — Юнги? Ты откуда здесь, заблудился?       — Открой, поговорить надо, — вот сейчас это уже было принципиально для Юнги.       — Нет. Не сегодня. Будет время — встретимся. Только позвони предварительно.       — Хосок, — Юнги почувствовал, что разговор может оборваться в любую секунду, — Тэхён у тебя?       Возникла пауза небольшая, секундная, но она возникла:       — Кто это? — спросил Хосок.       — Мы учились в одном университете. Он пропал, ты его не видел?       — Я не знаю, о ком ты говоришь, почему я должен его знать?       — Я знакомил вас на дне рождения, давно это было, конечно, ну вдруг ты помнишь, он искусствовед, может, вы пересекались в этой сфере.       — Нет. Я не помню.       — Его семья ищет, муж, — Юнги давил, как мог.       — Муж?       — Ну да, они же геи, представляешь?       — Юнги, я не знаю, кто такой Тэхён. Ничем не могу помочь. Спокойной ночи! — Хосок повесил трубку.       Чонгук сидел на тротуаре, прислонившись к ограде, опустив голову.       — Тут должен быть ещё один вход, — нарушил тишину Юнги. — Не найдём, по старой схеме — через забор.       Чонгук тут же вскочил и посмотрел на Юнги, как могло кому-то показаться на долю секунды, с благодарностью. Они бодро, не снижая темпа, отправились вдоль ограды.       Юнги внутренне колебался. Он познакомился с Хосоком, когда был подростком. Ну да, он похож на маму, а с мамой Юнги периодически был в контрах, характер, что у сестры, что у брата — не ахти, ну и что, это не показатель, и ведь он кровный родственник. Намджун — другое дело, Юнги знал его с пелёнок как облупленного, нормальный мужик, клон отца всё-таки! Блин, неужели правда? Неужели он Юнги — гроза всех девчонок 18+ — латентный? Он перевёл тоскливый взгляд на Чонгука, пытаясь оценить его с точки зрения мужчины, ну, как бы, если, ну, вы поняли… Взгляд остановился на пятой точке. Ну, накаченные, а у Леи такие круглые, мягкие… Юнги расплывался в улыбке, погружаясь в воспоминания о любимой и врезаясь в Чонгука.       — Ты куда смотришь? — спросил Чонгук. Юнги замер: «Заметил — нет, как я пялюсь?»       — На дорогу. Темно, — и он обогнал Чонгука. Чтобы как-то избавиться от навязчивых мыслей о своей гипотетической неправильности, Юнги спросил:       — Когда ты узнал про Хосока?       — Когда мы поженились. Тэхён не говорил — кто… Он сам к нам припёрся. Нет, может, он всего лишь хотел обсудить проблемы эпохи Возрождения в творчестве Рафаэля, но я не догнал, какая связь между творчеством Рафаэля и стояком на моего Тэхёна? Я ему объяснил, что клуб по его интересам в другом месте, он не понял, я ещё раз объяснил, а он опять не понял.       Юнги, я понимаю, что тебе неприятно, он родственник, но если Тэхён у него…       — Я бы тоже не спустил, если б к Лее так… — в сердцах проговорил Юнги.       — Кто это?       — Моя невеста.       Чонгук затормозил и протянул руку:       — Поздравляю!       — Да ладно тебе! О, пришли!       Они остановились возле небольшой чугунной двери с вензелями, спрятанной в зарослях кустарников.       — Отмычка есть? — спросил Юнги.       — Давай я тебя подсажу.       — Вы все такие? — возмутился Юнги. — Лишь бы за жопу потрогать.       — Как будто вы другие?       Они окинули друг друга взглядами, как два дуэлянта, и одновременно шагнули к забору.       — Давай, — нехотя согласился Юнги, глубоко в душе приходя в ужас от мысли, что латентность не лечится!..       Хосок не обрадовался внезапному появлению племянника: во-первых, он что с деловыми партнёрами, что с друзьями, что с близкими родственниками, встречался строго по расписанию; во-вторых, спонтанность его раздражала; в-третьих, если у тебя бардак в голове, то и в делах ты не преуспеешь, педантичность Хосока граничила с маниакальностью; в-четвёртых, ни один из вышеперечисленных пунктов не имел никакого отношения… Хосок пересёк гостиную и спустился в подвал. Подойдя к металлической двери он взялся за ручку: «Три полных круга по часовой, один — против до щелчка». Так вот, ни один из вышеперечисленных пунктов не имел никакого отношения к… Дверь тяжело открылась, в комнате, страдающей дизайнерским минимализмом, на кровати — одной из трёх предметов мебели, кроме стола и тумбочки, прикрученных к полу, сидела причина, перечёркивающая все правила адекватного поведения. Хосок, улыбаясь, прошёл внутрь:       — Медвежонок, ты уже проснулся?       Пятница. Утро. Тэхён уже стоял в прихожей, собираясь выйти, но Чонгук решил, что не может отпустить без поцелуя на дорожку. Поцелуй затянулся, переходя все границы, пытаясь взять реванш за тихую, сонную семейную ночь.       — Гуки, мне нельзя… Опаздывать…       Тэхён обнимал одной рукой своего мужа, а другой искал ручку входной двери. Щёлкнул затвор, дверь открылась. Чонгук ещё пытался удержать Тэхёна, возмущаясь по поводу его внешнего вида:       — Что это такое? Кого ты собрался в музее соблазнить?       — Мумию фараона.       — Его можно, его не жалко, — согласился Чонгук, нехотя выпуская Тэхёна из объятий. — В семнадцать-тридцать я заеду.       Тэхён улыбнулся и помахал рукой. В двенадцать Тэхён вышел из музея, он решил заскочить в кафе, находившееся за углом, не замечая автомобиля, который следовал за ним. Он хотел написать Чонгуку и обнаружил, что забыл телефон дома. В этот момент он почувствовал укол в шею и тут же потерял сознание. Чонгук подъехал к музею минута в минуту. Тэхён задерживался. Чонгук ждал пятнадцать минут, потом зашёл в музей. Узнав, что Тэхён покинул рабочее место ещё в обед, Чонгук забил тревогу, и, как нарочно, телефон Тэхён оставил дома в прихожей, пока отпирал дверь. День так хорошо начинался…       Тэхён молчал. Он старался не терять самообладание. Он очень хотел узнать правду, уже час, с того момента как очнулся, находясь в состоянии ужаса.       — Это ты?! — еле проговорил он, глядя на Хосока.       — Ты замёрз? — спросил Хосок, заметив, что Тэхёна бьёт дрожь.       — Где я? Как… Почему я здесь?       — Потому что по-другому с тобой невозможно поговорить, — ответил Хосок, улыбаясь.       — Ты с ума сошёл?       — Отнюдь. Медвежонок, да тебя трясёт всего, — Хосок попытался укрыть Тэхёна одеялом, на котором он сидел. Тот вскочил как ошпаренный.       — Не прикасайся!       — Хорошо, — Хосок поднял руки. — Только сядь.       Тэхён остался на месте, держась за спинку кровати. Он совершенно не понимал, как это могло произойти, как этот человек, которого он любил когда-то, посмел так себя вести.       — Ты меня похитил, ты псих!       — Медвежонок, давай начнём сначала. Я сглупил.       — Сглупил? Ты себя слышишь? — Тэхён не узнавал человека, который был ему когда-то дорог, который позволил себе переступить черту. — Ты выставил меня за дверь, вычеркнул из своей жизни, не утруждая себя никакими объяснениями, и это называется сглупил? Я же умереть за тебя готов был…       Хосок знал это. Он переоценил свои силы.       Амбиции, может быть, непомерные, но для кого-то, не для Хосока — он не шёл по головам, он через них перепрыгивал. Доход приносят вещи, информация, умелое вложение в удачные предприятия. Что могут дать чувства сопливого мальчишки? Удовлетворение в сексе, ну и… всё. Нет, если бы Хосок был сутенёром… Нет, слишком грязная индустрия.       Хосок решил проблему так, как считал нужным. Его больше волновало, как нейтрализовать новобрачную. Но и этот вопрос решился как-то сам собой. Невеста так наклюкалась на собственной свадьбе, что Хосоку осталось только инсценировать бурную брачную ночь, а потом уехать по делам на две недели, оставив молодую жену на попечение смазливого жиголо, услуги которого Хосок же и оплатил. В конце концов, жена улетела в Италию и решила пока остаться там без Хосока. Он тоже не отказывал себе ни в чём. Приятно иметь дело с людьми, которых можно купить, кому как, а Хосоку — приятно.       Единственное, что его коробило — присутствие в жизни Тэхёна другого мужика, плевать, что он муж. Медвежонок отомстить решил. Кому? Даже смешно. И всё равно Хосока задела эта выходка, может, ему было приятнее знать, что Тэхён страдает без него. А потом стало происходить что-то странное, обычный человек назвал бы это тоской. Конечно, Хосок повёл себя по-детски, когда выследил Тэхёна, не сдержался и получил от его мужа, поэтому и уехал заграницу. Он почти год отсутствовал дома, а когда вернулся, его тут же пригласили на выставку. Директора музея он хорошо знал, зашёл к нему, чтобы поприветствовать, и наткнулся на Тэхёна. Они оба сделали вид, что не знакомы. Тем не менее, у Хосока внутри всё перевернулось при виде Медвежонка: он так повзрослел, похорошел и создавал впечатление счастливого человека. Счастливого без Хосока…       Хосок вернулся к своим делам, но чтобы он ни делал, Тэхён не выходил из головы. Хосок опять начал за ним следить, но без попыток обнаружить себя. К этому времени его жена поставила его в известность о том, что им пора развестись. Хосок не возражал — эта сделка исчерпала себя. Он купил новый дом в старом стиле; прежний хозяин был одержим страхом ядерной атаки и, как герой фильма «Взрыв из прошлого», начал строить бункер, но не успел — сошёл с ума и вскоре умер. Его дети, продавая дом, со смехом рассказывали Хосоку про подвал. А Хосок оценил потуги сумасшедшего, составил план и решил действовать. Зачем? С Тэхёном было просто и понятно, он не мог ударить в спину, только оставлять отпечатки своих губ, он ничего не просил, кроме одного — быть рядом, раньше это казалось глупым и невозможным, а сейчас — таким естественным. Хосок скучал по своему Медвежонку до рвоты, до остервенения, до воя…       Никакие угрызения совести его не мучили: один укол в шею, и он уже везёт обездвиженное тело к себе. Он потерял контроль над собой, когда уложил спящего на кровать. Сначала только смотрел, но не выдержал и начал раздевать, как это делал раньше, когда был единственным допущенным в святая святых, когда ему было разрешено всё. Вид обнажённого тела вывел из равновесия, он начал покрывать его поцелуями, коснулся языком головки и не в силах уже сдерживать желание, потянулся расстёгивать ширинку на своих брюках, в этот момент Тэхён что-то простонал во сне. Хосок остановился, его окатило волной ужаса. Впервые за всё это время он посмотрел на себя со стороны и испытал отвращение. К себе. Немного успокоившись, он одел Медвежонка и лёг рядом на несколько минут. «Ты проснёшься и мы поговорим, и всё будет как раньше, — думал Хосок. — Всё будет как раньше».       — Да, я сглупил, — повторил Хосок. — Мы можем уехать заграницу, как ты хотел, в любое время. Можем остаться здесь.       — Зачем?       — Чтобы быть вместе.       — Зачем? — повторил Тэхён, то ли искренне не понимая неожиданных перемен со стороны бывшего, то ли пытаясь вывести из себя.       — Я уже ответил.       — И сколько ты собираешься меня здесь держать?       — Скажи: «Да», — и ты свободен.       — Вот так просто, — задумчиво произнёс Тэхён. Он смотрел на Хосока и задавал себе один вопрос: «Неужели я этого человека любил?»       Сколько понадобилось времени, чтобы Чонгук смог вытащить его из той ямы, в которую Тэхён сам себя загнал вот из-за этого человека. Хосок никогда не считался с ним и сейчас не воспринимал всерьёз, навязывая свои желания, уверенный в том, что Тэхён как послушный мальчик согласится с любым решением. Но именно благодаря этому человеку Тэхён знает разницу между тем, кто имеет, и тем, кто любит. Хосок из тех, кто имеет, он даже на паритетные отношения не согласился бы, он только сверху! Да, он многому научил Тэхёна, он столько времени потратил, обучая его технике, он сделал из него секс-машину. Чонгук даже прихуел вначале от его способностей и однажды не выдержал:       — Что ты делаешь? — спросил он Тэхёна. Тот удивлённо смотрел в ответ.       — Тебе не нравится?       — Послушай, только не обижайся, пожалуйста, обижулька моя, но ты как будто отрабатываешь. Я же не твой клиент. Я твой муж, я люблю тебя. Я не могу так. Давай, вот, когда ты сам захочешь, тогда и…       Тэхён обнял его. Да, было обидно! Да, обижулька! И очень тихо, чтобы не разреветься, произнёс:       — А мне ужасно-ужасно-ужасно-ужасно-ужасно-ужасно-ужасно нравится целоваться с тобой.       — Вот с этого и начнём…       Чонгук его как будто заново ходить учил. Странное чувство, когда ты не ждёшь внимания, как подачки, не скрываешь свои чувства, боясь услышать в ответ презрительное фи, когда ты можешь покапризничать, а тебя всё равно любят, и это невозможно приятно.       — Медвежонок… — позвал Хосок. Тэхён словно не слышал. Дурацкое прозвище. Тэхён давным-давно откликался на другое.       Когда они впервые оказались в постели с Чонгуком, Тэхён, находясь в экстазе, не сразу понял, что Чонгук тихо ржёт, склонясь над ним:       — Я не понимаю, как ты это делаешь?       — Что?       — Чем ты урчишь?       Тэхён и сам не знал, как. Он всегда так делал, сколько себя помнит, от удовольствия. Не то мурчание, не то храп, но это успокаивало, и он сразу засыпал, особенно, когда был маленьким. Он надул губы, обида уже стояла в дверях.       — Тигрёнок мой, иди ко мне.       Тэхён тогда передумал обижаться и наградил Чонгука таким долгим, сладким поцелуем, что им пришлось всё повторить с самого начала для закрепления.       — Медвежонок, — снова позвал Хосок.       — Я должен сказать да, потому что тебе наплевать на то, что я думаю и чего я хочу, потому что по-другому ты не умеешь… — размышлял Тэхён вслух.       — Я вернусь позже, — прервал его Хосок.       — Стой! — ещё несколько минут в этой комнате Тэхён не выдержит. — Ты же просто выебать меня хочешь, да? Сколько? Сколько раз? — похоже, у него начиналась истерика. — Один, два, сто, пока хуй не посинеет, — Тэхён стал раздеваться. Сбросив всю одежду, он согнулся пополам, выставив напоказ два прекрасных полушария: — На, еби!       Хосок не ожидал такой реакции, его слегка передёрнуло.       — Я приду потом.       — Нет! — Тэхён схватил кроссовок и швырнул в Хосока, следом полетел второй: — Открывай дверь!       Хосок опешил, он припустил к выходу, но Тэхён его догнал и схватил за шею:       — Открывай дверь, псих! — второй рукой он со всей силы сжал член своего тюремщика. Хосок запищал от боли и открыл, он совершенно не был готов к такому мощному и болезненному сопротивлению. Тэхён выскочил в чём был, вернее без всего, и побежал вверх по лестнице…       Чонгук с Юнги приближались к дому. Не зная, есть ли камеры на территории, границы которой были пересечены ими незаконно, они старались не шуметь и быть предельно быстрыми.       — Тут есть чёрный ход? — спросил Чонгук.       — Я же сказал, что не знаю, но можно обойти — проверить.       — Ладно.       Обход ничего не дал.       — Тогда наверх, — обратился Чонгук к Юнги.       — Это срок.       — Или свобода для Тэхёна. Подсадишь?       — Тебя чего из одной крайности в другую кидает? — возмутился Юнги.       — И после этого — я извращенец.       Только Чонгук взобрался на козырёк дома, как раздался скрип, дверь распахнулась, Юнги присел, Чонгук упал, пытаясь сверху рассмотреть выходящего. Его глаза становились всё больше по мере того, как он узнавал в очертаниях человека своего…       — Тигрёнок! — он не раздумывая, спрыгнул на землю и схватил Тэхёна.       — Охуеть!.. — Юнги совершенно точно озвучил состояние всех, кто в этот момент находился на лужайке перед домом.       — Гуки! — Тэхён прижался к мужу, дрожа всем телом. Чонгук тут же надел на него свою куртку. Подошёл Юнги и молча повязал на бёдрах Тэхёна свою толстовку.       — Где он? — спросил Юнги.       — Там, — ответил Тэхён.       — Сейчас я его… — Чонгука трясло от желания разнести весь дом.       — Гуки, не надо! Поехали домой! Я в порядке, он ничего не сделал.       — Ничего?! — воскликнул Чонгук.       — Слушай, Тэхён прав, — начал Юнги, — поезжайте домой. Я сам.       Юнги дождался, когда автомобиль скроется, и решительно направился в дом.       Хосок сидел в зале на полу, прислонившись к камину, держа в руках наполовину отпитую бутылку виски. На племянника он не обратил внимания. Юнги встал перед своим, прости господи, родственником.       — Знаешь, что я скажу, дядя, ты мудак! Ты конкретный такой мудила! Вот такенный!       Хосок не реагировал, глядя вникуда.       — Если ты не свалишь отсюда через неделю, я сдам тебя полиции. Если ты ещё хоть раз приблизишься к Тэхёну, я сдам тебя полиции. Если ты сделаешь вид, что не понял меня, я сдам тебя полиции. Прощай!       Прибыв домой, Тэхён попросил сделать ванну, ему хотелось смыть с себя всё это… Чонгук сидел рядом, пока Тэхён отогревался в горячей воде.       — Ты меня избаловал, — тихо сказал Тэхён, глядя на мужа.       — Я?       — Да, своей любовью. Он думал, я тот же мальчик. А мальчик повзрослел, у него крылья выросли. Он летать научился. Только вот летать он хочет только с тобой, — Тэхён улыбался и одновременно плакал. — Как же ты меня избаловал…       Юнги вернулся домой. Сидя перед монитором, он ещё раз проверил дату отправления. Завтра он уже будет в самолёте. Наверно, это здорово, но как-то грустно. Он набрал сообщение: «Ты не передумала?» — «Мы с отцом поругались. Я сказала, что не выйду за Сихвана». — «А за кого, сказала?» — «Только за отца своих детей». — «Прости меня». — «За что?» — «За то, что меня не было рядом». — «Главное, чтобы ты был сейчас». — «Я завтра буду у тебя. Ты только дождись, пожалуйста!» — «Я же сказала: только за отца своих детей, дурачок».